Мажор. Давай сгорим вместе

Глава 1.

Даниил Кравцов (Дан)

Это ахуенно.

Блять, это чувство невозможно сравнить ни с чем. Крепко сжимаю палочки, будто держу в руках собственный пульс. Дерево мощно бьёт по металлу, и каждый удар отдаётся в костях.

Звук сухой, резкий, словно взрыв по нервам. Бас гулко катится по мостовой, отражается в витринах, а тарелки режут воздух так дерзко, словно город сам становится частью ритма. Толпа шумит, но я слышу только музыку и себя.

Между губ зажата сигарета. Дым лениво тянется вверх, растворяясь в свете фонарей, и это спокойствие странно контрастирует с бешеным грохотом барабанов. Палочки будто сами ищут цель, удары ложатся серией - быстрые, точные, как выстрелы.

Для меня это не просто игра. Я чувствую, что держу в руках весь шум улицы, и каждый, кто хоть на секунду остановился, попадает в мой ритм.

Делаю последний, финальный удар палочкой с ощущением, что ставлю точку в предложение, и ловлю визги девчонок. Резко встаю, вытираю пот со лба, а сигарета всё ещё болтается между губ. В груди херачит вибрация после игры, а в крови то самое чувство полного удовлетворения.

- Ты здесь прямо поселился, - раздаётся знакомый голос за спиной. Лев подходит ближе, хлопает меня по плечу так, что я чуть не роняю палочку. Он ухмыляется, как всегда, с этой своей лёгкой наглостью. Гитарист, мой лучший друг, тот, кто всегда рядом, когда нужно шуметь громче, чем весь мир.

Я усмехаюсь в ответ, стряхиваю пепел.

- А где ещё мне быть? Здесь я чувствую себя лучше всего.

Лев смеётся, качает головой, и в его взгляде то самое понимание, которое редко встретишь. Мы разные, но в игре - одно целое.

- Если бы у меня батя имел такое состояние, как у тебя, я бы вообще больше здесь не отыгрывал, - хмыкая, произносит Зверев.

- Да плевать я хотел на его деньги. Сам знаешь, я только из‑за матери согласился с ним жить. А так… - выпускаю дым, не глядя на товарища.

- Дан, слишком ты всё драматизируешь. Из простого пацана ты стал наследником, блять. Я даже фиг знает, сколько у твоего отца на счетах. Это же можно жить и вообще ни о чём не думать.

- Похер. Мне главное, чтобы мать больше не плакала из‑за этого урода.

- Но ведь сейчас всё нормально. Ладят ведь или нет?

- Вроде как да, но что, если он наиграется? Нет у меня веры к нему. Все эти богатенькие только и думают, как нажиться на истории своей семьи. И скажи, что я не прав? К нам уже домой приходили чайки из журнала, пытались брать интервью, кучу фоток налепили.

- Так тебя по ящику показывать будут? Круто. По какому каналу?

- Лев, я не уточнял. Мне всё это неинтересно. Я сидел и тупо кивал.

- Ясно. Играть ещё будешь? Или по домам?

- По домам. Я уже часа два за ударным сижу. - поворачиваюсь к толпе, которая ждёт, когда я снова начну, но приходится сказать: - Ну что, дамы, будем прощаться?

Слышу стоны и вздохи разочарования.

- Я завтра вернусь, - салютирую им, добавляя напоследок воздушный поцелуй.

Из уходящих людей, которые стояли вокруг меня, вываливается Карина. Вся как обычно на улыбке своей смазливой, рот уткой слепила и ко мне мчится. На плече сразу повисает, а потом целится к моим губам, но я уворачиваюсь, подставляя щёку для липкой помады. Блять, терпеть не могу всю эту жижу, потом с трудом стирается с кожи.

- Привет, мальчики, - говорит нам обоим, а потом переключается только на меня. - Дан, может, мы с тобой сегодня… - тянет игриво. - Погуляем сначала, покатаемся…

Ясен пень, понимаю, о чём речь, но сегодня никакого желания для скачек нет.

- Карин, я домой. Давай в другой раз, я тебе позвоню как‑нибудь, - целую её в щёку и почти отталкиваю от себя.

Она прикусывает губу, но глаза блеснули - не от обиды, а скорее от вызова. Только меня это мало заботит. Не давал я ей надежд никаких, басен о любви не пел и вообще с первой нашей встречи сразу сказал, что ничего серьезного пускай не ждет. Но видимо мои слова прошли помехами в ее белобрысой голове.

Зверев уже подмигивает, сигналит во всю, а потом, схватив мои барабаны по частям, уходит к машине:

- Динамишь её?

- Так заметно?

- Ещё бы. У вас же вроде тёрки были…

- На пару раз. Слишком приторная. Не зажигает, да и липнет. Сама себе что-то придумала.

Товарищ хмыкает, косится на Карину, всё ещё топчущуюся неподалёку:

- А ты не думал, что девчонки - создания мстительные? Гляди, Каринка не выдержит наплыва твоих фанаток и устроит сюрприз. Или дело в той черненькой? Кстати… - он тормозит и, облокотившись о мою тачку, вглядывается в лицо. – Как у вас с ней?

- Она, как только меня увидела на территории универа, теперь избегает.

Я криво ухмыляюсь, будто это меня забавляет, но пальцы сами нервно постукивают по крышке багажника.

- А ты не слишком напорист что ли? Совсем на тебя не похоже.

- Зверев, займись своей личной жизнью, а в мою не лезь, - толкаю его, потом закидываю руку на плечо.

- Да я не жалуюсь, - ухмыляется он, укладывая тарелки на заднее сиденье. - А вот ты… если Кар тебе не интересна, то зачем вообще на свой фитиль насаживал?

- Не могу отказать, когда так настойчиво просят, - театрально озвучиваю.

- Какое благородство, Кравцов, - смеётся друг, толкая меня. - Может, тогда зависнем где-нибудь, и сделаешь ещё кого-нибудь счастливой? Или уже статус не позволяет?

- Как ты угадал, - язвлю в ответ. - А вообще не могу. Мать просила сегодня никуда не стартовать. Пытается наладить семейную гармонию через ужин. Отказывать ей не могу. Давай завтра, я свинчу, и заодно поможешь мне отмыться от богатеньких университетских крыс.

- Лады тогда, - закидывает руку мне на плечи и ведёт за остальными частями моего инструмента.

Грузим всё в мой любимый старенький «мерс» - цешка 2004 года, плод моих трудов и бессонных ночей. Пускай б/у, но зато сам, без чьей‑то помощи. На него я заработал честно, и это моя гордость.

Глава 2.

Сухова Кира.

Столовая гудела, как улей. Ложки звякали о тарелки, кто-то громко смеялся за соседним столиком, запах жареной картошки и сладкого компота висел тяжёлым фоном. Софа сидела напротив меня и что-то увлечённо рассказывала, размахивая руками. Её голос то повышался, то падал, но я ловила лишь отдельные слова.

Мой взгляд снова и снова возвращался к телефону рядом с подносом. Экран молчал, но я всё равно проверяла, будто ждала чего-то. Пальцы машинально скользили по корпусу, то переворачивая его, то снова кладя экраном вверх.

- Сухова?! Алло?! - Софа уже почти кричала.

- Да-да, конечно, - поднимаю глаза, но она смотрит подозрительно.

- Колись, давай! Ты сама не своя с тех пор, как увидела этого барабанщика на пороге универа.

-Не придумывай, - фыркаю. - Но лукавить не буду… этот парень меня пугает.

- Чем же? Ты же говорила, что вас ничего не связывает, кроме конфликта в центре города.

Я держу паузу. Даже Софе не решилась рассказать, что было после того, как мы с Владой пошли в клуб. Лучше бы я тогда послушала внутренний голос и уехала в общагу.

- Сухова, в конце концов! – подруга злится.

- Ну что? Просто… ты будешь злиться.

- С этого места поподробнее, - складывает руки в замок.

- Перед тем как скажу, хочу оправдаться. Мне было сложно в тот день.

- Кира!

- Я напилась, - закрываю лицо руками. Пауза тянется, и я начинаю говорить быстрее: - Отец со своей новой женой вынес все нервы, потом Стёпа уехал, и ты больше со мной не живёшь. Я решила отдохнуть. Да, я не сдержала слово.

Софа тяжело вздыхает:

- Я просила не пить только потому, что переживаю за тебя. Особенно, когда меня рядом нет. И вообще, ты взрослая девочка и сама можешь решать, когда и сколько тебе пить.

- Да вот лучше бы в тот день решала не я. Меня стоило остановить. Мы с Владой пошли в клуб немного развеяться, она общительная, познакомилась с парнем, который оказался другом этого новенького. Я перебрала и…

- И?

Вересова наклоняется ближе.

- У меня провал в памяти. Утром я проснулась с этим ударником в одной кровати. Квартирка старенькая, где-то на окраине. Пока он спал, я решила по-тихому сбежать. И вот нет чтобы уйти, просто закрыть дверь… В общем я ткнула ему средний палец и на хутор отправила. Но я правда была уверенна, что он спит…

- А он значит не спал, - хихикает Вересова. - Сухова, от ненависти до любви…

- Какой ещё любви?! Сплюнь! - притягиваю её за футболку и шепчу: - Сейчас мне кажется, он каждый день как призрак за мной ходит. Но думаю, скоро это закончится.

В этот момент телефон вибрирует. Я выдыхаю с облегчением, когда на экране загорается имя моего нового знакомого. Он как глоток свежего воздуха, полностью меня переключил на себя.

- Что там? – подруга замечает перемену в моем лице. А ведь я действительно сама ощущаю, как свечусь изнутри. А достаточно такого простого как «Доброе утро; Спокойной ночи».

Я видимо слишком увлеклась телефоном, ведь спустя пару секунд Софа вырывает его из моих рук.

- Отдай! - смеюсь, чувствуя, как щеки пылают.

- Ты сумасшедшая, Сухова. Отправлять незнакомцу такие фото!

- Ничего там такого нет. Селфи в пижамке.

- Действительно. В той самой, пикантной.

- Ой, я же не ты, Вересова. Скромность твоё второе имя.

- Кто он? Имя странное… Воцварк…

- Это никнейм. Он каждый день зовёт встретиться, но я пока отказываюсь.

- И правильно. В сети полно дурачков.

- Я думала попросить тебя с Гориным посидеть за соседним столиком, если решусь.

- Разумно, но не факт, что Артём на это подпишется, но я попробую уговорить.

Я довольная отвечаю на сообщение, когда Софа вдруг замирает, а потом её лицо расплывается в улыбке.

- Ты чего?

- Да так… Кажется, ты Сухова теперь в цветнике прям. Выбор у тебя хороший.

- Ты о чем? – с непониманием всматриваюсь в лицо Вересовой. Она как-то странно улыбается, глазами что-то или кого-то поймала у меня за спиной. Не шевелюсь.

- Просто этот новенький, Кравцов правильно? Так вот он идёт сюда.

- Шутишь? - шиплю, округлив глаза.

- Точно. Скоро будет возле нас.

Меня будто к стулу приклеило. Я не могла пошевелиться. И ведь оказалось все именно так, уже через минуту у нашего столика стоял он.

- Привет, девчонки. – слепит своей улыбкой Кравцов и взгляд его устремлен на меня.

- Чего тебе? - не поднимая глаз, отвечаю ему.

- Да я так, поздороваться хотел.

- Поздоровался? Вот и славненько, - резко встаю со своего места, хватаю сумочку и обращаюсь к подруге: - Соф, нам пора. Пойдём.

Вересова сразу подхватывает мою просьбу и встаёт следом. Беру её под руку и направляюсь к выходу. Казалось, парень остался у столика, но нет, он преследует нас до самой улицы.

- Я спросить хотел, а вернее пригласить. Мы в клубе сегодня играем на разогреве с моим товарищем. Кир, ты его должна помнить. – летит в мою сторону явно с намеком.

- Допустим, помню. Но ты, кажется, забыл, что я не особо в восторге от твоего грохота. Поэтому, спасибо, но нет.

Но Софа, как назло, в мою волну не попадает.

- А с парнем прийти можно?

- Вересова! - толкаю её.

- Что? Мы с Артёмом давно никуда не выбирались, - а потом она наклоняется к моему уху: - Если будешь его постоянно избегать, он решит, что ты в него втрескалась.

Я закатываю глаза, но внутри всё же смягчаюсь. Ведь доля правды есть в словах подруги. И мне стоит поставить жирную точку в отношениях между мной и Кравцовым. Подумаешь – переспали. Чего не помню, того не было.

Глава 3.

Дан.

Я собирался сегодня всё рассказать и признаться честно, что Воцварк - это я. Да и собственно все детали указывали на меня, стоило лишь присмотреться. Иногда, даже обидно становилось, Кира - будто не смотрела на меня вовсе, а вот с вымышленным сетевым персонажем была любезной, открытой. Я замечал, как на переменах она улыбалась его сообщениям. По сути - моим. Но стоило мне встретить её взгляд напрямую, как девчонка, словно ошпаренная кипятком, тут же сбегала.

Но сейчас я не ожидал, что она так мгновенно сорвётся с места, полная ненависти и злости выбежит прямиком из клуба.

- Лев, соберёшь инструмент, - бросаю на ходу, хватая куртку и ключи.

- А ты куда?

- Потом объясню. Надо.

Чувствую ухмылку товарища за спиной, но уже лечу к выходу. Чёрт, сложно объяснить, почему я так к ней прилип. Может, это незакрытый гештальт. Может, горячий, подорванный интерес к этой черненькой стерве настолько притягивает, что она первая о ком я думаю, когда просыпаюсь и когда ложусь спать. Её острый, подкованный язычок манит завести диалог, а потом получить поражение в словесной схватке. И всё равно тянет.

На улице прохладно, а она без куртки, наверняка уже покрылась мурашками от прохладного осеннего ветерка. Прыгаю в тачку, не жду, пока мотор прогреется, и срываюсь с места. Вижу её ускоренный шаг, каблуки звонко стучат по влажной плитке. Лицо напряжённое, глаза только вперёд, будто я для неё пустое место.

- Кира, стой! - кричу, как идиот, и сам же улыбаюсь, когда фонари выхватывают её злое лицо. - Я всё объясню, просто остановись!

- А я слушать тебя не хочу!

- А придётся.

Резко торможу, выскакиваю из машины и бегу за ней. Подхватываю на руки, закидываю к себе на плечо. Но она бьётся, как дикая кошка. Ногтями впивается в мою шею, царапает ее, а я терплю все это.

- Отпусти! - ладони её гремят по моей спине, будто по барабану.

- О нет. Ты сядешь ко мне в машину.

- Да я быстрее совершу убийство, чем сяду к тебе!

Опускаю её, при этом придерживаю одной рукой, а второй дверь на пассажиркое открываю. Она ворчит, пыхтит без остановки, ерзает на сиденье, даже пытается ударить, но всё мимо, сил не хватает. Почти заталкиваю её внутрь, но пока обхожу машину к водительскому, Сухова, словно молниеносная фурия выскакивает и снова уходит прочь.

- Да угомонись ты! Я просто хочу подвезти!

- Ага, знаю я тебя, козла. Только учти, сегодня я не пьяна, и повторить прошлый раз не выйдет.

Я заливаюсь смехом. Вот уж чего-чего, а такого вывода о себе я точно не ожидал. Это получается вот от чего такая ненависть ко мне. И всё равно внутри жжёт, не отпустить, не дать ей уйти.

И словно сам Господь услышал меня, каблук Киры застрял между плиток. Она дергает ногой, шипит громко ругательство себе под нос, а я сбавляю шаг.

- Ещё и этого не хватало!

- Может, всё‑таки помочь? - спрашиваю, облокотившись о столб фонаря.

- Себе помоги лучше. Давно пора лечиться и перестать преследовать людей. А твоё раздвоение личности тоже о многом говорит.

- Ещё вчера ты так не думала, когда отправляла фотку Воцварку. – подмигиваю ей. Там кадр что нужно, так и хочется запилить себе на заставку, но тогда много лишних глаз могут увидеть то, что предназначено было мне.

Она чуть растерялась, но быстро вернула невозмутимость. Сняла босоножки, аккуратно достала сломанный каблук и, закинув обувь на плечо, пошла босиком, кидая меня в очередной игнор.

Сухова показательно откидывает волосы назад, добавляя своим движениям эффектную походку от бедра. Только маленькая деталь выдает ее уязвимость, она дрожит и скорее всего от холода.

Закатываю глаза, давлю гордость. В другой ситуации я бы просто забил - во мне нет благородства, особенно когда меня так усердно отшивают. Но с ней всё иначе. Подхожу к машине, открываю багажник и достаю обувь матери - она оставила их после похода по магазинам. Вот они и пригодились.

Кира идёт медленно, от уверенной походки не осталось и следа.

- Держи, - хватаю её за плечо и разворачиваю к себе.

- Слушай, у тебя явно какие-то проблемы?! Что ты ко мне пристал?! - рычит она мне в лицо. Но снова сглатываю ее дерзость и протягиваю коробку.

- У тебя вроде тридцать седьмой.

- От очередной девицы осталось? - ехидно бросает.

- Это моей матери. Новые.

- Да ну? А как тебе верить после всей твоей лжи? Ведешь себя, как мой отец!

- Хочешь - верь, хочешь - нет. Я просто решил помочь. Почему так сложно принять помощь?

- А я тебя просила?! Я вообще никого ни о чём не просила! - срывается на крик. В её гневе слышно не только раздражение на меня, там явно что‑то ещё. А эта фраза про отца… Что если я не единственная причина ее такого состояния.

Давлю в себе новую волну раздражения, стараюсь говорить спокойнее, все-таки виноват.

- Кир, я просто подвезу тебя до общаги. Ты ведь там живёшь?

Она молчит, но глаза блестят от подступающих слез, которые она явно сдерживает, губы дрожат.

- Я вернусь в машину и подожду пять минут. Если не сядешь ко мне - уеду.

Собственно делаю, как и сказал, сажусь на свое место, прикуриваю сигарету. Делаю несколько затяжек, выпускаю их в ночь и поглядываю в зеркало, периодически ловлю взглядом Сухову. Обувь она все-таки надела, топчется на месте.

В моменте теряю из вида, но ненадолго… Она садится рядом.

- Могу отвезти назад к друзьям.

- Не нужно. Я сказала, что поехала домой.

Кира обнимает себя руками, растирает голые плечи, пытаясь вернуть телу тепло. Ныряю в салон, достаю плед с задних сидений и протягиваю ей.