Маги не изменяют

Пролог

Мили

Я ворвалась в гостиную и, готовясь к скандалу, отбросила назад растрепанную темную косу. Дрожащие пальцы сжимали пузырек с остатками зелья. Солнечный луч, пробивавшийся сквозь витражные окна, играл в прозрачной жидкости, отчего она переливалась подозрительным перламутром.

– Хезард Олдриш! – Мой голос задрожал, а разбушевавшаяся магия снесла с ближайшей полки справочники по теории магического резонанса. – Что это за шутки?!

Виновник моего буйства сидел в кресле у камина, зарывшись в очередную кипу документов из Департамента. Газета «Ширмудский вестник» лежала у его ног – видимо, уже изученная вдоль и поперек. Даже мое внезапное появление не заставило его поднять взгляд.

– Не понимаю, о чем ты, – спокойно произнес Хезард и перелистнул страницу.

Из меня вырвался нечленораздельный вопль, и я швырнула пузырек с зельем прямо в своего непробиваемого мужа. Он ловко поймал склянку, даже не отрываясь от чтения: не зря слыл лучшим дуэлянтом в герцогстве. В тот же миг дверь распахнулась, впуская перепуганного Элрика. За его спиной мелькнула любопытная физиономия Мелерая.

– Мили, дыши. – Подошедший ко мне Элрик мягко поднял руку, как укротитель дикого зверя. – Помнишь, что случилось в прошлый раз, когда ты разозлилась? Мы три дня заделывали дыры в потолке.

– Я абсолютно спокойна! – Мой голос взлетел на октаву выше, а огонь в камине яростно вспыхнул, едва не подпалив ковер. – Просто он подменил мое контрацептивное зелье!

Я обвинительно ткнула пальцем в Хезарда, но добилась от него лишь тихого хмыка. В голубых глазах Элрика мелькнуло обреченное «ох, опять» вперемешку с осуждающим «вообще-то это наша общая жена, мог бы и предупредить».

– Интересная теория, – произнес Хезард с невозмутимым видом. – Доказательства?

– Пять лет один и тот же состав, один цвет, один вкус! И вдруг – бац! Все совершенно другое!

От дверей раздался задумчивый голос:

– А может, оно вступило в реакцию с некротическими спорами? Я читал, что если...

– Мелерай! – Я обернулась к мужу-некроманту, который задумчиво почесал подбородок, и черные узоры на его смуглой коже шевельнулись, будто живые. – Твои споры в твоей башне! Мои снадобья с ними никак не контактировали!

Сидящая на плече Мелерая паучиха Софи жадно потянулась к моей магии и с удовольствием заглотила вырвавшийся ненароком энергетический сгусток, спасая наш потолок от второго ремонта. Элрик успокаивающе меня приобнял. Он действовал осторожно, как будто стоял на краю бурлящего лавой вулкана и уговаривал его не извергаться ближайшие лет пятьсот.

– Мили, солнышко, не стоит так нервничать. Вдруг это просто новая формула? Аптекарь мог...

– При чем тут аптекарь?! Это он! – прошипела я, вновь указав на Хезарда. – Он уже давно твердил, что пора подумать о наследнике!

Хезард все-таки отложил документы и медленно поднял на меня взгляд.

– Но ты ведь и сама говорила, что хочешь ребенка, – начал он мерным тоном, будто зачитывал старый, давно всем известный указ. – Ты окончила Академию с отличием. Оформила два патента. Руководишь проектом по разработке межконтинентальной телепортации. – Хезард откинулся в кресле, сложив пальцы домиком. – Селеста Миллиандра аэль Вандеркрофт, какой еще нужен знак, чтобы перестать бояться?

Я открыла рот – и закрыла. Потому что он был прав. Я не пугалась ни сложных заклинаний, ни магических экспериментов. Но мысль о том, как мы, такие... разные, будем воспитывать ребенка, заставляла сердце сжиматься.

Элрик взял мою руку. Он улыбнулся, и солнечный луч скользнул по его светлым прядям, делая их почти прозрачными.

– Мы справимся, – прошептал он и просочился в мои мысли, накрыв волной спокойствия и уверенности.

Рвущаяся наружу магия вдруг осела и затрепетала в грудной клетке тугим комком. Но даже ментальные способности Элрика не могли до конца развеять все страхи.

– А если я не смогу? – поделилась я своими переживаниями. – Если наш ребенок вырастет, не понимая, почему у него три отца? Если моя магия выйдет из-под контроля... Если я окажусь ужасной матерью и...

Мысль оборвалась сама собой – Элрик аккуратно отсек ее, как садовник подрезает больной побег. Вместо этого в сознании всплыли новые образы. Хезард с серьезным видом рассказывает младенцу сказку о Конституции магического сената. Мелерай и Элрик на пару мастерят лошадку-качалку. Точнее, Элрик мастерит, а Мелерай оживляет деревянную голову, чтобы она пела веселую песенку. А я держу на руках маленький теплый комочек, который смеется, пытаясь поймать повисшую на паутинке Софи.

– Видишь? Ты будешь прекрасной матерью.

Рядом Софи радостно щелкнула челюстями, учуяв перемену в моей ауре. Хезард наконец встал, подошел сзади. Его руки обхватили мою талию, губы коснулись виска.

– Я тоже так думаю, – произнес он фирменным деловым тоном. – Если что, испорченное зелье было только первой частью моего плана.

Приветствие

Друзья, добро пожаловать в новую историю!

Если вы читали мою книгу «Маги не разводятся», то, уверена, вам будет интересно узнать, как сложится семейная жизнь Мили. Так ли просто быть связанной сразу с тремя мужчинами? Каково это – любить одну женщину? Получится ли ужиться людям с такими разными характерами и смириться с тем, что у каждого есть прошлое, которое уже не исправить? Будет непросто, но герои обязательно добьются своего счастья.

В целом, история самостоятельная. Но все же она будет интереснее, если сначала вы познакомитесь с первой частью.

Приятного чтения!

Читать здесь: https://litnet.com/shrt/bveW

Глава 1. Семейный завтрак

Мили

Просыпаться в объятиях Хезарда было все равно что находиться в коконе из надежности и тепла. Его ровное дыхание щекотало затылок, правая рука покоилась на моем бедре. Я лежала в постели, прислушиваясь к утреннему щебету птиц. Вот уже четыре месяца прошло с того скандального дня, когда зелье перестало быть необходимостью. В душе царило странное, хрупкое умиротворение. Никто из мужей меня не торопил, негласно решив довериться в этом деликатном вопросе природе и магии. Однако в нашей налаженной жизни ничего не менялось, и подобный расклад невольно вселял смутную тревогу. Иногда в голове даже мелькала мысль, что судьба подарила мне и без того слишком много счастья и я просто не имею права просить у нее еще больше. В конце концов, мне оно досталось в тройном размере.

Сладко потянувшись, я перевернулась на другой бок. Солнечный свет, несмотря на ранний час, заливал спальню теплым сиянием. Я улыбнулась, наблюдая, как золотистые искорки путаются в темных волосах Хезарда, и невесомо коснулась вертикальной морщинки между его бровей.

– Ты смотришь так, будто обнаружила у меня на лбу новую магическую формулу, – не открывая глаз, произнес Хезард.

– Откуда ты знаешь? – Я скользнула пальцем по его переносице, пересекла губы, жарко целовавшие меня ночью, и нырнула в ямочку на подбородке, ощущая колючую щетину. – Просто проверяю, нет ли здесь чар иллюзии. Вдруг ты мне снишься?

Он открыл глаза, и в их темной глубине вспыхнул знакомый синий огонь.

– Если это сон, то почему бы нам не сделать его интереснее? – Рука Хезарда скользнула под шелк моего ночного белья, широкая ладонь чуть сжала ягодицу.

Я потерлась носом о его щеку и с неохотой выскользнула из объятий.

– Элрик уже неделю ворчит, что мы пропускаем семейные завтраки. Утверждает, что это нарушает метаболические ритмы и ослабляет магические связи.

– Наш менталист слишком уж буквально воспринимает концепцию семейных уз, – проворчал Хезард.

Он ловко схватил меня, притянув ближе. Его губы коснулись моего виска, затем спустились к шее. Я рассмеялась и предприняла новую попытку отстраниться.

– Если мы сейчас же не спустимся, Мелерай снова начнет подозревать, что мы тайком практикуем запретные ритуалы.

– Пусть подозревает. – Хезард переместил руку между моих ног, заставив судорожно выдохнуть и закусить губу.

– Хезард Олдриш! Прежде чем удовлетворять свои аппетиты, не соблаговолите ли вы подумать о насущных потребностях вашей супруги? – прибегла я к последнему аргументу и наконец выбралась на свободу. – Негоже держать даму впроголодь. Жду вас в столовой, мессир!

Накинув шелковый халатик, я юркнула за дверь под разочарованный вздох своего самого ненасытного мужа. С трудом подавила смешок и машинально коснулась запястья, где под полупрозрачным шелком проступали черные линии армиллианы. Узор, похожий на изящный браслет из переплетенных символов, был больше чем татуировкой. Я ощущала его легкое тепло: постоянное, ненавязчивое напоминание о клятве, связывающей меня с мужьями. Наш якорь и наше благословение. В последний раз проведя пальцем по причудливому рисунку, я улыбнулась и отправилась в ванную наводить утренний марафет.

За годы замужества мне так и не удалось перенять привычку аристократок являться на глаза семьи при полном параде: с уложенными локонами, нанесенными румянами и в шелках, шуршащих при каждом движении. Свои волосы, чуть влажные после умывания, я наскоро заплела в привычную косу, чтобы они не лезли в лицо при работе над чертежами. Вместо сложного туалета надела простое льняное платье без кринолина, в котором можно было сразу после завтрака отправиться в лабораторию, не тратя время на переодевание. Освежившись и приведя себя в порядок, я наконец спустилась в столовую, где царила знакомая утренняя какофония.

Воздух был наполнен ароматом свежесваренного кофе и подрумяненных тостов. Кухарка, накрывавшая на стол, приветствовала меня легким реверансом и быстро ретировалась, оставив наедине с мужьями.

– А вот и наша запоздалая пташка, – произнес Элрик, отодвигая для меня стул. Его голубые глаза блестели от смеха. – Я уже собирался послать спасательную экспедицию.

– Правда? Почему тогда не послал? – поинтересовался Мелерай и заботливо долил в мою чашку сливок.

– Действительно, Элрик, – поддержала я шутку. – Что же тебя остановило?

«Страх, что твой вид заставит меня забыть о рыцарских побуждениях и переметнуться в стан соблазнителя», – мысленно ответил Элрик и поцеловал меня в плечо.

«Перестань, а то Хезард заметит, – так же беззвучно попеняла я мужу, но не смогла сдержать улыбки. – Он уже спускается».

«Очень хорошо. Пусть поревнует, это полезно для кровообращения».

В дверях столовой замер Хезард, уже одетый с иголочки в строгий костюм, соответствующий его статусу советника Департамента магического контроля. Цепкий взгляд скользнул от моих раскрасневшихся щек до губ Элрика, вновь коснувшихся открытого плеча.

– Кажется, я пропустил начало представления, – сухо заметил Хезард, занимая место во главе стола и беря в руки утреннюю газету.

– Вовсе нет, ты как раз вовремя! – Мелерай почесал брюшко Софи, перебежавшей по его руке на кружевную салфетку. – Селеста тоже только что спустилась, поэтому Элрику не пришлось спасать ее от… Кстати, от кого ты собирался спасать Селесту?

Визуальное хулиганство

Друзья, больше визуалов вы можете найти у меня в блоге! Там вообще появляется много интересного.

Тыкать сюда: https://litnet.com/shrt/RL59

Глава 2. Визит из прошлого

Мили

Все замолчали и синхронно посмотрели на злосчастное яблоко. Вот же, третий раз за неделю! Сначала потухшая свеча в лаборатории, потом разбитая чашка, а теперь вот это… Будто я вернулась в прошлое, когда еще толком не умела контролировать магию без паучихи-коцу. Я украдкой посмотрела на Софи. Та встрепенулась, однако, не обнаружив ничего важного, вскоре опять задремала на салфетке.

– Все в порядке? – Элрик мгновенно переключил внимание на меня.

– Да, просто отвлеклась, – поспешно сказала я, чувствуя, как кровь приливает к лицу.

– У тебя в последнее время магия ведет себя странно, – заметил Мелерай и наклонился, чтобы поднять яблоко. – Может, стоит взять небольшой отпуск? Ты же почти не выходишь из лаборатории.

– Проект межконтинентальной телепортации не потерпит задержек. – Хезард оставался невозмутимым, но я поймала его встревоженный взгляд, брошенный поверх газеты. – Сенат выделил финансирование, и теперь каждый наш шаг под пристальным вниманием. Кстати, сегодня у меня встреча с комиссией. Они хотят лично убедиться, что их инвестиции не уходят в песок.

– Брось, ты сам считаешь, что Мили слишком много работает! – сдал его Элрик.

– И кому-то было бы неплохо брать с нее пример. – Хезард многозначительно посмотрел на своего побратима. – Управление ждет твой отчет по делу о ментальном шпионаже уже две недели. А ты вместо работы разучиваешь новые способы целовать мою жену.

– Нашу жену, попрошу заметить!

– Ого! – Мелерай отложил яблоко, внезапно проявив интерес к разговору. – А есть разные способы? Можно посмотреть?

– Мммм, – невнятно промычала я, снова ощущая жар на щеках.

– Солнышко, тебе стоит отдохнуть сегодня, – пришел на выручку Элрик и накрыл мои пальцы своей ладонью. – Отложи расчеты.

– Не стоит драматизировать. – Я высвободила руку, послав в ответ теплую волну благодарности. – Просто не выспалась. Пойду проверю матрицы и…

Но стоило мне только привстать, как по дому разнесся мелодичный перезвон магического дверного звонка, а затем торопливые шаги дворецкого. Мы синхронно посмотрели на часы, показывающие восемь утра.

– Мелерай, ты же не покидал усадьбу без сопровождения? – Хезард отложил газету и сделал большой глоток кофе. – Кажется, я ясно сказал, что не буду больше оправдывать тебя перед Департаментом.

– Что? Это не за мной! – возмутился некромант и, посадив Софи себе на плечо, неуверенно добавил: – Ну, наверное…

– Может, это комиссия из Сената? – спросила я, снова садясь за стол.

– В такую рань? – Хезард покачал головой. – Нет, у них все строго по расписанию.

Элрик нахмурился, его поза стала более напряженной, а взгляд отстраненным.

– Странно... Я не чувствую чужого присутствия. Совсем. Как будто там никого нет.

– Мелерай, если это снова твои «гости» с кладбища, я лично сдам тебя Департаменту на месяц, – сурово предупредил Хезард. – И прослежу, чтобы тебя загрузили инвентаризацией всех неучтенных склепов. В одиночку.

– Но это не мертвяки. Снаружи ни малейшей некротической вибрации! – возмутился Мелерай и с вызовом скрестил руки на груди. – Если у дома кто и околачивается, он не в моей компетенции.

В легком недоумении мы переглянулись и уставились на дверь, за которой послышались напряженные голоса. Незнакомый женский, казавшийся крайне взволнованным, и глубокий баритон, принадлежавший старику Эдмунду. С каждый фразой они становились все громче и звучали все ближе. Последние слова дворецкого даже удалось отчетливо разобрать:

– Миледи, умоляю, подождите в гостиной! Сейчас хозяева не принимают, они...

Дверь в столовую резко распахнулась, оборвав вежливые уговоры. На пороге стояла молодая женщина. Ее белокурые волосы были собраны в строгую элегантную прическу, но шляпка с пером сбилась набок, словно ее хозяйка пробиралась через бурелом. В дорогом платье горчичного цвета и твидовом жакете, с высоко поднятой головой, она выглядела полной решимости.

– Прошу прощения, мессир Олдриш, – произнес запыхавшийся Эдмунд, бросив виноватый взгляд из-за ее спины. – Миледи Финтаулер настаивает на визите.

– Я же говорил, что это не ко мне! – торжествующе заявил Мелерай, оглядывая бледную, но вполне себе живую даму. – В ближайшие лет шестьдесят так точно, если не принимать в расчет несчастные случаи или суицид… Ай!

Элрик, наступивший ему на ногу, кивком головы указал на Хезарда. Тот медленно поднялся из-за стола. На его лице застыло редкое выражение, похожее на растерянность. Газета соскользнула на пол.

– Жаклин?

Нежданная гостья оправила воротник жакета, сделала глубокий вдох, как перед прыжком в воду, и встретилась с ним взглядом. В ее глазах читалась буря эмоций: тревога, усталость и что-то еще, чего я не могла распознать.

– Хезард. Прости за вторжение, но мне нужно с тобой поговорить. Срочно. – Ее голос дрогнул, и все же она продолжила: – Могу я на правах бывшей невесты украсть немного твоего драгоценного времени?

Глава 3. Вторжение

Хезард

Утренняя газета в моих руках была не только источником информации, но и тактическим прикрытием. За биржевыми сводками и последними новостями я мог позволить себе то, чего никогда бы не стал делать открыто: пристально наблюдать за своей женой. Когда-то именно идеальная магическая совместимость, обещавшая невероятно сильных детей, заставила меня искать ее, неизвестную безымянную девушку, наперекор всему. Наследник, продолжатель рода Олдришей, носитель нашей объединенной силы – ради этого стоило рискнуть репутацией, пойти против света, построить хрупкий мир на четверых. Теперь же надежда на сына превратилась в тихий фон нашего союза. Четыре месяца – срок достаточный, чтобы мечта начала обретать вкус и вес, становясь чем-то осязаемым.

Я следил за каждым жестом Миллиандры, каждым словом, мысленно перебирая все доступные факты. Она абсолютно здорова, ее цикл точен, как часы. Все должно было произойти сразу, почти неизбежно. Но всякий раз, когда я ловил ее задумчивый взгляд, остановившийся на окне, или замечал, как тонкие пальцы бессознательно касаются живота, во мне поднималась незнакомая волна беспокойства. Я уже начал просчитывать варианты: если через месяц ничего не изменится, нужно будет обратиться к алхимику, не афишируя наш визит. А через два – провести полное диагностирование у лучших магов-целителей, каких только можно найти, раз умений домашнего лекаря недостаточно. План действий был готов, требовалось лишь терпение. Но терпение никогда не было моей сильной стороной.

Я перевернул газетный лист, стараясь не смотреть на яблоко, упавшее на паркет. Миллиандра покраснела, смущенная своей оплошностью, а Элрик и Мелерай тут же засуетились, напоминая куриц-наседок. Мне и самому этот магический сбой не понравился, но поднимать панику было глупо. Вместо этого я наплел что-то про проект межконтинентальной телепортации и финансирование Сената, отвлекая жену от плохих мыслей.

– Брось, ты сам считаешь, что Мили слишком много работает! – влез Элрик, заставив меня скрипнуть зубами.

– И кому-то было бы неплохо брать с нее пример, – одернул я Равенсторма и мысленно добавил, что он идиот. Судя по выражению лица менталиста, идею он поймал и осознал.

«Она вчера снова засиделась в лаборатории допоздна? – послал я вдогонку. – Просил же проследить, пока я на работе!»

«Попробуй останови ее! – так же беззвучно ответил Элрик, пока Мелерай интересовался различными техниками поцелуев. – Ты же сам говорил, что гений требует пространства».

«Пространства, а не самопожертвования», – парировал я, следя, как пальцы Миллиандры нервно теребят край салфетки.

Она ненавидела, когда ее слабость становилась публичным зрелищем. В этом крылся весь парадокс моего положения. Как муж, я хотел оградить Мили от переутомления и излишних забот. Но как человек, понимающий ее природу, я знал: именно в работе она обретает себя. И все же, когда наступит беременность, ей придется от многого отказаться. Эта мысль вызывала во мне странную смесь нетерпения и вины. Поэтому я молчал, делая вид, что поглощен статьей о новых тарифах на магические кристаллы… до тех пор, пока не раздался звонок в дверь.

Появление Жаклин в дверях столовой я воспринял как личное оскорбление судьбы. Это было не просто вторжение в мое расписание. Это покушение на хрупкое равновесие всего, что я выстраивал годами. Я встретился глазами с Миллиандрой и прочитал на ее лице неприкрытый страх, замешанный на непонимании происходящего.

– На правах бывшей невесты? – растерянно произнес Мелерай, тоже посмотрев на меня с нечитаемым выражением. – Кажется, я что-то упустил. Разве бывшая невеста – это не то же самое, что настоящая жена?

– Хезард, что про…

– Не переживай, я все улажу, – твердо произнес я и, указав рукой на дальнюю дверь, сухо обратился к Жаклин: – Поговорим в кабинете.

«Успокой Мили, – мысленно бросил я Равенсторму. – Скоро вернусь».

Элрик кивнул и тут же занял Мили каким-то бессмысленным трепом. Покидая стол, я поймал ее обеспокоенный взгляд и мысленно составил новый план: как можно быстрее убрать эту помеху из прошлого и вернуться к главному. Охране той тихой, стабильной жизни, ради которой я готов был растерзать любого, вставшего на моем пути.

– Ну что ж, начнем. – С тихим щелчком я закрыл дверь кабинета. – У тебя ровно пять минут. И лучше бы за это время я услышал нечто более убедительное, чем сентиментальные воспоминания.

Я занял свое место за рабочим столом, не предлагая ей сесть. Впрочем, Жаклин никогда не отличалась застенчивостью и без всякого приглашения опустилась в кресло напротив.

– Разве я когда-то проявляла сентиментальность? – справедливо заметила она, снимая перчатки. – Нас всегда связывали лишь деловые отношения.

– И какое же дело заставило тебя вломиться в дом ни свет ни заря?

– Прости, у меня не было выбора. – Она небрежно бросила перчатки на стол, заставив меня поморщиться. – Прорваться в Управление совершенно невозможно. Твой секретарь так яростно тебя оберегает, что заткнет за пояс самую ревнивую жену, честное слово.

– Пожалуй, выпишу ему премию.

Жаклин тонко улыбнулась, но дрожащие уголки губ выдавали ее нервозность. Я нахмурился, изучая бывшую невесту. Все те же идеальные черты, что веками украшали фамильные портреты Финтаулеров, и стать, выдающая многовековую породу старых семей. Целые поколения отборных браков подарили этой женщине прямой нос, высокие скулы и безупречную линию бровей. Но сейчас на ее совершенное лицо легли тени. Тщательно замаскированные косметическими чарами и заметные только очень внимательному взгляду, они проступали сквозь гордость и надменность следами бессонных ночей и затаенного страха.

Глава 4. Секреты

Хезард

Зависит чья-то жизнь, значит. Сильный ход. Но меня таким не проймешь.

Жаклин никогда не была склонна к истеричным визитам, поэтому ее слова я воспринял как прямую угрозу. Откинувшись на спинку кресла, я задумчиво посмотрел на нее, жалея, что не обладаю даром Элрика читать чужие мысли. Да и вряд ли бы он здесь помог.

– Кевил знает, что ты здесь? – спросил я и хмыкнул, когда Жаклин раздраженно дернула плечом. – Видимо, нет. Как у него дела, кстати?

Я поинтересовался не столько из вежливости, сколько из любопытства. С Кевилом мы не общались с того дня, когда на моей руке проступил брачный браслет и я помчался на поиски новообретенной жены, отменив свадьбу с Жаклин. Впрочем, венчание все же состоялось. Мой бывший друг мигом сменил роль шафера на роль жениха, так что гости не заскучали и подготовленные закуски не пропали даром.

– Кевил… Все так же погружен в свои архитектурные проекты, – помедлив, сказала Жаклин. – Сейчас работает над новым мостом через Ширмуд. Но не думаю, что тебе это действительно интересно.

– Верно. Гораздо интереснее, почему ты, рискуя репутацией, пришла ко мне тайком от своего мужа.

Наклонившись вперед, я с прищуром уставился на ее лицо. Она не стушевалась и ответила мне таким же сверлящим взглядом.

– Есть вещи, которые ему знать необязательно, – холодно отозвалась Жаклин. – Ты ведь тоже не обо всем рассказываешь своей… Извини, запамятовала. Как зовут твою дражайшую супругу?

А она не изменилась. Как и раньше, не лезла в лобовую атаку, предпочитая удары ниже пояса, прикрытые безупречными манерами. Пять лет назад именно этот острый ум, скрытый за легкой улыбкой, заставил меня считать, что мы вполне подходим друг другу. Если бы не воля случая, я и сейчас, возможно, придерживался бы этой точки зрения.

– А впрочем, имя твоей жены меня интересует не больше, чем тебя дела Кевила, – продолжила она, не дождавшись ответа. – Перейдем к главному, Хезард. Мне нужна информация о твоей семье и семейных проклятиях.

Выпад был настолько точным и неожиданным, что сознание отказалось воспринимать услышанное. На миг я ощутил полную потерю контроля над ситуацией – редкое и крайне неприятное чувство. Она ударила в самую незащищенную точку.

– Прости?

– Семейные проклятия. Болезни, которые преследовали род Олдришей. В частности те, что проявлялись в твоем детстве.

По телу пробежали искорки магии – первые предвестники потерянного контроля. Внутри все сжалось в тугой, раскаленный клубок, похожий на перегретый магический кристалл, готовый взорваться от одного неверного движения. Я почувствовал, как знакомый металлический привкус наполнил рот, а пространство вокруг поплыло, искажаясь от исходящего от меня жара. Пришлось сделать глубокий вдох и выдох, чтобы снова взять себя в руки.

– С чего вдруг этот внезапный интерес к моей медицинской карте, Жаклин? – процедил я через силу. – И какое отношение это имеет к тебе?

– Просто ответь, Хезард. Пожалуйста.

Я с силой сжал зубы и досчитал до десяти. Напряжение, давящее изнутри, потихоньку отступало, подобно волне, которая на мгновение опускается, чтобы обрушиться на берег с удвоенной яростью. Хорошо. Главное, сохранять самообладание.

– Никаких проклятий у нас нет. Есть... генетическая особенность. – Я налил воды из графина, стоявшего под рукой, и сделал большой глоток, давая себе время, чтобы справиться с приступом. – Наша магия проявляется рано и делает это мощными, неконтролируемыми всплесками. Детский организм не всегда справляется с такой нагрузкой. Считается, что это плата за силу.

– И как ты с этим справился? – Она наклонилась вперед, в ее глазах горел странный огонь.

Я и не справился… По крайней мере, не до конца.

– Помогала установка резонансной связи с отцом, – ответил я сдержанно, чувствуя, как сжимаются кулаки. Воспоминания были не из приятных. – Он выступал в роли стабилизатора, принимая на себя часть магического давления, пока моя собственная система не научилась его регулировать. Это сложный процесс синхронизации аур, требующий полного доверия и генетической близости.

Отпив еще немного воды, я скосил глаза на часы. Прошло ровно пять минут.

– Теперь, когда твое время истекло, будь добра, объясни, к чему все это.

Жаклин внимательно посмотрела на меня, и вдруг вся ее напускная уверенность исчезла, сменившись бездонным отчаянием.

– Помощи, Хезард. Я пришла просить о помощи.

Она взяла со стола свои перчатки и принялась гладить их, перебирая каждый палец. Я молчал.

– Мой сын... Теодор. Он очень умный, хороший мальчик. И он... он умирает. Магия разрушает его изнутри, как когда-то разрушала тебя. Врачи не знают, что делать.

Воцарилась тяжелая пауза. Наступил неловкий момент, когда надо что-то сказать, но любые слова прозвучат пустой формальностью. Я терпеть не мог такие ситуации. Привычные тактики ведения переговоров здесь не работали.

– Соболезную. Но я не врач, Жаклин. Я инспектор.

– Который может его спасти, – выдохнула она и подняла на меня глаза, полные мольбы.

Глава 5. Немая угроза

Элрик

ВОТ ДРАКОНЬЕ ДЕРЬМО!

Я обхватил голову руками и вжался в дверной косяк, пытаясь устоять на ногах. В висках стучало, а в сознании бушевал чужой ураган, обрушившийся на меня с такой силой, что перехватило дыхание. Это точно мысли Хезарда? Того Хезарда, который даже чихает по утвержденному регламенту? Больше похоже на вой раненого зверя!

– Элрик? – донесся до меня встревоженный голос Мили. Она стояла рядом, сжимая пальцами мой рукав. – Ты белый как полотно. Что случилось?

Выдохнув, я натянул на лицо подобие улыбки. Простое действие далось с трудом – губы не слушались, предательски подрагивая. Главное, чтобы эта буря не долетела до Мили. С ее-то нервами и шалящей магией.

– Все в порядке, солнышко. Просто Хезард мысленно поделился... э-э... особо ярким впечатлением от нового отчета Департамента. – Я попытался отстраниться, но ее хватка оказалась крепче, чем я ожидал. – Кажется, там были такие цифры, что даже его железные нервы не выдержали.

Мелерай, стоявший чуть поодаль, с интересом наблюдал за мной, склонив голову набок.

– А разве Хезард сейчас не разговаривает с той леди, которая представилась его невестой? – поинтересовался некромант, отчего Мили тут же помрачнела.

Я сделал большие глаза и незаметно от жены провел большим пальцем по горлу, веля ему заткнуться. Порой кажется, будто его учителем этикета был болотный тролль с обостренным чувством прекрасного. Мелерай, похоже, и сам понял, что сморозил, и виновато уставился в пол.

– Знаешь, милая, – сказал я, делая вид, словно только что вспомнил нечто важное, – кажется, Софи в последние дни какая-то вялая. Может, хватит подкармливать ее магией Мелерая, как думаешь?

– Я ее не кормлю, она сама ест, – с легким упреком отозвалась Мили и повернулась к некроманту. – По-моему, все с ней в порядке.

На плече Мелерая Софи лениво пошевелила мохнатыми лапками и выпустила крошечный пузырек с фиолетовым дымком, который тут же лопнул с тихим хлопком. Паучиха выглядела так же сонно и довольно, как кот на теплой печке.

– Да ты только посмотри на нее! – воскликнул я с бурным энтузиазмом. – У бедняжки скоро ожирение начнется! Помнишь, какая она была подвижная? А сейчас даже не может встать с его плеча, как будто срослась с ним!

– Ты так считаешь?

На лице Мили отразились сомнения. Она прищурилась, наблюдая, как Софи медленно протягивает лапку, чтобы поймать пылинку, кружащуюся в солнечном луче.

– Определенно, с ней что-то не так. Правда, Мелерай?

– Эм, ну…

– Вот, он тоже беспокоится! Может, тебе стоит больше времени проводить со своим фамильяром? Возможно, ей требуется лечение от энергетической интоксикации, – завершил я с задумчивым видом. – Схожу-ка в библиотеку, поищу труды о здоровье коцу. Вдруг найдутся советы по диетическому питанию.

Не дожидаясь возражений, я развернулся и быстрым шагом направился прочь, оставив растерянную Мили в компании Мелерая. А свернув за угол, бросился в сторону кабинета Хезарда.

Что, демоны побери, произошло? Я снова попытался мысленно пробиться к Хезарду, но наткнулся на ту же сплошную стену бушующей магии. Это было похоже на попытку войти в эпицентр извергающегося вулкана – больно, опасно и абсолютно бесполезно.

Кабинет был уже в двух шагах, когда из него вышла эта дамочка… Жаклин Финтаулер, кажется. Я замер на месте, ощутив, как по спине пробежали ледяные мурашки. Нет, женщина, конечно, красивая. И улыбается приветливо. Но вот то, что я не могу прочитать даже намека на ее мысли, пугало не на шутку. Ни единого образа, ни отзвука эмоций, ни даже смутного ощущения. Просто... пустота, зияющая дыра в пространстве, где должно быть сознание. За всю жизнь я никогда не сталкивался ни с чем подобным. Это было настолько же неестественно, как встретить человека без тени.

– Ах, вы, должно быть, мессир Равенсторм! – Ее голос был сладким и тягучим, как патока. Аж зубы сводило. – Хезард немного о вас рассказывал. Вернее, упоминал. В последние годы он стал таким... закрытым. Но я уверена, у вас с ним нет тайн друг от друга. Он ведь всегда честен со своей семьей, не так ли?

Ее взгляд с легким любопытством скользнул по моему лицу. Нахмурившись, я снова попытался нащупать ее сознание, но это было равносильно тому, чтобы поймать рукой воздух. На губах гостьи заиграла снисходительная улыбка.

Проклятье! Неужели она…

Глава 6. Обвинение

Элрик

– Что такое? Вы чем-то обеспокоены?

Слова, произнесенные с такой искренней заботой, прозвучали для меня набатом. Она знала. Знала, что я менталист, и знала, что я ничего не могу проверить. В груди все сжалось от глухого раздражения.

– Миледи Финтаулер, – произнес я сквозь зубы, – кажется, ваш визит окончен.

Она лишь мило улыбнулась в ответ, кивнула и прошла мимо, оставив меня в коридоре один на один с пугающей тишиной.

Ругнувшись себе под нос, я распахнул дверь в кабинет, и меня тут же скрутило от остатков магической энергии, витавшей в воздухе. Комната выглядела так, будто через нее пронесся ураган. Книги валялись на полу, чернильница опрокинулась, оставив на паркете темное пятно, а на стене возле камина зияла свежая трещина.

Хезард стоял у окна, спиной ко мне, но по напряженной линии плеч было понятно: он знал, что я здесь. Побелевшими пальцами он вцепился в подоконник и молчал, по всей видимости не собираясь объясняться.

– Ты что, спал с ней?! – выпалил я, захлопнув дверь. Слова вырвались сами, прежде чем я успел их обдумать. – Эта напыщенная блондинка – твоя любовница? Как ты мог! Предать Мили, предать всех нас! Неужели ради…

– Заткнись, Элрик! – Его голос прогремел, заставляя задрожать стекла в окнах. – Ты ничего не понимаешь!

Он наконец обернулся. Всегда спокойное лицо Хезарда было бледным как полотно, но в глазах плясали синие демоны. Воздух в кабинете сгустился и рванул наружу. Невидимая волна силы ударила меня в грудь, отшвырнув к стене. Книги с полок полетели на пол, картины сорвались со стен, а со стола с грохотом упала тяжелая бронзовая статуэтка. Вокруг закружились сгустки дикой, неконтролируемой энергии.

– Хезард, остановись! – закричал я и, сделав глубокий вдох, ринулся в его сознание.

Это была ужасная ошибка.

Я врезался не в привычные, твердые барьеры, а в бушующее море чистого, ничем не сдерживаемого хаоса. Ужас, ярость, отчаяние – все смешалось в один вихрь, который с невероятной силой вышвырнул меня обратно. Острая, режущая боль пронзила виски, и я с криком рухнул на колени, ощущая, как по лицу течет теплая кровь из носа. В ушах зазвенело, а перед глазами поплыли темные пятна.

В этот момент дверь с треском распахнулась.

– Пресвятые духи!

Сквозь пелену боли я увидел, как Мили замерла на пороге, прижав ладони ко рту. Ее глаза бегали по разрушенному кабинету, останавливаясь то на мне, то на Хезарде. Магическая воронка вокруг него разрасталась, по ее краям пробегали искрящиеся синие разряды.

– Миллиандра, немедленно уходи! – донесся из эпицентра силы его приказ.

Она его не послушала. Мили не кричала, не пыталась остановить его силой. Просто бросилась через весь кабинет, спотыкаясь о разбросанные книги, и подлетела к нему. Встав на носочки, обвила его голову руками и прижала к своему лбу.

– Дыши, – прошептала она тихим, но твердым голосом. – Я с тобой. Все хорошо.

Их магии сплелись. Ее теплая, живительная волна окутала его бушующее пламя, и оно стало медленно угасать. Дрожь, проходившая по его телу, постепенно прекратилась, а синее свечение в глазах померкло.

Мили обернулась. Обеспокоенно посмотрела на меня, позорно сползшему по стеночке на пол. Я вяло махнул рукой, показывая, что все в порядке, и она с той же тревогой в глазах вновь повернулась к Хезарду.

– Что случилось? – спросила она тихо. – Потеря контроля? Такого с тобой давно не было.

Хезард молчал, уткнувшись лицом в ее шею. Я тоже молчал, пытаясь остановить кровь и справиться с болью, пульсирующей в висках. Между нами повисло тяжелое, невысказанное обвинение.

– Неважно, – хмуро произнес Хезард. – Это касается только нас.

Я видел, как ее глаза наполняются обидой и растущим непониманием. Брачный браслет на моем запястье неприятно обожгло – пожалуй, впервые за все время нашего союза. Она ждала ответа, какого-то объяснения, а мы, двое ее мужей, смотрели друг на друга как враги, связанные мерзкой тайной, которую я даже не до конца понимал.

– Ясно. Значит, я зря беспокоилась.

Она резко развернулась. Бросила на нас обоих последний взгляд, полный боли, и вышла из кабинета, хлопнув дверью.

Я с трудом поднялся на ноги, опираясь на стену. Комната все еще плыла перед глазами, а в висках отдавалась тупая боль. Я посмотрел прямо на Хезарда, на его опустошенное, бледное лицо.

– Ну и кто из нас идиот? – прохрипел я, вытирая кровь с губ тыльной стороной ладони. – Допустим, я не стану ничего говорить Мили. Но сейчас, Хезард, назови мне хотя бы одну причину. Одну вескую, чертовски хорошую причину, почему я должен прикрывать твою задницу.

Приглашение

Друзья, я напоминаю, что у меня есть Telegram-канал, где я размещаю забавные зарисовки с любимыми героями, делюсь отрывками из будущих историй и красивыми артами для настроения. Если вам интересны мои книги, то добро пожаловать!

Ссылку можно найти в разделе ОБО МНЕ: https://litnet.com/shrt/Q2XS

Глава 7. Третий не лишний

Мелерай

– И они смотрели друг на друга так, будто я лишняя! Будто между ними какая-то тайна, в которую меня нельзя посвящать! «Это касается только нас», – произнесла Селеста со знакомыми чопорными интонациями, передразнивая Хезарда. – Только их! Представляешь?

Я представлял. Пока Селеста говорила, я осторожно вправлял фалангу мизинца одиннадцатому помощнику. Его скелет послушно сидел на столе, а отложенная в сторону черепушка внимала монологу моей жены, клацая зубами в особенно возмутительных местах.

– И эта женщина… Жаклин. – Голос Селесты вдруг задрожал. – Его бывшая невеста. О которой он никогда, слышишь, НИКОГДА не упоминал! Просто как будто ее не существовало! А она заявляется с видом королевы и требует разговора наедине… Что еще он от меня скрывает, Мелерай? Что?

Я задумчиво покрутил в пальцах следующую косточку. Сложный вопрос. Хезард был похож на заброшенный склеп. Снаружи монументальный и молчаливый, а внутри, скорее всего, полный интересных, но не очень свежих скелетов.

– Может, он просто забыл рассказать? – предположил я, нанося на сустав каплю костяного клея. – У него же в голове столько отчетов и параграфов. Места для лишней информации могло не остаться. Как в твоем шкафу для реагентов: туда даже маленькую колбочку не впихнешь, хоть тресни.

Селеста не ответила. Она стояла посреди комнаты, сжимая в кулаках складки платья. Воздух вокруг нее трепетал, как над раскаленным камнем. Рядом Костяшка беспокойно вертел головой, учуяв шалящую магию. Я успокаивающе провел ладонью по его позвонкам, отчего мой песик-скелет тут же завилял костяным хвостом.

– Он сказал, что это неважно, – прошептала она. Ее глаза были огромными и мокрыми. – После всего… после того как я его успокаивала, он сказал «неважно». Армиллиана горит, Мелерай. Болит. Как будто связь сейчас порвется.

Я отложил свой костяной конструктор и подошел к ней, не решаясь прикоснуться. Ее магия, всегда такая светлая и теплая, сейчас дрожала и оседала на языке чем-то горьким.

– Она не порвется, – сказал я уверенно. – Армиллиана – это не веревка. Это больше похоже на… на фундамент дома. Его может перекосить, или в стене трещина появится. Но чтобы он рассыпался, нужно земле уйти из-под ног. А Хезард, хоть и сухарь, но с тобой он становится другим, как… ммм… сухарь, размоченный в молоке?

Селеста фыркнула, но звук получился больше похожим на всхлип. Затем она смахнула тыльной стороной ладони слезу, скатившуюся по щеке, и с грустью спросила:

– А Элрик? Он просто сидел и молчал! И из носа у него кровь текла. И на меня он не смотрел. Совсем.

– Возможно, у него просто эпистаксис от сухого воздуха, – задумчиво предположил я. – Мне тоже в кабинете Хезарда дышать трудновато.

Селеста удивленно посмотрела на меня и вдруг улыбнулась – словно ясная луна развеяла непроглядный мрак. Я заправил ей за ухо выбившуюся прядь волос, радуясь этой маленькой победе.

– Ты всегда так… странно утешаешь.

– Правда? Просто мой учитель говорил, что в конце концов все умрут, поэтому не стоит так волноваться из-за промежуточных этапов. – Я увидел, как вытянулось ее лицо, и неуверенно добавил: – Но тебе, наверное, такая формулировка не подходит, да?

Она рассмеялась. Коротко, с надрывом, но это был смех, заставивший мое сердце сладко сжаться. А потом Селеста уткнулась лбом мне в грудь. Я осторожно обнял ее, чувствуя, как дрожит хрупкая спина. Костяшка, понимая, что драма закончилась, с облегчением улегся у моих ног, сложив лапки перед гладкой белой мордой.

– Я так устала, Мелерай, – прошептала она в мою рубашку. – От этих взглядов, от этой… стены. Я же ваша жена. Всем троим. Разве это не значит, что мы должны быть одним целым? А они строят вокруг себя крепость и не пускают меня за ворота.

– А вдруг они боятся, что за воротами тебе будет скучно? – предположил я, гладя ее по волосам. – Вдруг там снаружи – грозные башни и ледяные стены, а внутри – три комнаты, плесень и сквозняк? Очень разочаровывающе.

Она тяжело вздохнула и притихла. Слушая стук ее сердца, я чувствовал, как напряжение потихоньку уходит из ее плеч, замещаясь тяжелой, гудящей усталостью.

– Что мне делать? – спросила она так тихо, что я едва расслышал.

– Спроси их напрямую, – предложил я. – Возьми в осаду. Так делают с упрямыми призраками: не выпускают, пока во всем не сознаются. Или подожди. Иногда секреты сами прогнивают изнутри и вываливаются наружу.

Отстранившись, она посмотрела в мое лицо. Глаза все еще были грустными, но паника в них улеглась.

– Ты такой мудрый, когда говоришь о мертвых.

– Это потому что мертвые проще живых, – смущенно признался я в ответ.

Я взял ее за руку и отвел к широкой кушетке, заваленной пледами и подушками. Усадил, накрыл самым мягким и пушистым покрывалом, которое пахло сухими травами.

– Отдохни здесь. А я сделаю чай. У меня есть особый сбор, он должен помочь.

Селеста кивнула и, сжавшись в комочек, выдохнула куда-то себе в колени:

– Если бы любую проблему можно было решить волшебным отваром… – Она заметила мой обеспокоенный взгляд и поспешно добавила с короткой усмешкой: – Мир бы утонул в чае.

Глава 8. Луна за облаками

Мелерай

Пока я возился с чайником и засушенными лепестками, Селеста сидела, закутанная в плед, и безучастно смотрела в камин. Пламя отражалось в ее глазах, делая их бездонными. Я принес чашку, которую она бездумно взяла в руки, но пить не стала.

– Хезард кричал на Элрика, – вдруг сказала она. – От его голоса стекла дрожали. И магия… вырвалась, все крушила. Такого я не видела с тех пор, как мы поженились. Как будто он снова стал тем… ледяным, опасным.

– Ну, разве это так плохо? – Я присел рядом, украдкой греясь о ее теплый бок. – Хезард ведь действительно ледяной и опасный. Просто при тебе он старается это скрывать, чтобы не расстраивать. Но ты ведь все равно его любишь.

Селеста наконец сделала глоток чая. Поморщилась.

– Горький.

– Потому что в нем корень валерианы и пыльца ночной фиалки. Горькое лучше усваивается. И успокаивает нервы. Выпей, пожалуйста.

Она послушно допила отвар, а я забрал чашку и поставил на стол. Когда обернулся, Селеста уже лежала на боку, уткнувшись лицом в подушку. Черные пряди растрепались и резко контрастировали со светлой тканью. Я сел на край, проводя рукой по ее плечу.

– Ты очень внимательный, – сказала она сонно. – Не такой суровый, как Хезард. И не такой беспечный, как Элрик. С тобой… легко. И спокойно.

– Спасибо, – ответил я, не зная, комплимент это или просто констатация факта. – Я стараюсь.

Ее рука показалась из-под пледа и нашла мою. Мы переплели пальцы – цепко, почти болезненно.

– Не уходи.

– Я никуда не уйду. У меня тут работа. – Я кивнул на одиннадцатого помощника, который сидел в углу и терпеливо ждал своего часа. – Берцовая кость сама себя не приклеит.

Она не ответила. Ее дыхание становилось глубже, ровнее. Я сидел так, держа руку любимой в своей ладони, и слушал, как потрескивают поленья в камине, как Костяшка, спрятавшись под стол, постукивает хвостом по полу. Мир в башне снова обрел свой странный, но надежный порядок.

Потом ее пальцы начали гладить мое запястье. Постепенно легкое прикосновение стало увереннее и превратилось в дразнящую ласку. Она перевернулась на спину и посмотрела на меня. Со дна темных глаз поднимался знакомый жар, и мое тело тут же отозвалось мучительным, горячим возбуждением.

– Мелерай…

– Да?

– Я люблю тебя. Очень сильно люблю.

Она потянула меня к себе, мягкие губы нашли мои. Поцелуй был горьким от чая и соленым от слез, жадным и требовательным. Как будто она хотела стереть этим прикосновением весь сегодняшний день, всю боль, всех чужих женщин и все мужские секреты. Я ответил, стараясь быть нежным и терпеливым, пока ее руки дергали за шнуровку моей рубашки, а пальцы впивались в плечи.

Ее страсть походила на битву с призраками, которых принесла с собой Жаклин Финтаулер. Я мягко целовал Селесту, свою лунную госпожу, принимал ее гнев, страх и обиду. Позволял срывать с меня одежду, кусать губы, царапать кожу. На каждый новый порыв отзывался вдумчиво и неторопливо, сдерживая нарастающую бурю, обвивая ее, как плющ обвивает треснувшую стену. Крепко, но не пытаясь задушить, а лишь давая укрытие в своей прохладной тени.

Мы лежали на кушетке, в груде подушек и сброшенных одеял. Прекрасное женское тело подо мной было напряжено, каждый мускул дрожал. Я целовал ее шею, плечи, шептал на ушко бессвязные, глупые слова, которые всегда приходили мне в голову в такие моменты. Что-то про запах магии, сводящий с ума… Про сияние глаз… И похожую на шелк кожу…

Постепенно буря в ней стала утихать, сменяясь тягучим желанием. Движения из резких стали плавными, из жадных – томными. Селеста выгибалась подо мной, стоны смешивались с треском огня. Я чувствовал, как наши магии плетутся в знакомом, головокружительном танце: ее живой, яростный огонь и моя глубокая, бездонная тишина. Казалось, вот сейчас все вокруг встанет на свои места. Секреты растают, стены рухнут, и все снова будет так, как было.

Когда волна наслаждения накрыла нас, она закричала – и затем обмякла, вся мокрая и разгоряченная от нашей спонтанной близости. Я лежал, тяжело дыша и чувствуя на плече ее прерывистое дыхание. С улыбкой обнял любимую, прижавшись к ней всем телом, и тут же напрягся. Ее кожа была неестественно холодной. Сквозь приятную негу пробивалось что-то чужеродное, ледяное и липкое.

– Селеста? – осторожно позвал я, приподнимаясь.

Она не ответила. Ее веки были полуприкрыты, взгляд мутный и невидящий, устремленный куда-то в потолок.

– Моя луна, что с тобой?

– Мелерай… – прошептала она еле слышно. – Голова… Все кружится… Темно…

Тонкая рука бессильно соскользнула с моей шеи. Глаза закатились, и все ее тело вдруг стало невыносимо тяжелым и безжизненным в моих объятиях.

– Селеста? СЕЛЕСТА!

Мой крик, хриплый от ужаса, разорвал тишину башни. Костяшка выскочил из-под стола, испуганно затрещав костями. Но Селеста не отвечала, бледная, как мрамор, с каплями пота на лбу, безвольная и страшная в своей неподвижности.

Визуальное хулиганство-2

Мили и Мелерай

Друзья, книга хоть и 18+, но не вся красота прошла цензуру. Больше артов в моем Telegram-канале :)

Глава 9. Семьдесят процентов правды

Хезард

Дверь захлопнулась. Я стоял, опираясь о подоконник, и слушал, как гул в ушах медленно стихает, уступая место давящей тишине. Твердость дерева, холод стекла – я старался сосредоточиться на этих ощущениях, чтобы не думать о том, как Миллиандра сейчас уходит по коридору. Ее шаги уже не было слышно. Запястье горело. Черный узор браслета пульсировал тупой, навязчивой болью, точно кто-то ковырял руку тупым ножом. Я сжал зубы и с трудом подавил желание броситься следом за своей женой. Позже. Объясню все позже, когда она перестанет смотреть на меня как на чужого, а моя магия перестанет рваться наружу при малейшей мысли о ее обиде. Сначала нужно было разобраться с тем, кто устроил этот кавардак. Жаклин Финтаулер.

– Ну и кто из нас идиот? – раздался рядом голос Элрика.

В его словах дребезжала холодная, отточенная злость. Я опустил глаза на свежую трещину в штукатурке у камина. Она расходилась зигзагом, как молния на темном небе, и была лучшим доказательством моей потери контроля.

– Допустим, я не стану ничего говорить Мили, – продолжил Элрик. В небольшой паузе пряталось обещание тяжелого и неприятного диалога. – Но сейчас, Хезард, назови мне хотя бы одну причину. Одну вескую, чертовски хорошую причину, почему я должен прикрывать твою задницу.

Причин можно было насобирать целый ворох. Я мог бы выстроить их в аккуратный ряд, как солдат на параде, но слова почему-то застряли комом в горле. Это что, чувство вины? Какого демона! Подняв голову, я посмотрел прямо на друга.

Элрик прислонился к стене, и, похоже, только это его и держало. Румянец исчез с его лица, сменившись нездоровой, почти прозрачной бледностью. Из носа сочилась кровь – алая, с подсохшими краями. Он провел по ней тыльной стороной ладони, и на коже остался неопрятный ржавый след. Тот человек, что стоял передо мной, совсем не походил на безобидного шалопая, к которому я давно привык. Сейчас в его глазах не было ни насмешки, ни ребячества. Он разглядывал меня как помеху. Проблему, которую необходимо устранить.

– Ты ничего не понимаешь.

– Так объясни! – воскликнул он, не собираясь отступать.

Во рту пересохло. Я машинально посмотрел на графин, но тот лежал на боку, разбитый, и последние капли воды растекались по полу, смешиваясь с чернильной лужей. Весь кабинет выглядел так, будто через него пронесся ураган. Я резко отвернулся и направился к дубовому шкафчику в углу. Мне нужно было выпить. Хотя нет, мне нужно было просто совершить какое-то действие – какое угодно, лишь бы занять руки и остановить внутренний вихрь, который до сих пор рвался наружу.

Я вытащил первую попавшуюся бутылку, открутил пробку и, не ища стакана, сделал длинный глоток прямо из горлышка. Огонь обжег пищевод, но не принес облегчения, только добавив горечи. Я вернул выпивку на полку с таким стуком, что задребезжали уцелевшие стекла в книжном шкафу.

Элрик молча наблюдал за мной. Потом подошел, взял початые виски и, взвесив их в руке, тоже отпил. С каждым жадным глотком его кадык конвульсивно дергался, а когда он опустил бутылку, по подбородку стекла прозрачная янтарная капля. Смахнув ее рукавом, он требовательно уставился на меня в ожидании ответа.

– Она врет, – сказал я спокойно. – Этот мальчишка, Теодор... не мой сын.

– Интересно, – протянул Элрик, будто пробуя мои слова на вкус и находя их отвратительными. – Но его мать – твоя бывшая невеста, верно? Забавная деталь. Как же она выпала из твоего безупречного жизнеописания, ммм?

Уголок рта непроизвольно дернулся, но я смог сдержаться и не высказать Равенсторму все, что думаю о его тупой логике и подначках.

– С Жаклин Финтаулер у меня был деловой союз. Нас связывали статус, семьдесят процентов совместимости и понимание правил игры. Но я разорвал помолвку в тот день, когда на руке появилась эта метка. – Я на мгновение поднял запястье, давая ему увидеть черный узор. – И в тот же день узнал, что мой друг… бывший друг спал с моей невестой. Собственно, он и стал ее мужем. Все остались довольны, включая Жаклин. Она ценит выгоду, а не сантименты.

По кабинету разлилась гнетущая тишина.

– А ты? – спросил Элрик, не отводя глаз. – Ты с ней спал?

Глава 10. Обрыв

Хезард

– А ты? – спросил Элрик, не отводя глаз. – Ты с ней спал?

Вопрос был неизбежен. Но оттого не менее неприятен.

– Нам нужно было проверить физическую и магическую сочетаемость. Это стандартная практика перед заключением таких…

Удар пришелся по скуле. Он был коротким, жестким, без размаха. Я покачнулся, ударившись спиной о край стола. А за вспыхнувшей болью пришла знакомая волна ярости, закипевшая под кожей неконтролируемой магией, вновь вставшей на дыбы. Воздух вокруг нас сгустился.

– Ты совсем рехнулся?! – зло прошипел я, чувствуя, как энергия рвется наружу.

– Я? – Он фыркнул и вдруг рассмеялся, запрокинув голову. – Это ты, Хезард! Ты приволок сюда свое проклятое прошлое! Впустил эту… эту змею со сладкой улыбочкой в наш дом! И ты спрашиваешь, рехнулся ли я?

– Вот только не надо строить из себя святого! – выпалил я в ответ. – Хочешь сказать, что хранил целомудрие, как святыню, пока не дал клятву у алтаря? Давай обойдемся без этих сказочек.

– Речь не обо мне…

– Нет о тебе, Равенсторм! Обо всех нас, – отчеканил я, тыча пальцем в его грудь, будто хотел вбить в него эту простую истину. – Мы оба не дети. У нас за плечами не только хорошие поступки. Были ошибки, связи, всякая ерунда. Даже Миллиандра, она ведь тоже не невинная овечка…

Имя жены сорвалось само, как последний, самый грязный аргумент.

Элрик замер. Весь его гнев, казалось, ушел внутрь, сжался в маленькую, невероятно плотную точку. И когда он заговорил, сухо и четко, даже мне стало немного не по себе.

– Ты перешел черту, Хезард. Если ты еще когда-нибудь, даже мысленно, попытаешься укорить Мили и переложить на нее хоть каплю вины… Тогда все, что нас связывает, превратится в пыль. Надеюсь, ты меня понял.

Он был прав. Слишком прав, чтобы я мог признать это вслух. Резко выдохнув, я снова отхлебнул виски, не чувствуя вкуса.

– И сделай одолжение, – добавил Элрик, презрительно кривя рот, – разберись со своей бывшей.

– Жаклин – не просто бывшая, – сказал я после тяжелой паузы. – Ты ведь не смог ее прочитать? Точно, не смог. Неужели тебя не насторожил этот факт?

– Что ты имеешь в виду? – нахмурившись, произнес Элрик.

Было видно, как он забеспокоился. Я хмыкнул, почувствовав, как наконец-то обретаю преимущество в этом разговоре.

– Твоя менталистика – это чувства, интуиция, врожденный дар, – начал я издалека и салютуя ему бутылкой. – Здорово, конечно, но весьма неудобно в использовании. Слишком зыбко, неопределенно. Нет четкой границы между тобой и чужими эмоциями. Можно свихнуться, правда?

– Ближе к делу, Олдриш!

– О, конечно, сейчас ты поймешь… Если, конечно, соизволишь заткнуться и дослушать меня до конца. – Я выставил вперед одну ладонь, с запозданием поняв, что выпил слишком много и алкоголь ударил в голову неуместным весельем. – Так о чем я? Ах да, Жаклин!

Сделав очередной глоток, я поморщился и со всего маху бросил бутылку в угол. Та разлетелась на осколки, а недопитое пойло щедро забрызгало стену.

– Она нейромаг, – объявил я, заканчивая клоунаду. – И не простой, а потомственный.

– Нейромаг? Вот гномьи потроха!

– Именно, – согласился я с кривой усмешкой. – Целых пять поколений мозголомов. Настоящий архитектор человеческого сознания. Крепости, лабиринты, ловушки – это ее стихия. Даже не пытайся подловить Жаклин, у нее идеальная оборона. Ты узнаешь только то, что она захочет тебе показать. Просто забудь, что она здесь была.

Элрик медленно покачал головой. В его глазах читалось упрямство, с которым я был хорошо знаком.

– Нет. Я не забуду. Ее появление, твоя реакция, этот ребенок… Мне все это не нравится. Я выясню, ради чего она начала эту игру.

Спорить было бесполезно. Да и я слишком устал для этого. Чтобы перевести дух, хотел было выпить, но вспомнил о брошенной в пьяном угаре бутылке. Провались оно все... Закрыл глаза на секунду, давя пальцами на веки и замер, осознав одну странность.

Боль. Постоянная, назойливая боль в запястье, которую я перестал замечать, вдруг исчезла. Я удивленно посмотрел на черную вязь браслета и прислушался к пустоте. Ничего. Совсем ничего.

Я медленно поднял взгляд. Элрик стоял, уставившись на свою руку, как будто впервые видел чернильный узор на коже. На его лице не было паники – скорее, недоумение. Такое же, которое, вероятно, читалось и на моем.

– У тебя тоже? – прошептал он сдавленным голосом.

Я лишь кивнул. Слова застряли где-то в горле.

Боли не было. Она не утихла, не притупилась, а просто… перестала существовать. Как будто ее отрезали. Как будто источник этой боли – сама Миллиандра – внезапно исчез из реальности.

Глава 11. Не отпущу

Мелерай

Люди ошибаются, думая, что тот, кто приручил смерть, ничего не боится. Страх не исчезает, он лишь меняет форму. Бояться мертвецов или тления – это как испытывать священный трепет перед пустой скорлупкой: суть давно улетела, осталась лишь безобидная оболочка. С ней я давно научился иметь дело. Настоящий ужас приходит тогда, когда иметь дело не с кем, когда твои лучшие инструменты бесполезны, а привычные правила внезапно перестают работать. Он накрывает вместе с осознанием, что живое тепло любимого человека вот-вот превратится в холодную и чужую тяжесть, а ты не знаешь, как это остановить.

Именно такой всепоглощающий ужас сдавил мне горло, стоило Селесте безвольно обмякнуть в моих объятиях.

Сначала мне показалось, что она просто заснула. Но сон не бывает таким безжизненным и тихим. Ее кожа под моей ладонью стала холодной, как могильный камень. Я прижал руку к ее груди и почувствовал слабые, неровные удары сердца. Она жива. Значит, еще что-то можно сделать, не взывая к моей темной силе, которая всегда – всегда! – брала свою плату.

– Сейчас, моя луна… – прошептал я, чувствуя, как дрожат руки. – Сейчас все исправим…

Я нервно облизал губы и начал собирать магию между ладоней. Я не целитель, но умею поддерживать угасающую искру жизни. Делал это много раз с теми, кто уже почти перешел черту. Глубоко вздохнув, я направил к Селесте тонкую струйку энергии, стараясь действовать как можно мягче.

И тут же наткнулся на стену.

Это не было похоже на отражение атаки. Скорее, создалось ощущение, будто я пытаюсь влить воду в сосуд, который не только полон, но и наглухо запаян. Ее собственное магическое ядро, всегда такое яркое и шумное, теперь съежилось до размеров раскаленного шарика, окруженного невидимым и абсолютно непроницаемым куполом. Моя энергия не могла пробиться внутрь. Она лишь стекала по этой поверхности, и от каждого прикосновения Селеста вздрагивала, а ее лицо теряло последние краски.

– Не получается, – пробормотал я, отдергивая руку. – Только хуже!

Скелет одиннадцатого помощника безмолвно наблюдал за происходящим. Костяшка вылез из-под стола и, прижавшись к моей ноге, жалобно щелкнул челюстью. Мне было некогда думать. Если я не могу помочь Селесте здесь, нужно нести ее туда, где смогут. Не тратя время на поиски собственной одежды, я накинул на ее плечи покрывало, подхватил безвольное тело на руки и уже повернулся к выходу…

Они ворвались в комнату, едва не сорвав дверь с петель. Первым в проеме появился Хезард. Его бледное, застывшее лицо казалось вырезанным из бумаги. Следом за ним в комнату влетел Элрик. Метнулся взглядом по стенам, увидел Селесту у меня на руках, и в его глазах на мгновение вспыхнула животная паника.

– Что здесь произошло? – Голос Хезарда прозвучал ровно и холодно, но было видно: он напряжен до предела.

– Селесте стало плохо, она потеряла сознание. Я пытался…

– Отдай ее, – перебил Элрик, делая шаг вперед.

В его словах и движениях не было злобы. Была только абсолютная сосредоточенность, как у алхимика, чье зелье вдруг начало закипать черным ядом за секунду до взрыва. Я молча уложил Селесту на кушетку, и пальцы Элрика тут же легли на ее виски.

– Не могу пробиться. – Лицо Элрика исказила гримаса. – Ядро… Оно как будто изолировалось.

Хезард уже опустился рядом на колени. Его руки озарились холодным зеленым светом диагностической магии. Он водил ладонями над телом Селесты, не касаясь кожи, но чем больше проходило времени, тем мрачнее он становился.

– Похоже на энергетический коллапс, – отчеканил он отрывисто. – Ядро истощилось и отгородилось защитным барьером, чтобы сохранить последние силы. Этот барьер блокирует любую помощь извне. Попытка передать энергию воспринимается им как угроза и ускоряет процесс разрушения.

– Значит, нужно пробить барьер? – быстро спросил Элрик.

– Невозможно. Он сформирован на уровне магического инстинкта, ниже сознательного контроля. Все равно что пытаться перестроить фундамент дома, пока в нем живут люди. Конструкция не выдержит.

Ноги подкосились. Я рухнул перед кушеткой, прижавшись лбом к холодной руке Селесты. Если бы знал хоть одну молитву, кричал бы ее сейчас до хрипоты, лишь бы заглушить это ужасное чувство собственной беспомощности. Как получилось, что мы, трое взрослых мужчин, сильных и опытных магов, не смогли защитить самое дорогое? Просто стояли рядом и даже не смотрели друг на друга, боясь увидеть в чужих глазах то же самое признание поражения, которое сжигало изнутри.

Дрожащими губами я поцеловал ладонь Селесты, словно прощаясь с крохами жизни, которые в ней еще тлели. А затем сглотнул горький ком в горле и потянулся за ритуальным кинжалом, лежавшим на столе неподалеку. Костяшка у моих ног жалобно затрясся и вжался в пол. Да, дружище, я тоже не хочу. Но я не позволю Селесте уйти – я слишком слаб и слишком жаден, чтобы ее отпустить.

Хезард сжал кулаки. Он яростно озирался по сторонам, будто надеялся найти где-то другое решение. Но, как и я, он его не видел.

– Постой, может… – начал Элрик, но оборвал фразу, когда я покачал головой.

Она была здесь. Смерть. Кружила неподалеку и терпеливо ждала своего часа, уже коснувшись Селесты ледяным дыханием. Я занес кинжал над своей рукой, готовясь сделать надрез. И прикипел взглядом к любимому лицу, отсчитывая хрупкие мгновения, что у нас еще оставались. Ее редкие подъемы груди становились все слабее и напоминали трепет крыла пойманной бабочки. Больше нельзя было медлить. Лезвие скользнуло по коже, оставив за собой тонкий алый след. Первое слово заклятья обожгло губы...

Глава 12. Весть

Мили

Над потолком башни Мелерая, в переплетении темных балок, мягко плясали отблески каминного огня. Я лежала в его кровати, завернутая в одеяло, а на груди под тонкой сорочкой пульсировал знакомый слабый жар: Софи будто впиталась в кожу, превратившись в темный силуэт паука.

Мужские голоса звучали приглушенно, будто из-за толстой двери. Я повернула голову.

У камина, спиной ко мне, стоял Хезард. Его фигура, как всегда, была подтянута и собранна, но сейчас в ней читалось непривычное напряжение. Рядом, в глубоком кресле, сидел Элрик. Он обхватил голову руками, свет огня золотил его растрепанные светлые волосы. Мелерай устроился на полу у самого очага и беззвучно что-то шептал своему щенку-скелетику, который покорно положил костяную голову ему на колено.

Между ними расхаживал мессир Вейланд, наш семейный лекарь. Я узнала его с первого взгляда, хотя видела не так часто. Обычно он просто появлялся раз в месяц, дабы удостовериться, что никто не умирает, выписывал настойки «на всякий случай» и с видом вещего ворона удалялся восвояси. Хезард вызывал его лишь в крайних случаях.

– Значит, коллапс магического ядра? – Голос у мессира Вейланда был низким и сочным. Его седая, подстриженная клинышком бородка топорщилась в такт резким жестам. – Глупость редкостная! Ядро не истощилось, советник. Оно переключилось. Перераспределило все ресурсы на новый, энергоемкий процесс.

– К каким последствиям это приведет? – тихо переспросил Хезард.

– К последствиям? К тем, что вы уже видите! – Вейланд фыркнул. – Защитный барьер – это инстинкт сильного организма, который не желает, чтобы ему мешали в архиважном деле. Твоя супруга, проще говоря, слишком мощный маг для таких тонких состояний. Ее система сработала как крепость при осаде – забрала все внутрь и опустила решетки.

Я попыталась приподняться на локте. По телу разлилась сладкая, ватная слабость.

– Какое… состояние? – Мой голос прозвучал сиплым шепотом.

Все четверо обернулись ко мне одновременно. Элрик сорвался с места, но лекарь его опередил. Он подошел к кровати быстрыми, размашистыми шагами, изучая меня без тени смущения.

– Состояние обычное и при этом совершенно волшебное, милочка, – проворчал он, прикладывая ко лбу ладонь. Кожа его пальцев была шершавой, но от прикосновения веяло мятной прохладой целебной магии. – И, судя по тому, как эти трое болванов носятся вокруг, аки драконы вокруг единственного яйца, дело это вполне закономерное. Поздравляю. У вас будет ребенок.

Воздух вырвался из груди коротким, бесшумным выдохом. Мир на секунду замер, а потом обрушился на меня новыми красками, новыми смыслами. Я посмотрела на Хезарда. Он стоял неподвижно, но в его темных глазах бушевала целая буря. Там было потрясение, немыслимое облегчение и что-то еще, трепетное и беззащитное. Элрик провел рукой по волосам, на его бледном от усталости лице заиграла неуверенная улыбка. Мелерай просто в неверии уставился на меня. В его раскосых глазах читался немой вопрос: неужели правда?..

– Ребенок, – повторила я.

Это слово показалось самым странным и самым прекрасным на свете. Я неосознанно прижала руку к животу, туда, где под ребрами все еще чувствовалась странная, сосредоточенная тишина вместо привычного магического шума.

– Именно, – кивнул старик и отнял руку. – Примерно шесть-семь недель, не больше. Отсюда и все твои сюрпризы с магией. Яблоки на пол, погасшие свечи – правильно я говорю? Вот-вот. Организм перестраивается, энергия уходит на главное.

– А сегодня…

– Сегодня, – подхватил он и обвел язвительным взглядом всех троих мужей, – подозреваю, что поработала целая комбинация причин. Хроническое переутомление, нервный срыв… Было же такое? Потрепали тебе нервы, милочка?

Я покосилась на Хезарда, стоявшего неподалеку с каменным лицом, и вынужденно кивнула.

– О чем я и говорю. – Вейланд многозначительно хмыкнул. – И, наконец, ударная доза седативных трав в чае. Ну-ка, признавайтесь, чья это гениальная идея?

Мелерай съежился, словно пытаясь стать меньше.

– Я… я хотел помочь. Валериана и пыльца ночной фиалки… Они же успокаивают.

– Угу, успокаивают. Могильных червей они успокаивают! – вдруг рявкнул целитель. – Для беременной маг-аристократки с неустойчивым фоном это как поджечь фитиль под бочкой с порохом! Запомни раз и навсегда, некромант: пока она в таком положении, никаких самостоятельных отваров! Никаких зелий без моего одобрения! Твоя задача – приносить ей сладости и рассказывать смешные истории про скелетов. Понял?

Мелерай кивнул с таким видом, будто готов был немедленно высечь эти слова на собственном лбу.

– Вейланд, – тихо вмешался Хезард. Его голос звучал ровно, по-деловому. – Каковы риски? Что ей можно, а что категорически нельзя?

Лекарь фыркнул и, достав из кармана потрепанный блокнот, начал диктовать, расхаживая по комнате.

– Риски стандартные для сильного маг-носителя в первом триместре. Полный покой. Никаких стрессов – слышишь, советник? Никаких скандалов, разборок и внезапных потрясений. – Он бросил на Хезарда убийственный взгляд. – Сон не менее десяти часов. Питание частое, легкое. Под запретом все крепкие настойки, грибы темных сортов, корень мандрагоры и, боги упаси, пыльца ночной фиалки. Магические практики только самые базовые, под наблюдением. Никаких экспериментов, взрывов и работы с нестабильными чарами. Особенно это касается твоего главного проекта, милочка.

Глава 13. Якорь

Элрик

– Все хорошо?

Задав вопрос, я остановился на пороге ее комнаты. Мили сидела на небольшом диванчике у окна, прижав колени к груди, и бездумно рассматривала узор на старом гобелене. Рядом валялась раскрытая книга с каким-то легкомысленным романчиком и пяльцы с едва начатым вышиванием. Свет падал на ее профиль, подчеркивая напряженную линию губ и тень под глазами. В руках она беспокойно перебирала кисточку от халата.

– Солнышко, ты в порядке? – повторил я, привлекая внимание.

Она вздрогнула, словно пойманная на чем-то предосудительном, и повернулась ко мне с натянутой, неестественно яркой улыбкой.

– А? О да, конечно! Просто отдыхаю. Как велел лекарь.

Эта улыбка обожгла меня ледяным стыдом. Я подошел ближе, опустился на край дивана и взял ее пальцы в свои.

– Мили…

Она попыталась отвести взгляд, но я не позволил. Обхватил любимое лицо своими ладонями и просто смотрел в глаза, пока фальшивое оживление не ушло, оставив после себя лишь тревожную усталость. Ее щеки побледнели, а глаза наполнились такой беспомощной тоской, что выть хотелось.

– Ладно, – наконец сдалась она. – Все просто ужасно. Это ужасно, Элрик.

– Рассказывай, – мягко попросил я, не выпуская ее из рук.

И слова полились, сперва робко, а потом все быстрее, путаясь и набегая друг на друга, словно вода из треснувшего кувшина.

– Я должна радоваться. Я и рада, клянусь! Ребенок… это же чудо. Но почему из-за него я должна все бросить? Мой проект, мою лабораторию – все, что делает меня мной! Арниз все загубит, а Хезард даже слушать не хочет. Он просто решил. Как всегда. А эта Жаклин… Кто она такая, Элрик? Почему он ничего о ней не говорил? Почему один ее визит перевернул все с ног на голову? Он смотрит на меня сейчас, и я не понимаю, что в его взгляде. Вина? Досада? Еще и Мелерай ходит по дому как побитый щенок и боится ко мне подойти. И я сама… Я чувствую себя последней эгоисткой, потому что вместо того, чтобы думать о малыше, я думаю о своей работе, о своих обидах, о том, как все стало невыносимо сложно! И эти мысли гоняют меня по кругу, а я не знаю, как их остановить!

Она замолчала, переводя дух, и посмотрела на меня полными слез глазами.

– Скажи, что мне делать? Хезард правда от меня что-то скрывает?

Вопрос замер между нами в ожидании правды. Но я понимал, что не могу на него ответить. Не сейчас. Рассказать Мили о сыне Хезарда, о бушующем хаосе в его голове, о своих подозрениях – означало бы добить ее окончательно.

– Важно не то, что он скрывает, солнышко. Важно то, что он к тебе чувствует, – осторожно ответил я и сплел наши пальцы. – Вот что действительно имеет значение.

В ее глазах мелькнуло разочарование, но она лишь тяжело вздохнула и снова уткнулась взглядом в колени. Тишина сгущалась, и в ней особенно отчетливо прозвучал вопрос, который я не мог не задать.

– А где в этом списке я, Мили?

Она подняла на меня удивленные глаза, будто только сейчас по-настоящему заметила мое присутствие.

– Что?

– Твой монолог, – сказал я, стараясь, чтобы голос звучал легко, хотя внутри все замерло в ожидании. – Ребенок, Хезард, проект, Жаклин, Мелерай, твоя вина… Мое имя там не прозвучало ни разу.

Мили смотрела на меня, и постепенно понимание смыло печаль с ее лица. Затем она покачала головой, на губах дрогнула первая за сегодня искренняя, хоть и грустная улыбка.

– Глупенький, – прошептала она. – Ты всегда в моих мыслях. Просто ты… не проблема. Ты не добавляешь сложностей, не требуешь от меня невозможного, не смотришь так, будто я тебя подвела. Ты просто есть. Как воздух. И я так привыкла к тому, что ты рядом, что, кажется, начала принимать это как данность. Прости.

Эти слова обожгли приятным, сладким жаром, но в них же таилась горькая тень. «Не проблема». А что тогда? Предсказуемая, безопасная часть пейзажа, которую даже не замечаешь, пока не случится буря? От этих мыслей под ребро кольнула острая и некрасивая ревность. Не к Хезарду, нет. Точнее, не только к нему. А еще к проекту, тревогам и вообще всему, что сейчас отнимало все ее внимание.

Я хотел, чтобы она думала обо мне. Хотя бы ненадолго.

– Данность, говоришь? – Я приподнял ее подбородок пальцем, заставив встретиться взглядами. – Тогда, возможно, мне стоит стать более… непредсказуемым.

И я позволил крошечной, тонкой нити своего дара коснуться сознания Мили. Он подхватил ее мысли, будто мягкое течение подтолкнуло лодку к нужному берегу. Отвеля в сторону поток тревог, я заменил их одним простым, настойчивым ощущением…

Здесь. Сейчас. Мы.

Ее зрачки расширились, дыхание стало глубже. Легкий румянец выступил на бледных щеках.

– Элрик… – Ее голос звучал сдавленно. В нем уже не было прежней усталости, а лишь смущение и зарождающееся любопытство. – Что ты делаешь?

– Напоминаю о себе, – ответил я и наклонился, чтобы коснуться губами ее шеи, немного ниже мочки уха. – Раз уж ты так легко забываешь.

Она вздрогнула, по ее коже побежали мурашки. Мои пальцы развязали шелковый пояс халата, и ткань бесшумно соскользнула с плеч, обнажив бархатистую кожу. Я чувствовал, как под моим ментальным прикосновением ее мысли теряли острые углы, смягчались, превращаясь в теплое, густое сияние, сосредоточенное на каждом моем движении, на каждом прикосновении.

Визуальное хулиганство-3

Мили и Элрик

Глава 14. Бессилие

Элрик

Жаклин Финтаулер. И почему я не удивлен?

Она стояла в дверном проеме холла, залитая солнечным светом, точно драгоценная миниатюра, которая вдруг решила ожить и сойти со стены. Ни следа утренней поспешности. Платье из синего бархата облегало фигуру, а мелкие жемчужины в прическе мерцали холодным блеском. Рядом притулился щуплый мальчуган лет пяти, сжимающий в руках светящийся шарик.

Чтоб мне орки печенку съели! Она притащила ребенка! Ход грязный, расчетливый и абсолютно беспроигрышный.

– Миледи Финтаулер, – процедил я, загораживая собой Мили. – Вы здесь незваная гостья. И нежеланная.

Жаклин лишь слегка склонила голову, уголки ее губ дрогнули в подобии улыбки. Одной рукой она приобняла сжавшегося от моего тона мальчишку. Он исправно выполнял свою роль, приковывая внимание: худющий, необычайно бледный, с тонкими, будто нарисованными углем бровями. Ребенок выглянул из-за материнской юбки, и в его огромных глазах орехового цвета, помимо смущения и испуга, появилось самое обычное детское любопытство.

– Все незваные гости таковы, мессир. Но иногда необходимость важнее приличий. – Взгляд Жаклин оценивающе скользнул по мне сверху вниз, затем поймал Мили и задержался на растрепанных волосах. На ее лице мелькнуло быстрое, как вспышка, понимание. – Я пришла поговорить с хозяйкой дома, но кажется, прервала некий… утренний ритуал. Прошу прощения.

– Довольно! – Мой голос задрожал от едва сдерживаемой злости. – Уходите. Сейчас же!

– Элрик, ты пугаешь ребенка, – тут же одернула меня Мили. – Перестань.

Словно подтверждая ее слова, Жаклин мягко подтолкнула мальчика вперед. Он робко поднял на меня глаза, потом перевел взгляд на Мили. Его пальцы еще сильнее сжали стеклянный шарик, внутри которого клубился серебристый дымок.

– Это мой сын, Теодор, – представила его Жаклин. – Тео, поздоровайся.

– Доброе утро, мессир… миледи… – пролепетал он и поднял вопросительный взгляд на мать, ища у нее поддержки и одобрения.

Жаклин с неожиданно ласковой улыбкой погладила сына по голове, но я не собирался отступать. Мили не понимала, как опасна стоявшая перед нами женщина, а я видел это собственными глазами. Все попытки прочувствовать ее настрой, страх, ложь были обречены. Они просто тонули в гладкой, отполированной тишине, как если бы я попытался прочесть мысли у статуи.

– Мессир Равенсторм, ваша преданность семейному очагу трогательна, но вы зря волнуетесь. – Жаклин слегка наклонила голову, рассматривая меня с легким, почти академическим любопытством. – Я пришла просить, а не требовать.

– И поэтому привели ребенка? – сорвалось у меня с языка. Вопрос прозвучал резко, как обвинение, которое я даже не пытался скрыть. – Для эмоционального давления? Чтобы растрогать сердце?

– Элрик!

Жаклин вздохнула. Во всем ее облике читалась усталая снисходительность.

– Я привела Теодора, потому что не могла оставить одного. Его няня уехала по срочному делу, а доверять своего больного ребенка чужим рукам я не стану. Вы бы поступили иначе на моем месте, мессир? Или, по-вашему, детей, обреченных на страдания, следует убрать с глаз долой, чтобы не тревожить покой благополучных домов?

Ее слова попали точно в цель. Взгляд Мили непроизвольно опустился на бледное личико Теодора, на его тонкие руки, сжимавшие странную магическую игрушку. Ее собственный, едва проснувшийся материнский инстинкт уже отзывался тревогой на вид слабенького ребенка. Жаклин знала, на что давить.

– Ваши методы отвратительны, – заявил я, чувствуя, как кровь приливает к лицу.

– Мои методы – это последнее, что у меня осталось, – парировала она. – Когда речь идет о жизни близких, моральные принципы стираются. Вам, как менталисту, это должно быть понятнее других. Разве ваш дар не инструмент? Разве вы не используете его, чтобы защитить самое дорогое?

Жаклин обошла меня, как обходят неудобную мебель. Я почувствовал, как воздух слегка сопротивляется, густеет, будто вокруг нее висел невидимый щит, отталкивающий любое любопытство. Я непроизвольно втянул носом воздух, пробуя его на вкус. Ничего. Абсолютно ничего. Ни всплеска эмоций, ни отзвука мысли. Только ровный, давящий гул пустоты. Мой дар уткнулся в эту пустоту и замер в растерянности.

– Леди Миллиандра, я прекрасно понимаю, как неуместно выглядит мое присутствие, – произнесла тем временем Жаклин, глядя на Мили. В ее взгляде появилось что-то, напоминающее тепло. Искусное, отрепетированное и чрезвычайно убедительное. – Но отчаяние – плохой советчик в выборе времени и места. Могу я надеяться на несколько минут вашего внимания?

Яростный порыв броситься между ними ударил в голову, но я сдержался. Вместо этого попробовал надавить на мерзавку – осторожно, краем сознания. А на деле как будто толкнул наглухо запертую дверь, впечатавшись в нее по собственной глупости.

Меня просто отшвырнуло! Больно. И унизительно…

– Пожалуйста, пройдемте в гостиную, – словно издалека прозвучал спокойный голос Мили. – Эдмунд! Принесите чаю, пожалуйста. И что-нибудь из сладостей для юного господина.

Я дернулся, едва не споткнувшись.

– Мили, нет! Она лжет, – прошипел я, хватая жену за запястье. – В каждом слове. Не слушай ее!

Глава 15. Удар в сердце

Мили

Я наблюдала за ней, пока старый Эдмунд накрывал чайный стол, и не могла отделаться от навязчивого, несправедливого сравнения. Жаклин Финтаулер являла собой образец той самой женщины, которая всегда существовала в моих тревожных фантазиях о подходящей жене для Хезарда. Она была выточена из холодного мрамора аристократической выдержки, где каждая складка на платье, каждый жест имели свое каноническое место. Рядом с ней я ощущала себя живым, трепещущим и неопрятным существом, случайно залетевшим в стерильную гостиную из бурлящего хаоса своей лаборатории. С растрепанными волосами, шальным взглядом и в домашнем платье, на котором я с ужасом заметила следы от травяного отвара. Жаклин же сидела с невозмутимым достоинством королевы, принявшей не слишком важную делегацию.

Элрик стоял у камина, отвернувшись к огню, но его тело было натянуто, как тетива. Он не притронулся к чаю, лишь время от времени проводил пальцами по переносице, будто пытаясь согнать разыгравшуюся мигрень. Нервозность мужа была настолько явной и несвойственной ему, что тревожила куда больше появления незнакомки.

А вот мальчик, Теодор, сразу расположил к себе. Он сидел на самом краешке стула, подобрав ноги, и с разрешения матери тихонько ел миндальное печенье. Его огромные карие глаза с любопытством скользили по гобеленам, тяжелым портьерам и хрустальной люстре. Во всем его облике читалась сосредоточенная внимательность исследователя. Время от времени он с тихой, вежливой заинтересованностью поглядывал на меня. Но, когда наши взгляды встречались, тут же опускал глаза на свою тарелку.

– Ваш чай обладает изысканным ароматом, – заметила Жаклин, сделав небольшой глоток. – В нем чувствуется легкая нота дикого бергамота. Редкий сорт.

– Подарок партнера по проекту, – автоматически ответила я, сама удивляясь этой бесполезной подробности.

– Вы занимаетесь телепортацией, я слышала. Поразительно амбициозное начинание.

Ее комплимент прозвучал искренне, без подобострастия, и это неожиданно меня смутило. Я была готова к скрытым уколам, высокомерному снисхождению, но не к вежливой светской беседе.

– Мессир Равенсторм, вам определенно нездоровится, – внезапно перевела она взгляд на Элрика. – Выглядите неважно. Может, стоит прилечь?

– Я в полном порядке, – отрезал Элрик, даже не обернувшись. Его голос прозвучал резко, почти грубо.

Жаклин мягко вздохнула, будто прощая непонятливое дитя, и вернула свое внимание мне. Тонкие пальцы медленно обвели край фарфоровой чашки.

– Я понимаю, насколько мой визит кажется вам странным, леди Миллиандра. И благодарна за то, что вы вообще согласились меня выслушать. Речь идет о моем сыне.

Она положила руку на плечо Теодора, и мальчик на мгновение прижался к ее ладони, как котенок.

– У Теодора редкое заболевание. Очень редкое. Его собственная магия… она нестабильна. Она развивается всплесками, которые его хрупкое тело не может выдержать. Со временем эти всплески будут лишь усиливаться, пока не…

Она замолчала, поджав губы, и в ее глазах мелькнула настоящая, невыносимая боль. Это было настолько неожиданно и так явно контрастировало со всей ее сдержанной манерой, что у меня перехватило дыхание.

– Помочь ему может только одно. – Голос Жаклин вновь обрел твердость. – Установка резонансной связи с носителем схожей, родственной магии. Такая связь станет для его собственной силы стабилизатором. Без этого…

– Миледи, – резко оборвал ее Элрик, наконец повернувшись лицом к комнате. Его взгляд был тяжелым и предупреждающим. – Довольно.

Но она проигнорировала его, не отводя глаз от меня.

– Я искала такого человека годами. Объехала полмира. И нашла лишь одного, чья магия идеально подходит. Вашего мужа, Хезарда.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине. Я смотрела на нее, пытаясь осмыслить услышанное. Хезард? Его магия всегда казалась мне чем-то могущественным, почти всесильным, но очень опасным – силой, которая сокрушает препятствия, а не лечит.

– Он отказывается мне верить, – тихо сказала Жаклин, и в этих словах прозвучала горечь, лишенная всякой театральности. – Он считает, что я лгу. Что я пытаюсь его шантажировать или втянуть в какую-то свою игру. Я понимаю его недоверие… Но у нас осталось не так много времени. Целители дают меньше года.

Я машинально посмотрела на Теодора. Он жевал свое печенье, внимательно слушая разговор, но, казалось, не до конца понимая его суть. Внезапно я подумала о той новой жизни, что уже теплится у меня под сердцем. И страх за это маленькое, беззащитное существо, с которым может случиться нечто подобное, сдавил горло железной хваткой.

– Чем я могу помочь? – спросила я приглушенно.

Жаклин наклонилась к сыну, обняв его за плечи.

– Тео, дорогой, там, в саду, я видела, распустились первые крокусы. Хочешь пойти посмотреть? Только не уходи далеко, хорошо?

Мальчик кивнул, слез со стула и, бросив на меня еще один быстрый, застенчивый взгляд, вышел в дверь, ведущую в зимний сад. Элрик тут же сделал шаг вперед, его поза стала еще более напряженной, будто он ожидал, что теперь, когда ребенок вышел, Жаклин обнажит клыки.

Но она поступила иначе. Медленно поднялась с кресла, прошла два шага и, к моему абсолютному изумлению, опустилась на колени. Бархат ее платья беззвучно коснулся паркета.

Глава 16. Огонек

Мелерай

Я сидел в библиотеке, окруженный горами книг, которые скорее угнетали, чем просвещали. Плотные тома с золотым тиснением на корешках, вроде справочника «Эмоциональный интеллект и его применение в семейной жизни», лежали передо мной нетронутыми. Я открывал их один за другим, пробегал глазами по строчкам, полным сложных слов и витиеватых рассуждений, и закрывал с тихим стуком. Эти авторы, казалось, писали о каких-то абстрактных существах, чьи поступки подчинялись строгой логике, как движение планет. Они ничего не знали о Селесте, о том, как ее смех раскалывал тишину, или о том, как магия разозленной женщины порой взрывалась непредсказуемым фейерверком. И они уж точно ничего не писали о том, как утешать любимую, которая почти умерла в твоих объятиях из-за горсти успокоительных трав.

Я вздохнул и отложил в сторону очередную бесполезную книгу. Может, стоит поискать что-то из серии «Некромантия в быту: как не напугать домочадцев»? Хотя вряд ли такая существует.

Раскаяние – странное чувство. Оно зудело под кожей с тех пор, как Селеста потеряла сознание в моей башне. Хезард, конечно, ничего не сказал, когда вернулся с Вейландом. Он просто бросил на меня тот ледяной взгляд, который обычно примораживал к полу нерадивых клерков в Департаменте. Элрик тоже молчал, но его молчание было другим, отстраненным. А Селеста… Почему-то я боялся смотреть ей в глаза, словно ожидал там увидеть злость и настороженность вместо привычного тепла и доверия. И малодушно прятался от моей лунной девы, избегая ее призрачного разочарования.

Я не хотел ей навредить. Я просто хотел помочь. Разве плохо хотеть помочь?

Вздохнув, я потянулся за трактатом о «Конструктивном разрешении межличностных конфликтов» и замер, почувствовав невесомое прикосновение чужой магии. Оно было тонким, как паутинка. Совершенно непохожим на мощные, уверенные волны Хезарда или яркие, игривые всплески Селесты. Эта магия напоминала слабый, неровный свет свечи на сквозняке – трепетный, готовый угаснуть в любой миг. Мне стало любопытно. Я отложил раскиданные на столе книги и направился на зов.

Магия вела меня в сад. Сквозь стеклянную створку я увидел мальчика, который сидел на скамейке посреди розовых кустов и держал в руках прозрачный шар. Внутри шара плавно переливались серебристые и молочные струйки.

Я остановился в дверях. Мальчик был незнакомым. Он выглядел хрупким, как старинная фарфоровая кукла, которую слишком часто переставляли с полки на полку. С бледной кожей, почти прозрачной на висках, и большими глазами, которые смотрели на шар со сосредоточенной серьезностью. Ребенок был полностью поглощен своим занятием – перекатывал шар с ладони на ладонь, слегка наклоняя его и наблюдая, как искорки внутри стекают вниз, похожие на лунную пыль, пойманную в ловушку.

– Привет, – сказал я, подойдя ближе, и останавился в нескольких шагах.

Мальчик вздрогнул и поднял голову. В его глазах мелькнул испуг, но он быстро погас, сменившись робостью.

– Мама говорит, мне нельзя разговаривать с незнакомцами, – произнес он тихо.

– А я не совсем незнакомец. Я живу здесь. Меня зовут Мелерай. А тебя?

Он на секунду задумался, будто сверяя мой ответ с какими-то внутренними инструкциями.

– Теодор, – ответил он наконец и снова уставился на свою сферу.

– Красивый шарик, – отметил я, указывая подбородком на игрушку. – Он светится сам по себе? Или там кто-то живет?

Теодор посмотрел на меня, потом снова на шар. Похоже, обдумывал вопрос с недетской серьезностью.

– Он греет, – наконец произнес он. – А еще помогает мне дышать и не дает магии делать больно.

– Можно посмотреть?

Мальчик поколебался, затем осторожно протянул его мне.

Я взял шар, присаживаясь на корточки, чтобы не казаться таким большим. Он был теплым на ощупь, и под пальцами тонкие струйки внутри замедлили свое движение, будто прислушиваясь. В устройстве чувствовалась сложная, многослойная работа: защитные руны, фильтры, конденсатор энергии. Дорогая игрушка для очень больного ребенка.

– Хорошая штука. – Я вернул шар. – Без него плохо?

Теодор крепче прижал сферу к груди.

– Мама говорит, что я должен всегда держать его при себе. Иначе… – Он замолчал, его темные брови слегка сдвинулись.

– Иначе?

– Иначе я умру, – произнес он и поспешно добавил: – Она прямо так не говорит. Но я слышал, как она обсуждала это с папой. Когда они думали, что я сплю.

Теодор замолчал, и между нами снова повисла густая и значимая тишина. Я смотрел на него, на тонкую шею и едва заметную дрожь в пальцах, сжимавших стеклянную сферу. И я чувствовал его магию – тот самый угасающий огонек, что привлек мое внимание в библиотеке. Но, приглядевшись внимательнее, я уловил и нечто иное. Глубоко внутри, под слоями живого тепла, скрывалась другая нота. Тихая, холодная, знакомая. Эхо того, с чем я имел дело каждый день.

– А твоя мама, – спросил я медленно, всматриваясь в детское лицо со слишком взрослыми глазами, – разве она не знает?

– Не знает что?

Я наклонился немного ближе, чтобы рассеять последние сомнения. Да, так и есть. Я видел это совершенно отчетливо.

Обращение к читателям

Друзья!

На этом бесплатный доступ заканчивается, а самое интересное начинается.

Прямо сейчас вы можете оформить подписку и прочесть следующую главу. А дальше по плану: три проды в неделю, буря эмоций, горячие сцены и новые неожиданные повороты. Да-да, такие еще будут!

Ваши комментарии, звездочки и рекомендации друзьям – это то, что буквально продлевает книге жизнь. Я невероятно ценю вашу поддержку, правда.

А теперь…

…давайте узнаем, как герои будут выпутываться из того, что накрутил автор. Погнали!