Любовь зверя

Пролог

- Ты понимаешь, что после этого, свободы тебе не видать! Ты моя, Ева! И всегда будешь моей даже после смерти! - Адольф кричал на меня словно сумасшедший. Его глаза покрылись красной пеленой капилляр, а зрачок стал чернее ночи.

- Я ненавижу тебя... - слёзы, горьким потоком покатились по моим щекам. - Ты используешь меня как вещь многие годы. Я устала терпеть твоё жестокость и твои мерзости! Лучше убей меня сейчас, иначе я не ручаюсь за свои действия!

Визуализация

Визуализация романа будет обновляться по мере писания. Я просто ещё не решила какое внешность подойдёт моим героям. :)

Имейте виду, реальные люди играют прототипами моим героям, но возраст их изменён, так же, как и исторические события, связанные с ними.

Ева Браун, главная героиня романа, начальный возраст 20 лет.

Адольф Гитлер, прозвище Вольф, главный мужской персонаж, начальный возраст 38 лет.

Генрих Гофман, ментор Евы, личный фотограф Гитлера и его лучший друг, начальный возраст 45 лет.

Генриетта Гофман после замужества Шиирах, прозвище Рита или Генни, дочь Генриха Гофмана и лучшая подруга Евы, начальный возраст 20 лет.

Бальдур Бенедикт фон Ширах, муж Генриетты, один из деятель немецкий партийный и рейхсюгендфюрер НСДАП, начальный возраст 32 года.

Роланд Фрейслер, конкурент Адольфа на выборах, деятель немецкой оппозиций, начальный возраст 36 лет.

Йозеф Геббельс, пропагандист, близкий друг и соратник Адольфа, начальный возраст 35 лет.

Магда Геббельс, жена Йозефа Геббельса, соратница Адольфа, начальный возраст 32 года.

Ангелика Раубаль, прозвище Гели, племянница Гитлера, а также его тайная любовница, начальный возраст 22 года.

Клаус фон Штауффенберг, возлюбленный Евы, аристократ и полковник вермахта, начальный возраст 25 лет.

Гретль Браун, сестра Евы, младше неё примерно на два года.

Ильза Браун, сестра Евы, младше неё примерно на четыре года.

Себастиан Браун, брат Евы, старше неё примерно на год.

Ангела Раубаль, младшая сестра Адольфа.

1. Интервиу

- Он выглядел моложе своих лет. Можно даже сказать, что был привлекательный. Женщины мечтали оказаться в его обществе, вернее в его постели. Мне всегда казалось, что его не интересуют женщины, а мужчины, пока не почувствовала его обжигающий взгляд на себя. Необузданное желание, безумная страсть и всепоглощающая похоть плескали в его ониксовых глазах. На меня ещё ни один мужчина так не смотрел как он.

Ком встал поперёк моего горла. Слова на мгновения иссякли, но я не могла молчать. Я должна была кому-то излить терзания своей души. Слишком долго я всё держала в себе. Правда должна выйти наружу.

- Я ненавидела его всей своей душой! Он был дьяволом во плоти. Его поступки были омерзительными. Его бесчеловечная идеология и ужасная политика на столько ужасали меня что я мечтала никогда не рождаться в Германий. 

Молодая журналистка поглощала каждое моё слово. Её глаза были расширены до придела, а из приоткрытых губ иногда были слышны вздохи. Уважения или презрения, я не стала разбираться. Мой рассказ длился более часа, но я никак не могла раскрыть свой главный секрет.

- Его команда врачей провела надо мной и моей семьёй проверку на принадлежность к арийской расе. Я знала, что многие из моих предков имели русские корни. Мать моей бабушки со стороны отца была чистокровная русская, а дедушка со стороны матери был белорусский. Конечно, на проверке вся моя семья оказалась арийской ведь русский и были те самые арий которыми так восхищался тиран.

У меня снова пропал воздух из лёгких. Мне было трудно вспоминать все моменты из прошлого. Было слишком больно, жутко и мерзко. Все чувства навалились на меня словно тунами. Жаль, что прошлого не изменить, иначе я бы сделала бы всё что смогла лишь бы предотвратить случившийся.

- Ты, наверное, милая госпожа, задаёшься вопросом почему я стала любовницей, а после женой человеку, которого не любила, а ненавидела и презирала. - моя голова опустилась, а взгляд зацепился за постаревшие руки, покрытые старческими пятнами. 

- Прошло более пятидесяти лет с тех пор... У меня было достаточно мужчин после него, но ни один из них не полюбил меня так как он. - брови журналистки поднялись до предела. Она была такая забавная и неопытная. Я едва сдерживала смешки в её адрес. 

-  Почему я вышла за него замуж? Потому что боялась. Боялась за себя, за свою семью и близких. Расстрел был бы самой лёгкой наказаний для семьи, а меня ждала бы более жестокое наказание. Он мог бы меня просто сослать в Дахау, а там меня постигла бы та же учесть, что других тысячу женщин. Групповые изнасиловании, избиение, унижение, эксперименты, стерильность и в конец газовая комната, крематорий и мой прах использовали бы как удобрение. Я дала слабину и...

Я прикрыла свои глаза. Сотни воспоминаний проносились в моих мыслях. Я как будто вновь переживала те мгновения липкого страха и ужаса.

1.2

- ... за всю свою долгую жизнь я сталкивалась с многими людьми, которые имели особое мнения о бо мне. Многие ненавидели меня, презирали и считали мерзкой трусихой что легла под тирана, а иные считали меня героиней, что сумела немного обуздать чудовище. Никто не знал. Вся информация была засекречена союзниками, но его учёные создали атомное оружие. Это чудовище была готова уничтожить советские города, испепелить миллионы людей до тла. Я не помню какими словами сумела его переубедить... 

- Мне не стыдо за свои поступки. Каждая на моём месте поступила бы так же ради того что бы защитить себя и своих близких. Наверное, сейчас ты подумаешь, дорогая, что я эгоистична и меркальтильна, но я себя такой не считаю. Не каждая могла бы пережить то что пережила я.

Перед глазами проносились те моменты ужаса которые я сумела пережить. Все эти воспоминания я пыталась забыть, как страшный сон, но так и не забыла. Они мне до сих пор не дают покоя. Журналистка посмотрела на меня, шокирующим взглядом и за целый час задала свой вопрос, который не входил в программу.

- Я заметила, что вы никогда не называли диктатора по имени. Почему? Что вы пережили за время, проведённое вместе? - её лицо озарилось каким-то светлом любопытством. Я понимала её. Я сама была журналисткой после войны и так же смотрела на людей которые согласились рассказать мне про их жизнь.

-  Я многие годы пыталась стереть из своей головы, всё что связанное с ним... - я умолкла в попытке привести мысли в порядок. - Я так и не могла. Мне до сих пор кажется, что слышу по ночам его хриплый голос и возбуждённый шёпот, чувствую его грубые касания и обжигающие поцелуи. Всё что я пережила осталось шрамом на моём сердце. Сейчас для меня его имя просто звук... Адольф Гитлер... который вызывает мурашки по коже.

Я попыталась сдержать дрожь при упоминания его имени. Мои руки неосознанно прижались к телу в жесте объятия. Как будто можно защитится от воспоминаний. По правую руку от меня выгодно располагалась зеркало. Я стала себя в неё осматривать. Былые длинные, русые волосы превратились в светло пепельные, лицо покрылась глубокими морщинами, брови и ресницы едва виднелись из-за седины, страстный огонёк в карих глазах потух, пухлые губы стали походить на ровную, бескровную линию. Моё чувственное тело стало дряхлых и старческим. Ничего не напоминало ту красотку Еву Браун что заполучила сердце самого диктатора. 

- Кем вы работали до знакомства с диктатором? - журналистка своим вопросом вырвала меня из раздумий.

- Когда мне исполнилось семнадцать лет, в 1926 году я стала работать в фотоателиере Генриха Гофмана, одного из лучших друзей и союзников тирана, по совместимости мой дальний родственник. В то время многие девушки мечтали освоить профессию фотографа, чтобы пробиться в мир моды или прославиться в портретной фотосъёмке. Я же попала к Генриху потому что моя семя нуждалась в деньгах, и он был готов помочь. Мой отец получил травму на рабочем месте и не мог больше зарабатывать, а мать не могла обеспечивать всю семью. У меня был старший брат и двое младших сестёр, а также бабушка и дедушка со стороны матери жили в одном доме. Брат так же работал, но много не зарабатывал потому что был слишком молод и неопытный, он был год старше меня.

Моя семья была идеальна. Отец и мать любили и уважали друг друга, а брат и сёстры имели крепкую дружескую связь. Наш дом был довольно большим ведь бабушки и дедушки с обоих сторон были одни из самых богатых и уважаемых людей Мюнхена. Я так же, как и мои предки родилась и прожила до совершеннолетия в Мюнхене. Те годы были самыми счастливыми в моей жизни.

- Когда мне было почти двадцать лет, Генрих заметил мою тягу к журналистике. Так он стал развивать во мне дух нацизма, что бы после освоения всех идей, я попала в Берлин как ученица в лучшей изданий распространения национал-социализма. Мне было отвратительно учить все идеологий тирана. Он считал евреев нищей расы при том что сам имел еврейские корни. Это было известно многим, что его родная бабушка была еврейкой. Как он мох миллионов евреев убивать, при том что он сам еврей? Как люди могли зверски верить человеку у которого у роду евреи? Я не понимала эту доведённую до безумия преданность. Все ему верили, уважали его и боготворили словно живого Бога. 

Мой голос прервался. Дух иссяк. Я видела столько мёртвых тел и изувеченных людей, даже не сошитать.

- Он был безчеловечным тираном. Чудовишем что дозволял убийство и увечье невинных детей, ужасное насилие против беззащитных женщин, унижение и преследование мужчин и стариков. То, что творил этот дьявол и его люди было настолько жутко, что трудно вспоминать. 

1.3

Мне стало плохо из-за потока плохих мыслей. Я прикрыла глаза и вновь попыталась успокоить рвущиеся на ружу чувства. Зря я согласилась на этот интервиу. Я слишком стара для такого количества эмоций. Нужно бы поскорее кончить всё это.

- Думаю пришла пора рассказать свой главный секрет... - моё сердце стало биться сильнее обычного, руки вспотели, а мысли в голове стали путаться явно не от волнения. Думаю, прогноз врачей на то что я скоро покину этот мир стал сбываться. Рак чудовищное болезнь. 

- Самые страшные муки Ада ждут предателей и мятежников, но то что я натворила, наверное, предоставить мне главное место в котлу Преисподней. - я верила в Бога и в Божью месть с детства также, как и вся моя семья, несмотря на некоторые ограничения к вере в Бога. Ведь для всех Бог был диктатор, а не какая-то сила свыше. 

- Я прожила с этим чудовищем более пятнадцать лет и за все эти годы не один раз пыталась убить его. Я виню себя что не убила его раньше и не предотвратила столько смертей. - журналистка выпучила глаза. Её рот то открывался, то закрывался в нерешительности задать вопрос. Моё признания произвела всплеск эмоций у всех слушателей. Даже звон разбитого стекла донося до моих ушей.

- Это я убила его! Я этим не горжусь, но и не стыжусь. Я просто сделала то что от меня требовалась что бы спасти миллионы жизней. Многие историки считают меня предательницей, и они правы. Я отсылала в Советский Союз некоторые секретные сведения. Они не могли им помочь в войне, но в освобождения концлагерей были полезны. 

Тишина в помещений была почти осязаемой. Я ожидала что это будет их реакция. А что они думали, что услышать от меня? Что я любила его и была готова умереть ради него? Или то что безумно по нему скучаю? Умираю от тоски? Меня передёрнуло от таких мыслей. Никто не решался задать какой-то вопрос. 

- Как я убила его? Просто. Выстрелила ему в лоб в тот момент, когда Красная Армия обнаружила бункер в которым мы скрывались. Вернее, он скрывался и его приспешники. Когда советские солдаты открыли железные двери, узрели ужасную картину. Я отравила цианидом Отто Гюншена, Геббельса, Бормана и Аксмана. Не могла поступить иначе ведь они могли воплотить в жизнь последний план диктатора. Их тела валялись в первой комнате бункера.

Журналистка неверующе смотрела на меня. Наверное, начала считать меня сумасшедшей, но факты не врут. Историки не врали и не утаивали деталей. Никто кроме меня и советских солдат не знали, что там произошло на самом деле. Они всё скрыли прикрывая меня и увезя в Советский Союз для высшей безопасности. 

- А в второй... На диване лежал мёртвый тиран на лбу которого расплывалось кровавая пятно. А я стояла с пистолетом в руке, вся измазана в его кровь. Моё лицо, руки, одежда были покрыты мелкими брызгами крови. Солдаты всё поняли. Самый близкий человек предал тирана. Единственный кого он любил, если он мог испытывать это чувство, убил его...

Моя голова закрутилась. Перед глазами всё поплыло. Последнее что я помню был крик журналистки и ужасная суета вокруг. Я провалилась в неприглядную темноту с чистой совестью и лёгкой душой. Моё время вышло...

2. Знакомство

Осень 1929 года оказалась слишком тёплая для страны с континентальной погодой. Солнце ярко светила на зеркальном чистом небе, обжигая жителей Мюнхена. Я обожала жару, но и жгучий мороз который имел свойство отрезвлять мысли.

Мой характер и сам состоял из сплошных контрастов. Мне часто это говорят. Иногда я слишком молчалива и задумчива, а иногда меня никто не может остановить от болтовни. Хладнокровие и страсть, чрезмерная радость и печаль, угрюмость и кокетничество все эти свойства составляли мой внутренний мир.

Сегодня мой день начался как обычно. Быстро приготовленный завтрак на всю многочисленную семью, мудрые советы бабушки про привлечения мужчин, смешные подколы со стороны брата и сестёр. Смех и радость царили над каждом утром в нашем доме. На работу как обычно я шла не спеша, наслаждаясь последними днями тепла, ведь скоро начнётся последний месяц осени, а после сменить осень, лютая зима. 

Я была одета в длинную серую накидку очень модную в этот год доходящие до колен, а под накидкой я носила зелёную толстую рубаху и пышную тёмно серую юбку. На ногах у меня прикрепились высокие ботинки с массивном каблуком, полностью из чёрной кожи. Русые волосы были собраны в элегантную причёску, а макияж был дневной и лёгкий, лишь алая помада подчёркивала пухлые губы.

Войдя в здания фотостудий я сказу была приветсвена Генрихом. Он взял меня под руку и повёл к своему рабочему столу, по пути рассказывая новости из Берлина.

- Говорят, что освободились несколько мест в редакциях столицы! Ты должна попытать счастье! Я уже выслал твой резюме с моими рекомендациями. - я подавила смешок. Мой так называемый дядя был в отличном настроением.

- Мне ещё много учится. Ты сам знаешь, что я не освоила все навыки журналистики. Да и идеология нацизма мне не по душе. - дядя шикнул на меня и стал оглядываться по сторонам хотя никого рядом не было.

- Не говори больше так. Кто-то ненароком услышат и нам обоим несдобровать. - он по-отечески прижал к себе и зашептал на ухо. - Я приготовил для тебя место в университете где обучают всему что тебе пригодится в работе. 

- Но...как? - я не верила в то что услышала. Я мечтала об учёбе в журналистком университете с самого детства. Фотография всё же взяла вверх в моих предпочтений, но я всё равно мечтала стать журналисткой.

- Ты не веришь в мои связи и влияние? Я всё же один из приближённых людей Гитлера. - я закатила глаза. Дядя вновь стал возвышать своего друга канцлера.

Рабочий день начался. Я была окружена фотографиями изображавшие людей НСДАП-а. На большинстве из них был Адольф Гитлер. Мужчина на вид лет трицатипяти, с тёмными волосами, суровым лицом и пронзительными глазами, что даже сквозь фотографию вызывали мурашки. Мне стало не по себе от этого взгляда.

Солнце медленно склонялось к закату, но я всё ещё не докончила свои дела. Мои фотографий были ещё в лабораторий неготовые к выпуску. Я должна подождать час, что бы всё было готово к завтрашнему дню. Что бы не терять время зря и скрасить ожидания, я стала сортировать новые фотоальбумы, утром принесённые из архива и ставить их на библиографы словно книги.

Лёгкая библиотекцкая лестница помогала мне в моём нетрудном деле, но довольно скучным. Как раз я поднялась на самую верхнею ступень, когда услышала колокольчик входящей двери. Кто мог прийти так поздно в фотостудию? Обычно все посетители приходили рана или сразу после обеда, давая время сотрудникам работать в лабораторий. Но этот посетитель явно имел какие-то привилегий.

Из коридора послышался характерный звук, закрывающийся двери и приглушённый мужской голос.

- Добрый вечер... - Генрих вылетел из своего кабинета как ошпаренный. Включил свет в коридоре и лишь тогда я смогла рассмотреть высокую, массивную фигуру мужчины. 

- Вольф, добро пожаловать! - они продолжили приветствия и прошли в главный, где находилась я на лестнице. Я не стала смотреть на посетителя подробно. Он был явно мне незнаком. Я обычно никогда не рассматривала клиентов студий, ведь почти половина из них были члены партий национал-социализма, которого я не долюбливала. Из раздумий меня вывел весёлый голос Генриха.

- Ева, дорогая, позволь приставить тебе моего старого друга... - я обернулась и увидела перед собой довольно молодого тёмноволосого мужчину. Он не был здешний, это было очевидно по его дорогим одеяниях и манере речи. Столичный. Я спустилась с лестницы и подошла ближе к мужчинам. 

- Вольф, это моя племянница Ева. Ева, это мой друг из Берлина Вольф. - незнакомый мне мужчина буквально пожирал меня глазами. Я смотрела в его ониксовые глаза не отрываясь. От его пристального взгляда у меня сердце стало стучать как бешеная, ладони вспотели, и я почувствовала, как начинаю краснеть. 

- Я рад нашему знакомству, милая леди. - его голос был обволакивающим, бархатистом. Он взял мою руку и поцеловал. Этот жест был ужасно старомоден, но мне стало приятно, а в низу живота зарождалось зерно желания. Почему моё тело так отреагировала на этого мужчину я не могла понять. Ни один мужчина не мог вызывать во мне такие чувства.

- Взаимно. - мой голос был тихим, обессиленным, словно один взгляд этого мужчины забирал мои силы.

- Ну что-же. Давайте выпьем чая в моём кабинете и послушаем новости из столицы. Ева может рассказать вам, пока я готовлю чай о её работе. Она одна из лучших моих фотографов, с потенциалом журналистки... - мой дядя продолжал выхваливать меня по дороге к кабинету и быстро удалился за чаем.

Мы с Вольфом остались один на один. Мне даже показалась что Генрих специально оставил нас вдвоём. Неужели он пытается свести меня с этим загадочном мужчиной.

- Я не знал, что у Генриха есть племянница. - он смотрел на меня пронзающим взглядом. Мне стало не по себе от этого взгляда. 

- На самом деле я не его племянница. Мы дальние родственники, но наши семья поддерживают дружеские связи. - мой голос на моё удивления не дрожал, и я вытерпела его испытующий взгляд.

3. Желание

Адольф

Мюнхен встретил меня летней погодой. Для человека, привыкшего жить в пасмурную погоду Берлина, осенние солнце придавала сил. Моя поездка в Мюнхен должна продлится три дня после чего я уеду обратно к своим обязанностям. Я желал отдохнуть от суеты столицы и побыть в одиночестве.

Мой верный друг и союзник Генрих Гофман должен ждать меня у своей фотостудий что бы обсудить деталей его переезда в Берлин. Зарождающиеся план в моей голове, должен принять материальную форму и для этого мне нужны надёжные люди, которые будут стоять горой за мои идеи.

Генрих при встрече показался мне очень подозрительным, как будто я пришёл не в благоприятный момент. Когда я вошёл в главный зал его студий понял почему. Молодая девушка стояла ко мне спиной, на высокой лестнице и ставила на библиорафт альбумы. Её длинные волосы переливались на свете, а стройная фигура манила к себе. Когда она услышала своё имя и перевернулась ко мне лицом, я на мгновения потерял дар речи.

Ева была прекрасна. Словно богиня, сошедшая с небес, практически буквально, ведь она и в правду спустилась к нам и подошла поближе. Её карие глаза, глубокие и выразительные сразу вызвали во мне бурю чувств. Она смотрела на меня не отрываясь, обычно никто не выдерживал долго, моего взгляда, но не она. Её лицо было идеальных пропорций. Тёмные густые брови были слегка нахмуренные, длинные словно веер ресницы дрожали, когда она прикрывала свои блестящие глаза, нос был маленький и аккуратный, благородные скулы украшали её лицо, а пухлые губы были слегка покрашены алой помадой.

На губах мой взгляд остановился неприлично долго. Я поймал себя на мысли что желаю прикоснутся своими губами к её губам, раздеть её и наслаждаться стройным женском телом и его изгибами. Ева была плотно одета, но моя фантазия дорисовала пикантные картинки с её участием, и я почувствовал, что в моих кожаных брюках стало ужасно тесно.

Когда коснулся её горячей руки и поцеловал её, я почувствовал бархатность её кожи и аромат цветочных духов. Я возжелал ещё рас прикоснутся к её оголённой коже и вздохнуть её запах. Я не мог от неё оторвать взгляда. Что она сделала со мной? Околдовала? Генрих видел, что я заинтересовался этой девушкой и только ехидно улыбался. Я понял, что не смогу уехать из Мюнхена не заполучив её тело, хотя бы на одну ночь.

Не тут то было. Ева не была похожа на обычную женщину. Любая женщина была бы уже у моих ног прося о ночи вместе, но не она. Она даже не узнала меня, хотя работает в Фотодоме НСДАП-а. Как собеседник она тоже оказалась прекрасна. Острый ум, соблазнительная фигура и сладкий голос сводили меня с ума. Это был одурманиющий коктейль для любого мужчины.

Женщины из моего окружения сразу краснели и начинали заикаться при моём появлений, ну или сразу лезли в мою постель, открывая свой рот лишь ради того что бы удовлетворить меня. Я не отказывался от внимания женщин, но они были хороши лишь в сексуальном плане. Унять свои физические потребности я мог с любой приглянувшиеся дурочкой, которая верила в мои обещания о улучшений её жизни и отдавалась мне в любых позициях.

Любовь я не чувствовал никогда, за свои тридцать восемь лет. Даже думал, что единственная моя любовь это Германия и её благополучие. До встрече с Евой. Она пробудила во мне ураган неизведанных чувств. Страсть и желание пожирали мои внутренности, особенно когда понял, что она чувствует то же самое, ведь она рассматривала меня с таким же рвением что и я. 

Я даже сорвался и сделал ей комплимент, хриплым от возбуждения голосом. Она сдержано улыбалась мне, принимая комплимент. Она покраснела лишь один раз, при встрече, сейчас же насторожено наблюдала за мной. 

- Уже поздно. Не хотите я вас подвезу до дома, а вы по дороге расскажите о своей работе? - я не мог удержатся что бы не предложить провести её до дома. Я хотел, чтобы она доверилась мне, а также узнать о ней по больше, ведь будет нечестно всё узнать от Генриха. Моё сердце стало биться чаше от волнения? И надежды? Что со мной не так?

- Благодарю за приглашения, господин Вольф, но мой дом находится очень близко к работе и тем более мне нравятся пешие прогулки. - вся моя надежда разбилась в дребезги. Я не привык слышать слово  и здаватся так же не привык. 

- Ну тогда...я в Мюнхене пробуду ещё пару дней, обязательно встретимся вновь. И ещё, зовите меня просто, Вольф. - её отказ был ударом по моей самоуверенности и гордости. Я поставил себе цель привлечь её внимание и заполучить её. Я вновь поцеловал её руку, чувствуя, как она немного дрожит.

- Уже уходите? - Генрих появился словно чёрт из табакерки. Я раскусил его намерения свести нас с Евой. С этой девушки я не хочу просто курортного романа. 

- Да, уже поздно, а мне ещё нужно уладить некоторые дела. - дела это мой каменный стояк, с которым не могу здраво мыслить. Мы вышли с Генрих на улицу.

- Сколько вы здесь пробудите? - Генрих стал серьезным и перешёл к делу. 

- Пару дней. Завтра вечером приходи ко мне, со своими, и мы всё обсудим. - я поднял голову вверх и прикрыл глаза, пытаясь унять бушующие страсть в сердце. И тогда меня осенило. Еве было примерно двадцать лет, её сердце могла быть занятым поэтому она не хотела иметь со мной дело. Меня обхватила ярость и жгучая ревность из-за того, что она могла принадлежать другому. 

- Она свободна, Вольф. - кажется по моему лицу было легко прочитать эмоций. Я впервые за долгое время выпустил наружу свои чувства. - Она молодая, страстная и прекрасна... И я знаю, что вы заинтересовались, но вам придётся нелегко заполучить её сердце. - я посмотрел на него твёрдым взглядом.

- Генрих прошу проводить Еву до дома. Я хочу знать, что она в безопасности. Обеспечь её всем что ей нужно... - я не успел докончить предложения.

4. Встреча

Семья приняла благополучно мой отъезд в Берлин. Только бабушка немного разозлилась, но после уговоров дедушки и родителей поняла, что держать меня при себе или выдать замуж будет плохой идеей. Я с самых малых лет была непоседой. Удержать меня силой было невозможно. Я мечтала исследовать и узнавать что-то нового. Золотая клетка было не для меня. 

Брат и сёстры были немного огорчены, ведь я всегда предоставляла им помощь, как материальную, так и моральную. Я могла их выслушать и помочь разобраться в своих чувствах, дать совет которого они не могли услышать от взрослых. Крепкая братская любовь пошла под откос.

- Сестра, возми меня с собой! Я буду твоим защитником! Буду отбивать от тебя столичных женихов! - Себастьян, мой брат, развалился по левую руку от меня на моей кровати, крепко прижимая к себе, а у наших ног сидели сёстры Гретль и Ильза.

- Я бы с радостью, но тебе нужно вставать в очередь! Да и вообще, если услышать бабушка на замок тебя запрёт! - мы рассмеялись. Бабушка мечтала, что бы я вышла замуж за богатого, напыщенного мюнхенца, нарожала ему трое детей или больше, сидела в золотой клетке и мечтала о свободе. Мороз по коже от таких мыслей.

- А...какая очередь? Есть кто-то ещё кроме дяди? - Гретль как всегда начала дразнить. Она была зациклена на мужчинах. Всё же подростковый возраст давал о себе знать. Молчаливая Ильза закатила глаза. Из всех нас она была самая правильная. Слушала бабушку до самых тонкосных мудростей.

- Нет. Того самого мужчины, в моей жизни не появился. - я сделала акцент на того самого и задумалась. Вольф вернее Адольф был бы идеальной партией. Чёрт! Что я думаю? Он один из главных людей страны, а я никто. Простая девушка с огромными мечтами и нежеланием выходить замуж и починятся мужу. 

Мы весело обсуждали мою поездку или вернее, переезд в столицу, смеясь и дурачась. Генрих и родители остались в гостинице что бы обговорить деталий. А дедушка с бабушкой пошли отдыхать в свою комнату. Ворчливая бабушка объявила, что утром поговорить со мной. Сериозный разговор! Как всегда, будет напоминать мне о женском долге и о том, что желание мужчины закон.

Утро началось как обычно, но в поведений родителей что-то изменилось. Они как-то странно смотрели на меня и грустили. Неужели они поменяли своё мнение и сейчас не знают, как мне сказать, что я никуда не еду. До конца завтрака никто ничего не промолвил, кроме бабушки, которая, как и обещала позвала меня в свою комнату для разговора. 

- Ева, я не буду тебя останавливать, ведь ты всё равно меня не послушаешь. - она глубоко вздохнула и обняла меня за плечи. - Пришёл момент моего последнего наставления... Никогда не доверяй мужчинам. Забудь всё что я тебе говорила о преданности! - я посмотрела на неё округлившимися глазами.

- Сейчас времена меняются, моя мудрость устарела. Будь осторожной в столице и не доверяй никому. Столичные не те люди какими кажутся. - она опустила взгляд и продолжила уже шепча мне на ухо.

- Помни, я всегда дам тебе совет если он тебе понадобится, только пиши. - в дверь постучали и из проёма появился взволнованный дедушка.

- Ева, беги на партер. Там тебя Генриетта ждёт! - меня удивил приход Генриетты. Обычно она всегда предупреждал о приходе. Я поцеловала на прощания старичков и спустилась на первый этаж.

Генриетта расслаблено сидела на низкой скамье в приёмной и рассматривала одну из картин украшающие, широкий холл нашего дома. С профиля она была очень похожа на своего отца. Густые светлые волосы слегка спадали на глаза из-за модной стрижке. Аккуратный нос с небольшой горбинкой, высокие скулы и острый подбородок были идентичны Генриху. Лишь пухлые, алые губы и мягкий взгляд напоминал мне о покойной тёте Терезы, первой жены Генриха. Мы с Генриеттой были примерно того же возраста и являлись лучшими подругами с раннего детства.

Она была единственной дочерью Генриха и самая старшая из его детей. После трагичной смерти Терезы, Генрих женился на Эрне Грёбке одной из самой богатой женщиной Мюнхена, и она ему родила сына, Роберта и дочь Нелли. Эрне, сразу полюбила трёхлетнею Генриетту и отлично заменила ей мать. По сей день их отношение превосходные. Эрне, отлично поладила и со мной, часто помогая мне с "женской наукой". Мода, макияж, манеры, женский уход были освоены мной с помощу Эрне.

- Рита, добро пожаловать! - она поднялась со скамьи, и мы сразу крепко обнялись. 

- Как мы давно не виделись, дорогая! - Генриетта отстранилась и осмотрела меня с ног до головы. Я была одета как обычно, закрыто и официально. - Ты на работу?

- Да. Твой отец загрузил меня научной идеологий национал-социализма. - дядя ожесточил мои уроки, добавляя для чтения очередные нацизкие книги. 

- Ты будешь лучшей журналисткой НСДАП-а! - мы рассмеялись. Она знала о моей неприязни к нацизму и постоянно подкалывала. - Так...почему я к тебе пришла, мама организует приём для друга отца, ты приглашена! - слова  она выделила, характерно играя бровями.

- Но почему я, приглашена? Ты прекрасно знаешь, что... - она меня перебила.

- Это секрет. - ехидная улыбка растянула её губы. Эта девушка сводит меня с ума своей загадочностью.

- Рита... - она шикнула на меня и шагнула к ступенькам, что вели на первый этаж. 

- Ты иди на работу, а я приготовлю твою одежду к вечеру. - я посмотрела на неё затравленном взглядом. - Даже не смотри так! Ты идёшь со мной всё равно! - сёстры услышав её звонкий голос пришли поприветствовать, а я выбежала за дверь не желая находится рядом с этой проказницей.

День прошёл незаметно. Большое время я провела в кабинете Генриха, который обучал меня тонкостям таких приёмах. Что мне нужно и не нужно делать в присутствий канцлера Германий. Как себя вести при встрече и разговоре. Оказывается, он не терпит фамильярности. Почему тогда он разрешил мне звать его по имени? Вопросов за весь день накопилось тысячу. Ответ на них, кажется никто не даст.

4.2

Изумрудное облегающие вечерние платье, на тонких бретелях и с длинном слегка пышном шлейфом эффектно смотрелась на мне. Я выглядела очень соблазнительно из-за глубокого декольте и отрытой спиной, что выгодно подчёркивали мою длинную шею и острые ключицы. Волосы были уложены в элегантной причёске, а лицо украшали румяны и алая помада.

Я рассматривала себя в зеркале и поражалась своей красотой. Моё тело не было идеальным. У меня была маленькая грудь и лёгкая деформация позвоночника, последняя была почти незаметна, но из-за того, что я теряла вес она проглядывалась. Я умело скрывала свои недостатки и пыталась выделить сильные точки. Моя одежда и макияж соответствовали вышей лиги Мюнхена.

-  Ты красивая, сестра! Украдёшь сердца всех мужчин на этом приёме! - Гретль как всегда затеяла разговор о мужчинах. Какие они будут, старые или молодые? Сколько их будет? Женаты? Десятки вопросов навалились на развеселившуюся Генриетту. Они с сестрой любили поболтать на эти темы.

- Хотя бы мне, одного оставь! - Генриетта была возбуждена до предела. Она мечтала встретить свою любовь на этом вечере, ведь в их доме соберутся самые завидные женихи Мюнхена. 

- Я иду на приём только что бы подержать, тебя, Рита, мужа себе не ищу. - я пронзила глазами девушек, и они послушно умолкли. Меня откровенно раздражала тема замужества. Для меня на первом месте была работа и учёба. 

Вся семья провожала меня восхищённым взглядом. Я чувствовала себя уверено из-за поддержки семьи, готова покорять "вершины" Мюнхена. 

Адольф

Я ждал этого вечера словно глоток свежего воздуха. С рассветом в мой дом прибыли Генрих со своими доверенными людьми. Мой план по захвату власти должен воплотится в жизнь в ближайшие годы. Я мечтал об этом свершений с тех пор как основал национал-социализм. Я готов на всё, что бы Германия стала самой мощной державы Мира, что бы наш народ главенствовал среди других. Я уничтожу любого, кто станет у меня на пути.

Приём проходил как обычно: формальные приветствия, лицемерные разговоры, натянутые улыбки. Я привык к такому отношению к себе. Многие политики не долюбливали мою идеологию и открыто препятствовали моим стремлениям, но я не обращал на их выходки внимания. 

Появления Евы было для меня огромном сюрпризом. Когда она вошла в главный зал приёма все взгляды обратились к ней. Она была прекрасна. Длинное платье подчёркивала все её изгибы, лёгкая причёска и естественный макияж превращали её в богиню из древних легенд, соблазнительную и женственную. Она приветствовала знакомых и улыбаясь направилась к хозяйке вечера.

Ева с интересом рассматривала каждого из присутствующих, пока её взгляд не остановился на мне. Выражения её лица изменилось. Взгляд стал жестче, а улыбка с её уст пропала. Она рассмотрела меня с головы до ног, настороженным взглядом, а после отвлеклась на разговор с дочерью Генриха. Подруга шептала что-то ей на ухо, в то же время хихикая как малолетка. 

В это же время на мою Еву вожделенно смотрели десятки мужчин. Их взгляд был полон похоти, а улыбки лукавыми и предвкушающими. Женщины тоже не оставались в стороне. Они ядовито обсуждали и недовольно комментировали поведение мужчин после прихода Евы. Я услышал скрежет собственных зубов и немедленно это действие пробудило меня. Я не должен показать свои чувства и слабость перед Евой. Мои враги могут использовать это против меня.

Моё привязанность к Еве должна оставаться тайной иначе она, может пострадать и я этого не допушю. Лучше умру сам, но не позволю причинить Еве боль. Генрих подошёл ко мне незаметно. Я даже вздрогнул от его проникающего шёпота.

- Ваши чувства делают вас уязвимым. Не смейте давать сейчас, слабину! - он смотрел на меня осуждающим взглядом. Все наши планы могут разрушится из-за моих непонятных сантиментов к Еве. Мой приступ ревности, наверное, увидел каждый мой политический соперник и это может всем нам выйти боком.

 - Я понял тебя. - я легонько кивнул ему и решил отвлечься от созерцания Евы. Разговоры с другими мужчинами были скучными, а с дамами были утомительны, и я решил подышать свежим воздухом.

Я никогда не любила такие мероприятия. Похотливые взгляды мужчин и завистливые женщин утомляли меня. Спокойствие и тишина были моими стихиями, но ради дружбы сделаешь всё. Генриетта не умолкала ни на секунду, а Эрна подливала масло в огонь своими замечаниями. Народу на приёме было много и все они состояли из главных семьей города: политики, юристы, деятели искусства и просто богатые люди.

В одолённым уголке стоял Адольф Гитлер окружён элиты Мюнхена. Мер и прокурор занимали главную роль за его столом. Нашёл себе новых приспешников. Мой взгляд невольно прошёлся по нему. Он был одет в строгий чёрный костюм и белую рубашку. Сам его вид навевал строгость и порядок. Ни капли прежнего Вольфа не осталось. Вот он, истинный канцлер Германий, сериозный и внушительный.  Я постоянно ловила на себе его обжигающий взгляд, от которого хотелось бы схоронится на другой край света.

После всех официальных формальностей я решила удалится. Генриетта нашла себе компанию, молодого мужчину, сына одного из политических оппонента Адольфа. Генрих точно не обрадуется выбору дочери. Я усмехнулась таким мыслям и начала искать косячок с табаком. В доме Генриха всегда где-то находились сигареты.

Моё пристрастие к сигаретам была знакома всем ведь я курю с совершеннолетия и никогда это не скрывала. В стрессовых ситуациях лишь они могли меня успокоить и уравновешать мысли. Я быстро нашла то что искала и вышла на крыльцо запуская в лёгкие губительный, но такой необходимый дым. Моё тело расслабилось, а мысли улеглись на глубину. Я услышала шум за спиной и обернулась в лёгком испуге.