Мама для Солнышка, или Как воспитать дракона

Глава 1.1

— Вы бесплодны, сожалею, — хладнокровно произнесла врач.

Мир покачнулся. Мои пальцы сжались, до белых костяшек. Пятая больница, лучшие врачи, и единый вердикт — Бесплодие. Сердце заныло от безнадёжной тоски, которая захлестнула меня. Вера, надежда, теперь они окончательно превратились в пыль. Я не могла иметь детей, о которых мечтала.

Тридцать лет. Я добилась всего, о чём мечтала, кроме одного. Самого заветного желания, что стало недостижимым. Воздух встал комом в горле, мешая дышать. Казалось, меня окунули в ледяную прорубь, где-то посреди Сибири. Сидя в кабинете гинеколога-репродуктолога, глядя на уставшую женщину напротив меня, я словно перестала существовать.

В голове продолжало биться: «Бесплодны». Врач что-то продолжала говорить, упоминая ЭКО и суррогатное материнство, но я не слышала. Гул в голове нарастал, и я, не выдержав, сжалась в комок, наклоняясь к коленям. Из глаз брызнули слёзы, капая на белоснежные туфли. Крик рвался из груди, и мне приходилось кусать губы, лишь бы не выпустить его наружу.

«Сама… Я сама виновата… Идиотка…» — набатом звучало в ушах, с каждым мигом погружая меня во всю большую бездну отчаяния.

— Я понимаю ваши чувства, — вдруг мягко прозвучал голос врача, которая оказалась отчего-то совсем близко. Её рука коснулась моей согнутой спины, передавая своё тепло через тонкую ткань кофточки. — Вы не первая, кто сталкивается с подобным после раннего аборта.

— Верно, — судорожно пробормотала я, — поэтому сама виновата…

Врач промолчала.

Всхлипнув в последний раз, я выпрямилась, медленно вставая со стула. Не глядя на женщину, взяла протянутую салфетку, секунду подержала её в руке и быстро вытерла мокрые щёки. Сухо попрощавшись, взяла со стола своё медицинское заключение. Исчерченное словами, снимок УЗИ и результаты других анализов. Ворох бумаг был лёгким, но казался мне тяжелее гранитной плиты.

Выйдя из клиники, подставила лицо дождевым каплям. Дождь. Его не упоминали синоптики, и на мгновенье мне показалось, что это природа так поддерживает меня. Глупости. Какие же это глупости, ей-богу. Судорожно вздохнув, сдерживая новую волну истерики, принялась искать ключи от машины.

Быстро подбежав к своей ласточке, прикрывая голову сумкой, пикнула ключом. Очутившись в приятно пахнущем салоне, с трудом попала в замок зажигания. Пальцы дрожали, и я не могла попасть в узкую скважину.

— Да чтоб тебя! — чертыхнулась я, ударяя кулаком по рулю.

Слёзы вновь хлынули из глаз, и уткнулась лбом в сложенные на руле руки. Меня трусило, сердце разрывалось от боли и воспоминаний. От мелькающих в голове картин хотелось выть, обрывая связки. Решение, сделанное больше десяти лет назад, стало роковым. Возвращаясь в прошлое, я бы ни за что так не поступила. Однако сделанного не изменить и с последствиями мне жить всю оставшуюся жизнь.

Глава 1.2

Счастье, оно переполняло меня. Получение диплома удалось на славу, впереди светлое будущее и свадьба с Виталиком. Я была готова плясать от переполнявших меня эмоций, когда увидела две полоски на тесте. Хоть мы и не обсуждали этот момент с любимым, я была уверена, что он тоже обрадуется.

Моя большая семья всегда представлялась мне идеалом, в котором все поддерживают друг друга и любят. Четверо детей не стали помехой этой любви, скорее дополнили и вывели на новый уровень. Поэтому я всегда хотела несколько детей, и не единожды говорила об этом Виталику. Он лишь отмахивался, но не говорил ничего против.

Мы оба поступили в университет, я даже обогнала его по баллам. Хоть беременность стала неожиданностью, но я была готова отложить учёбу на год-два и потом вернуться, чтобы получить высшее образование. Рассказав обо всём маме, та с радостью поддержала и пообещала всестороннюю помощь. Оставалось только обрадовать Витю и спланировать свадьбу, и тут-то всё пошло наперекосяк.

Вспоминая об этом дне, я навсегда зареклась верить мужчинам.

— Ты с ума сошла? Какой ребёнок?! — кричал Витя, судорожно вытирая руки влажной салфеткой.

Рядом, на полу, валялся брошенный ним тест с двумя полосками. Едва взяв его в руки и всмотревшись, Витя брезгливо кинул его в меня. Его красивое лицо перекосилось от гнева, а изо рта продолжали изрыгаться оскорбления. Он методично втаптывал меня в грязь, будто выливая давно копившийся поток грязной воды.

— Тупая… Безмозглая… Да какой ребёнок в наши годы? — рычал Витя, впервые вцепившись мне в плечи и оставляя синяки. — У нас учёба! Думаешь, ты будешь кому-то нужна потом с ребёнком в университете? Как бы не так! Я не собираюсь гробить своё будущее из-за тебя!

— Но… — я попыталась сказать хоть что-то, но меня грубо оборвали.

— Аборт, — рявкнул парень, бешено сверкая глазами. — Я дам денег, завтра же пойди и сделай аборт. Иначе больше не подходи ко мне, ни на шаг. Слышишь?!

— Да, — потухшим голосом выдохнула я.

Весь мой мир рухнул, как и любовь к этому парню. Глядя на него глазами, на которых больше не было розовых очков, я не видела того любящего взгляда. Только злость, обращённая на меня, и крохотное создание, что поселилось в моём животе.

Тогда, видимо, от дурости, я всё же приняла деньги. Сделав УЗИ, обнаружили угрозу пороков развития, и я всё же сделала аборт. Шансы на здорового малыша оставались, но я не стала рисковать. Разрыв с Витей опустошил меня, как и посещение больницы. Выходя оттуда, я будто утратила способность видеть цвета. Весь мир стал уныло-серым, лишённым радости.

Я жила по инерции, проживая годы. Получила образование, нашла прибыльную работу и даже накопила на квартиру с машиной. У меня было всё, кроме любви и детей. Все попытки завести отношения заканчивались провалом, словно я сама мешала себе обрести счастье.

Приближающееся тридцатилетие подтолкнуло начать искать себе партнёра, если не для жизни, так хоть ради ребёнка. Мне хотелось отдать малышу всю свою накопленную любовь, ведь племянники и племянницы не могли заменить собственного ребёнка. И вот тогда, мой мир пошатнулся во второй раз.

Первое заключение я посчитала ошибкой, как и второе. Третья больница попросту развела руками. А четвёртая и вовсе нашла рак, которого не существовало. Идя на приём к пятому врачу, известному по всему региону, я уже почти утратила надежду. Остатки веры в лучшее окончательно потухли, когда я в очередной раз услышала свой приговор. Руки опустились, а внутри зазвенела пустота.

Глава 1.3

Я не помнила, как доехала домой. Будто кто-то включил автопилот, отключая меня и лишая эмоций. Зайдя в пустую квартиру, я защёлкнула замок. Прямо в грязных туфлях прошла на кухню, зажигая свет. Торт, заказанный заранее, стоял в холодильнике. Цифры «30» ждали, пока я поднесу к ним зажжённый огонёк.

Глядя на кремовую бомбу, которую предстояло съесть в одиночестве, я не могла отвести взгляд. Подхватив его и переставив на стол, лихорадочно начала рыскать по ящичкам, ища зажигалку. Руки подрагивали, выдавая приближающуюся истерику, и я с трудом соображала. Мысли путались, заставляя голову постепенно раскалываться на куски.

Дрожащими руками зажгла свечи, глядя, как танцует пламя.

— Хочу стать матерью, — прошептала я, задувая свечи.

Глотая слёзы, я сползла по стене вниз, садясь на колени. Упёршись ладонями в холодный пол, я захлёбывалась солёными каплями. Сердце разрывалось на куски, превращаясь в пепел. Всё кончено. Мне так и не удалось обмануть судьбу, несмотря на все попытки. Суррогатная мать? Детдом? Никто не отдаст мне ребёнка, пока нет мужа. Я не могла переступить через себя и завести семью, подчиняясь эгоистичному желанию.

А значит, мне предстояло провести всю жизнь в роли заботливой тётушки… Опекая и балуя детей сестёр. Попытки самоуспокоения напоминали тщетные попытки склеить разбитое вдребезги зеркало, что рассыпалось на тысячи мелких осколков.

Спать я ложилась с чувством, что всё внутри перегорело. Холодная постель остудила горящее лицо, а толстое одеяло заменило крепкие объятия. Глаза жгло, а горло драли десятки кошек. Засыпая, всё, чего мне хотелось, это исчезнуть.

Визуализация

Лилиана Родос (Лилия Кузьмина)


Дориан Чензерр


Люми, Солнышко

***
Дорогие читатели!
Преветствую в моей новинке :)
Не забывайте добавить книгу в библиотеку, отметить сердечком и поделится своим мнением в комментариях ❤

Глава 2.1

Просыпалась тяжело, голову словно прижали большим камнем к жёсткой подушке. Всё тело ныло, ощущалась каждая мышца и косточка. Твёрдый, почти каменный матрас, казался непривычным. Сознание, затуманенное тянущей болью, желало как можно дольше оставаться в спасительной мгле сна.

Застонав, я перевернулась на спину и медленно раскрыла глаза. Деревянные балки на потолке, крохотная старинная люстра без излишеств. Мой взгляд скользил вниз, с ужасом цепляя всё больше незнакомых деталей. Незнакомая комната, совсем не похожая на привычную и родную, заставила резко проснуться. С трудом поднявшись, я в ужасе огляделась по сторонам. Сонливость схлынула, а боль притупилась, будто уступив более сильному чувству.

Я находилась явно в чужом доме, старом и обветшалом. Обои давно покрылись тёмными пятнами, и в некоторых местах плесенью. Балки на потолке прогнили и могли рухнуть в любой момент, погребя под собой весь дом. А пол… его покрывал пыльный ковёр, утративший свой изначальный цвет и превратившийся в серо-бурое нечто.

Обхватив себя за плечи, я с трудом подавила панику. Похищение? Суперреалистичный сон? Мысли не могли выстроиться в единую цепочку, погружая душу в хаос. Я ведь совершенно точно засыпала у себя дома. Для похищения моя роль в компании была слишком мелкой и неказистой, да и бывало такое только в фильмах.

Ущипнув руку и ощутив резкую боль, я убедилась в реальности происходящего. Некоторые коллеги, любившие сказки для взрослых, упоминали каких-то попаданок. Мол, в сюжете участвовали девушки, которые после смерти переносились в другой мир. Но ведь я жива и цела, мыслю трезво. Насколько это возможно в этой ситуации, само собой. Только вот все эти бредовые мысли не могли ответить на вопрос — как я здесь очутилась.

По телу прошёлся прохладный ветерок, касаясь кожи и вызывая мурашки. Бросив короткий взгляд на себя, заметила странную сорочку из грубой ткани. Я никогда не носила такие, предпочитая раздельные пижамы. Отбросив с себя тонкое покрывало, заметила непривычную худобу и бледную кожу.

Спешно встав с кровати, рванула к единственному зеркалу, что пряталось возле двери комнаты. Его потрескавшаяся гладь явила мне меня, но я не могла отделаться от ощущения чуждости. Вроде и внешность такая же, как и прежде, а вот внутри словно что-то сопротивлялось. Если всмотреться в голубые глаза, становился заметен непривычный оттенок лазури. А всегда блестящие золотистые волосы сейчас напоминали паклю, спутанную и потускневшую.

Чем больше я всматривалась в отражение, тем чётче понимала — это не я. Перед зеркалом стояла другая девушка, похожая на меня как две капли воды, но младше. Всего пара лет, но разница казалась очевидной. Из груди вырвался сиплый крик, который я успела сдержать в последний момент. Зажав себе рот руками, уставилась на отражение.

— Я не просто в другом доме, — прошептала я, когда смогла совладать с голосом. — Это явно другая реальность… Со всеми вытекающими последствиями…

Глава 2.2

Понадобилось время, прежде чем я смирилась с происходящим. Меряя шагами комнату, я старательно расставляла новые обстоятельства по полочкам в голове. Новый дом, в ужасном и аварийном состоянии. Новое тело, моложе и беднее прежнего. Новый мир, незнакомый и устрашающий неизвестностью.

Пока ходила, словно тигр в клетке, смогла рассмотреть мебель и обстановку комнаты. За стеной слышался шум, кто-то громко разговаривал и спорил. Однако я не могла разобрать, о чём там шла речь. Вздрагивая от каждого стука, я осмелилась выглянуть в крохотное окошко, завешенное грубой тканью.

За пыльным окном виднелся город. По широким улицам разъезжали настоящие кареты, которые прежде я видела лишь в кино, а люди были одеты в старинные наряды. На мгновенье мне показалось, что это всё же сон. Фантазия, в которой время отмотали назад или же меня поместили на съёмки исторического фильма. Глядя на всё с высоты второго этажа, я не могла отделаться от ощущения нереальности.

Отступив на шаг, запустила пальцы в копну волос. Пряди натянулись, когда руки запутались в колтунах, и я тихо простонала парочку проклятий. Почему, как только я смирилась, жизнь подкинула мне новых неприятностей? Вот как женщине из двадцать первого века выживать в условном девятнадцатом? Это я так, навскидку прикинула, судя по одежде прохожих горожан.

Встряхнув головой, отогнала пессимистические мысли. Не время и не место, хоть и хотелось забиться в угол и посидеть так пару часов. С каждой минутой, проведённой в этих стенах, я всё больше впадала в уныние.

Загадывая желание, я хотела совершенно не этого!

— Эй, фея-крестная! Дед Мороз! Санта! — закричала я, окончательно утратив способность здраво мыслить. — Какого лешего я попала сюда?! Разве я смогу стать матерью, попав в этот дурацкий мир?!

Послышался топот. Кто-то яростно забарабанил в дверь моей комнаты, заставляя замолчать. Испуганно оглянувшись на дверь, я притихла. По ту сторону хлипкой защиты прозвучала отборная ругань, нацеленная в мою сторону. Находящийся в коридоре мужчина нелестно прошёлся по моей матушке, моей тупости и способности нести бред.

— И чтобы я больше ничего не слышал от тебя, дрянная Лили! — напоследок рявкнул незнакомец, ударяя кулаком по скрипящей двери.

Схватившись за голову, я прислушивалась к удаляющимся тяжёлым шагам. Когда воцарилась тишина, облегчённо выдохнула и опустила руки. Сделав пару шагов, я привалилась плечом к двери. Прижавшись лбом к холодному дереву, поблагодарила за выдержку. Боюсь представить, чтобы было, окажись она хлипкой.

«Лили. Лили. Здесь тоже Лили? — крутилось в голове, пока я восстанавливала сбившееся дыхание. — Удивительное совпадение. И внешность, и имя… Может, это всё-таки сон?».

Вновь ущипнула себя за руку. От боли зашипела и тут же потёрла руку, на которой проступило красное пятно. Ладно, будь то сон или нет, но надо было прекращать бездействовать. Это место явно опасное, особенно пока я ничегошеньки не знаю о мире. Оглядев свою сорочку, бросилась к узкому шкафу и открыла створки.

Скромные, приталенные платья со шнуровкой по бокам. Всё одинакового фасона, лишь цвета разнились. Перебирая пальцами простую ткань, прикусила губу от сомнений. Выбрав голубое, самое светлое из всех, быстренько переоделась. К сожалению, умывальника или ванной комнаты здесь не имелось. Только горшок под кроватью, который я брезгливо оттолкнула ногой. Судя по тихому плеску в нём, прежняя Лили успела им воспользоваться.

— Фу-у, ну и гадость, — выдохнула я, почти отскакивая от него.

Кое-как распутав волосы костяным гребнем, закрепила им незамысловатую причёску. Набрав побольше воздуха в грудь, направилась к двери. От внешнего мира меня отделяла тонкая преграда, которую мне предстояло преодолеть. Я не знала, что ждёт меня по ту сторону и чем обернётся моё «попаданство». Однако мне хотелось верить, что в этот раз я смогу стать по-настоящему счастливой.

Глава 3.1

Перед тем как открыть дверь ненадолго замера, грея медную ручку. А после резко открыла, будто бросаясь в ледяную воду. Коридор оказался удивительно обычным — чем-то похожим на гостиничный. На двери моей комнаты висела небольшая табличка с номером; цифры были привычны — или, может, просто знания остались от прежней хозяйки тела.

Осторожно идя по коридору, я прислушивалась к окружающему шуму. За множеством дверей слышалась чужая жизнь — разговоры, скрипы, пробивающиеся крики — и это нисколько не успокаивало. Судя по крикам, я попала в старинную гостиницу. А в таких местах зачастую селились крайне неблагонадёжные и благочестивые люди. Даже опасные, ведь мало кто отслеживал в прошлом постояльцев и их прошлое.

Спустившись на первый этаж, боясь споткнуться и упасть прямо на прогнившие ступеньки, задержала дыхание. Запашок стоял отвратительный, в мареве зловонного дыма и пирогов с яйцами, предстал холл гостиницы. Подавив рвотный позыв, поспешила к виднеющейся в отдалении двери.

Стараясь не попасться другим людям на глаза, вырвалась на улицу. Оглядываясь через плечо, пыталась понять, отчего прошлая Лили очутилась в таком месте. Она путешествовала? Ей было некуда податься? Что вообще с ней произошло? Вопросы, вопросы и всё без ответов. Покачивая головой, вновь посмотрела на улочку. Почти чистый воздух быстро заменил то амбре, что шлейфом вырвался из гостиницы.

Вдохнув поглубже, окинула внимательным взглядом горожан. Все опрятные, занятые своими делами. Вдоль двухэтажных домов тянулись магазинчики, возле которых толпился народ. Даже странно, что посреди этого раздолья терпели старую и пошарпанную домину для путников. Она ведь выбивалась, за неё цеплялся взгляд, стоило только попасть сюда. Размышляя над этим, направилась куда-то вперёд, следуя за потоком людей.

По моим предположениям, я двигалась к центру городка. Магазинчики сменялись тавернами, от которых исходил просто умопомрачительный аромат. Живот всё чаще сводило от голода, а слюни то и дело приходилось сглатывать. Вскоре муки голода стали нестерпимыми, но денег на еду у меня не имелось.

— Как же быть? — простонала я, пялясь на окно кондитерской, в котором виднелся прилавок с тортиками.

Ответом мне стало протяжное урчание желудка.

Внезапно внутри меня появилось желание. Я с трудом различала его среди позывов голодного живота, но оно становилось всё ярче и требовательнее. Казалось, меня куда-то тянуло и звало. Непривычное ощущение ныло и дёргало изнутри, заставляя оглядываться по сторонам. Не выдержав, я завернула в сумрачный переулок.

Прищурившись, всмотрелась в темноту переулка. Оттуда слышались детские крики, возня и вскрики. Похоже, местные ребятишки искали себе приключения на пятые точки. Тяжело вздохнув, коря себя за мягкое сердце и любопытство, пошла на звуки.

Мальчишки. Почти подростки, в оборванных одеждах и с чумазыми лицами. Они что-то упорно пинали, ругаясь непонятными словами. Как бы я ни пыталась рассмотреть объект их злости, мне не удавалось. На меня они не обращали внимания, полностью поглощённые своим ужасным занятием.

— А ну, кыш отсюда! — рявкнула я, подойдя поближе.

Глава 3.2

От моего громкого голоса малышня вздрогнула и остановилась. Они резко повернулись в мою сторону, вытирая носы и сплёвывая на землю. И только тогда я смогла увидеть, что пинали они мальчонку. Маленького, щуплого и худого. Во мне вскипела злость, опаляя изнутри и заставляя сжимать зубы. Хотелось как следует оттягать маленьких паршивцев за уши, чтобы не повадно было обижать других.

— Чего надо, тёть? — буркнул один из мальчишек, выступая вперёд. Он казался самым рослым и крупным, а значит, выступал в качестве заводилы. — Ступайте по своим делам…

— Тебя ко учил со старшими так разговаривать? — прорычала я, подходя почти вплотную. — Я сказала — живо прекратили и оставили ребёнка в покое!

По сравнению с этим нахалом я была ненамного страшнее муравья. Несмотря на более старший возраст, я едва могла смотреть на него сверху вниз. А учитывая худобу и болезненный вид прошлой Лили, понятно, что меня совсем не испугались. Щербато улыбаясь выбитыми зубами, шайка будущих головорезов начала переглядываться. Ситуация накалялась, а мой мозг был занят бесполезным делом. Я всё пыталась разглядеть мальчонку, который валялся мешком на земле и почти не шевелился.

— А то что, тёть? — нагло спросил заводила, демонстративно потирая кулак.

— Стражу позову, — прошипела я, переводя взгляд на парня. — Думаю, они найдут на вас управу.

Мои слова возымели эффект. Хотя я совершенно не представляла, чем может угрожать стража и есть ли она здесь вообще. Главное, что паршивцы переглянулись и всё же отступили от мальчонки. Косясь в мою сторону, они поплелись к выходу из переулка. Один, щуплый и похожий на крысёныша, напоследок пнул ребёнка.

Главарь уходил последним, сплёвывая на мощёную дорогу и бросая полный злобы взгляд на меня. Только когда вся шайка скрылась в темноте, я смогла расслабиться. У меня внутри всё дрожало от злости и беспомощности. Выдохнув, не мешкая, бросилась к лежащему на земле ребёнку. Волнение подгоняло, заставляя руки дрожать.

Осторожно перевернув мальчонку, боясь навредить ещё больше, смахнула грязные светлые пряди с его лица. Миловидный, даже слишком, но покрытый свежими ссадинами и синяками. Эти малолетние гады явно старались задеть его как можно больше, почти превращая в отбивную. От моих касаний несчастное дитя застонало, кривясь от невыносимой боли. Подтянув хрупкое тельце себе на колени, я прижала к своей груди светловолосую голову.

— Т-ш-ш, уже всё хорошо, малыш, — прошептала я, мягко поглаживая мягкие волосы и лихорадочно думая, как же поступить дальше.

Мальчонка заворочался сильнее, с трудом раскрывая голубые глаза. Его мутный от боли взгляд пытался сфокусироваться, но, видимо, ничего не получалось. От жалости и сострадания моё сердце рвалось на части. Я всегда была излишне эмоциональной, особенно когда дело касалось детей. Даже фильмы не могла смотреть, где хоть как-то страдали малыши.

А тут дитя, побитое и страдающее, прямо у меня на коленях. Вокруг незнакомый мир, город, и я впервые ощутила такое сильное чувство беспомощности. В голове метались мысли, делая размышления ещё более тяжёлыми и запутанными.

— Ма-ма, — едва слышно прошептал ребёнок на моих руках и вновь закрыл глаза.

Моё сердце пропустило удар. Всего одно слово выбило у меня землю из-под ног, заставляя крупные слёзы побежать из глаз. Верно, это ведь чей-то сын. Одинокий, побитый и не в состоянии позаботится о себе. Осторожно, боясь сжать сильнее чем надо, я поднялась на ноги. С трудом удерживая на руках ребёнка, я направилась в сторону улицы. Я не могла помочь своими силами, но ведь там был целый город. Хоть кто-то, но мог спасти ему жизнь. Я чувствовала, как чужое сердечко отчаянно билось, желая жить, а тонкие руки-веточки цеплялись за моё платье.

— Я не твоя мама, — едва слышно обронила я, — но помогу чем смогу.

Глава 4.1

Когда ослепительный свет главной улицы залил мир вокруг, я зажмурилась. Облегчённый вздох сорвался с губ, и я тут же принялась выискивать взглядом более приятного прохожего. Найдя опрятного мужчину, стоящего неподалёку от магазинчика с книгами, поспешила к нему. Мои руки дрожали под весом ребёнка, ведь моё новое тело явно не привыкло к тяжестям. А малец, хоть и выглядел лёгким, всё же оставался восьмилеткой, которую не особо поносишь на ручках.

Запыхавшись, подлетела к мужчине.

— Господин, прошу, помогите! — отчаянно попросила я, глядя на него с надеждой.

— Что? — брякнул незнакомец, вытаращившись в нашу сторону. — Пшла прочь, бродяжка.

Отпрянув от столь бурной реакции, я покачала головой. Мужчина брезгливо поморщился и отошёл подальше. Он едва не сплюнул на землю, всем своим видом выражая презрение и отвращение. Я была готова признать свою неказистую одежду, которая слегка помялась и запачкалась, пока я поднимала мальчишку. Да и побитый ребёнок не являлся образцом идеальной чистоты, но…бродяжка?

Сжав зубы, попробовала подойти ещё к паре человек. Но всё, чего смогла добиться — подсказки касательно аптеки. Перехватив поудобнее мальчонку, пошла вниз по улице, высматривая вывеску со ступкой и пестиком. Ребёнок на моих руках стонал и плакал, отчего по грязным щекам стекали потоки грязи.

Спустя минут десять ходьбы, достигла аптеки. Толкнув плечом дверь, услышала перезвон колокольчика над головой. Едва вошла, сразу ощутила густой аромат трав и лекарств. Витрина стариной аптеки отличалась от привычных мне, повсюду возвышались стеллажи с коробочками, подписанными и сильно пахнущими. За скромным прилавком стоял старичок, протирающий очки. Услышав звон колокольчика, он оторвался от своего занятия и посмотрел в нашу сторону.

Устало сдув с лица выбившуюся прядку волос, с мольбой воззрилась на аптекаря. Он внушал доверие, и даже не кривился при виде меня с мальчиком. Наоборот, всплеснул руками и поспешил к нам, кряхтя на каждом шаге.

— Добрый день, уважаемый аптекарь, — произнесла я, прижимая к себе ребёнка. — Прошу, помогите мальчику, его сильно избили другие дети…

— Ох, крошка Лили, — забормотал старик, подходя и беря меня под локоток. — Зачем же так официально? Скорее, пойдём в боковую комнату, я посмотрю мальца.

«Крошка Лили? — удивлённо подумала я, следуя за аптекарем вглубь лавки. — Он знал прошлую Лили? Вот это удача!».

— Клади его сюда, на кушеточку, — трясущимися руками указал аптекарь, а сам направился к шкафу с лекарствами. — Я уж думал не придёшь, а тут вон как сложилось… Как прошло собеседование? Опять не взяли?

— Какое собеседование? — устало спросила я, осторожно перекладывая мальчонку и осматриваясь по сторонам.

Комната, куда мы пришли, напоминала кабинет в поликлинике. Стол с кипой бумаг, шкаф с десятками разных разноцветных склянок, да кушетка в уголке. Ни окна, ни какой-нибудь лишней мебели. Пара горшков с цветочками разбавляли деревянное царство, ведь всё вокруг было самодельным из белёсой древесины.

Глава 4.2

Старик вдумчиво выбрал несколько склянок, в которых переливались лазурные жидкости, и моток свежих бинтов. Увидев, сколько он собрался нести в своих ослабевших руках, я подлетела и взяла большую часть. Аптекарь по-доброму улыбнулся, показывая ряды на удивление белых зубов. Покряхтывая, принялся осматривать мальчишку. На мой вопрос он не ответил, и я решилась его повторить.

— Так, какое собеседование? — скрывая тревогу в голосе, уточнила я, мечтая узнать хоть немного больше про прошлую хозяйку тела.

— Ты белены объелась крошка? Сама ведь без умолку тараторила про мадам Азорт и её дитятку, которому гувернантка нужна, — вскинув кустистые белоснежные брови, ответил старик. — Я уж думал, тебя приняли на работу, и ты теперь, как полагается, трудишься в доме знатной дамы.

— Нет, — сдавленно пробормотала я, — не помню. С утра, как встала, совсем ничего не помню, уважаемый аптекарь…

— Головой билась? — встревоженно обернулся старичок ко мне, хмурясь и окидывая внимательным взглядом. — Падала? Под карету попала?

— Не помню, — печально призналась я, молясь, чтобы в голосе не проскочила фальшь. Стараясь перевести тему, спросила: — Как мальчик? Жить будет?

— Мы ещё поговорим, — помахал пальцем аптекарь, но вернулся к осмотру раненого ребёнка. — Жив, да и особых проблем не будет с восстановлением. Драконы, они сама знаешь, живучие…

— Дракон? Где? — удивлённо воскликнула я, не понимая при чём тут сказочные существа к исцелению мальчика.

Я знала, кто такие драконы. Не раз смотрела Хоббита, да и сказками увлекалась в детстве. Поэтому про огнедышащих ящеров знала и даже любила. Только вот совсем не понимала, каким боком они к мальчонке? То, что попала в другой мир, я уже поняла, но ведь не настолько! Подойдя поближе, всмотрелась в детское личико. Совсем не похожее на ящера, обычный ребёнок лет восьми.

— Дак дитенок то, драконистого племени, — спокойно пояснил аптекарь, а после показал едва заметные чешуйки на висках и шее. — Вот, видишь? Чистая кровь, у смесков нет чешуи.

— Поразительно, — выдохнула я, во все глаза рассматривая небольшие чешуйки цвета серебра.

— Где ж ты откопала-то её? Драконы своих не бросают, следят пуще сокровищницы и холят как настоящие драгоценности, — хмыкнув, поинтересовался аптекарь. — А тут побитая, ещё и в лохмотьях, как бродяжка настоящая.

— Она? Это девочка, а не мальчик? — воскликнула я, не в силах сдержаться.

Час от часу не легче, девочка-дракон. Я с каждой минутой всё меньше понимала, что происходит. Мир трещал, расползаясь на лоскутки. Как бы бредово ни звучало, но мне было по силам принять перенос в другое тело и мир. Однако происходящее скатывалось в какой-то сюрреализм.

Ноги стали ватными, пошатнувшись, я медленно осела на край кушетки. Перед глазами всё поплыло, а в голове словно разорвалась настоящая бомба. Хватанув ртов воздух, я окончательно рухнула в непроглядную темноту. Похоже, моя бедная нервная система дала трещину, с которой я не смогла справиться. Внутри всё стянуло в тугой комок, а единственное, чего хотелось, это очнутся в знакомой и привычной реальности.

Я ведь просто хотела ребёнка, свою частичку. Так почему одно простое желание забросило меня в какой-то странный мир? В до боли похожее тело, имеющее свою историю, но о котором мне совершенно ничего не известно. К драконам, которые имеют человеческий облик. К детям, которые страдают от таких же детей, и при этом скрывают свой пол. Теряясь в догадках, задаваясь сотнями вопросов, мне отчаянно не хватало точки опоры. Проведя здесь совсем немного времени, я уже была готова отправиться в сумасшедший дом!

Глава 5.1

— Дыши, Лили, — строго приказал старичок над головой, подсовывая мне ядрёную смесь нашатыря с какими-то травами.

Глубоко вздохнув, я закашлялась и пришла в себя. Туман в голове рассеялся, возвращая меня в реальность и не давая потерять сознание. Продолжая кашлять, постучала кулаком по груди. На языке и в носу всё ещё ощущался противный след от нюхательной соли. Мутным от слёз взглядом я проследила, как лекарь довольно хмыкнул и убрал неприметный мешочек обратно в карман балахона.

— Пришла в себя, непутёвая? — уточнил старичок, отступая к столу. Он кряхтел, пока искал чистый лист с пером. — Я напишу весточку страже, они разыщут родных этой малышки. А ты пока передохни, попытайся что-то вспомнить.

Потирая лицо ладонями, я постаралась взять себя в руки. Чего, спрашивается, разнервничалась? Подумаешь, дите оказалось остриженной девочкой, может, у них мода здесь такая. Ничего, главное, что её здоровью теперь ничего не угрожало. Вздохнув, перевела взгляд на спящего рядышком ребёнка. Синяки побледнели, постепенно приобретая желтоватый оттенок. ОТ царапин остались корочки, и я отчего-то была уверена, что и они скоро отпадут.

Глядя на малышку, в груди разливалось незнакомое тепло. Мои пальцы так и чесались нежно провести по криво обрезанным локонам и убрать их с личика. Голос девочки всплыл в памяти, заставляя всё внутри сжаться.

Материнский инстинкт, чтоб его. Пошатываясь, я встала на ватные ноги. Лекарь был занят написанием записки, и на меня не обращал внимания. Поэтому я всё же сделала пару шагов и опустилась на корточки перед спящим ребёнком. Трепетно убрав волосы, я осторожно прикоснулась к тёплым чешуйкам на детских висках. Маленькая драконица была довольно милой, но очень худой. Казалось, её совсем не кормили, ведь сквозь тонкую кожу просвечивались сосуды.

— Бедная, — прошептала я, поглаживая светлые волосы девочки. — Натерпелась, наверное…

— Всё, осталось немного подождать и её заберут, — внезапно воскликнул лекарь, оказываясь рядом и кладя руку мне на плечо. — Ты чего это? Вспомнила, или дитятку жаль?

Только после вопроса старичка я поняла, что по щекам текут слёзы. Смущено хлюпнув носом, я быстро вытерла их и поднялась. Лицо горело от стыда, что не сдержалась и позволила себе вольность. Обтерев ладони о юбку, спрятала их за спину.

— Ничего не вспомнила, — выдавила из себя, и тут же спросила: — Стоит ли возвращать малышку родственникам? Смотрите какая она худенькая, явно ведь там ей худо… Одна кожа да кости.

— Ты не смотри, что худая, все они такие в мальстве, — отмахнулся лекарь, хмуря кустистые брови. — Драконы отличаются от нас и растут иначе. Не суди других, сама ведь знаешь, как обманчива внешность. Уверен, за этой крохой придут уже к закату, если не раньше, и заберут в родное гнёздышко.

— Гнездо? Они живут в настоящих гнёздах? — сдавленно прошептала я ужасаясь.

Глава 5.2

У меня и мысли не возникло, что это просто фигура речи.

— Вот же глупая, остатки разума, видать, растеряла, — рассмеялся старичок, хлопая себя по коленке. — Драконы — элита нашей страны, да и всего мира. Живут себе по особнякам да имениям, правят из тени. Гнёзда оставь птицам, крошка Лили.

— Фух, — облегчённо выдохнув, я не сдержала улыбки.

Смех лекаря успокоил, хоть между нами так и повисла недосказанность. Оказалось, весточку старик отправил с помощью магии, которая доставила листок прямиком к стражам. Время, что прошло в ожидании, я потратила с пользой. Под видом амнезии вытрусила из единственного знакомого здесь всю информацию по прежней Лили.

Выяснилось, что родом девушка из обедневшей аристократии и всю жизнь воспитывалась в пансионате. Пока бедняжка училась, не покидая стен пансионата, вся её семья погибла и титул с долгами перешли дальнему родственнику. После окончания обучения девушка оказалась без крова, денег и шансов на лёгкую жизнь.

Однако девушка не растерялась, взяла себя в руки и пошла ученицей к лекарю. Вот как раз к старику Карлосу, к которому я так бесцеремонно пришла с раненым ребёнком. В лавке Лили смогла окончательно решить — как ей жить дальше, и начала безуспешные попытки устроиться гувернанткой или няней. Её пансион славился строгими порядками и хорошим образованием воспитанниц, так что многие охотно принимались в качестве работниц. И вот тут внешность бывшей леди Лилианы Родос сыграла за злодеев.

Никто не хотел брать в дом красивую и молодую работницу, с приятными речами и манерами. Почётные матери семейств видели в ней соперницу, закрывая двери и защищая мужей. И отчасти я понимала этих женщин, ведь при хорошем питании и уходе, Лили обрела бы поистине восхитительную внешность. Нет, я никогда не страдала завышенной самооценкой и даже считала себя средненькой в более юношеские годы. Только с обретением хорошего заработка и посещения косметолога, я стала считать себя довольно привлекательной и милой.

К сожалению, Карлос не знал подробностей последнего собеседования Лили. Как и последующих событий, приведших к моему появлению в теле девушки. Я не стала раскрывать лекарю правду, посчитав это опасным и необязательным. Пусть лучше считает, что я ударилась головой и потеряла память. А то возраст у него почтенный, ещё схватит сердечный приступ — и всё.

Стражи действительно пришли почти на закате. Девочка продолжала спать, восстанавливаясь и набираясь сил. Карлос сказал, это необходимо для ускоренной регенерации. Я с тревогой поглядывала в сторону ребёнка, но старалась не слишком взращивать чувства к неожиданному спасенышу. Её ведь заберут, и я останусь с чувством неисполненного долга перед ней.

Вместе с бравыми молодцами в довольно простых доспехах, пришёл и мужчина в ливрее. В очках с роговой оправой, и идеальной осанкой. Дворецкий, а это, скорее всего, был именно он, имел весьма почтенный возраст. Моложе Карлоса, но гораздо старше меня, примерно под полтинник. Окинув комнату внимательным взглядом, пришедшие сосредоточились на девочке. Словно почувствовав пристальное внимание, она заворочалась и сонно открыла глаза.

Я первой бросилась к ней, заглядывая в личико, искажённое болью. Её взгляд бегал по сторонам, а после остановился на мне. Вздрогнув, в голубых глазах начали скапливаться слёзы. Всхлипнув, под всеобщим удивлённым возгласом, она вцепилась в мою руку и воскликнула:

— Мама! Ты же моя мама! Правда?

Глава 6.1

Вздрогнув от переполненного страданием голоска, я проглотила тугой комок в горле. От проснувшейся малышки веяло надеждой и страхом, будто она боялась моего ответа. Повисшее молчание разорвал кашель лекаря и дворецкого, что вывели меня из ступора. Медленно покачав головой, я сжала маленькую ладошку.

— Нет, я не твоя мама, — прошептала я, с трудом давая такой простой ответ.

— Леди Люминель, — сухо произнёс дворецкий, и от его голоса девочка задрожала. — Ваш отец беспокоится, нам следует вернуться в поместье.

— Нет! — закричала малышка, зажмурив глаза и всем телом прильнув ко мне.

От внезапных объятий я замерла, чувствуя сильную дрожь чужих ручек. Сердце малышки трепыхалось, учащённо стуча в её груди. Обняв худенькое тельце в ответ, я с беспомощностью посмотрела на мужчин в дверях. Судя по всему, Люминель не собиралась возвращаться домой. Не знаю, что произошло там, но явно ничего хорошего. Как бы мне ни втолковывал лекарь, но я слабо верила в доброе отношение к девочке в том доме.

Дворецкий, тяжело вздохнув, снял с себя очки. Протирая зеркала, он словно принимал решение. Его брови сошлись на переносице, отчего на лбу образовались морщины. Стражи переминались за ним, не зная, как им быть. Я тоже не представляла, как отдавать им малышку, что изо всех сил сжимала меня и не собиралась отпускать.

— Леди Люминель, ваша новая… знакомая может пойти с нами, — спустя некоторое время произнёс дворецкий, явно выдавливая из себя эти слова. Он нацепил очки обратно и бросил стражникам: — Можете ступать, дальше мы сами разберёмся. Благодарю за службу, его светлость отправит вам личную благодарность чуть позже.

Мужчины в доспехах спешно ушли, лишь мельком мне удалось заметить на их лицах довольные улыбки. Похоже, кого-то ждала выпивка или приятный бонус, раз уж дворецкий упомянул «личную благодарность». С уходом чужаков девочка чуть расслабилась, но всё равно продолжала крепко меня удерживать. Силёнок, несмотря на хилый вид, у Люминели было хоть отбавляй.

Не выдержав, я осторожно отстранила малышку от себя. Её полные слёз глаза были похожи на два сверкающих озерца, в обрамлении густых ресниц. Стараясь не обращать внимания на синяки, которые уже приобрели насыщенный жёлто-зелёный цвет, я мягко погладила крохотную щёчку.

— Давай я проведу тебя домой, — с лёгкой дрожью в голосе сказала я. — Твой папа наверняка волнуется о тебе…

— Нет, — всхлипнув, выдавила девочка, сильно замотав головой. — Ему всё равно на меня!

— Леди… что вы такое говорите? — ужаснулся дворецкий, теряя самообладание. — Прекратите выдумывать!

— Прошу, помолчите, уважаемый, — хмуро обратилась я к мужчине, что аж побагровел от слов ребёнка. — Малышка, я пойду с тобой, хорошо? Уже поздно, и тебе следует привести себя в порядок, смотри какие вещи грязные…

— Ты точно меня не бросишь? — всхлипывая спросила Люминель, всматриваясь в моё лицо. — Точно?

— Обещаю, — выдохнула я, мысленно скрещивая пальцы.

Я прекрасно понимала, что придётся оставить эту крошку на попечении её родителей. Внутри всё сжималось от собственного вранья, однако по-другому было нельзя. Поверив мне, она осторожно разжала пальцы и нехотя слезла с кушетки. Оглядываясь на меня, дождалась, пока я поднимусь на ноги, и тут же схватила мою ладонь. На дворецкого Люминель старательно не смотрела, зато лекарю улыбнулась.

— Спасибо, добрый дедушка, — вежливо произнесла девочка.

— Не болей, и с другими не дерись, — настоятельно ответил старичок, выразительно поглядывая на меня. — Прощай, маленькая змейка, а ты заходи Лили, не стесняйся.

Глава 6.2

Кивнув лекарю, я поспешила следом за дворецким. Расспрашивать мужчину не хотелось, поэтому шли мы молча. Выйдя на улицу, сразу окунулись в тёплый свет фонарей. Они разгоняли вечерние сумерки, которые сгущались с каждой минутой. Рядом со входом в аптеку стояла карета, его дверцу украшал непонятный герб. Я не слишком всматривалась, всё равно этот мир оставался мне незнакомым.

Распахнув перед нами с Люми дверь, дворецкий посторонился. Внутри всё было оббито нежно-голубой тканью, напоминающей небеса. Тепло закрытой кареты окутало нас, стоило сесть на довольно мягкие сиденья. Сев поудобнее, дождалась, пока девочка сядет рядышком и прижмётся ко мне. Дворецкий убедился, что всё в порядке, и захлопнул дверцу. Послышался скрип, карета слегка качнулась в сторону, и послышалось ржание коней.

Дёрнувшись вперёд, мы покатились по дороге. Подпрыгивая на редких кочках и ощущая каждую ямку, я уже не так радужно смотрела на старинный способ передвижения. В окошке, закрытом голубой шторкой, виднелся ночной городок. Повсюду мерцали огни фонарей, только не настоящие, а магические.

Мне хотелось столько всего спросить у малышки, но я не знала, стоит ли бередить её душу. Видно же, что ребёнок переживал внутреннее горе. Не знаю уж, куда делась её мать, но отец явно пренебрегал своими обязанностями. Одно только упоминание Люми о том, что ему всё равно на неё, заставило моё сердце сжаться от боли. Слишком ярко, слишком эмоционально она произнесла эти страшные слова.

Как можно не обращать внимания на собственного ребёнка? Как можно допустить то, что произошло с ней сегодня? Меня мороз пробирал от мыслей, что могло произойти с малышкой, не подоспей я вовремя. Её бы забили до смерти те мальчишки, не посмотрели бы, что маленькая. По спине прокатилась капля ледяного пота, и я внезапно даже для себя сжала хрупкую ладошку девочки.

— Тебя зовут Люминель? — нежно спросила я, разрывая напряжённую тишину в карете.

— Да, — смущённо кивнула малышка, поднимая на меня взгляд. — А вас как зовут?

— Лилиана, — улыбнувшись, ответила я. — Сколько тебе лет?

— Семь, но скоро исполнится восемь, — робко улыбаясь, сказала Люми. — ВЫ точно не моя мама? Похожи…

— Нет, — не сдержав вздох, покачала головой. Осторожно, боясь ответа, спросила: — Она потерялась?

— Она ушла, когда я была маленькой, — грустно произнесла девочка, опуская плечи. — Помню, как кричала, что не может оставаться в нашем доме… Что мальчик бы всё исправил, а я… Бесполезная девчонка…

— Ох, Люми, — ужасаясь, выдохнула я, порывисто обнимая девочку, которая под конец начала судорожно всхлипывать. — Тише-тише, не плачь… Маленькая, и ты всё равно её искала?

— Д-да, — прорыдала Люминель, вцепившись в моё платье.

Внутри меня что-то оборвалось, а из глаз потекли слёзы. Так и плакали мы вдвоём, пока карета не начала замедляться. Услышав сменившийся перестук копыт, я быстро взяла себя в руки и вытерла лицо. Не уверена, что это полностью стёрло следы плача, но хоть как-то. Малышка, видимо, потратив с трудом накопленные силы, уснула у меня на груди. Поглаживая её по волосам, я в который раз ощутила злость на всю семейку этой крошки.

Мне уже не нравился ни её отец, ни дворецкий, ни сбежавшая мать. Надежда, что в доме отыщется хоть кто-то приятный таяла на глазах, как и желание оставлять Люми среди всех этих людей. Возможно, — в голове появилась безумная мысль, мне бы удалось устроиться к ним на работу. Раз настоящая Лилиана пыталась и даже имела подходящее образование, у меня были шансы.

«Только придётся в ускоренном темпе изучать этот мир, — вздохнула я, и в этот момент карета остановилась. — Приехали».

Глава 7.1

Осторожно подняв девочку на руки, чтобы она не проснулась, я принялась ждать открытия дверей кареты. Вся моя поясница и ниже болели от ухабистых дорог, а душа так и вовсе ныла от волнения за малышку. В распахнувшихся дверях виднелся роскошный особняк, в несколько этажей. Дворецкий появился в проёме и с неодобрением воззрился на меня и спящую Люми. Насупив брови, он попытался было передать девочку подоспевшим стражникам, но та мёртвой хваткой вцепилась в мою руку.

— Следуйте за мной, — коротко распорядился дворецкий, покачивая головой.

Мне помогли слезть с кареты, и я поспешила за уходящим мужчиной. Он явно не собирался жалеть меня, идя широкими шагами и в душе желая избавится от меня как можно скорее. Моя уверенность зрела с каждым пройденным метром, ведь он даже не оглядывался на нас.

От такого отношения просыпалась злость, которую я старательно загоняла поглубже в душу. Не время мне показывать характер, ещё вышвырнут, чего доброго, и Люми останется вновь в одиночестве. Подойдя к большим двустворчатым дверям, украшенным резным узором, мы даже не остановились — короткий взмах руки дворецкого и двери распахнулись. Прищурившись от ударившего по глазам света, я не сразу увидела обстановку дома.

Роскошный холл не принадлежал какому-то простачку, как я поначалу посчитала отца Люминель. Дворецкого мог позволить себе любой захудалый аристократ, а вот украшенный мрамором и золотом особняк — нет. От каждого предмета, на который падал мой взгляд, моё дыхание перехватывало. Богатство. Им веяло отовсюду, давя на плечи и заставляя чувствовать себя не в своей тарелке.

Подобные излишества я видела лишь во дворцах, во время экскурсий и в фильмах. А теперь мне предстояло идти по коридорам, увешанным рукотворными гобеленами и картинами. Встреченные по пути слуги почтительно склоняли головы, но я ощущала их нескрываемый интерес. Спину так и прожигали любопытствующие взгляды, оставляющие неприятное чувство.

Мы остановились у скромных дверей комнаты, что расположилась в левом крыле особняка. Как я успела понять, оно имело форму «П», и мы находились где-то в конце одного из рогов. Открыв комнату, дворецкий посторонился и пропустил меня с малышкой. Прищурившись, я увидела в полутьме большую кровать. Быстренько, насколько мне позволяли гудящие ноги, я перенесла девочку и уложила в постель.

Бережно поправив волосы и укрыв Люми одеялом, я обернулась к двери. Дворецкий стоял, сверля меня взглядом, и не собирался уходить. Даже не так, — он поманил меня и кивнул в сторону коридора. Вздохнув, я поспешила за неразговорчивым мужчиной. От окружающей обстановки и тишины мне стало не по себе. Слыша лишь стук собственных шагов, я старалась не выдавать волнения.

— Его милость уже ожидает вас, — всё же обронил дворецкий, когда мы вернулись в мраморный холл. — Ступайте за этой служанкой, она проведёт вас к нему.

Меня, как какую-то вещь, передали молоденькой девушке. Она смерила меня недоумённым взглядом, но кивнула. У неё с настоящей Лили навряд ли имелась большая разница в возрасте, от силы пару лет в пользу служанки, но зато внешность разительно отличалась. Незнакомая горничная имела простоватый, невзрачный вид, особенно в серой униформе с белым передником.

— Меня зовут Элла, — коротко представилась служанка, ведя меня по новым коридорам правого крыла. — А ты?..

— Лилиана, — в тон девушке ответила я, сохраняя самообладание.

— Госпожа вновь сбежала… Его милость в гневе, — простовато сказала Элла, опуская плечи. — В этот раз даже стражники явились, чего не случалось ранее…

— Она часто убегает? — спокойно уточнила я, незаметно сжимая кулаки.

— Время от времени, — пожала плечами служанка. — Её тяжело удержать, несносный ребёнок… Никого не слушает, даже его милость Дориана ни во что не ставит.

Я промолчала, но каких же сил мне потребовалось на это. Судя по всему, эта Элла даже не старалась понять маленькую девочку. Просто заклеймила непослушной и приняла как должное, не стремясь найти подход. Если в этом богатом доме все слуги такие, не удивительно, что малышка убегала.

Глава 7.2

Минут пять потребовалось на то, чтобы добраться до кабинета хозяина особняка. Элла замерла, незаметно стараясь прихорошиться, и только после этого постучала. Послышался тихий голос, позволяющий войти, и дверь самостоятельно открылась.

— Ваша милость, я привела девушку, — прощебетала служанка, заходя в кабинет.

Я вошла следом, украдкой рассматривая обстановку. Добротная мебель из моренного дуба, книжные шкафы с десятками книг и горящий камин. Стол и сидящего за ним мужчину я заметила далеко не сразу, завороженно глядя на пламя. Спохватилась, лишь услышав щебетание уходящей Эллы, которая выразительно толкнула меня локтем в бок, проходя мимо.

Вздрогнув и потерев ушибленное место, я всё же посмотрела на отца Люми. Красивый. Это первое слово, пришедшее мне на ум. Похожий на какого-то актёра, имя которого никак не желало всплывать в голове. Каштановые волосы отливали медью в отблесках пламени, а холодные голубые глаза смотрели прямиком в душу. Несмотря на злость, что я испытывала по отношению к нему из-за Люми, я могла отрицать его привлекательность.

Однако это восхищение продлилось буквально пару мгновений, пока он не сощурился и не произнёс:

— Кто вы такая?

От его ледяного тона меня прошиб страх. Голубые глаза больше не казались столь прекрасными, а напоминали студёную воду в замороженном озере. Сглотнув комок в горле, я на мгновенье почувствовала себя букашкой перед этим аристократишкой. Но взяла себя в руки и с вызовом посмотрела в ответ. Не на ту напал, ледышка безответственная, я не стану робеть перед таким, как ты.

— Лилиана Родос, выпускница пансиона благородных девиц имени святой Лерсенны, — спокойно представилась я, с трудом припоминая название нужного пансиона.

— Зачем вы прицепились к Люминель? Хотите денег? — скрипнув зубами, выплюнул мужчина, окончательно теряя привлекательность в моих глазах. — Я выплачу вам вознаграждение, как подобает в подобных случаях.

— Вы хоть представляете, через что прошла ваша дочь? — едва не прошипела я, сдержавшись в последний момент. Получилось хоть и злобно, но не так вызывающе.

— Так просветите меня, может, я даже увеличу ваш гонорар, — с ядовитой насмешкой обронил Дориан, откидываясь на спинку стула и глядя прямо мне в глаза.

— А вам разве интересно? — прошипела я, вконец потеряв контроль.

В один момент, видя столь пренебрежительную реакцию, во мне вскипела ярость. Сжав кулаки, из головы вылетело всякое благоразумие. Я позабыла про изначальный план, намерение остаться всеми способами в этом поместье и присматривать за Люми. Глупо, безрассудно, но я подскочила к столу и упёрла руки в столешницу. Наклонившись, специально оказалась на одном уровне с Дорианом и выдохнула:

— Чтобы вы делали, если бы ваша дочь сегодня погибла? А, уважаемый дракон Дориан какой-то там, чтобы вы почувствовали, не успей я спасти вашу кровь? Ответьте мне, наверное, вздохнули бы с облегчением?

Глава 8.1

Глаза дракона вспыхнули ледяным пламенем, опаляя меня. Однако это не заставило меня прекратить наседать на него. Набрав в грудь побольше воздуха, я уже готовилась ко второй гневной тираде, как что-то необъяснимо изменилось. Я видела мужчину напротив меня, взирающего на меня с холодной яростью и с желваками на застывшем лице. Он тоже поддался вперёд, оказываясь всего в сантиметре от моего лица.

Его горячее дыхание коснулось меня, донося тонкие нотки кардамона и цитруса. В воздухе повисло молчание, я не могла вымолвить и слова, пока он находился так близко. Напряжение между нами едва не трещало, раскаляясь до предела. Казалось, хватит искры, и все вспыхнут неистовым пламенем, и я не знала, к чему это приведёт.

Мы тяжело дышали, глядя друг другу в глаза, и молчали. Я видела, как мужчина борется с собой, всё сильнее стискивая пальцы на краю столешницы. На его холеном лице играли желваки, а рот кривился в безмолвных ответах. А после, в один миг, что-то изменилось, словно треснуло и стремительно летело в бездну.

Выдохнув сквозь стиснутые зубы, Дориан отстранился и сел обратно в кресло. Его взгляд то и дело скользил по мне, отчего я теряла прошлый запал. Молчание затягивалось, а грудь разрывалась из-за задержанного дыхания. Ярость схлынула, оставив после себя отголоски стыда. Медленно, чтобы не показаться трусихой, я отступила на шаг и упрямо уставилась на дракона. Запястье не вовремя зачесалось, будто меня укусил комар. Стараясь не обращать внимания на нарастающий зуд, я сверлила Дориана взглядом в ожидании ответов.

— Что произошло в городе? — несколько устало спросил мужчина, потирая переносицу. — Давайте спокойно поговорим, а после я отпущу вас отдыхать.

— Вы не ответили на мои вопросы, — сдерживая шипение, ответила я.

На меня посмотрели с какой-то тупой обречённостью, словно я несла бред. От этого меня внутри всю перекорёжило, но я стоически удержалась от гримасы. «Хватит, Лили, ты и так уже сократила свои шансы остаться в этом месте» — подумалось мне, и я незаметно спрятала кулаки в юбке платья.

— Опустошение. Я бы почувствовал ярость и опустошение, — наконец-то произнёс Дориан, скрещивая руки на груди. — Люминель — смысл моей жизни, доставшийся внезапно. Я люблю дочь, чтобы вы себе там не выдумали.

— Тогда почему она уверена в обратном? — угрюмо уточнила, подсознательно зная ответ.

— Она ребёнок, — пожал плечами мужчина. — Я должен работать, чтобы обеспечивать ей достойный уровень жизни. Да и череда нянек, которая уносит отсюда ноги, тоже не прибавляет мне спокойствия. Я молчу про постоянные побеги, неоправданные и опасные.

— Вам нужно было просто поговорить с ней, — всё же прошипела я, услышав знакомые слова. — Девочка живёт в поиске матери, которая бросила её из-за не оправдавшихся надежд. Её единственная опора — вы! Но вместо любви и заботы она получает кучу чужих тёток и косые взгляды!

— Не вам меня судить! — Рявкнул Дориан, громко ударяя кулаком по столу. — У меня есть обязательства! Её дело — расти, набираться ума и перестать создавать проблемы! Аргх, что взять с человечки…!

— Вы… да как вы… Мужлан! — на языке крутились забористые ругательства, но я вдавила лишь это.

Глава 8.2

Внутри вновь вскипела кровь, требуя вцепиться в напыщенное лицо напротив меня. Впившись ногтями в ладони, я мысленно сосчитала до десяти. А после и до сотни, ибо до десяти не помогло. Меня распирало изнутри, хотелось вдолбить в голову этого мужчины, что его подход к воспитанию детей отвратительный. Что у малышки травма, глубокая и расширяющаяся с каждым днём в одиночестве.

Неужели он не видел, как к ней относятся в доме? Разве работа может быть настолько важнее, чем собственный ребёнок? Тем более что он кричит о её великой ценности. Уверена, на моём лице отпечаталось всё, о чём я думала сейчас. Дориана прямо перекосило, будто он съел целый лимон в один присест.

— Поговорим утром, — прорычал мужчина, резко поднимаясь и направляясь к двери кабинета.

Рывком распахнув её, он почти не сорвал петли, а после рявкнул в коридор:

— Говард! Отведи гостью в покои! Быстро!

На меня он больше не смотрел. Просто прошёл мимо, останавливаясь возле глобуса с незнакомыми материками. Откинув половину, он достал оттуда бутылку с янтарной жидкостью и стакан. Щедро плеснув в него напиток, большим глотком опустошил почти половину. От дракона исходили волны незримой ярости, несмотря на внешнее спокойствие.

Однако, присмотревшись, можно было заметить, как подрагивают руки. Как нервно дёргается кадык, а пальцы до белых костяшек сжимают стакан. Я по-прежнему стояла возле стола, сжимая и разжимая кулаки. Глядя на чужой силуэт, никак не могла усмирить злость. Подобно распустившемуся цветку, она буйно цвела у меня в душе.

Я выросла в большой семье. У меня работали оба родителя, пропадая сутками. Только вот это не помешало им вырастить нас в любви, заботе и уважении. Никто из моих родных не страдал так, как Люми. Возможно, сыграло большую роль наше сплочённое детство, но я думаю, что Дориан не мог организовать нечто подобное для дочери. И от этого мне становилось всё паскуднее, ведь даже останься я в поместье, придётся работать не только с малышкой, но и с остальными обитателями дома.

Дворецкий подоспел довольно быстро, даже пяти минут не прошло. Молча увёл меня в левое крыло, поближе к комнате Люми. Он косился на меня, явно изнывая от интереса, но не задал ни единого вопроса. Открыв простую дверь, впустил в светлые покои, где уже горел камин. Тепло пламени согрело продрогшее тело, а простая обстановка напомнила номер в каком-нибудь отеле.

— Отдыхайте, — коротко произнёс Говард, отступая в коридор. Окинув меня внимательным взглядом, он добавил: — Завтрак в восемь утра, вас проводят в столовую.

— Благодарю, — выдавила я, натягивая на лицо улыбку.

Закрыв дверь за дворецким, смогла облегчённо выдохнуть. Покачивая головой, быстро обошла всю комнату. Похоже, это место использовалось как гостиная. Диванчики, камин и книжные стеллажи. Две двери — за одной ванная комната, за второй — спальня. Увидев большую кровать, едва не застонала от предвкушения. Однако в первую очередь поспешила помыться, меня воротило от собственного запаха, пропитанного постоялым двором и переулком.

— Ха, наверное, этот ящер успел насладиться столь изысканным запашком, — злобно хохотнула, погружаясь в ванну с горячей водой. — То-то так быстро отстранился. А это ещё что такое?

Глава 9

По запястью расползалась странная чёрная клякса, будто кто-то решил разрисовать кожу. Прямо на глазах она обретала форму лозы, оплетающей руку как браслет. Всего миг, а татуировка завершилась, а по телу прошла волна тепла. С недоверием глядя на это безобразие, у меня не находилось идей, что с ней делать.

Осторожно, боясь прикоснуться, ткнула пальцем в чёрные линии. Тёплая. Обычная кожа, словно давно нанесённая татуировка, даже не покрасневшая вокруг. Магия? Таковы её проявления? Все прочие мысли выветрились из моей головы, оставив только этот рисунок. Я скребла, тёрла, пыталась отмыть и даже пару раз укусила. Ничего не менялось, только изредка волны тепла усиливались, заставляя кожу слабо зудеть.

— Что за чертовщина, — раздражённо выдохнула я, беспомощно опуская руку обратно в воду.

Явно насмехаясь надо мной, рисунок было видно при любом положении руки. Даже покраснение, вызванное всеми проверками, не скрывало черноту татуировки. Тяжело вздохнув, поняла, насколько это всё безнадёжно. Оставалось надеяться, что вскоре чернила померкнут или магия развеется, возвращая кожу в изначальное состояние. Наспех помывшись, используя найденный на бортике ванны кусочек мыла, я блаженно выдохнула.

Вода в ванной окончательно остыла, поэтому я выбралась из неё и укуталась в большое полотенце. По телу прошла волна мурашек, когда прохладный воздух коснулся кожи. Воспользовавшись ароматным мылом, с отдушкой из розы, я наконец-то могла перестать принюхиваться. От полотенца тоже довольно приятно пахло, а вот халатов поблизости не было. Пришлось возвращаться в спальню прямо в полотенце.

Каждый шаг по ледяному полу приближал меня к простуде, однако у меня не было выбора. Надевать на чистые ноги старые туфли не хотелось, тем более что тонкие чулки, в которых я ходила до этого, пришли в негодность.

На постели, неизвестно откуда взявшись, лежала батистовая сорочка. Служанка позаботилась? Довольно вовремя. Быстро переодевшись, я поглядывала на закрытые двери. Меня одолевала настороженность, от которой не так-то просто было избавиться. Всё же кто-то заходил сюда, пока я мылась, и даже не постучался предупредить. Учитывая обстановку и обстоятельства моего появления в этом месте, произойти могло всё что угодно.

С одной стороны, обо мне позаботились, дали одежду для сна, а вот с другой… Ярко показали, что в любой момент рядом может появиться посторонний. И даже двери не станут преградой, способной защитить. Являясь параноиком, пусть и тщательно скрывающим этот факт, мне стало не по себе.

Настолько, что я, несмотря на пронизывающие сквозняки и холодный пол, проверила все двери на предмет замков. Нашла щеколды, в дополнение к обычным замкам. Тщательно закрыла, и только после этого смогла облегчённо вернуться в кровать. Растянувшись на ледяной простыне из мягкого хлопка, прикрыла глаза. То и дело вздрагивая от сквозняка, создающего шорохи, спряталась с головой под одеяло.

Сон пришёл не сразу, но, в конце концов, я отключилась. Прошедший день, полный переживаний и эмоций, знатно потрепал меня. Из-за этого расслабиться стало почти невозможно, и даже во сне я гоняла мальчишек, ссорилась с отцом Люми и раздирала ногтями новую татуировку.

Так что утром меня с огромным трудом разбудил стук в дверь. Спальни. От этого я резко подскочила на кровати, бешено крутя головой и безостановочно моргая. Сон сдуло, а адреналин захлестнул. Сначала от паники, что я в незнакомом месте, а после от осознания, что замки в этом месте бесполезны. Раздражённо потерев руками лицо, я укуталась в одеяло и встала с кровати. Стук не прекращался, раздражая и без того злую меня.

Распахнув дверь, я уставилась на горничную, с занесённой для очередного удара рукой.

— Доброе утро, — пискнула уже знакомая мне Элла, растягивая губы в улыбке.

— Разве оно доброе? — выдохнула я, стараясь взять себя в руки. — Как ты открыла щеколду? Я ведь точно закрывала её.

— Вы не отвечали, поэтому пришлось воспользоваться специальным приспособлением, — пожала плечами девушка, показывая тонкий металлический прутик, лежащий поверх стопки одежды. Видя мой непонимающий взгляд, Элла пояснила: — Мы придумали его после истерик леди Люминель и её попыток запираться в своих комнатах, вместо уроков.

— И кто дал право так вламываться ко мне? — хмуро уточнила я, отступая в спальню и пропуская служанку с одеждой.

— Его милость. Вас ждёт совместная трапеза, а господин не любит, когда опаздывают, — услужливо ответила горничная, но я слышала в её словах скрываемую враждебность. — Также вам велели передать платья, ранее принадлежащие матери леди Люминель. Других в поместье нет, чтобы было подходящего размера.

— Благодарю, — сухо сказала я, рассматривая разложенное на постели платье.

Миленькое. Видимо, мать Люми любила светлые оттенки. Наряд имел небесно-голубой оттенок, идеально подходящий для блондинок. Мягкий корсет, со шнуровкой сзади, так и кричал, что надевать его нужно только со служанкой. Нам потребовалось довольно много времени, прежде чем я смогла встать у зеркала и увидеть себя в новом платье. Во время всего переодевания я в который раз убедилась, насколько современная мода удобнее и практичнее. Средневековые платья, пусть и созданные в относительно прогрессивное время, являлись орудием пыток.

Туго стянутая корсетом грудь стала меньше, но при этом вываливалась сверху. Дышать стало невероятно тяжело, будто я нацепила панцирь и при этом на пару размером меньше. Зато в зеркале отражалась девушка с осиной талией и точеной фигурой, подчёркнутой платьем. Горничная так и сверлила меня взглядом, не переставая вздыхать. Отчего-то внутри меня зрела уверенность, что вот она бы с радостью нацепила это орудие пыток и побежала на завтрак к Дориану.

Дорогу в столовую я почти не запомнила, погрузившись в себя. Меня переполняло волнение, ведь вчера я показала себя совершенно невоспитанной хабалкой. Но в то же время я не могла найти оправданий Дориану, который сбросил все свои отцовские обязанности на слуг. Ещё и таких неприятных, как дворецкий и Элла. Последняя так и вовсе, казалось, метила на место новой пассии дракона.

Глава 10

— Доброе утро, малышка! — нежно произнесла я, но мягко отстранила девочку. — Как тебе спалось? Пойдём за стол, расскажешь.

— Да! — пискнула Люми, притихнув и косясь на отца. — Простите, отец.

— Садись уже, — выдохнул мужчина, закатывая глаза.

Подавив своё раздражение, проснувшееся после демонстративного поведения Дориана, я поспешила вслед за девочкой. Мы сели за стол, уставленный разнообразными блюдами, подходящими даже для самого привередливого едока. Прямо возле меня стояла тарелка с оладьями, возле неё несколько пиал с повидлом и мёдом. Живот засосало сильнее, и я, не сдержавшись, подцепила несколько штук специальными щипчиками.

Люминель села возле меня, подальше от сурового отца. Она притихла, смущённо сжимая пальцами край шорт. Сегодня малышка вновь была одета как мальчик, в светлую рубашку с длинными шортами. Волосы в беспорядке торчали во все стороны, словно не видели расчёски с прошлого утра. Даже странно, что Дориан разрешил ей завтракать в таком неряшливом виде.

— Я спала крепко-крепко, — тихо произнесла девочка, когда я уже примирилась с её молчанием. — А вот снов не было… Как обычно.

— Крепкий сон — залог хорошего здоровья, — добродушно сказала я, и ладонью указала на тарелку Люми. — Ты не любишь завтракать? Тарелка совсем пустая.

— Не хочу, — буркнула девочка, отводя взгляд.

— Точно? Смотри, какие оладьи пышные и аппетитные, а мёд идеально им подходит, — предложила я, специально накалывая маленький кусочек и обмакивая в тягучий желтовато-прозрачный мёд. — Я вот очень люблю их. Может, попробуешь?

— Ладно, — недоверчиво ответила Люми, зачарованно глядя на меня, и потянулась за щипцами. — Ой!

Рукав рубашки, великоватой для хрупкой девочки, очутился прямо в пиале с повидлом. Вздрогнув, она затравленно посмотрела сначала на меня, а после на отца. Дориан, заметив случившееся, тяжело вздохнул и махнул слугам. Пиалу быстро заменили, но за Люми пришла служанка. Незнакомая мне горничная попыталась вывести девочку из-за стола, но та вцепилась в стол и закричала:

— Пусти! Не пойду!

— Люминель, тебе следует переодеться, — ледяным тоном отчеканил Дориан, грозно сведя брови на переносице. — После вернёшься.

— Нет! — крикнула малышка, и моё сердце защемило от тоски, которая мелькала во взгляде Люми. — Ты опять уедешь по делам, а я останусь одна!

— Ваша светлость? — официально обратилась я к мужчине, который явно заколебался. — Пусть она поест спокойно, а после сменит рубашку. Вы часто покидаете поместье сразу после завтрака? Раз у Люминель такая реакция…

— Каждый день, — нехотя ответил Дориан и прогнал прислугу. — Ладно, пусть остаётся.

— Спасибо, — едва слышно выдохнула Люми, садясь обратно и начиная аккуратно кушать.

Казалось, девочка всеми силами старалась стать незаметной. Тихой и чересчур осторожной, боясь вновь быть выгнанной из столовой. Мне же после этой сцены кусок в горло не лез, однако я доела всё, помня о нестерпимом чувстве голода. Повисшая за столом тишина была тяжёлой, даже гнетущей. Каждый думал о своём и не решался заговорить с другими.

Я размышляла над тем, как же убедить Дориана взять меня на работу. Хотя — у меня вырвался печальный вздох, свой шанс я упустила. Вот позавтракаю и отправят меня обратно в город, а Люми останется здесь сама. Искоса поглядывая на мужчину во главе стола, я не могла решить, отчего он кажется другим. Может, дневной свет виноват, но сегодня Дориан выглядел более уравновешенным и спокойным. Да что уж там, я не ожидала, что он позволит малышке остаться.

«Значит, ещё не всё потеряно» — подумала я.

— До меня дошли слухи, что вы ищете работу няней или гувернанткой, — внезапно сухо произнёс Дориан, поднимая на меня взгляд.

— Да, верно, — сдержанно ответила я, откладывая приборы в сторону.

— Вы учились в довольно известном пансионе, так почему всё ещё в поисках? — придирчиво уточнил мужчина, прищурившись.

— Никто не желает брать молодую гувернантку, — я слегка пожала плечами.

— Предлагаю десять золотых в месяц, после испытательного срока оплата станет выше, — неожиданно выдал Дориан, беря в руки лист бумаги. — Вот договор, изучите и, если согласны, подпишите. Работа начнётся сразу, но вы сможете отправить слугу за своими вещами домой.

— Вы уверены? — выдохнула я, пытаясь уловить в чужих словах намёк на шутку.

Оставив мой вопрос без ответа, мужчина поднялся со своего места и приблизился. Протягивая мне документ, наши руки на мгновенье соприкоснулись. На миг меня прошибло молнией, но я не успела толком ничего понять. Дориан отступил, а я под тихое сопение Люми принялась читать список обязанностей и условий.

Внимательно изучив всё, вчитываясь в каждое слово, так и не нашла подводных камней. Оплата казалась мне непонятной, но вроде бы достойной. Проживание в поместье, на всём готовом и даже с обеспечением всей необходимой одежды. А из обязанностей — присматривать за Люминель, обучать её согласно программе пансиона и в целом развлекать малышку целыми днями. Подписывая документ, я даже не раздумывала. Красивый росчерк в виде «Л» занял своё почётное место, после чего бумага вспыхнула и буквы на пару секунд вспыхнули искрами.

— Приветствую в поместье, леди Лилиана, — официально произнёс Дориан, склоняя голову. — Передаю Люминель в ваши руки, надеюсь, вы протянете дольше, чем остальные…

— Благодарю, — подавив кривую улыбку, ответила я.

«И вот зачем было добавлять последнее? — раздражённо пронеслось в голове, но я решила не заострять внимание на таких мелочах. — Главное, я смогу помочь Люми!».

Глава 11

— Ура! — восторженно выкрикнула Люми, позабыв о манерах.

Девочка вскочила со своего места, срываясь ко мне, и крепко обняла. Её сердечко стучало так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Дрожащими руками она вцепилась в мои плечи, не желая отпускать. Я чувствовала, как внутри разливается тепло и просыпается нечто в самой глубине сердца. Материнский инстинкт? Вполне возможно, но теперь мне хотелось как можно дольше не разлучаться с малышкой, даже несмотря на её несносного отца.

— Люминель! — рявкнул Дориан, отчего мы обе вздрогнули. — Манеры!

Отлипнув от меня, Люми всхлипнув, бросилась прочь из столовой. Мельком я успела заметить, как из голубых глаз покатились горькие слёзы. Скорее всего, крик отца стал последней каплей для нежной детской выдержки. Хлопнула дверь, заставляя нас переглянуться. Во мне сразу пробудилась злость на дракона, который явно позабыл, какого быть ребёнком.

— Вы это нарочно? — прошипела я, поднимаясь со своего места и направляясь к выходу. — Подумать только, а казались таким… Впрочем, не столь важно.

Бросив эти слова замершему мужчине, я вышла из столовой. По обрывкам шепотков, что начали разноситься среди слуг, я узнала, куда побежала Люми. Сад. С трудом, не без подсказок слуг, я всё же нашла нужный выход на улицу. Улица встретила меня прохладой, но дышать стало гораздо легче. Теснота стен поместья давила, хоть и не столь явно, как могло быть. Вдохнув свежий воздух, наполненный приближающейся грозой, я смогла ощутить, как напряжение внутри постепенно утихает.

Бредя по каменной тропинке, я высматривала светлую макушку среди высоких аккуратных кустов. Казалось, этот сад был лишён жизни. Всё под линеечку, даже цветы высадили в строгом порядке и по оттенкам. Покачивая головой, я не могла отделаться от чувства неправильности. Слишком всё напоказ, искусственно и не натурально.

Люми я нашла далеко не сразу, а лишь забредя в самый дальний край сада. Здесь царила свобода, и пейзаж больше напоминал лесной. Светлая макушка выглядывала из-за раскидистого дуба, самого большого дерева из увиденных в этом месте. Детский плач я услышала раньше, чем увидела малышку, и сердце сжалось от тревоги и сочувствия. Медленно подходя к дереву, я старалась найти нужные слова, однако даже они вылетели из моей головы, стоило увидеть заплаканное личико.

— Люми, — выдохнула я, подойдя вплотную и присев на корточки.

Моя рука застыла протянутой к девичьему личику, красному и мокрому от слёз. Боясь сделать что-то неправильно, я просто ждала, пока малышка обратит на меня внимание. Всхлипнув, Люми подняла на меня взгляд и уткнулась щекой в раскрытую ладонь. Я же, больше не мешкая, приблизилась и обняла девочку.

Цепко ухватившись за меня, она рыдала, громко всхлипывая и бормоча что-то бессвязное. Мне оставалось просто поглаживать вздрагивающую спину, позволяя выплеснуть эмоции. Иногда вот такие объятия позволяли ощутить освобождение, лёгкость, которую не найти просто плача в подушку. Ведь чужое тепло могло согреть и исцелить даже самое израненное сердце.

Потребовалось время, прежде чем Люми начала успокаиваться. Сначала ушли слёзы, оставив после себя лишь пятна на одежде. Следом стихли всхлипывания и дрожь, но малышка продолжала прятать лицо у меня в платье. Мы посидели ещё немного, чтобы девочка окончательно взяла себя в руки и могла спокойно говорить.

— Простите, — судорожно выдавила Люми, поднимая на меня взгляд, полный вины.

— За что? — удивилась я, поглаживая мягкие спутанные волосы.

— Я слишком не сдержан-а-а, — потянула малышка, после чего в её глазах вновь начали скапливаться слёзы.

— Это нормально, — нежно ответила я, продолжая гладить девочку. — Ты растёшь, но ведь всё ещё остаёшься малышкой. Ранимой, эмоциональной, живой. Ты ведь не фарфоровая кукла, которая может только глазами хлопать?

— Нет, — помотала головой Люми, ошарашенная моими словами.

— Вот видишь, значит, всё в порядке, — улыбнулась я, осторожно вытирая мокрые щёки. — Твой отец, видимо, забыл, что тоже когда-то был ребёнком. Это свойственно взрослым, поэтому не стоит винить его в крике.

— Ладно, — буркнула девочка, смущённо отворачиваясь. — Но он часто кричит, как и другие гувернантки… Только ты сказала, что эмоции — это хорошо.

— Многие могут не согласиться, но ведь только эмоции отделяют нас от… — я замолчала, пытаясь подобрать подходящее слово.

— От насекомых, — высунув язык, продолжила Люми.

Мы рассмеялись несмотря на не совсем верное определение. Но я была довольна тем, что Люми переключилась и смогла перестать грустить. Пусть не до конца, — в её взгляде засела грусть, но всё же ей стало легче.

— Давай возьмём на правило — говорить о своих чувствах? — предложила я, когда мы перестали смеяться. — Я не стану строго учить тебя, контролировать ежесекундно манеры и этикет, но ты, в свою очередь, перестанешь носиться как мальчишка. Идёт?

— Но ведь мальчики лучше… — неуверенно заикнулась Люми, неуверенно отстраняясь от меня.

— Девочки не хуже, — уверенно заявила я, вновь ободряюще улыбаясь.

— Ладно, — пробормотала малышка, а после спросила: — Ты точно не уйдёшь от меня?

В её голосе было столько надежды, что я не смогла ответить иначе:

— Не уйду, нам ведь нужно много выучить. Так что, вытираем слёзы и бегом переодеваться, чтобы приступить к занятиям.

— Да! — воскликнула Люми, вскакивая на ноги.

Глава 12

Проводив Люми в её комнату, я помогла девочке переодеться. В гардеробе малышки висели платья, но она упрямо взяла шорты и рубашку. Не слушая слабые возражения, подхватила в руки расчёску и заплела несколько косичек на светлой голове. Они аккуратно спускались до ушей, напоминая колосья пшеницы. Нежно погладив девочку по волосам, и хлопну в ладони и произнесла:

— А теперь пора в библиотеку!

Поместье оказалось целым лабиринтом коридоров, сводов и лестниц, которые имели привычку внезапно заканчиваться стеной. После десятого поворота я уже готова была оставить на полу хлебные крошки, чтобы найти обратный путь. Люми смеялась, повторяя, что мы с ней как две потерявшиеся мышки в сырном замке. Девочка с каждой минутой становилась всё веселее, словно забывая о недавней печали.

Когда мы, наконец, достигли массивных дубовых дверей, сердце у меня ёкнуло. Резьба на створках изображала переплетённые ветви деревьев, на которых вместо листьев сидели резные совы и львы.

Я осторожно толкнула створку — и за ней открылся целый мир.

Библиотека встретила нас запахом старой бумаги, полироли и чего-то терпко-медового, будто воздух сам пропитался временем. Высоченные стеллажи тянулись к потолку, где под куполом сияла стеклянная люстра, разбивая солнечный свет на россыпь блестящих точек. Лестницы на колёсиках стояли у каждого ряда книг, а вдоль стен струился мягкий полумрак.

— О-о-о, — только и смогла выдохнуть я.

Моё «о-о-о» явно произвело впечатление на Люми: девочка растерянно оглядывалась по сторонам, прижимая руки к груди. С интересом оглядываясь, сделала пару шагов внутрь храма знаний. Малышка следовала за мной, держась за мой локоть. В голову закралось подозрение, что это и для неё первое посещение библиотеки таких масштабов. Однако спрашивать я не рискнула, не стоит бередить израненную детскую душу.

— Сколько же здесь… всего!

— И это всё книги, — почтительно прошептала я, будто стояла в храме.

— А я думала, папа их просто коллекционирует, чтобы не скучать, — честно призналась малышка.

— Если он всё это прочитал, то у него мозг размером с этот зал, — буркнула я.

Мы прошли вдоль центрального прохода. Ковёр под ногами мягко пружинил, в углах стояли массивные глобусы с незнакомыми материками и бюсты бородатых мужей, которые глядели на нас с укором, будто мы пришли без разрешения. Я потянулась к ближайшему корешку и вытащила увесистый том.

— «Этикет для благородных леди» отлично, именно то, что нужно, — радостно сообщила я, аккуратно смахивая пыль. — Начнём с этого.

— Эти… кет? — переспросила Люми.

— Этикет. Это когда ведёшь себя культурно, даже если внутри хочешь швырнуть тарелкой, — объяснила я, ставя книгу на стол. — Полезное искусство, особенно в домах, где обитают надменные драконы.

Люми прыснула в кулачок.

— Ты сейчас про моего папу? — уточнила девочка, чуть улыбаясь.

— Ни в коем случае, — усмехнулась я. — Про любого гипотетического дракона с манией величия.

Мы устроились у широкого окна, за которым раскидывался сад. Солнечные блики играли на страницах, когда я раскрыла первый том. Бумага была плотной, шероховатой, со старинным шрифтом и гравюрами.

— Глава первая, — прочитала я. — «О должном поведении леди в обществе».

— Это скучно звучит, — прошептала малышка, сбавив свой энтузиазм.

— Скучно — понятие относительное, — мудро заметила я. — Вот когда я в университете сидела на лекции по налоговому праву — вот это была пытка.

Девочка с интересом наблюдала, как я провожу пальцем по строчкам.

— «Леди должна сидеть прямо, говорить тихо, не спорить и не выказывать резких эмоций…» — прочитала я вслух и фыркнула. — То есть фактически — не дышать без разрешения.

Рядом запыхтели, словно внезапно объявился ёжик. Чуть скосив взгляд на звук, увидела, что Люми надулась как шарик. Улыбнувшись, я повернулась к ней.

— Тебе тоже не нравится? — смущённо спросила малышка, сжимая кулачки на коленях.

— Мне нравится быть живой, — серьёзно ответила я. — А не фарфоровой вазой, которой любуются издали.

Мы обе рассмеялись. Смех мягко отразился под сводами, как будто даже стены давно скучали по такому звуку. Минут через двадцать мы обнаружили удобное кресло-качалку, куда Люми мгновенно забралась с ногами. Я уселась напротив, положив книгу на колени.

— Смотри, здесь даже картинки! — воскликнула девочка, тыкая пальцем в страницу. — Вот эта леди похожа на тётю Эллу, только наряд красивее.

— Видишь, как она держит веер? — указала я на небольшую деталь на иллюстрации.

— А зачем? — удивилась малышка.

— Чтобы обмахиваться, когда рядом слишком горячо, — усмехнулась я. — Или чтобы скрывать выражение лица, если кто-то говорит глупости.

— Тогда мне нужен такой веер, — решительно сказала Люми. — Очень-очень большой!

Мне не удалось сдержать добродушный смех, который рвался наружу. Девочка засмеялась в ответ, и на мгновение библиотека наполнилась таким живым, тёплым звуком, что мне захотелось сохранить его в памяти навсегда. В какой-то момент я поймала себя на мысли, что просто сижу и любуюсь. Как солнце скользит по золотым завиткам переплётов, как Люми, уткнувшись в страницу, шевелит губами, повторяя слова. Её волосы переливаются золотом, а на щеке мелькает крошечная чешуйка — тонкая, как росинка.

— Ты знаешь, — тихо сказала я, — если бы в детстве у меня была такая библиотека, я бы, наверное, не вылезала отсюда неделями.

— А у тебя не было? — удивилась Люми.

— Нет. Только школьная, и там все книги пахли пылью и мелом, — ответила я. — Хотя, наверное, дело не в книгах. А в том, чтобы рядом был кто-то, с кем хочется читать.

Люми посмотрела на меня широко раскрытыми глазами.

— Тогда ты теперь не будешь одна. Мы будем читать вместе.

Эти слова кольнули сердце неожиданным теплом. Я лишь кивнула, не доверяя голосу.

Время пролетело незаметно. Приближался ужин, а с ним и закат. Небеса за окном уже окрасились багровыми и золотыми оттенками, а ветер завывал всё сильнее. В библиотеке зажглись люстры, переливаясь и бросая блики на стены. Я успела вытащить ещё пару фолиантов — один о дворцовых традициях, другой о правилах танцев. Люми зевала, но старательно делала вид, что всё ещё читает.

Глава 13

Ужин прошёл в спокойной обстановке, только вот, кроме меня с Люми, в столовой никого не было. Как сообщил дворецкий, когда я уточнила, где Дориан, дракон вновь улетел по делам. Так что вкушать трапезу пришлось без его пристального контроля. Оно и к лучшему, ведь атмосфера за столом разительно отличалась от утренней.

Малышка не стеснялась, с аппетитом ела. Я с умилением следила за ней, отмечая, что этикет ей всё же знаком. Она инстинктивно следовала правилам, которые мы ещё не изучали. А уж с каким изяществом она это делала, заставляло поражаться. Возможно, Люми слишком стеснялась Дориана и поэтому не могла демонстрировать ему свои познания, раз за разом ошибаясь.

После ужина я провела девочку в её спальню. Служанки старательно избегали моих взглядов, выполняя свою работу. На нас они не обращали внимания, будто меня с малышкой не существовало. Никто даже не попытался помочь Люми подготовиться ко сну, и я взяла эту часть на себя. Расплела косы, выбрала чистую сорочку и отправила в ванную, чтобы малышка привела себя в порядок. Дождавшись её возвращения, прочитала сказочку, которая сиротливо лежала под подушкой.

К себе ушла, как только услышала тихое сопение уснувшего ребёнка. Тяжесть прошедшего дня навалилась на плечи, но я не позволила им опуститься. С гордо поднятой головой добралась до своей спальни и только после этого смогла немного расслабиться. Закрыв двери на замки и хмуро проверив щеколды, хмуро отошла, совершенно не веря в свою безопасность. Поэтому быстро помылась и забралась в постель, в надежде поскорее уснуть.

Утро выдалось солнечным и подозрительно спокойным — настолько, что я начала тревожиться. Сегодня стояла такая тишина, что я даже проверила — не вымерли ли все случайно. Никто не приходил, но в гостиной лежал новый комплект одежды оттенка чайной розы. Раздражённо вздохнув, понимая, что опять запертая дверь не стала преградой для пронырливых служанок, подготовилась к новому дню.

Свою ученицу я нашла в библиотеке, куда я пришла сразу с подносом еды. Начни мы заниматься сразу, остались бы с пустыми животами. Так что я взяла на кухне чайник и пару порций оладий с джемом. Кухарка, госпожа Доратея, смотрела на это неободрительно, но молчала. Люми сидела у окна, сжимая в руках ленточку, которую я вчера нашла в её шкатулке. На светлых волосах она смотрелась трогательно, почти по-праздничному.

— Ну что, профессор Люминель, — начала я торжественно, входя в библиотеку, где уже приготовила учебники, — готовы постигать азы благородного этикета?

Девочка поморщилась.

— Если честно… нет.

— Ничего, мы это исправим, — кивнула я.

Я поставила на стол массивный том с позолоченным тиснением — тот самый, что мы нашли вчера. Мы уселись у того же окна. Солнечные лучи щекотали страницы, запах бумаги и полироли витал в воздухе. Всё вокруг дышало тишиной и ожиданием.

— Итак, — начала я, перелистывая пройденные главы, — сегодня у нас «Основы приветствия».

— Это когда нужно кланяться? — спросила Люми.

— Именно. И делать это с достоинством. — подтвердила я, но тут же добавила: — Не так, как будто споткнулась и пытаешься скрыть падение.

— А я умею падать красиво, — важно заявила девочка.

— Это, безусловно, полезный навык, но давай попробуем без него, — с улыбкой попросила я.

Тщательно изучив иллюстрацию и описание к ней, я поднялась. Тело двигалось само, стоило сильно захотеть показать правильный поклон. Повезло, что прежняя Лили прошла строгое обучение и теперь частичка её знаний передалась и мне. Малышка с интересом следила за моими действиями, тоже встав и пытаясь повторить. С первого раза не получилось, только ленточка соскользнула с её волос.

— Вот видишь, — вздохнула Люми, поднимая ленточку. — Говорила же, у меня ничего не выйдет.

— Подожди-подожди, — я опустилась на колено рядом с ней, завязывая ленту обратно. — Никто не рождается идеальной леди.

Девочка хихикнула.

— А ты?

— А я — временно исполняющая обязанности мудрой наставницы. — В моём голосе промелькнули виноватые нотки, но девочка их не заметила.

— Это как? — хмурясь уточнила Люми, чуть наклоняя голову к плечу.

— Это когда делаешь вид, что знаешь, что делаешь, — призналась я с улыбкой.

Постепенно мы прошли раздел о манерах за столом. Люми смотрела на иллюстрации с видом человека, которому только что сообщили о новой форме пыток.

— Почему они сидят так прямо? — возмутилась она. — Это же неудобно!

— Потому что, — ответила я, стараясь не засмеяться, — вежливость требует жертв.

— А если я уроню ложку?

— Поднимешь её с достоинством.

— Вдруг она упадёт под стол?

— Тогда подождёшь, пока никто не смотрит, — шепнула я.

Люми прыснула, прикрывая рот ладонью. Я ощутила, как что-то тёплое и лёгкое разливается внутри. Этот смех звучал, как колокольчик — и я вдруг поняла, что давно не слышала ничего прекраснее. Минут через двадцать энтузиазм у нас начал сдавать позиции. Люми безнадёжно уткнулась лбом в книгу, а я откинулась на спинку кресла.

— Лили… — протянула девочка.

— Да, моя маленькая леди? — с любопытством спросила я.

— Я всё равно ничего не запомню, — удручённо пробормотала малышка, понурив плечи.

Приподняв брови, я отложила книгу и полностью обернулась к девочке. Ход детских мыслей иногда приводил их к неожиданным результатам, поэтому я не могла скрыть интереса. Помниться, мои младшие тоже частенько выдавали такое, что совсем не укладывалось в голове. При мысли о семье накатила лёгкая грусть, но я отогнала её прочь. Нет смысла переживать, у них точно всё хорошо, так не стоит себе портить настроение печальными мыслями.

— Почему это?

Девочка поёрзала, теребя край платья.

— Потому что я глупая. Девочки ведь глупые от природы.

Мир будто замер. Я смотрела на неё, не веря, что это прозвучало именно из её уст — тихо, смущённо, но с полной уверенностью. В голубых глазах, обращённых на меня, плескалось целое море отчаяния и тоски. Первым порывом было обнять малышку, но я сдержалась и просто взяла её маленькие ладошки в свои руки.

Глава 14

На меня смотрел недоверчивый ребёнок, словно не мог поверить в рассказ. Отчасти я и правда наврала, там разговор закончился совсем немирно и стал последним, что я слышала от того «настоящего мужчины». В его глазах я так и осталась тупой курицей, которая смеет огрызаться на «невинные» замечания и не воспринимает советы других. Однако Люми не обязательно знать об этом, да и я давно отпустила того кретина в свободное плаванье, позабыв даже имя.

— Правда?

— Абсолютно. Девочки умные, смышлёные и наблюдательные, — произнесла я, наполняя голос уверенностью и твёрдостью. — Мы замечаем то, что другие пропускают. Наша мягкость делает нас сильнее, чем мальчишки, которые сразу бросаются в омут с головой.

Я сжала маленькие ладошки.

— Ты ведь не поверила бы, если бы я сказала, что драконы тоже боятся? — спросила я, чуть приподнимая одну бровь.

— Бывают? — малышка удивлённо воззрилась на меня, будто услышала нечто странное.

— Ещё какие. Просто они не признаются. — Хмыкнув, заявила я и шепотом сказала: — Боятся, что над ними посмеются.

— Даже папа? — также шепотом спросила Люми.

— Особенно папа, — тихо ответила я.

На несколько секунд повисла тишина. Люми задумчиво смотрела в окно, где ветер шевелил листву. Я же молилась всем богам, чтобы малышка впредь не забивала себе голову подобными глупостями. Подумать только, считать, что девочки хуже мальчишек. Хотя чему я удивляюсь, если нахожусь в мире, где феминизм ещё не придуман.

— Тогда я больше не буду думать, что я глупая, — наконец сказала малышка. — Просто мне нужно больше времени.

— Вот именно! — воскликнула я. — Умница. И не бойся ошибаться. Ошибки — это как ступеньки. Без них не заберёшься наверх.

Чтобы развеять грусть, я решила устроить «практическое занятие».

— Так, мисс Люминель, покажите мне, как вы теперь здороваетесь.

Девочка встала, глубоко вдохнула и с самым серьёзным видом поклонилась.

— Миледи, я очень рада вас видеть, — произнесла Люми тоном, от которого любая графиня бы прослезилась.

— Браво! Если бы я была королевой, я бы сразу выдала тебе печенье за старание. — Воскликнула я, хлопнув в ладоши.

Люми рассмеялась, а я, не удержавшись, достала из кармана заранее спрятанный пряник. Девочка округлила глаза, с восторгом беря его в руки, малышка прямо светилась от счастья. Я не могла поверить, что такой светлый ребёнок изводил прежних гувернанток и нянек.

— Откуда?!

— Настоящая леди всегда готова к дипломатическим переговорам, — ответила я с важным видом, не упоминая, что стащила пряник с кухни, пока кухарка не видела.

Мы закончили урок под вечер. Книга лежала раскрытая, страницы чуть колыхались от сквозняка. Люми дремала, уронив голову мне на плечо. Я смотрела на золотой отблеск заката, скользящий по корешкам книг, и думала, как странно меняются мечты. Когда-то я хотела ребёнка, чтобы не чувствовать себя одинокой. Теперь же понимала: это не я спасала её — а она спасает меня.

Я тихо провела рукой по её волосам, чувствуя лёгкое дыхание.

— Всё у нас получится, — шепнула я. — Просто нужно время.

Ответом стало лёгкое, сонное:

— Угу… мисс мудрая наставница…

Я улыбнулась. Кажется, титул закрепился официально. Осторожно подняв малышку на руки и кряхтя от детского веса, я вышла и библиотеки. Сегодня мы ни разу не встретились с Дорианом, который улетел по делам и ещё не возвращался. Выходя на ужин, который сделали пару часов назад, никто из слуг не располагал новостями. Впрочем, Люми не слишком грустила, либо же не показывала мне своей печали.

Отнеся девочку в комнату и уложив в постель, я вернулась к себе. В этот вечер позволила себе понежиться в ванной, наслаждаясь горячей водой. Странная татуировка на руке мерцала загадочным светом, словно переливаясь в свете свечей. Красиво, но странно. От неё исходило тепло, и спокойствие, от которого клонило в сон.

Поняв, что вот-вот усну, поскорее выбралась из ванной. Укутавшись в халат, вышла в спальню. По полу скользил луч лунного света, а мебель бросала причудливые тени повсюду, куда падал свет из окна. Поленья тихо потрескивали в камине, горя ровным светом. Забравшись под одеяло, я накрылась им с головой.

Вместо сна ко мне пришли воспоминания, от которых на глаза навернулись слёзы. Родные, мои дорогие братья и сестры, наверное, сейчас в трауре. Страшно представить, что произошло в моём родном мире. Перенеслась ли Лили в моё тело, или же оно осталось бездушной оболочкой, которую предали земле? Я никогда не узнаю этого, но одно ясно точно: мне никогда больше не доведётся увидеть семью.

Не пройтись по магазинам в шумной компании, не посидеть за праздничным столом в канун Рождества и Нового года. Не увидеть племянников взрослыми, идущими в школу и университет. Из глаз брызнули слёзы, и я кусала губы, сдерживая рвущийся наружу вой. Почему я попала сюда? Зачем? Неужели мои родители похоронят меня, хоть я ещё жива и здорова? Боже, как же болит душа.

Глава 15

Солнце стояло высоко, лучи пробивались сквозь витражи библиотеки и рассыпались по полу цветными осколками. Воздух пах пылью, бумагой и чем-то сладким — может, тем же пряником, который я вчера выудила из кармана. Люми сидела за столом, подперев щёку рукой, и с сосредоточенным видом рисовала на листке пером… человечка в платье и с короной.

— Это я, — заявила малышка, не отрываясь от рисунка. — Я — леди.

— Очень похожа, — подтвердила я. — Особенно корона. Только настоящие леди обычно не носят сапоги по колено.

— Но в платье холодно! — возмутилась Люми. — А сапоги тёплые.

— С этим не поспоришь, — вздохнула я. — Жаль, что автор этого монстра этикета не учёл температуру в замках.

Мы обе рассмеялись. В библиотеке стало как-то особенно светло — от детского смеха стены будто становились мягче. Сегодняшнее занятие шло лениво: мы перечитывали главы про манеры в гостях, и я старалась переводить надменные формулировки на человеческий язык. Утром мне было тяжело подняться, да и лицо опухло от слёз. Но холодное умывание слегка исправило ситуацию, а общество Люми и вовсе прогнало печальные мысли.

— «Леди не должна говорить первой, если к ней не обратились», — прочитала я и закатила глаза. — Так и вижу: сидишь ты, молчишь, пока все обсуждают погоду, а потом тебя спрашивают, как жизнь, а ты — «прекрасно, я здесь просто существую».

— Это глупое правило, — категорично заявила девочка хмурясь.

— Полностью согласна. Скажем ему «фу» и вычеркнем, — улыбнувшись, ответила я.

Малышка радостно перечеркнула строчку пером, и у нас обеих от этого было чувство маленькой, но значимой победы. Пусть в реальности оно никуда не делось, но сейчас мы могли порадоваться. Уверена, Люми всё равно запомнит и будет следовать всем выученным правилам. Просто ради того, чтобы все знали, что она умная и способная ученица.

— Лили, — спросила девочка через пару минут, — а правда, что мальчики всегда должны быть главными?

Я замерла, глядя на строчки перед собой, но потом медленно закрыла книгу.

— Кто тебе это сказал?

— Ну… все говорят. В книгах, в городе, даже служанки считают, что мальчики решают, а девочки слушают. Потому что у мальчиков сила и власть. — Задумавшись, ответила малышка.

В её словах не было злости — просто факты, которые она впитала с детства. Однако в голосе звучала усталость, не по возрасту глубокая. В который раз меня удивил подход жителей этого мира к воспитанию, и знаниям, что вдалбливают в детские головы. Не удивительно, что в прошлом у женщин было мало прав, а вот обязанностей хоть удавиться.

— А знаешь, что интересно? — начала я, складывая руки на столе. — Силу ведь можно мерить по-разному.

Люми приподняла бровь.

— Как это?

— Вот смотри. Мальчики действительно сильные — у них мышцы, громкий голос, они могут сражаться, защищать, махать мечом. Но сила — это не только про то, кто кого ударит.

— А про что тогда? — заинтересованно уточнила малышка.

— Она про тех, кто способен не ударить, даже когда хочется. Кто может защитить, а не разрушить. Силу даёт умение выслушать, простить, и не стыдиться чувств.

Девочка слушала затаив дыхание.

— Девочки умеют быть мягкими, — продолжила я. — Это не слабость. Это как вода — она кажется лёгкой, но способна точить камень.

Я поймала её взгляд: в этих серебристых глазах отражался солнечный блик.

— Сила девочки в том, что она может быть разной. Хочет — смеётся, хочет — плачет, хочет — учит других. Это не делает её глупой. Это делает её живой.

— Но ведь мальчики тоже иногда бывают добрые, — после недолгого молчания, неуверенно произнесла Люми.

— Конечно. Только им сложнее это показывать. Их с детства учат, что доброта — признак слабости, — уверенно заверила я, поглаживая девочку по голове.

— Как папа? — с недоверием уточнила она, глядя на меня снизу вверх.

— Как папа, — кивнула я.

Мы на минуту замолчали. Из открытого окна доносилось пение птиц и шорох ветра.

— Он всегда был таким, — вдруг тихо сказала Люми. — Отстранённым, холодным как лёд. Мама всегда говорила, что это из-за меня… Что мне следовало родиться мальчиком, и тогда бы он любил нас с ней.

Я молча слушала. Это был первый раз, когда она заговорила о матери сама.

— Потом мама ушла, — продолжила девочка. — И весь мир будто окончательно замёрз. Все утратили интерес ко мне, перестали давать конфеты и смеяться над проделками. Я не люблю холод…

Поджав губы, малышка спрятала глаза и блеснувшую в них влагу. Я обняла Люми, позволяя уткнуться носом в плечо. Поглаживая вздрагивающую спину, у меня не получалось сдержать тяжёлый вздох.

— Знаешь, лёд тоже тает. Просто нужно солнце, — тихо произнесла я.

Слабо кивнув, малышка теснее прижалась ко мне.

— А ты — солнце? — пробурчала она мне в плечо не отстраняясь.

Мрачно усмехнувшись, я не стала кривить душой.

— Нет, скорее, грозовое облако. Но если очень нужно, могу попробовать светить, — произнесла я, тихо добавляя: — Для тебя, Люми, я стану солнцем.

— Тогда я тоже попробую. Мы будем двумя солнцами, — шмыгнув носом, пообещала малышка.

— Отличная идея, — сказала я. — Главное, не устраивай солнечные вспышки на ужине.

Чтобы вернуть лёгкость, я открыла книгу на новой странице. Нужно было переключить детское внимание от грустных воспоминаний, да и мне требовалось найти мирную опору. А то в мыслях то и дело появлялись личности, которым следовало свернуть шеи. Злость бурлила в крови, но я упрямо загоняла её в глубину, вчитываясь в ровные строки учебника.

— Смотри, здесь написано, как вести беседу. Отличная тема для практики, — сказала я, ткнув пальцем в новую главу книги.

— Давай, — оживилась Люми. — Я буду леди, а ты — кавалер.

— Кавалер? Ну уж нет, — покачала я головой. — Я слишком уставшая для кавалеров. Лучше я буду строгой гувернанткой.

— Тогда я приглашу тебя на бал, — не сдавалась она.

Глава 16

После нашего разговора о девочках и мальчиках прошло несколько дней. Мы занимались, закрепляя пройденные уроки этикета. Сейчас наступила время перерыва, чтобы малышка могла чуть отдохнуть и восстановить силы. Солнечные лучи сместились, и золотая пыль кружилась в воздухе, как крошечные феи. Люми сидела на полу, поджав ноги, задумчивая и немного мрачная. Я знала этот взгляд — смесь детского упрямства и чего-то, что слишком рано появляется в глазах тех, кто видел боль.

— Лили… — наконец тихо сказала малышка, поднимая на меня серьёзный взгляд.

— Что такое? — спросила я, оторвавшись от книги по географии.

— Если девочки такие сильные, как ты говоришь, — спросила малышка, внезапно возвращаясь к теме полов, — то почему все делают вид, будто они не важны?

— Не всё, — мягко возразила я, отрываясь от книги.

— В нашем мире — всё, — упрямо сказала она, глядя в окно. — Девочек учат сидеть тихо, улыбаться, не спорить. Говорят, что нужно быть красивой, чтобы понравиться. А мальчикам можно всё.

Я помолчала. Неприятно кольнуло сердце — больно узнавать старые раны, даже если они не твои. Я считала, что мы закрыли эту тему, и мне удалось убедить малышку отпустить несправедливость миров касательно девочек. Однако, похоже, пары разговоров недостаточно, чтобы искоренить вдолблённые годами устои.

— Понимаю, — тихо сказала я. — Я когда-то думала точно так же.

— Правда? — удивлённо уточнила Люми и подняла голову.

— Конечно. Я злилась. Мне казалось, что всё устроено несправедливо, и что, если бы я родилась мальчиком, мне было бы проще: никто бы не осуждал, если я громко говорю, смеюсь или спорю.

Люми оживилась.

— Вот! Вот именно! — воскликнув, малышка вскочила, её глаза засветились. — Мальчикам проще! Им можно бегать, драться, говорить, что думают. А если я так сделаю — все будут смеяться. Или скажут, что я «неприличная».

— И ты хочешь быть мальчиком? — спросила я осторожно.

Она замялась.

— Может быть. Наверное… иногда. Тогда бы я могла жить как хочу, — потупив взгляд, призналась Люми.

Сердце сжалось. Маленькая девочка-дракон, уже уставшая прятать себя. Я встала, подошла и присела рядом, чтобы быть на одном уровне с её взглядом. Мягко обхватив её плечи, я пристально всмотрелась в голубые глаза, наполненные болью. Пришлось подавить тяжёлый вздох, дабы не смущать малышку ещё больше и не нарушать эту хрупкую ниточку доверия.

— Знаешь, Люми… я очень хорошо понимаю, почему ты так думаешь, — тихо, но твёрдо сказала я. — Но давай попробуем по-другому. Не «быть кем-то другим», а увидеть, кем ты уже являешься.

— Но я просто девочка, — малышка поникла. — Маленькая и слабая.

— Нет, — я покачала головой. — Ты — ты. И это уже огромная сила.

Я взяла её ладошку и положила себе на сердце.

— Послушай. У каждого из нас есть тело. И это тело — наш дом. Оно говорит за нас, помогает, защищает. Иногда мы злимся на него: что оно не такое сильное, не такое красивое, как у кого-то. Но ведь в нём живёт наша душа. Разве можно стыдиться собственного дома?

Люми нахмурилась, но уже не спорила.

— Но мальчики ведь всё равно лучше дерутся, — тихо сказала она.

— Возможно, — усмехнулась я. — Зато девочки умеют исцелять. И не только раны. Иногда — целые сердца.

Малышка задумалась, проводя пальцем по рукаву моего платья.

— А если мне не нравится моё тело? — спросила Люми почти шёпотом. — Оно… другое. Не как у других детей.

Я знала, о чём она. Серебристые чешуйки, проступающие на коже, маленькие коготки, крошечные, но всё же заметные клычки. Признаки её природы, которые, наверное, пугали не только слуг, но и её саму. Являясь настоящим драконом, она никогда не могла сравниться с обычными людьми. Но тот, кто должен был всё объяснить малышке и помочь принять это, оказался никчёмным учителем.

— Тогда надо научиться видеть в нём не наказание, а дар, — мягко ответила я. — Посмотри на эти чешуйки. Они как зеркальца — отражают свет. Разве это не красиво?

— Но люди боятся их, — пробурчала Люми.

— Люди боятся всего, чего не понимают. Но со временем найдутся те, кто увидит в тебе не дракона, а девочку с самыми красивыми глазами в мире.

Люми покраснела, опуская голову.

— Ты правда так думаешь? — спросила малышка, глядя в пол.

— Думаю? Я уверена, — полным уверенности голосом заверила я, обнимая ученицу.

Наша беседа длилась дольше, чем я думала. Мы успели обсудить, почему драконьи крылья прекрасны, даже если спрятаны, и почему у девочек волосы пахнут солнцем. Люми смеялась, а я, слушая её, чувствовала, как будто в душе открывается окно, впуская свежий воздух. Когда мы замолчали, напряжение исчезло, ни оставив и следа. За окном ветер гнал облака, на стекле плясали солнечные блики. Я села обратно в кресло, потянулась за чашкой чая — давно остывшего — и улыбнулась.

Иногда я ловила себя на мысли, что учу не её, а саму себя — принимать, прощать, ценить.

Когда солнце склонилось к горизонту, мы сидели рядом, молча, и просто смотрели на свет, пробивающийся сквозь пыль. Было тихо. Настолько, что я не сразу поняла — за дверью кто-то есть. Лёгкий шорох. Тень. Я обернулась, но никого не увидела. Решила, что показалось. Люми уже зевала, а я закрыла книгу, готовясь увести её к ужину.

— Спасибо, — вдруг сказала малышка.

— За что? — удивлённо выдохнула я, приподнимая брови.

— За то, что говоришь со мной, как с взрослой.

Я усмехнулась.

— А ты иногда мудрее, чем взрослые, — тихо призналась я, словно это было тайной.

Она кивнула, улыбаясь.

— Можно я завтра приду раньше?

— Конечно. Библиотека ведь и твоя тоже, — рассмеялась я, поглаживая светлую макушку.

Позже, когда мы вышли в коридор, я ещё раз оглянулась на приоткрытую дверь. Тишина. Но где-то глубоко внутри шевельнулась тревога. Я не знала, что наш разговор слушали. Что чьи-то любопытные уши улавливали каждое слово — и уже готовили из них историю, куда страшнее и более искажённую, чем я могла представить в страшном сне.