Мажор и Оторва. Игра на двоих

Глава 1. Ника

Если бы мне год назад сказали, что я буду учиться в этом мажорном раю, я бы, наверное, рассмеялась. А потом послала куда подальше. Но жизнь, знаете ли, преподносит сюрпризы. Особенно когда твоя мама умирает от рака, а твой таинственный отец, который все эти годы платил алименты и изредка звонил, вдруг решает «взять на себя ответственность».

Читай: перевести меня в свой ультрасовременный университет в Москве и снять квартиру, с условием «никаких публичных скандалов, Вероника». Ну, то есть, я не должна рассказывать, что он мой папочка. Как будто я вообще хочу.

После маминых похорон прошло всего три месяца, и я до сих пор просыпаюсь по ночам, чтобы позвать её. А потом вспоминаю. И вот эта дыра внутри – главная причина, по которой я согласилась. Бежать из маминого города и от воспоминаний, которые съедают заживо.

И вот наступил мой первый день.

Я прикатила на своём верном Kawasaki Ninja 400 – моя главная отдушина и средство передвижения. Наземная парковка университета была забита дорогими тачками. Прямо автосалон какой-то. Я пристроила свой мотоцикл у бордюра, не особо заморачиваясь – места вроде свободные, никаких табличек и ограничений.

Только я сняла шлем, собираясь отойти, как услышала резкий звук тормозов. Рядом припарковался ярко-красный Audi A5. Из машины вышла девушка.

Платиновая блондинка, идеальный макияж, и на ней было такое чёрное кожаное мини-платье и каблуки, что я на секунду задумалась – не перепутала ли она универ с вызовом к богатому клиенту. Но во взгляде у неё читалась не глупость, а привычная власть и уверенность, которая бывает у тех, кого всегда прикрывали.

– Эй! Ты! На мопеде! – сразу же пошла в наступление она. И никакой тебе вежливости, даже банального приветствия. – Это моё место!

Я подняла бровь. «Мопед». Мило.

– Здравствуй! Во-первых, это не мопед, – спокойно сказала я. – А во-вторых, здесь что, где-то написано «приватное парковочное место для бешенной белки»? Я что-то не вижу.

Её лицо исказилось. Видимо, «бешенная белка» её задела.

– Здесь все знают, что я ставлю сюда свою машину! Убери свою консервную банку.

Я вздохнула. Утро только началось, а уже столько негатива.

– Слушай. – я сделала шаг вперёд. Я невысокая, но спарринги с парнями по кикбоксингу научили меня держаться уверенно. – У меня сегодня не лучший день. Давай не будем портить его ещё больше друг другу с утра? Проезжай, найди другое место.

Её лицо исказилось от злости. Видимо, ей редко перечили.

— Ты что, не понимаешь, с кем разговариваешь? Ты вообще кто такая? Какая-то провинциалка судя по наряду! Убирайся сейчас же, а то я твой мопед помну!

Перешла на личности. Кто бы сомневался. Я подошла ещё ближе, почти вплотную.

— Ну попробуй, сучка, — сказала я почти беззвучно, но так, чтобы она точно услышала. — Только учти, если тронешь мой «мопед», я помну твоё личико. Без клиентов останешься надолго.

Она отшатнулась, её накрашенные глаза округлились от шока. Она явно не ожидала такого поворота. Её уверенность треснула, как тонкий лёд, и сквозь трещины проглянула обычная испуганная девчонка. Она что-то пробормотала невнятное, зло сверкнула на меня глазами и, шлепая на своих шпильках, бросилась назад в машину.

Я глубоко вздохнула. Руки слегка дрожали от выброса адреналина.

Отличное начало. Нажила врага в первый же день. Мама бы точно поругала меня за вспыльчивость. Но где-то в глубине души я знала – она бы поняла. Она всегда говорила: «Не давай себя в обиду, дочка».

Само здание университета поражало масштабами. Высокие потолки, стеклянные стены, отполированный до блеска пол. Студенты сновали туда-сюда, все такие целеустремленные и… дорогие. Я в своих рваных джинсах, простой белой футболке и джинсовке чувствовала себя белой вороной. Что ж, мне не привыкать.

Я остановилась посреди холла, пытаясь сообразить, куда идти, как ко мне подбежали двое, которых я заметила ещё на парковке. Парень и девушка. Выглядели попроще, чем большинство.

— Обалдеть! — выдохнула девушка с коротким розовым каре, одетая в удобное объемное худи и джинсы с прорехами на коленях. — Ты Алису, в мгновение ока поставила на место! Мы всё слышали! Это было легендарно!

Парень в модных прямоугольных очках с прозрачными стёклами ухмыльнулся:

— Да, народ в шоке. Её тут все терпеть не могут, но боятся. В основном из за того, что она с Новиковым встречается.

— Да плевать, если честно кто с кем спит, — пожала я плечами, стараясь казаться невозмутимой, хотя внутри была благодарна за их поддержку.

— Я Лера, — представилась девушка, протягивая руку. Её рукопожатие было крепким, дружеским. — А это Ваня. Ты на каком курсе? Какой факультет?

— Четвертый. «Кибербезопасность», — ответила я.

Их лица озарились неподдельной радостью.

— Серьёзно? — обрадовался Ваня. — Мы твои одногруппники! Да это же супер! Новая кровь!

— Тем более, идём с нами, — тут же включилась Лера, беря меня под руку. — Мы тебе всё покажем: где столовая, где туалеты, где самые адекватные преподы, а где – старые ворчуны. Спасёшь тебя от блужданий по коридорам. Ты же новенькая. Одна тут точно заблудишься, этот универ как лабиринт.

— Ага, — подхватил Ваня. — В прошлом году один аспирант заблудился, его два дня искали. Нашли в подвале, он там на серверах майнинг настроил.

Я невольно ухмыльнулась.

— Звучит как продуктивное использование времени. Ладно, ведите, а то я и правда опоздаю на первую пару.

Мы пошли по широкому коридору. Лера без умолку болтала:

— Так ты откуда перевелась-то? И где живешь? В какой общаге? В главной или в той, что у метро?

Я на секунду замялась.

— Нет, я… снимаю квартиру. Недалеко отсюда.

Они переглянулись с нескрываемым удивлением. Конечно, они знают какие тут бешенные цены на квартиры в центре. И, видимо, уже приписали меня к одной из мажорок вроде той самой Алисы.

Мне сразу стало неловко от этой лжи. Эти ребята казались искренними, а я уже с порога их обманываю. Я быстро сменила тему.

Глава 2. Влад

Прикатил я к третьей паре, как и планировал.

С утра в этот официальный день делать в универе было нехер – все эти построения, приветственные речи, улыбки до ушей… Блевать охота. Я эту обязательную программу с первого курса игнорировал, и сейчас, на четвёртом, менять привычки не собирался. Третья пара – вот что меня интересовало.

«Практическая криптография и пентест веб-приложений».

Вел её Мухин, молодой ещё мужик, бывший белый хакер. Не то чтобы эти лекции были мне жизненно необходимы – у меня и так своя команда за это отвечает, – но препод знал, о чём говорил, без всей этой академической воды. Пару его советов по безопасному соединению я уже проверил в деле на одном из наших проектов, сработало на ура. Да и послушать, как кто-то умный разбирает чужие косяки, всегда приятно.

Подъехал к своему обычному месту на парковке, вырулил на него своим черным Porsche 911 Carrera, заглушил двигатель. И тут же заметил – что-то не так. Место слева, где всегда торчала кричаще-красная Audi A5 Алисы, было занято другим транспортом. Какой-то синий мотоцикл. Kawasaki Ninja 400, если я не ошибаюсь. Чистенький, ухоженный. Смотрится брутально, для своего класса.

Я ухмыльнулся, отстёгивая ремень. Ну надо же. Алиса на байке? Да ни хрена подобного. Она на своей тачке еле-еле управляется, сколько я её не пытался учить – одни истерики и «Владик, ты меня пугаешь! Я на шпильках, я не могу так резко тормозить!». В итоге махнул рукой. Её проблемы.

Так чей же это двухколёсный конь и что он, чёрт возьми, делает на священной для Алисы территории? Надо бы выяснить, кто этот смельчак. Или самоубийца. Хотя, глядя на байк, первое казалось вероятнее.

Лениво накинул рюкзак на одно плечо и побрёл ко входу, где меня уже ждала моя компания – Слава, по кличке «Кэш», Артём, он же «Призрак», и Сергей, он же «Варвар». Мы вместе со школы, вместе гоняли по ночам, так и прилипли друг к другу. Кэш отвечал за финансы наших мелких авантюр, Призрак был мастером по несанкционированному проникновению куда угодно, а Варвар... Ну, Варвар ломал всё, что не поддавалось тонкому подходу.

– О, Царь наконец-то почтил нас своим присутствием! – Призрак хлопнул меня по плечу. – В королевстве, между прочим, пока ты почивал, случился переворот.

– В натуре, – буркнул я, кивая в сторону места Алисы и синего Ninja. – Я уже в курсе про нового участника дорожного движения. Так что случилось?

– Да, братан, утром тут такое было… – Варвар заговорщически понизил голос, хотя его и так было слышно за километр. – Твою ненаглядную так огрели, что она, наверное, до сих пор тушь подводит.

Меня, как всегда, покоробило это «твою», но я промолчал. Пусть думают, что им угодно.

– Короче, приезжает эта… Ника, вроде, – начал рассказывать Призрак, смакуя каждую деталь. – На этом самом синем Ninja. Встаёт аккурат на место Алисы. Наша прима, естественно, выпрыгивает из машины, как ошпаренная, и начинает свой коронный номер: «Убери свою консервную банку, я сейчас её помну!». А новенькая, представляешь, даже бровью не повела. Подходит так вплотную и говорит тихо, но чётко: «Ну попробуй. Только учти, если тронешь мой мопед, я твоё личико помну. Без клиентов останешься». И всё это при полном аншлаге.

Я невольно фыркнул. «Без клиентов». Жёстко. Очень жёстко и чертовски дерзко.

– Алиса тебе, кстати, с самого утра названивала, – добавил Кэш, проверяя что-то на своём вечно новом айфоне. – Раз двадцать, не меньше. Ты чё, в астрале был?

– А, хрен с ней, – махнул я рукой, откидывая чёлку со лба. – Телефон вчера на гонках разбил, как раз после пар за новым поеду. Пусть повоет, ей полезно. Освежит макияж.

– Ну, ребят, я, если что, официально новенькую забиваю, – заявил Кэш, самодовольно ухмыляясь и потирая руки. – Девчонка – просто огонь, судя по всему. С характером. Таких ломать – одно удовольствие.

Меня почему-то пробрала резкая и необъяснимая волна неприязни. Это потребительское, похабное «забиваю» в отношении той, что послала Алису куда подальше… резануло слух, будто я стекло по руке провёл.

Хотя, чёрт побери, я и сам не образец морали – с Алисой нас свели родители, это больше похоже на деловое партнёрство, чем на отношения. Она – моя «приличная» вывеска для светских раутов и одобрения семьи, я – её статус и защита от назойливых поклонников. Взаимовыгодно и без душевных затрат. Но вот это вот «забиваю» прозвучало как-то слишком уж грязно.

– Ладно, с этим разберёмся позже, – отрезал я, гася в себе непонятное раздражение. – Но трёпку эта Ника всё же заслужила. Нельзя просто так приезжать и сходу ломать устои. И Алису при всех унижать – тоже. Она, хоть и дура истеричная, но под моим крылом. Не потерплю, чтобы меня не уважали. Будет пример для других.

– План есть, о великий? – оживился Варвар, потирая ладони. – Может, байк её в кусты стащим? Или колёса спустим?

– Пока нет, Рембо, – усмехнулся я. – Но придумаем. Сначала посмотрим, что она из себя представляет в естественной среде обитания. Ходит ли она вообще на пары или только на парковке геройствует.

Мы зашли в прохладную, кондиционированную аудиторию Мухина. Я привычно прошёл на свою заднюю парту, откуда был виден весь зал, как на ладони. И почти сразу её заметил. Сидела между той самой Леркой с розовыми волосами и Ваней-очкариком.

Русые волосы, собранные в небрежный хвост, рваные джинсы, простая белая футболка. Выглядела… обычной. Скромной. Не то, что Алиса с её гламурными нарядами, которые кричали о цене громче, чем она сама. Но в её осанке, в том, как она неподвижно сидела, откинувшись на спинку стула, чувствовалась скрытая, сжатая пружина. Та самая, что позволила ей не струсить перед разъярённой Алисой.

Интересно.

Мухин без лишних прелюдий начал пару, раздавая задание для практикума – найти уязвимости в специально подготовленном для учёбы сайте. Я машинально включился в работу, пальцы сами потянулись к клавиатуре, но краем глаза продолжал следить за ней. Она не пялилась по сторонам, не строила из себя умницу, не пыталась ни с кем флиртовать. Просто сосредоточенно уткнулась в экран, изредка что-то помечая в блокноте. Сосредоточенность у неё была почти звериная.

Глава 3. Ника

После пары у Мухина мы с Лерой и Ваней двинули в столовку. Хотя назвать это столовкой – язык не поворачивается. В Перми такое заведение сочли бы крутым рестораном.

Высокие потолки, стильные деревянные столы, никаких привычных подносов с делениями – только красивые стойки с едой, где всё выглядело так аппетитно, что слюнки текли. Я взяла спагетти с фаршем и томатным соусом – пахло божественно – и стакан свежевыжатого апельсинового сока. По деньгам, конечно, кусалось, но первый день, можно себя и побаловать. Хотя мысль о том, что это всё на папины деньги, слегка портила аппетит.

Мы уселись в углу, у большого окна, откуда было видно парковку и мой синий Ninja. Приятно было знать, что он там, ждёт меня. Лера и Ваня вовсю трещали о том, что было на парах, делились впечатлениями от преподов, строили планы.

– Кстати, на следующей неделе стартует хакатон от одного IT-гиганта, – оживлённо сказал Ваня, запивая кусок пиццы колой. – Призы крутые. И шанс засветиться. Тебе, наверное, такое неинтересно? – он посмотрел на меня с лёгким намёком.

Я внутренне съежилась. Они уже решили, что я мажорка, зажравшаяся дочка олигарха, которой всё с неба падает. Если бы они знали...

Промолчала, просто пожала плечами и ковыряла вилкой в тарелке. Сидеть на шее у «папочки» точно не входило в мои планы. Нужно было срочно искать работу. Такую, чтобы и деньги приносила, и в кайф была, и на учёбу время оставалось.

– Ещё есть пара контор, которые берут студентов на подработку, удалённо, – подключилась Лера. – Тестировщиками, например. Я думаю податься. Если хочешь, кину ссылки.

– Кидай, – кивнула я, и мне стало чуть легче. Может, они и правда не такие, как все эти здешние павлины.

Я только-только собралась как следует распробовать свои спагетти – они и правда оказались восхитительными, – как к нашему столику подошла целая делегация.

Во главе, конечно, Алиса, в окружении двух таких же гламурных подружек, чьи наряды кричали о цене громче, чем они сами. Рядом с ней – тот самый парень с задних рядов, которого я заметила в аудитории Мухина, и ещё пара крепких ребят, явно из его свиты.

Столовая затихла. Все смотрели на нас. Ваня и Лера замерли, будто кролики перед удавом. Я их не винила – они на бюджете, им лишние проблемы с местной «элитой» точно не нужны.

– Ну что, наслаждаешься обедом? – начала Алиса, сладким ядовитым голосом. Её улыбка была такой же фальшивой, как трёхрублёвая монета. – Советую получить максимальное удовольствие. Это твои последние спокойные секунды в этих стенах.

Я медленно, с вызовом, откинулась на спинку стула, положив ногу на ногу. Внутри всё сжалось в комок, но на лице – только холодное спокойствие. Мама говорила: «Никогда не показывай, что тебя достали. Это их кормит».

– Знаешь, Алиса, – сказала я с притворным сочувствием, – до тебя, как до жирафа доходит. Очень долго и мучительно. Уже и не знаю, как достучаться.

Одна из её подружек аж поперхнулась. Парень сзади усмехнулся, но тут же сделал серьёзное лицо, получив от Алисы свирепый взгляд.

– Ты вообще понимаешь, с кем связываешься? – прошипела она, её лицо исказилось от злости.

– Вижу – с кем-то, кому жизненно нужна свита и пацан для уверенности, – парировала я, глядя ей прямо в глаза. – А тому пацану, судя по всему, похер.

Я попала в самую точку. Не знаю, что там между ними, но по тому, как она вздрогнула и её глаза наполнились чистой, неподдельной ненавистью, было ясно – больное место найдено.

– Ах ты... – она не нашлась с ответом.

Вместо этого её взгляд упал на мою почти полную тарелку спагетти. И всё произошло так быстро, что я не успела среагировать. Она сделала шаг вперёд, схватила мою тарелку и с силой, одним движением, вывалила всё содержимое мне на футболку.

Тёплый, липкий томатный соус и спагетти растеклись по белой ткани. На секунду воцарилась абсолютная тишина. Даже её свита застыла в шоке.

Я сидела, не двигаясь, чувствуя, как по телу разливается жар от унижения и ярости. Соус проступал через ткань, противный и липкий. Я медленно подняла на неё взгляд. Во рту пересохло.

Алиса смотрела на меня с торжествующим, злобным выражением лица.

– Вот теперь ты выглядишь так, как и должна. Грязная провинциальная шлюха.

Я не сказала ни слова. Просто встала. Медленно. Спина была прямая, кулаки сжаты. Внутри всё горело.

Я стояла, вся в тёплом, липком соусе, с макаронинами, противно свисающими с футболки. По спине пробежала дрожь от унижения, но я с силой, почти физически, заставила себя натянуть на лицо маску холодной, свирепой уверенности.

Внутри всё кричало, рвалось наружу, но я лишь холодно улыбнулась одним уголком губ, глядя на Алису. Она отступила на шаг, и в её глазах мелькнуло то, что я хотела увидеть – осознание, что она переборщила. Перешла черту, за которой уже не до слов.

– А теперь беги, сучка, – выдохнула я тихо, но так чётко, что каждое слово прозвучало как приговор в звенящей тишине столовой.

И, на моё удивление, она не стала ничего кричать в ответ. Она метнула взгляд на своего парня, ища поддержки, но не найдя её, резко развернулась и почти побежала к выходу. Её каблуки отчаянно зацокали по полу.

Я дала ей маленькую фору – чисто для приличия, пусть все видят, что она начала первой. Считаю до трёх про себя. Раз... два...

И рванула следом.

Алиса, услышав мои шаги, обернулась и коротко вскрикнула – видимо, наконец-то вспомнила моё утреннее обещание насчёт её личика. Она прибавила скорости.

Но я не успела сделать и трёх шагов, как чьи-то сильные руки схватили меня сзади, обхватив под мышки. Я, наученная жизнью и годами кикбоксинга, на автомате сгруппировалась, сделала резкий рывок в сторону, пытаясь выскользнуть, и одновременно занесла локоть, целясь в солнечное сплетение того, кто посмел меня держать.

– Ага, полегче, самурай, – раздался спокойный, насмешливый голос прямо над ухом.

Мой локоть был ловко заблокирован, а хват стал ещё крепче. Это был тот самый парень с задних рядов. Влад. Он оказался сильнее и проворнее, чем я предполагала. Он легко парировал мои попытки ударить его, просто уворачиваясь и крепче держа, и потащил меня, брыкающуюся и извивающуюся, в сторону от обеденного зала.

Глава 4. Влад

Алиса мне весь мозг проела.

«Надо наказать эту сучку», «Влад, она меня унизила», «Сделай что-нибудь сегодня же!».

Меня начало это конкретно бесить. С одной стороны, правила и правда надо было поддерживать. Хоть в моём авторитете тут никто не сомневался, но подобная наглость со стороны новеньких могла дать другим неправильные идеи. Нельзя было позволять кому угодно приезжать и сходу ломать устои.

Особенно новеньким. Им нужно сразу объяснять, как тут всё устроено.

Мы всей нашей толпой – я, Кэш, Призрак, Варвар и примкнувшая к нам истеричная Алиса с её подружками – направились в столовую. Я честно собирался подойти к этой Нике, встать над душой, посмотреть на неё свысока и чётко дать понять, что её выходки закончились. Но только мы зашли, Алиса её сразу заметила и потащила нас всех туда, как на казнь.

И вот я стою, смотрю на эту сцену, и... чёрт, а как же она чётко рубила!

На каждую язвительную атаку Алисы – холодный, точный ответ. Без суеты, без истерики. И когда она парировала про то, что мне «похер»... Бля, она с первого взгляда прочитала моё отношение к Алисе, как открытую книгу. Это было настолько проницательно, что у меня внутри шевельнулось какое-то тихое, глупое восхищение. Я даже не сразу понял, что Алиса уже перешла все границы.

А потом она схватила тарелку. И вывалила эти ебаные спагетти на новенькую. Прямо на белую футболку.

Я скривился. Мерзко. По-бабски мерзко. И при всех. Делать нечего – придётся разгребать последствия, которые устроила моя же «ненаглядная».

Я видел, как Ника встала. Видел её глаза. В них не было ни слёз, ни паники. Только холодная, обжигающая сталь. И я на секунду представил, как она сейчас догонит Алису и реально начнёт ей «поправлять личико». Алиса не умеет драться, только визжать и царапаться.

Инстинкт сработал быстрее мысли. Я перехватил эту резвую девчонку, когда она уже рванула с места. Потащил прочь от всех. Сам до конца не понимал зачем. Может, чтобы избежать ещё большего скандала. А может...

Может, мне чертовски захотелось остаться с ней один на один. Посмотреть вблизи. Так ли она смела на самом деле, когда нет зрителей? Или вся её наглость – это только напускное, пока есть публика?

Она ведь не просто себя так дерзко вела. За ней явно кто-то стоял. Или что-то. Откуда у провинциалки, как её обозвала Алиса, такая уверенность? Такой взгляд? Я таких людей чувствую за версту. Она была не простой. Однозначно.

Я затащил её в мужскую раздевалку и закрыл дверь на замок, хитро глядя на неё. Ожидал чего угодно: криков, оскорблений, может, попыток договориться. Но точно не того, что произошло.

Она набросилась на меня с кулаками. И не по-девчачьи, не «отстань, дурак», а с чёткими, поставленными ударами. Резкий удар в корпус, потом попытка в челюсть. Я едва успел среагировать, блокируя.

Чёрт возьми, да она драться умеет! Серьёзно?!

– Эй, успокойся! – рявкнул я, ловя её запястье, но она выкрутилась, как угорь, и её локоть всё же достал меня по ребру.

Блять, это было больно. Второй удар пришёлся в плечо.

Адреналин ударил в голову. Пришлось включиться по-настоящему. Я поймал её за обе руки, развернул и с силой прижал спиной к холодной кафельной стене, заблокировав её тело своим. Она злобно пыхтела, пытаясь вырваться, дышала как загнанный зверь. Но ни звука. Ни мольбы, ни просьбы отпустить.

Я смотрел на неё, чувствуя, как бьётся её сердце где-то рядом, и видел только ярость в её глазах.

Маленькая. Резвая. Безрассудная.

«И откуда ты такая, чёрт тебя дери?» – крутилось у меня в голове, пока я пытался перевести дух.

Мы стояли и молча смотрели друг на друга.

Дышали тяжело – я от неожиданной драки, она, наверное, от ярости. Но ни в её позе, ни во взгляде не было ни капли страха или неуверенности. Полный отстой. Она даже взгляд не отводила, смотрела прямо на меня, будто оценивая, с какой стороны удобнее подойти для нового удара. Точно, дикая кошка, попавшая в угол, но не сдающаяся, а только готовящаяся к новому прыжку.

В итоге это я сломал молчание.

– Отпущу, только давай без драк, ок? – сказал я, всё ещё прижимая её к стене. – Договорились?

Она только хмыкнула, коротко и презрительно.

Ни да, ни нет. Просто «пошёл ты».

Я медленно, готовый в любой момент снова её поймать, разжал руки и отступил на шаг. Она не бросилась сразу. Сначала окинула меня холодным взглядом, потом её глаза принялись шарить по раздевалке. Я думал, она ищет выход или что-то тяжёлое, чтобы запустить в меня. Но нет.

Она подошла к ряду шкафчиков и начала методично дергать ручки. Некоторые были не заперты.

– Эй, что ты делаешь? – наконец выдавил я, не в силах понять её логику.

Она проигнорировала меня. Нашла открытый шкафчик, залезла туда и вытащила оттуда сложенную чёрную футболку с логотипом. Потом, не глядя на меня, схватила подол своей испачканной футболки и одним движением стянула её через голову.

И осталась стоять в облегающем спортивной топике.

Чёрт... Фигура у неё, надо сказать, ничего так. Не тощая, рельефная. Видно, что спортом занимается не для галочки.

Спокойно, будто так и надо, она натянула на себя чужую футболку. Она была на неё велика, но сидела лучше, чем та окровавленная тряпка. Скомкав свою бывшую футболку, она прошла мимо меня с видом королевы, швырнула её в урну и, облокотившись на стенку, сложила руки на груди.

– Ну что, – сказала она скучающим тоном, глядя куда-то мимо меня. – Королева парковки там, наверное, ищет тебя. Или гончих своих отправила. Беги скорее.

И в этот момент во мне что-то щёлкнуло. Азарт. Дикий, первобытный азарт, который я обычно чувствовал только на ночных гонках, когда давил на газ, рискуя всем.

Эта девчонка вызывала то же самое. С такими я ещё не сталкивался. Ни в своём вылизанном, пафосном окружении, ни на гонках, где всё решала скорость и стальные нервы.

Уголок моего рта пополз вверх в непроизвольной ухмылке.

Глава 5. Ника

Я внимательно разглядывала Влада, пока он стоял, прислонившись к стене, будто ему и впрямь принадлежали все эти серые кафельные плитки. Типичный мажор – тут и спорить нечего. Дорогие кроссовки, которые выглядели так, будто их только что достали с полки бутика. Тёмные джинсы, идеально сидящие, и простая чёрная футболка, которая, как я теперь понимала, стоила больше, чем мои джинсы, кроссовки и топик вместе взятые.

Но дело было не в одежде. Дело было в нём самом. В этой стойке – расслабленной, но готовой в любой момент к взрыву. В глазах, в которых плескалась не наглая самоуверенность избалованного ребёнка, а какой-то другой, более глубокий и опасный огонь. Свой собственный характер, не купленный папкой и не выращенный в теплице безнаказанности.

Он дрался не как уличный хулиган, машущий кулаками на ветер. Он дрался как человек, которого учили. Чётко, эффективно, экономя движения. Блокировал мои удары не с испугом, а с расчётливой точностью, чувствуя мой ритм. И сейчас, когда адреналин понемногу отступал, оставляя после себя лёгкую дрожь в коленях и учащённое сердцебиение, я видела в нём не просто врага. Я видела интересного противника. Такого, с которым можно было бы померяться силами не только в этой раздевалке, но и на ринге. И, возможно, даже получить от этого удовольствие.

Мысль промелькнула неожиданно: а ведь в какой-то параллельной вселенной, где не было Алис с их макаронными атаками и мажорных условностей, мы могли бы даже... подружиться. Я всегда тянулась к сильным людям, к тем, кто мог бросить мне вызов. А он, с его боксёрской выучкой и этим волевым подбородком, определённо был из таких. С такими можно было провести полноценный спарринг, выложиться по-настоящему, почувствовать жжение в мышцах и ту ясность ума, что приходит только на грани возможного.

Но увы. Мы были в этой вселенной. А здесь он – паренёк Алисы. И это ставило на нём огромное, жирное, отталкивающее клеймо. Если он с ней, то либо слепой как крот, либо сам по себе пустой и неинтересный, раз терпит рядом такую капризную, ядовитую куклу. Мысль об этом вызывала разочарование, горьковатое и неприятное.

От этих размышлений стало невыносимо скучно. Вся эта ситуация – выяснение отношений, разборки за клочок асфальта, истерики с пастой – была каким-то детским садом для перекормленных богатых детей. Мне вдруг дико, до боли в груди, захотелось просто сесть на своего железного коня, натянуть шлем, врубить газ и прокатиться по незнакомым улицам, чтобы ветер выдул из головы всю эту дурь, этот запах дорогого парфюма и мужского напряжения. Я показательно, широко зевнула, глядя куда-то мимо него, на щеколду на двери, которая всё ещё отделяла меня от свободы.

– Уже устала от моего общества? – его голос прозвучал с явной ноткой насмешки, но, что удивительно, без злобы. Похоже, моя демонстративная скука его скорее позабавила, чем задела. Как кота, которого ты игнорируешь, а он только больше начинает тебя донимать.

– Со всеми бывает, – пожала я плечами, нарочито медленно и не глядя на него. – Особенно когда общество заточено под сценарии дешёвых сериалов для богатых девочек. Слишком уж предсказуемо и скучно. Ждёшь, когда же главная злодейка достанет чековую книжку и начнёт закидывать деньгами.

Он коротко, хрипловато усмехнулся.

– Ага, а воровать футболки из чужих шкафчиков – это, видимо, высший пилотаж оригинальности и интеллектуального протеста по-пермски?

Я наконец-то перевела на него взгляд, медленно подняв бровь. Он смотрел на меня с таким видом, будто разгадал мой самый хитрый план.

– Во-первых, – сказала я, растягивая слова, – я не воровала. Я взяла в долг. Уверена, владелец этой... вещицы, – я дернула за рукав надетой на мне футболки, – не обеднеет. Во-вторых, в Перми мы хотя бы свои макароны на людей не вываливаем. У нас это считается дурным тоном, признаком плохого воспитания. А тут, видимо, в порядке вещей. Так что я просто... осваиваю местные, так сказать, обычаи. Перенимаю опыт.

– Ты знаешь, чья это футболка? – спросил он, и в его глазах, этих колючих, слишком проницательных глазах, заплясали весёлые, наглые чёртики. Он явно вёл меня к какой-то ловушке.

Я сделала вид, что мне плевать, преувеличенно принюхавшись к рукаву.

– Мне как-то без разницы. Главное, что она чистая и не пахнет томатной пастой. Хотя... – я сморщила нос, – теперь пахнет чем-то дорогим, древесным... и мужским эго. Не уверена, что это кардинально лучше.

Он рассмеялся, и это был не тот надменный, презрительный смех, которого я ожидала, а какой-то... живой, настоящий. Низкий и немного хриплый. Он звучал искренне.

– Моя.

Я замерла на секунду, застигнутая врасплох. Мозг лихорадочно переваривал эту информацию.

– Что... твоя? – выдавила я, хотя прекрасно всё поняла с первого раза.

– Футболка, – он скрестил руки на груди, и я невольно отметила, как напряглись мышцы его плеч под тонкой тканью. – Это мой шкафчик. Моя запасная форма для тренировок. – Он сделал паузу, явно получая садистское удовольствие от моего замешательства. – Так что пахнет там не чужим эго, а конкретно моим. Моим дезодорантом. Моим потом, если уж на то пошло.

Вот чёрт.

Чёрт-чёрт-чёрт.

Это меняло абсолютно всё. Эта мягкая, поношенная хлопковая ткань на моей коже, которая секунду назад была просто нейтральным укрытием, вдруг стала ощущаться... гиперактивно. Каждая её частичка будто кричала о его присутствии. Она была тёплой от его воображаемого тела, и от этого по моей спине пробежали противные, но на удивление приятные мурашки. Я почувствовала, как по щекам разливается предательский румянец, и мысленно послала себя к чёрту за эту дурацкую слабость.

– Ой, как неловко вышло, – сказала я, вкладывая в голос всю возможную мне апатию и надменность, стараясь звучать так, будто меня только что проинформировали о погоде. – Наверное, теперь я должна чувствовать себя польщённой или обязанной? Мол, на мне поношенная футболка великого Влада Новикова. Ну уж извини, не впечатляет. Не вижу повода для истерики.

Глава 6. Влад

Я сидел на широком подоконнике в коридоре на втором этаже, откуда открывался вид на парковку, и наблюдал. Неотрывно. Как она, Ника, возилась около своего синего Ninja. Поправляла шлем, проверяла крепление. Делала всё это с какой-то врождённой, небрежной грацией. И на ней была та самая моя футболка. Моя серая, с выцветшим логотипом одной малоизвестной группы, футболка, которую я хранил в шкафчике как запасной вариант.

На ней она сидела мешковато, доходила почти до середины бёдер, но смотрелось это... не нелепо. А как-то по-хозяйски. Словно она не просто стащила чужую вещь, а присвоила её. Как дикая кошка, которая ложится на твою любимую футболку, и она мгновенно перестает быть твоей, становясь её законной собственностью. Лежанкой. Трофеем.

Мысль о том, что она сейчас поедет, что ветер будет бить в эту ткань, пропитанную запахом моего дезодоранта, моего тела... это вызывало не раздражение, а странное, щекочущее нервы ощущение. Не собственническое. Скорее... азартное. Как будто мы начали какую-то сложную, рискованную партию, правила которой ещё не обговорены, но ставки уже заведомо высоки.

– Владик! Я тебя везде ищу!

Голос Алисы, пронзительный и до мозга костей фальшивый, разрезал воздух, словно нож. Я медленно, с неохотой, перевел на неё взгляд. Она стояла, словно заведённая, её идеально подведенные глаза сузились от недовольства.

– Ну и где ты пропадал? – начала она, подходя ближе и тут же уловив направление моего взгляда. Её лицо исказилось гримасой злости. – Ты что любуешься этой... гопницей в рваных джинсах?

– Она не гопница, – спокойно, почти лениво поправил я.

– О Боже! – она взвизгнула, привлекая внимание пары студентов, проходивших мимо. – Ты уже защищаешь эту... эту оторву! Влад, она меня унизила! При всех! Она угрожала меня избить! А ты... ты вместо того, чтобы поставить её на место, таскаешь её по раздевалкам! Мне уже доложили! Что вы там вообще делали?

Во мне что-то холодное и тяжёлое повернулось. Эта вечная истерика, эти дешёвые манипуляции.

– Алиса, – сказал я, и мой голос прозвучал ровно и обжигающе холодно, будто я выдохнул струю азота. – Ты сама полезла в драку, которую не могла выиграть. И сама же её и проиграла ещё в тот момент, когда опустилась до уровня детсадовской разборки с едой. По-моему, квиты. Точка.

– Квиты? – она аж подпрыгнула на каблуках, её лицо покраснело. – Как это квиты? Я – твоя девушка! Ты должен быть на моей стороне! Все видят, что происходит! Ты выставляешь меня дурой!

– Я ни на чьей стороне, – отрезал я, возвращая взгляд к парковке. Ника завела мотоцикл. Глухой, яростный рёв заполнил пространство, перекрывая на мгновение все остальные звуки. – Я на стороне адеквата. А вывалить спагетти на человека в людном месте – это, прости, клиническое отсутствие адеквата. И классного вкуса.

– Она сама напросилась! – закричала Алиса, но в её голосе уже послышались нотки паники, слабости.

Она видела, что её обычные рычаги не работают. Что её слёзы и крики не производят на меня прежнего эффекта. И это её пугало куда больше, чем дерзкая новенькая студентка. Она резко сменила тактику, её голос стал тише, сиропно-сладким, в нём появились манящие, притворно-страстные нотки.

– Ладно, ладно, дорогой, не будем портить день из-за какой-то провинциалки, – она подошла вплотную, положила руку мне на плечо. Её пальцы, холодные и цепкие, впились в ткань футболки. – У меня для тебя сюрприз. Я купила сегодня новое бельё... – она наклонилась так близко, что её губы почти коснулись моего уха, а запах её духов ударил в нос, – ...очень откровенное. Алое, кружевное, из Парижа. Я умираю от желания, чтобы ты его увидел... и снял. Сегодня вечером. Приходи ко мне? Мы можем... забыть обо всём этом. Устроим свой вечер.

Раньше такие её трюки могли сработать. Не потому что я испытывал к ней какую-то дикую страсть – с Алисой всё всегда было больше про статусную картинку, про удобство, про «так положено» в нашем кругу, – но хотя бы из вежливости, чтобы не усугублять сцену. Но сейчас её приглашение прозвучало настолько фальшиво, настолько отрепетировано и пусто, что вызвало лишь глухое раздражение. Как плохо сыгранная роль в третьесортном спектакле.

Внизу Ника рванула с места. Резко, с оглушительным ревом, будто бросая вызов всему этому спокойному, сытому миру. Полоска синего мелькнула и исчезла за воротами. Но я на секунду поймал её взгляд, брошенный вверх, к окнам. Уверенный. Прямой. Полный того самого вызова, который я почувствовал ещё в раздевалке.

«Дикая кошка», – снова, настойчиво пронеслось у меня в голове. И за этой мыслью тут же поползли другие, более трезвые и аналитические.

Она не была похожа на обычную студентку. Ни на провинциалку, приехавшую покорять столицу, ни на местную выскочку. В её поведении была какая-то фундаментальная, незыблемая уверенность. Та самая, что бывает не от наглости, а от глубокого, врожденного знания своей силы и своих прав. Так не ведут себя те, у кого за душой ничего нет. За ней кто-то стоял.

Кто дал ей эту внутреннюю опору? Родители? Покровитель? Нужно будет узнать, откуда она конкретно, кто её люди. Эта загадка делала её в тысячу раз интереснее.

Я мягко, но недвусмысленно снял руку Алисы с моего плеча, будто стряхивая назойливую пыль.

– Не могу. Вечером гонки. Важные. Уже всё согласовано, отменять нельзя.

Это была наглая, откровенная ложь. Никаких гонок сегодня не планировалось. Но мысль провести вечер с Алисой, терпеть её прикосновения, слушать её наигранный смех и пустые разговоры о шопинге, казалась мне сейчас самой скучной и невыносимой пыткой. А вот мысль о той, что только что умчалась на своём байке, закутанная в мою футболку, словно в боевой мундир... она была полна энергии, опасности и непредсказуемости. В ней была жизнь.

– Гонки? – Алиса отшатнулась, будто я её ударил. Её лицо вытянулось от обиды и полного неверия. – Ты же сам говорил, что в этот раз не участвуешь! Что устал! Я всё уже спланировала!

Глава 7. Ника

Следующий день начался с того, что на «моём» вчерашнем месте уже гордо красовалась алая Audi Алисы. Ну что ж, хоть что-то смогла сделать эта кукла – встать пораньше. Выглядело это так уныло и предсказуемо, что стало даже смешно. Ну и ладно, я не собака на сене, будущее человечества от этого парковочного места не зависит. Найду другое. Главное – не дать им понять, что их детские игры меня хоть сколько-то задевают.

Я принялась нарезать круги по парковке, высматривая свободный уголок. Машин было – хоть глаз выколи. Причём парковали даже в неположенных местах! Видимо, все эти мажоры считали, что правила дорожного движения писаны не для них, а права им вручают прямо в роддоме вместе с серебряной ложкой. Какое там «изучение ПДД»? У них, наверное, в генах прописано «паркуйся, где хочу». У нас в Перми за такое бы уже эвакуатор подогнали, а здесь, видимо, это в порядке вещей.

И тут меня слегка подрезал какой-то спортивный болид. Серый, низкий, злой на вид. Я уже собралась мысленно послать водителя в глубокую поездку, как стекло опустилось, и я узнала одного из свиты Влада – того самого, что вчера в столовой смотрел на меня с неприкрытым интересом.

На удивление, он не скалился как волк, а улыбался слишком уж мило и приветливо. Мне это сразу не понравилось. Улыбка была как у торговца на рынке, который вот-вот впарит тебе просроченный товар по цене золота.

Я попыталась просто объехать его и двинуться дальше, но он жестом остановил меня.

– Эй, стой! Паркуйся здесь.

Я сняла шлем, скептически оглядев асфальт.

– Здесь? А где тут, прости, свободно? У тебя рентгеновское зрение?

– Я освобождаю, – заявил он, завёл машину и буквально через секунду вырулил с места, оставив после себя идеальный карман.

Я сидела на байке и несколько секунд просто тупила, переваривая этот бред. Что за цирк? Вчера война, сегодня – бесплатный абонемент на лучшие места? Мозг отказывался складывать эту головоломку.

– А нахера? – спросила я прямо, без церемоний. – Это что, новая тактика? Сначала довести до белого каления, а потом подсунуть леденец? Не трать силы. Я на конфеты не ведусь.

Он лишь неоднозначно пожал плечами, криво ухмыльнулся и, не отвечая, рванул с места, оставив меня в облаке пыли и лёгкого недоумения.

Ну просто клоун.

Что ж, кататься по парковке в поисках свободного сантиметра мне надоело. Если они хотят играть в странные игры – это их проблемы. Я воспользуюсь этим «щедрым» предложением. Только пусть не думают, что за такие мелочи я с ними в кабинке туалета из благодарности запрусь. Пусть не путают меня с куклами вроде Алисы, которые, наверное, за стойку с косметикой готовы продать душу.

Поставив байк, я направилась ко входу, всё ещё чувствуя лёгкий осадок от этой странности. Но не успела я сделать и десяти шагов, как меня нагнал тот самый пацан. Догнал легко, будто не шёл, а скользил.

– Слава, – представился он, подстраиваясь под мой шаг. – Чтобы ты знала, с кем имеешь честь.

Я лишь скептически подняла бровь, не сбавляя хода.

– Поздравляю. А я, если что, не королева Англии, чтобы все вокруг представлялись. И сама представляться не буду.

Он рассмеялся, и смех у него был лёгкий, беззлобный.

– Да я знаю, кто ты. Ника. Вчерашняя героиня дня. Думаю, тебя уже знает весь универ. После того перформанса со спагетти...

– Не напоминай, – буркнула я, ускоряясь. – Испортишь аппетит.

Но он не отставал. Как назойливый комар, которого не отогнать. Не агрессивный, не наглый в лоб, но чертовски навязчивый.

– Ну чего бежишь? – пристал он. – Опозорить кого-то собираешься? Может, предупредишь, я стороной обойду.

Я проигнорировала его.

– Молчишь – значит, да. Страшно стало...

И снова я промолчала.

– Ладно, ладно, шучу. Просто подумал, раз уж мы соседи по парковке, можно и познакомиться поближе. Ты ж новенькая. Тебе, наверное, интересно, где тут что.

– Мне интересно дойти до аудитории без твоих комментариев, – отрезала я, но уголок моего рта дрогнул. Чёрт, а он, надо отдать должное, был не пробиваем. И в его надоедливости была какая-то... обаятельная наглость.

– О, с чувством юмора всё в порядке! – обрадовался он. – А то я уж подумал, все пермяки ходят хмурые, как тучи над Камой.

Я чуть не фыркнула, но сдержалась.

– Ага, а ещё мы медведей по улицам водим и самовары вместо шлемов носим. Отстань уже, а.

– Не могу, – вздохнул он с наигранной скорбью. – Меня миссия держит. Обязан познакомить провинциальную звезду с местными обычаями. Например, у нас тут не принято отшивать симпатичных парней, которые всего-то хотят поговорить.

– «Симпатичных»? – я наконец остановилась и окинула его оценивающим взглядом. – Это твоё профессиональное мнение?

– Экспертное, – без тени сомнения подтвердил он. – И, судя по тому, что ты не убежала, уже с первой секунды признанное тобой.

Вот ведь наглец! Но что-то в его наглости было такое безбашенное и искреннее, что я не смогла сдержать короткий, сдавленный смешок.

Проклятие.

– Ура! – торжествующе воскликнул он. – Она ожила! Я начинал думать, что у тебя только два выражения лица: «всех послать» и «я вас всех ненавижу».

– Третьего не дано, – парировала я, но уже без прежней едкости. – И если ты думаешь, что одна улыбка что-то меняет, то ты наивный мальчик.

– О, я очень надеюсь, что ты ошибаешься, – сказал он, и в его глазах на секунду мелькнула не шутливая, а самая что ни на есть настоящая надежда. Но тут же исчезла, сменившись привычной лёгкостью. – Ладно, не буду тебе мешать. Но если что... – он сделал вид, что достаёт из кармана невидимую визитку, – Слава. Решаю вопросы. Найду, достану, организую. Даже парковку. – Он подмигнул и, наконец, свернул в боковой коридор, оставив меня одну.

Я стояла несколько секунд, глядя ему вслед. Уголки губ сами собой тянулись вверх. Чёрт возьми. Этот Слава... Он был как ураган – внезапный, навязчивый, но сметающий на своем пути всё плохое настроение. Он почти что рассмешил меня. По-настоящему.

Глава 8. Влад

Как какой-то законченный маньяк, я устроился на широком подоконнике в центральном холле, откуда был виден главный вход и все основные "артерии" универа.

Сидел и высматривал свою «дикую кошку».

Логика была проста: рано или поздно она здесь появится. А уж тогда... тогда мы потолкуем. Осталось только придумать причину для этого разговора. Какой-то благовидный предлог.

«Докатился, блять, – с отвращением подумал я о себе. – Сижу, как ебучий сталкер, и жду девчонку, с которой знаком всего пару дней».

Ну да, она намного интереснее всех этих приевшихся гламурных тёлок, что крутятся вокруг меня и Славы. Но ведь не единственная же и неповторимая во всей вселенной! Стало противно от собственной одержимости. Я уже собрался свалить, махнув на всё рукой, как вдруг увидел её.

И она направлялась прямо ко мне.

Я глупо оглянулся через плечо.

Вдруг ошибся? Может, за мной кто-то стоит?

Но нет. Позади был только голый, выхолощенный университетский холл. Я был тут один. И кошка сама шла в ловушку. На её лице не было ни намёка на улыбку или флирт. Выражение было сосредоточенным и серьёзным, будто она шла на важный экзамен, а не на спонтанную встречу с тем, кто недавно держал её припёртой к стене в раздевалке.

Подойдя, она, не говоря ни слова, порылась в своём рюкзаке и молча сунула мне в руки какой-то бумажный свёрток. Аккуратный, прямоугольный.

Я с интересом, смешанным с глупым предвкушением, взял его. Развернул, будто это был самый долгожданный подарок на свете. И увидел. Свою же, серую, с выцветшим логотипом, футболку. Чистую, выглаженную, пахнущую каким-то простым стиральным порошком.

Недоумённо поднял на неё взгляд, чувствуя, как по щекам разливается тупая краска. Я ощутил себя полнейшим идиотом.

На что я, чёрт возьми, надеялся? Что она испекла мне пирожки? Написала любовное письмо?

А она тем временем нахмурила брови, явно не понимая причины моего оцепенения.

– Что? – спросила она, её голос был ровным, без эмоций. – Я постирала. Даже погладила. Возвращаю в лучшем виде, чем взяла. Считай, долг закрыт.

«Долг закрыт».

Эти слова резанули по живому. Всё. Точка. Никаких связующих нитей между нами.

– Какой долг? – выдавил я, всё ещё сжимая в руках свёрток. – Я же сказал – оставь себе. Как трофей.

– У меня не музей, чтобы трофеи собирать, – парировала она, собираясь разворачиваться. – И я не нуждаюсь в твоих подачках.

– Подачках? – я невольно повысил голос, вставая с подоконника. – Это была не подачка! Это был... жест.

– Какой ещё жест? – она остановилась и посмотрела на меня с откровенным непониманием. – Жест «извините, что моя подруга-дура облила вас едой, вот вам старая футболка в утешение»? Не надо. Я сама разберусь со своими проблемами.

Внутри всё закипело. От её спокойного, отстранённого тона. От того, как легко она отмахивалась от меня, будто от назойливой мухи. И тут же в голову полезла мысль, едкая и ядовитая:

«Какого хера Славе она улыбалась, а меня так, с порога, отбривает?»

– Ты со всеми так общаешься? – не удержался я, и в голосе прозвучала та самая, не скрытая до конца, досада. – Или это ко мне такой особый подход? Вчера с кулаками кидалась, сегодня футболку возвращаешь, будто я прокатный пункт.

Она на секунду задумалась, изучая моё лицо. В её глазах не было ни злости, ни страха. Лишь холодное, аналитическое любопытство. Как будто я был сложной, но не очень интересной задачкой.

– Со всеми – нет, – ответила она наконец. – Только с теми, кто считает, что может решать за меня, что мне оставлять, а что возвращать. И с теми, кто затаскивает меня в раздевалки против моей воли. Так что да, – она кивнула, – к тебе особый подход. Ты его заработал.

Чёрт. Она была права. Абсолютно. Но от этого не становилось легче.

– А Славе ты почему улыбалась? – сорвалось у меня, прежде чем я успел подумать. Я чуть не стиснул зубы от досады.

Вот же блять, выскочило.

На её лице впервые за весь разговор промелькнула эмоция. Лёгкое, едва заметное удивление, тут же сменившееся всё тем же холодком.

– А ты следишь теперь не только за моими передвижениями, но и за моими улыбками? – спросила она, и в голосе послышались стальные нотки. – Слава... просто поговорил со мной. Без скрытых угроз, без попыток что-то доказать или за что-то наказать. Он был нормальным. Это редкость в вашем зверинце.

«Нормальным».

Это слово врезалось в сознание. Значит, я для неё – ненормальный. Опасный. Тот, с кем нужно держать дистанцию. И самое противное, что я сам это создал. Своим поведением. Своим «королевским» снисхождением.

– Понятно, – сказал я, и голос мой прозвучал хрипло. Я скомкал футболку в руке. – Значит, я – зверь. А Слава – милый, безобидный парень. Ясно.

Я сделал шаг, чтобы уйти, чувствуя, как ярость и какое-то другое, непонятное чувство – похожее на обиду, – бурлят внутри.

– Влад, – неожиданно окликнула она меня. Я остановился, но не обернулся. – Футболку можешь выбросить. Или отдать Славе. Может, он её оценит по достоинству.

Это был финальный, мастерски нанесённый удар. Чисто, точно и безжалостно. Она хотела меня унизить и уколоть. Но я не мог позволить ей этого.

Я швырнул смятый свёрток в ближайшую урну и зашагал прочь, не оглядываясь. В ушах стоял звон.

«Дикая кошка».

Да, чёрт возьми. С когтями. И, кажется, она только что оставила на мне глубокие царапины. И самое дурацкое – мне это... почти понравилось. Потому что скучно не было. Совсем.

_______________________

Мои дорогие читатели!
Хочу Вас познакомить с ещё одной книгой из нашего литмоба "Мажор и Оторва"

В объятиях порока

Ксения Нежинская

Глава 9. Ника

Всю дорогу до парковки в голове крутился один и тот же образ: смятая футболка, летящая в урну, и его спина, удаляющаяся с таким видом, будто он только что раздавил что-то гадкое и липкое. И этот противный, едкий осадок, который никак не хотел растворяться.

Я злилась. Злилась на него за его наглость, за этот взгляд хозяина жизни, с которым он впервые появился в аудитории. Злилась на то, как легко он решил, что может мной распоряжаться – то запереть в раздевалке, то подарить свою вещь, будто я бездомный щенок, которого приютили. Злилась, что он заставил меня чувствовать себя виноватой за то, что я защищаю свои границы.

Но больше всего я злилась на саму себя. За эту глупую, непрошеную и совершенно неадекватную жалость. Что со мной не так? Он – мажор, у него, наверняка, всё есть: деньги, статус, эта дура Алиса на побегушках. Его мир застрахован от всех бед, а мой рухнул несколько месяцев назад, и я до сих пор собираю осколки по одному. И я сейчас всерьёз переживаю, будто отобрала у бездомного последнюю корку.

Это же смешно. Это – патология.

И всё же... этот момент в холле. Это было не просто высокомерие. В его глазах, перед тем как он швырнул свёрток, было что-то ещё. Что-то похожее на... рану. На искреннее недоумение ребёнка, которого за что-то незаслуженно наказали. Он, кажется, правда не понял, почему я так поступила. Он, видимо, привык, что его «жесты» – будь то подачка или проявление внимания – должны приниматься с благодарностью и трепетом.

И самый подлый, самый ядовитый червь внутри шептал: «А что, если он не играл? Что если этот дурацкий жест с футболкой был его корявой, мажорной, но единственно возможной для него попыткой... извиниться? Наладить контакт?»

Я тут же тряхнула головой, пытаясь отогнать эту мысль. Нет. Нельзя очеловечивать их. Нельзя позволять себе думать, что под этой толстой бронёй из денег и привычки командовать всеми может биться что-то живое и уязвимое. Это опасно. Это путь к тому, чтобы дать слабину. А я не могу себе этого позволить. Потому что если я дам слабину, то следующее, что я почувствую, будет боль. А боли мне итак хватает. И вообще, я приехала сюда, чтобы начать всё с чистого листа, а не чтобы вляпаться в новые, ещё более запутанные и болезненные истории.

Он – Влад Новиков. Король этого курятника. А я – провинциалка, у которой за душой только мотоцикл и невыносимая тоска по маме. Наши миры не должны пересекаться. И точка.

Но почему же тогда образ его спины, уходящей прочь, вызывал во мне не облегчение, а назойливое, неприятное чувство, будто я совершила ошибку? Будто, отбрасывая его футболку, я отбросила что-то ещё... какую-то возможность, которую даже не успела рассмотреть.

Мысли были такими мрачными, что я почти не обратила внимания на фигуру, прислонившуюся к моему синему Ninja. Пока не подошла ближе.

Слава.

Он стоял, беззаботно улыбаясь, и в каждой его руке был по стаканчику с апельсиновым соком. Таким же, как я брала вчера в столовой.

– Привет, героиня, – сказал он, протягивая один из стаканчиков мне. – Видел, что ты вчера такой пила. Решил, что сегодняшний день тоже нужно наполнить витаминами.

Я остановилась в паре шагов, скрестив руки на груди. Щит немедленно поднялся.

– Спасибо, но я ничего не пью из рук незнакомцев. Мама с детства учила. Мало ли что там подмешали.

Он не смутился. Наоборот, рассмеялся.

– Так мы же познакомились! Утром. Я – Слава. Ты – Ника. Мы уже почти друзья. – Чтобы доказать свою правоту, он сделал глоток из моего стаканчика через трубочку, а потом – из своего. – Видишь? Никакого яда, наркоза, гипноза. Чистый апельсиновый сок. Прямо из столовки.

Я невольно хмыкнула, несмотря на всё своё желание сохранять суровость.

– Поздравляю. Теперь там твои слюни. Я точно это пить не буду.

– Справедливо, – легко согласился он, не убирая улыбки. – Тогда просто постой, пока я его допью. А то неудобно как-то, два стакана держать.

Он снова прислонился к мотоциклу, и его улыбка вдруг стала менее озорной и более... внимательной. Он смотрел на меня не как на диковинку, не как на объект для завоевания, а с чистым, неподдельным интересом. Как будто я была самой увлекательной загадкой, которую он когда-либо встречал. И это было... непривычно. Я была готова к насмешкам, к агрессии, к высокомерию. Я знала, как на всё это реагировать – язвить, драться, защищаться. Но от такого простого, искреннего любопытства у меня не было оружия.

Я почувствовала, как по щекам разливается лёгкий румянец, и от этого смущения мне захотелось стать невидимой.

– Ну что, – сказала я, чтобы разрядить обстановку и отвести взгляд. – Ты просто принёс мне сок, чтобы постоять рядом?

– Нет, – ответил он, отставив пустой стаканчик в сторону. – Хотя, мог бы и просто. Приятная компания. – Он помолчал, изучая мой байк. – Судя по всему, ты любишь погонять. Не только по парковке универа.

– А что, есть ещё варианты? – поинтересовалась я, всё ещё настороже, но уже без прежней колючести

– Есть. Пару раз в неделю, на старой промзоне за городом, народ собирается. И машинки, и мотоциклы. Покататься, посоревноваться, потусоваться. Без пафоса, без понтов. Просто за драйвом. – Он посмотрел на меня, и в его глазах снова заплясали чёртики, но на сей раз – от азарта, а не от желания поддеть. – Я подумал... тебе могло бы понравиться. И был бы рад, если бы ты приехала.

Я вздохнула, глядя на свой руль. Идея, чёрт возьми, была неплохой. В Перми я частенько выбиралась на подобные сходки. Это было моё – запах бензина, рёв моторов, ощущение полного контроля над мощной машиной и чувство лёгкого братства с такими же одержимыми скоростью.

Может, и правда стоит? Может, это тот самый способ найти здесь что-то своё, отвлечься от всех этих универсовских драм?

Решение пришло внезапно. Я расстегнула свой рюкзак, достала оттуда обычную шариковую ручку. Затем, не говоря ни слова, шагнула к Славе, схватила его за ладонь – он от неожиданности даже вздрогнул – и чётко, крупными цифрами, вывела на его коже свой номер телефона.

Глава 10. Влад

Наступили долгожданные выходные, а значит – гонки. Наконец-то. Нужно было проветрить голову, выжечь адреналином всю эту хмурую дурь, что накопилась за неделю.

Неделя была, блять, адовой.

Алиса не отлипала ни на шаг, словно пиявка, впившаяся в и без того расшатанные нервы. Кэш ходил задумчивый и с заметно поднятым настроением, что само по себе было тревожным звонком. Я, как полный дебил, номер Ники, который он с гордостью демонстрировал, запомнил и в телефон записал.

Нахуя?

Сам не знаю. Наверное, на всякий случай, вдруг пригодится. Или просто чтобы лишний раз пнуть самого себя – смотри, мол, до чего докатился, царь.

Пару раз я видел, как Кэш подсаживался к Нике и её новой компании – к этой Лере с розовыми волосами и Ваней-очкариком. И она... она реально пару раз рассмеялась. Не тот язвительный, колючий смешок, что я слышал в раздевалке, а настоящий, лёгкий.

Сука.

Не она, а сама судьба, блять, надо мной издевается.

Что за хрень?

Один раз, чтобы выбить клин клином, я даже уступил Алисе и позволил ей затащить себя в койку. И что? И ничего.

Было пресно, скучно и настолько фальшиво, что минут через двадцать я просто оделся и свалил, чувствуя противное послевкусие и омерзение прежде всего к самому себе.

Эта девчонка, эта Ника, за несколько дней какой-то чёрной магией перевернула не только мой привычный мир, но и всё внутри. И я начинал её тихо ненавидеть. Или я очень хотел себя в этом убедить. Большую часть времени – безуспешно. Она плотно, как репейник, вгрызлась в мои мысли, даже не подозревая об этом.

Самое тупое во всём этом – она делала вид, что я пустое место. Предмет мебели. Вот он, Влад, стоит со своей бандой, ну и ладно. Нечего на него внимание обращать. А Кэш... с Кэшем она пару раз даже поздоровалась первой, когда мы все вместе стояли в холле. Пацаны его, конечно, тут же начали стебать, но ему было похер.

Ещё бы!

Холодная, ледяная Ника Белова обратила на него внимание. Только на него. Блять.

Я подрулил к заброшенной промзоне, к нашему привычному месту.

Уже собралась толпа, гул моторов стоял такой, что земля дрожала. Идеально. То, что нужно.

Выхожу из машины, подхожу к своей толпе – Кэш, Призрак, Варвар и ещё несколько своих. Нужно поприветствовать всех и узнать «программу» на сегодня – кто с кем катается, в какой последовательности, какие ставки.

– О, Царь пожаловал! – Призрак хлопает меня по плечу. – Что-то хмурый, братан. Алиска опять мозг вынесла?

– Да хуже, – бурчу я в ответ, оглядывая компанию.

Кэш стоит чуть в стороне, не витая в облаках, но явно менее собранный и довольный, чем обычно. Смотрит на часы.

– Эй, Кэш! – кричит Варвар, подходя к нему. – Ты с нами или уже мысленно на свидании? Уже придумал, как цифры с руки не смыть? Может, заламинируем? Для истории.

Кэш оборачивается, и по его лицу пробегает ухмылка.

– Отстань, Варвар. Цифры я уже в телефон перенёс. А вот насчёт ламинирования... это идея. Дорого-богато.

Все хохочут. Я пытаюсь присоединиться к их смеху, но внутри всё сжимается в холодный комок. Я злюсь. Не потому, что Кэш явно запал на девчонку – с ним такое бывало, правда, не с такими... сложными экземплярами. А потому, что запал он на НИКУ.

Именно на ту, что сейчас занимает 90% моих мыслей. И это бесит так, что я не могу искренне порадоваться за друга, с которым мы ещё со школьной скамьи. И за это я начинаю тихо презирать самого себя. Что со мной стало? Раньше всё было просто.

– Ладно, хватит лясы точить, – обрываю я все разговоры, чувствуя, как нетерпение разъедает меня изнутри. – Какая программа? На ком сегодня свет клином сошёлся? Кого будем с позором отправлять в аут?

– Да вон, – Призрак кивает на пару новеньких спорткаров. – Приезжие богатенькие буратины. Дерутся, как черти. Деньги с них снять – самое оно.

– Отлично, – я чувствую, как адреналин наконец-то начинает пробиваться сквозь чёрную хмарь в голове. – Тогда поехали. Кто первый?

Варвар тут же вызывается. Все расходятся по машинам. Я остаюсь стоять рядом с Кэшом, который снова посмотрел на телефон.

– Ну что, – говорю я, и голос мой звучит чуть более резко, чем нужно. – Так и будешь пялиться в экран? Или на своём «зайчике» тоже хоть круг сделаешь?

Он оборачивается, и в его глазах я вижу не дурацкую влюблённость, а расчётливый азарт.

– Знаешь, Влад, – говорит он тихо, чтобы другие не услышали. – Я её пригласил сегодня.

У меня внутри всё обрывается. Я прекрасно понимаю, о ком речь, но делаю вид, что недопонял.

– Кого?

– Нику, – уточняет он, и в его голосе слышится вызов. – Скинул ей адрес. Сказала, что, возможно, заедет.

Словно кто-то вылил мне за шиворот ледяной воды. Она. Здесь. Может появиться в любой момент. Увидеть меня в этой грязи, в пыли, в этом мире, который я всегда считал своим личным пространством для сброса пара. Увидеть Кэша, который уже настроился её ждать. Увидеть всё это дерьмо и окончательно убедиться, что я – просто ещё один гонщик-мажор без мозгов.

– Нахуя? – вырывается у меня, и голос срывается. Я пытаюсь взять себя в руки. – Ты вообще думал, что тут будет? Это не пикник в парке, Кэш. Здесь мужики, тачки, деньги на кону. Ей тут не место.

– Ты её недооцениваешь, – парирует он, и в его тоне нет и тени сомнения. – Она не испугается. И не для чаепитий приедет. Думаю, она на своём Ninja не просто по городу катается. Если появится, будет интересно. Посмотрим, кто из вас двоих быстрее сообразит, что к чему.

Его уверенность действует мне на нервы хуже, чем визг тормозов. Он не просто пригласил девушку – он привёл на нашу территорию равного соперника. И он в этом даже не сомневается.

– Надеюсь, она передумает, – бросаю я через плечо, отворачиваясь и закуривая. – Иначе придётся за твой креатив отвечать.

– Отвечу, – слышу я его спокойный голос. – Только вопрос – перед кем?

Я глубоко вдыхаю, пытаясь заглушить внутренний хаос. Адреналин от предстоящих гонок теперь смешался с чем-то другим – с липким, неприятным предчувствием и с тем самым чёртовым интересом, который я безуспешно пытался в себе задавить.

Глава 11. Ника

Я долго сомневалась. Стоило ли вообще туда ехать? В какое-то мажорное болото, где всё чужое и непонятное. Но, переделав все домашние дела и задания из универа, я осталась в тишине и пустоте своей новой квартиры, и эта пустота начала давить так, что звенело в ушах.

Единственное спасение – движение, скорость, ветер, выбивающий из головы все мысли. Предложение Кэша насчёт погонять оказалось как нельзя кстати.

Вбила адрес в навигатор. В целом, не так уж и далеко. Надела свой чёрный кожаный костюм с яркими неоново-синими полосками – мой боевой доспех, – и рванула. Надеюсь, там адекватная компания. А если нет... что ж, благодаря своему резвому «малышу» всегда можно свалить.

Моё появление на краю заброшенного аэродрома вызвало волну интереса. Десятки глаз проводили меня, пока я медленно ехала вдоль ряда машин. Кто-то оценивающе свистнул, кто-то просто с любопытством разглядывал.

Видимо, новенькие, да ещё и на мотоциклах, здесь появлялись нечасто. Что ж, мне не привыкать быть белой вороной. Я искала глазами знакомое лицо и наконец увидела Кэша, развалившегося на капоте своего автомобиля. Подрулила прямо к нему. Пока он – единственный спасательный круг в этом море чужих людей. А дальше... дальше уже разберусь, что к чему.

Он спрыгнул с капота, и его взгляд скользнул по мне – от шлема до колёс. Оценивающе, но без похабщины.

– Приехала, – констатировал он, и в его голосе прозвучало неподдельное одобрение. – А костюм... просто вау. В ночи будешь светиться, как новогодняя ёлка. Тебя точно ни с кем не спутать.

– На то и расчёт, – сняла я шлем, встряхнула волосами, давая им свободу. – Чтобы, если что, быстро нашли. Ладно, рассказывай, что тут и как. Какие правила игры в этом мажорном раю?

Мы устроились на капоте его машины, и он начал свой бриф. Про неофициальные заезды на четверть мили, про ставки, которые делаются наличными прямо на месте, про «буратин» – приезжих мажоров, которых сегодня планировали «нагибать» и лишать денег. Я слушала, кивала, впитывая информацию. Атмосфера была до боли знакомой – запах бензина и жжённой резины, гул моторов, возбуждённые крики. Почти как дома. Почти.

Кэш оказался неплохим рассказчиком. Пару раз он ввернул такие шутки, что я не смогла сдержать смеха. Не тот короткий, защитный смешок, а настоящий, лёгкий, идущий из глубины души. Было легко. Слишком легко, что ли.

Именно в этот момент к нам подрулил чёрный Porsche с открытыми нараспашку окнами. За рулём, откинувшись на спинке сиденья, был Влад. Он застал нас именно в эту секунду – меня, беззаботно смеющуюся, и Кэша, сидящего так близко, что его плечо почти касалось моего.

Внутри всё мгновенно сжалось в холодный, твёрдый комок. Я догадывалась, что он может быть здесь, но подсознательно не ожидала этого удара, этого пронзительного взгляда, который будто обжигал кожу. Моё лицо автоматически натянуло ту самую маску – ледяную, безразличную, созданную специально для него, для его мира, для его правил.

Наши взгляды встретились. Он смотрел на меня с тем же изучающим, тяжёлым выражением, что и в универе, но сейчас в его глазах было что-то ещё – какая-то тёмная, невысказанная мысль.

– Привет, – бросила я ему, тут же отводя глаза куда-то в сторону, в ночную тьму. Больше не сказав ни слова. Диалог исчерпан. Точка.

Он проигнорировал моё приветствие. Вместо этого его взгляд, холодный и цепкий, переключился на Кэша.

– Кэш, твой выход. Буратино уже мандраж поймал, потеет за рулём. Езжай нагибать, пока не передумал.

Кэш спрыгнул с капота, но перед тем как уйти, наклонился ко мне. Слишком близко. Настолько, что я почувствовала лёгкий, пряный запах его одеколона и тепло его дыхания.

– Буду быстр, как никогда, – сказал он тихо, почти шёпотом, предназначенным только для меня. Его губы оказались в сантиметрах от моего уха. – Чтобы поскорее вернуться.

Я усмехнулась, коротко и сбито с толку, чувствуя, как по лицу разливается предательский румянец. Чтобы скрыть это, я резко отвернулась и направилась к своему мотоциклу, делая вид, что что-то пристально проверяю в багажнике.

Нужно было отвлечься, прийти в себя. Я начала оглядывать присутствующих, стараясь запомнить лица. Мотоциклов было мало, в основном – тачки. Разномастные, от проржавевших «ведёр» до таких же люксовых спорткаров, как у Влада.

Моё изучение толпы прервал незнакомый мужской голос прямо рядом со мной.

– Новенькая?

Рядом стоял парень, блондин. В таком же кожаном костюме, как у меня, только без неоновых полос. Судя по всему, он был одним из немногих, кто прикатил на мотоцикле – невдалеке стоял крутой, перебранный Yamaha.

– А что, так сразу видно? – парировала я, поворачиваясь к нему.

– Костюм выдаёт, – он ухмыльнулся, оглядывая мой наряд. – И взгляд. Видно, что привыкаешь к обстановке, сканируешь территорию. Слушай, а ты в программе? Есть парочка мотоциклистов, можем свой, отдельный заезд устроить. Без этих жестяных коробок. По-честному.

Идея была более чем заманчивой. По-настоящему. Погонять с равными, почувствовать асфальт, скорость, настоящий драйв...

– Я бы могла...

– Она ни с кем гоняться не будет, – раздался резкий, как удар хлыста, голос Влада. Он подошёл, словно из ниоткуда, и встал между мной и блондином, буквально вполоборота ко мне, отрезая меня от собеседника своим широким плечом. Жест был настолько явным, таким примитивно-собственническим, что у меня внутри всё взорвалось.

– А с чего бы это? – спросила я, и мой голос зазвенел, как отточенная сталь. – Я, по-моему, сама в состоянии решать, с кем мне гоняться, а с кем – нет.

Он медленно повернул ко мне голову, и его взгляд был таким тяжёлым, что, казалось, мог оставить вмятины на моём шлеме.

– Ты тут впервые. Не знаешь ни людей, ни здешних правил. Тут гоняются на деньги, Белова. Серьёзные деньги. Ты готова ставить? Или тебя просто так прокатят, для красоты? Потом, глядя на тебя, будут решать, что все байкерши – просто красивые игрушки.

Глава 12. Влад

Когда все прокатились и основные ставки были разобраны, народ не хотел расходиться. Кто-то предложил двинуть в наш привычный бар – место «для своих», где можно было расслабиться без лишних глаз. Обычно мы с пацанами бросали жребий, кому сегодня быть трезвым водителем. Но сегодня я вызвался сам. Добровольно. Не хватало ещё, чтобы алкоголь окончательно расплавил мозги и отключил все тормоза.

После той сцены с Никой на аэродроме мне нужно было держаться хоть за какую-то иллюзию контроля над ситуацией. Трезвость была последним оплотом.

Кэш был задумчив и молчалив, его обычная лёгкость куда-то испарилась. Он не пялился на меня в упор, но я чувствовал его внимание, как тяжёлый взгляд в спину. Он ловил каждый мой случайный взгляд, брошенный в сторону Ники.

Вот блять, замечательно.

И кого, спрашивается, винить? Себя. За то, что не смог сдержаться и полез на рожон.

Она же сделала то, что умела лучше всего – сделала вид, что меня не существует. Но и с Кэшем у них теперь было какое-то неловкое напряжение. Она не могла расслабиться и, когда зашла речь о баре, сразу заявила, что уезжает домой.

Но Кэш, чёрт бы его побрал, начал её мягко уговаривать. Не давил, а именно уговаривал – говорил что-то про «не заканчивай вечер так», «посиди хоть немного, раз уж приехала». И, к моему удивлению, она сдалась. С неохотой, но кивнула.

И вот мы в лофте. Нашем привычном лофте с приглушённым светом и громкой музыкой. Мы заняли наши любимые диваны в укромном углу. Варвар и Призрак, как обычно, притащили с собой пару раскованных днвчонок с танцпола – ярких, громких, смеющихся над каждой их шуткой. Одна из них, платиновая блондинка в обтягивающем платье, сразу прилипла ко мне, пытаясь завести пустой светский разговор. Я отвечал односложно, абсолютно игнорируя её попытки флиртовать. Всё моё внимание было приковано к другому углу дивана.

Ника сидела рядом с Кэшем. Она расстегнула свою кожаную куртку, и под ней оказалась простая серая футболка. Она сидела, поджав под себя ногу, и медленно потягивала апельсиновый сок, изредка перебрасываясь короткими фразами с Кэшем.

А Кэш... Кэш пытался. Он пытался вернуть ту самую лёгкость, что была между ними на парковке. Шутил, рассказывал что-то, старался быть тем самым приятным собеседником. И он понемногу сокращал дистанцию. Не нагло, не как тот мудак на аэродроме, а как человек, который пытается восстановить потерянную связь. Его плечо всё же касалось её плеча, когда он смеялся.

И я видел. Видел, как при каждом таком прикосновении она не отстраняется резко, но её тело слегка замирает. А когда он отвлекался, чтобы ответить на чью-то реплику, она почти незаметно, по сантиметру, смещалась, восстанавливая свою личную зону. Она не смотрела в мою сторону, но каждый этот микро-жест был для меня как глоток прохладной воды. Он пытался приблизиться, а она – отдалиться. И в этом молчаливом танце было больше правды, чем во всех их словах.

– Влад, ты меня вообще слушаешь? – капризный голос блондинки вернул меня в реальность.

– Нет, – отрезал я, даже не глядя на неё.

Она фыркнула и отошла, поняв, что здесь ловить нечего. И хорошо.

В этот момент Кэш, видимо, воодушевлённый тем, что Ника всё ещё здесь, положил руку на спинку дивана за её спиной. Не на неё саму, нет. Просто на спинку. Но жест был слишком явным, слишком собственническим.

Ника замерла. Всё её тело выразило молчаливый протест.

– Кэш, – сказал я, и мой голос прозвучал громче, чем я планировал. Не крик, но резкий, чёткий щелчок, привлёкший всеобщее внимание.

Он медленно повернул ко мне голову. В его глазах не было вызова, как тогда на аэродроме. Была усталость и раздражение.

– Что, Влад? Опять организационные моменты? – его голос был язвительным.

Все замолчали. Даже Варвар и Призрак перестали дурачиться со своими девчонками.

– Человек явно не в восторге от твоего гостеприимства, – я кивнул в сторону Ники, которая сидела, уставившись в свой бокал, будто надеясь прожечь в нём дырку взглядом. – Может, хватит её донимать?

– Я её не донимаю, – Кэш отпил из своего бокала, его пальцы сжали стекло так, что кости побелели. – Мы общаемся. В отличие от некоторых, кто просто сидит и пялится, как маньяк.

Тишина стала гробовой. Платиновая блондинка с интересом смотрела то на меня, то на Кэша, как на теннисный матч.

– Может, она просто не хочет «общаться» именно так? – не унимался я, чувствуя, как ярость подкатывает к горлу. – Или ты слепой и не видишь, как она от тебя отодвигается?

Ника резко подняла голову. Её глаза, полные чего-то сложного – стыда, злости, беспомощности, – встретились с моими.

– Хватит, – выдохнула она. Её голос дрогнул. – Хватит обо мне говорить, как будто меня тут нет. Я взрослый человек и сама могу сказать, если что-то мне не нравится.

– Ну так скажи! – это вырвалось у меня. – Скажи ему, чтобы он отстал!

– А тебе-то что до этого? – в её голосе вновь зазвенели стальные нотки. – Ты мой защитник что ли? Или ревнуешь?

Словно ушат ледяной воды. Она снова вонзила это слово, и на этот раз при всех. Я видел, как у Кэша дёрнулось лицо. Он смотрел на неё с горьким разочарованием.

– Всё, – Ника резко встала, накидывая куртку. – Я пошла. Спасибо за... вечер.

На этот раз её уход был окончательным. Она не оглядывалась, быстро пройдя между столиками и скрывшись в темноте у выхода.

Кэш не пытался её остановить. Он сидел, сгорбившись, и смотрел в пустой бокал. Потом поднял на меня взгляд.

– Доволен? Ты добился своего. Выдворил её.

– Она сама ушла, – пробормотал я, внезапно чувствуя пустоту вместо мнимой победы.

– Из-за тебя! – он ударил кулаком по столику, отчего зазвенели бокалы. – Из-за твоего ебучего эго! Ты не мог просто сидеть и не лезть?

Он встал и, не сказав больше ни слова, пошёл к бару, оставив меня одного в окружении напряжённого молчания.

Вечер был окончательно испорчен. И я понимал, что испортил его не только себе. Я вломился в их хрупкие, только налаживающиеся отношения, как бык в посудную лавку, руководствуясь лишь слепым, животным чувством, которое даже назвать толком не мог. И теперь остался один на один с последствиями.

Глава 13. Ника

Я вышла из лофта, и первое, что я почувствовала, – это не холодный ночной воздух, а волна облегчения. Словно сбросила с плеч тяжеленный рюкзак, набитый чужими взглядами, напряжением и этим удушающим чувством, что ты – приз в чужом споре, в котором даже не хочешь участвовать.

Я сделала несколько шагов по направлению к парковке, глубоко вдыхая, пытаясь выветрить из лёгких запах алкоголя, духов и этой всей фальши. И тут мои ноги замерли. Я уставилась на своё место.

Мой синий Ninja стоял там, где я его оставила. Но теперь его плотно заблокировали с двух сторон другие мотоциклы. Два крутых, навороченных байка встали вплотную, так, что не то что выкатить – между ними и рулём не просунуть палец.

«Пиздец», – беззвучно выругалась я.

Я обошла их кругом. Никаких записок под стеклом, никаких номеров телефонов на визитках. Ничего. Просто взяли и запарковались как последние козлы.

Класс. Просто класс.

Я прислонилась лбом к холодному бензобаку своего мотоцикла, закрыв глаза. Внутри всё клокотало. Эта ситуация с байком была такой идеальной, такой аллегоричной метафорой всего моего вечера, всей моей жизни здесь, что хотелось либо плакать, либо смеяться. Я выбрала второе. Горько, иронично усмехнулась.

Что за херня, правда? Два мажорных барана устроили поединок рогами из-за провинциальной овечки, которая даже не понимает правил их игры. Им просто наскучили их местные, предсказуемые «соски», и они решили, что неплохо бы попробовать уложить на лопатки новенькую. Поиграть в приручение дикарки. Классный план. Отличное развлечение.

Я откинула голову назад, глядя на тусклое ночное небо Москвы, подёрнутое рыжей дымкой светового загрязнения. Два барана, блять. И оба – идиоты. Влад со своим первобытным «не трогай, это моё!», которым он, видимо, руководствуется во всём. И Слава… Кэш. С его наигранной лёгкостью, которая в итоге оказалась такой же удушающей, как и прямолинейность Влада.

И самое противное – я сама тупица. Наивная дура. Не надо было позволять этой лёгкости обмануть себя. Не надо было принимать его дружелюбие за что-то большее, позволять ему приближаться. Я не давала ложных надежд, общалась исключительно по-дружески, отшучивалась.

Но он… он там сам уже всё додумал. Создал в своей голове идеальную картинку и действовал, исходя из неё, а не из реальности. А в реальности я – ежиха, которую только-только перестали раздражать его прикосновения, но до чего-то большего было ещё ой как далеко. Это осознание и бесило больше всего, и ставило на нём жирный крест. Если человек не видит тебя настоящую, а видит только свой вымысел – какой в этом смысл?

Я с силой пнула колесо чужого мотоцикла, от чего в ночной тишине гулко прозвучал удар. Отлично. Теперь ещё и нога болит. Идеальное завершение вечера.

Что делать? Стоять и ждать, пока эти козлы соблаговолят вернуться? Стучаться обратно в лофт и просить, чтобы кто-то из этих двух идиотов помог? Нет, блять. Ни за что.

Я снова облокотилась на своего «малыша», обняв руль. Здесь, в одиночестве, пахнущем бензином и ночной прохладой, было спокойнее. Здесь не было их взглядов, их напряжения, их немого спора за моё внимание. Здесь была только я, мой мотоцикл и знание, что рано или поздно эти уёбки всё-таки появятся.

А пока… пока я могла просто сидеть и смотреть на ночной город, чувствуя, как внутри понемногу утихает буря, сменяясь усталым, горьким осадком. Осознанием того, что первый бой в этой новой войне я проиграла. Не Владу и не Кэшу. А самой себе. Потому что позволила им втянуть себя в свою игру.

Прошло, наверное, минут двадцать. Я уже перестала злиться и просто сидела в седле, обхватив колени и наблюдая, как редкие машины проезжают по пустынной улице. В голове была приятная, гудящая пустота. Усталость взяла верх над всеми остальными эмоциями.

И тут за моей спиной раздался голос. Тот самый, низкий и узнаваемый, от которого по спине побежали противные мурашки. Не от страха. От раздражения. Опять. Неужели нельзя было просто оставить меня в покое?

– Неужели всё ещё здесь? Или мотоцикл так прикипел душой к этому месту, что решил пустить корни?

Я не обернулась. Не хотела ему ничего доказывать, не хотела этих игр, этих намёков, этого вечного напряжения. Пошли они оба, Влад и Кэш, нахер со своими выяснениями отношений.

– Что случилось? – его шаги приблизились, и он остановился в паре метров сзади.

– Ничего экстраординарного, – ответила я, всё ещё глядя вперёд. Голос прозвучал устало и вяло, без привычной колючести. – Просто два альтруиста решили, что мой байк выглядит одиноко, и составили ему компанию. Безвозмездно. Так сказать, акция добра.

Он обошёл меня и встал напротив, окинув взглядом «братскую могилу» из мотоциклов. На его лице промелькнуло искреннее удивление.

– Серьёзно? И хозяев нет?

– Видимо, им здесь так понравилось, что они решили заночевать. А номера телефонов оставлять – ниже их достоинства.

Он помолчал, изучая ситуацию.

– Ладно. Садись в машину, подброшу.

Предложение было сделано без напора, просто как констатация факта. И от этого оно бесило ещё сильнее.

– Спасибо, не надо. Я свой байк тут не оставлю.

– Он никуда не денется. Завтра разберёмся.

– Я сказала нет, – наконец я подняла на него взгляд. В его глазах не было ни насмешки, ни злости. Была какая-то усталая сосредоточенность. – Я не брошу его тут одного посреди ночи. У вас тут, может, и принято свои вещи разбрасывать, где попало, но у меня – нет.

Он не стал спорить. Вместо этого вздохнул и потёр переносицу.

– Хорошо. Подожди тут.

Он развернулся и направился обратно к лофту. Я смотрела ему вслед, не понимая его логики. Через пять минут он вернулся с таким же пустым выражением лица.

– Никого. Скорее всего свалили.

– Поздравляю с блестящей операцией, – не удержалась я.

Он проигнорировал сарказм, подошёл к одному из мотоциклов и попытался его сдвинуть. Мотоцикл, тяжеленный и оснащённый бог знает какими противоугонными системами, даже не дрогнул. Влад был силён, это чувствовалось в каждом напряжённом мускуле его спины, но против веса и техники он был бессилен.