Мангуст. Тени Аурелии.

Глава 0. Тьма.

Сколько времени прошло с тех пор, как мы оказались здесь? Месяц? Или, может, год? Я уже не помню, когда последний раз солнце грело мою кожу. Мама… Она всегда так вкусно пахла… Вот бы с ней все было хорошо… Тут так холодно и темно, а еще страшно и очень-очень больно. Если бы не руки, что так крепко держали меня, я бы, наверное, умерла, как Мира… Это нечестно! Почему нас забрали? Мы ведь не сделали ничего плохого! По щеке скатилась теплая слеза.

— Ш-ш-ш, не плачь, — прошептал знакомый голос. От него пахло чем-то теплым, как дома. Знакомый… Этот голос… Мамы здесь нет… Миры тоже… Близняшки, свернувшись калачиком, пытаются поспать, пока ОНИ не пришли.

Шаги за дверью… Все ближе. Нет, только не это. Пожалуйста, пусть пройдут мимо…

Глухой стук в дверь.

— Просыпаемся, Пятна! — мерзкий голос сочился издевкой. — Время отправляться на выкачку!

Я зажмурилась. Дрожь пронзила все тело. Еще чуть-чуть – и развалюсь на кусочки. Знакомые руки сжали меня крепче.

Дверь скрипнула. В нашу камеру вошли двое.

— Давай, выбирай! — гаркнул один.

В тишине камеры я слышала только бешеный стук сердца. Чужого? Своего? Или это была дрожь того, кто меня держал, отдававшаяся в моем теле?

— Шевелись! Или хочешь, чтобы еще кто-то сдох?

Я вся сжалась, ушла в себя. Хотелось стать невидимой.

— Его… — тихо проговорили над моей головой, и сердце провалилось в никуда.

Тяжелые шаги. Сдавленный всхлип. Кто-то из близнецов разревелся. Лис… Его сегодня выбрали… Его будут…

Послышался странный шум снаружи. Что-то не так.

— Фабрику обнаружили! В расход батареек! — донеслось откуда-то.

Руки сжали меня так, что дышать стало трудно.

— Пришли… — услышала я шепот. — Они пришли спасти нас…

Пришли… Кто? Мама? Не понимаю…

— Сука! — Выкрик заставил меня содрогнуться. — Иди к следующим, а я тут закончу!

Злой. Его голос очень злой. Плохо.

— Закрой глаза… И уши… — тихий приказ. Голос дрожал, но был твердым. Тон был тот самый, что заставлял дышать, когда не хватало воздуха…

Я вжала ладони в уши, зажмурилась до белых точек в глазах. Но слышала… Противный голос… Лис заливается слезами — и Замолкает. Как и Лео… Я слышала, как трепыхается сердце. Потом… Что-то острое вошло в бок, вырвав из меня хрип. По ребрам разлилась теплая влага. А кто-то над ухом шипел, как загнанный в угол зверь.

Тишина наступила внезапно. Все звуки пропали. Чувства тоже. Вокруг была лишь пустота… Наверное, я умираю? Вот бы встретиться с Мирой и снова с ней поиграть…

Тело совсем не ощущалось. Я просто плыла в парном молоке. Было тепло. И тихо. Никакой боли. Покой…

Но внезапно что-то железной хваткой впились в плечо и рванули вверх — обратно в кошмар!

Нет! Не надо! Не хочу туда! Оставьте меня здесь! Тут так хорошо! Нет боли! Нет страха!

Через пару мгновения тысячи раскаленных иголок вонзились под кожу, впились в мышцы, достигли костей. Легкие вспыхнули ледяным огнем с судорожным вдохом. Холод опять пробирал до костей. Голова раскалывалась, в ушах – пронзительный звон. Во рту был привкус земли. Пахло озоном и чем то… Гнилостно-сладким?

С трудом приоткрыла веки. Незнакомец. Он смотрел на меня. Удивленный… будто увидел призрак. Он резко крикнул куда-то и этот крик почти оглушил меня… Потом его руки грубо подхватили, оторвали меня от холодного камня.

— Спасли… — донесся до меня сдавленный, прерывистый шепот. — Они спасли нас…

А потом темнота… поглотила меня…

Глава 1. Кайра. Заказ.

Голос сестры, звонкий и назойливый, пробился сквозь сладкий сон:

— Кайра-а-а!

— Пожалуйста… дай еще поспать, — выдохнула я, чувствуя, как в висках начинает отзываться веселая ночка с соседом.

Но Айвиль не унималась:

— Сколько можно дрыхнуть, уже полдень! Для тебя тут заказ… Просто у двери лежал… но…

Ее слова повисли в воздухе. Я приоткрыла один глаз и увидела, как она нервно перебирает пальцами, будто держит не пакет, а раскаленный уголь.

— Что такое, Айви? — Пробормотала я.

Сознание медленно возвращалось, принося с собой воспоминания вчерашнего вечера: старик Тими, его бесконечные байки о единорогах и заговорах, терпкая бражка… А теперь в моей голове поселился злобный кузнец, который с тупым упорством колотил молотом по наковальне из моего мозга. Каждый удар отдавался оглушительным звоном в ушах, и даже тиканье часов на тумбе звучало как удары тарана по крепостным воротам.

Я застонала, прижав ладони к вискам, и взгляд упал на окно. За прозрачной шторой сиял удивительно мягкий солнечный свет. Тепло… А предсказатели обещали ливень. Все же ненадежная у них магия.

Мысль о погоде вызвала новую волну пульсирующей боли в голове. Может, обратиться к целителю? Или обратиться. Вдруг в маленькой черепушке мангуста не будет места для похмельного кузнеца…

— Тут символ Мухобоев…

Эти слова заставили меня наконец открыть второй глаз.

— Похоже, кому-то из них понадобилось что-то стащить. Обычный заказ, хотя они еще так открыто моими услугами не пользовались. — Я зевнула, пытаясь придать голосу небрежность, но внутри уже зашевелился интерес. — Если платят хорошо, то почему бы и нет?

Сонливость начала отступать, сменяясь любопытством. Однако, приняв сидячее положение слишком резко, я почувствовала, как в глазах потемнело. В тяжелой голове тут же возникла мысль: не поспать ли еще часок-другой? Идея казалась очень соблазнительной. Но дело есть дело: в любом случае, пакет с инструкциями был доставлен, и у меня было дня два на раздумья.

— Не знаю… — голос Айвиль дрогнул. — Просто какое-то предчувствие тревожное…

Ее беспокойный тон заставил злобного кузнеца в моей голове притихнуть. Предчувствие. Оно крайне редко подводило сестру. Я напрягла память: а подводило ли вообще? Не могла вспомнить такого случая. Хотя может все дело в моей ночной пьянке, и это просто моя паранойя.

Пытаясь отогнать дурные мысли, я попробовала встать, и мир на секунду поплыл, заставив ухватиться за спинку кровати. Тошнота волнами подкатила к горлу, намереваясь вырваться на свободу. Усмирив все позывы, я наконец поплелась в сторону сестры. Она все так же стояла у двери, гипнотизируя пакет, и теперь ее напряженная спина говорила больше любых слов.

— Дай взглянуть. — Я взяла сверток из ее худеньких, чуть дрожащих ручек. Он был плотный, на удивление тяжелый. Перевернув его, я бегло ощупала – никаких подозрительных твердых выступов. — С виду ничего особенного. Увесистее, чем обычно, но не настолько, чтобы там было что-то опасное для нас. — «Если, конечно, не считать саму метку Мухобоев», — ехидно добавил внутренний голос.

Айвиль не выглядела убежденной. Она лишь понурилась и прошептала:

— Ну раз ты так говоришь…

И поплелась на кухню – готовить свой имбирный чай. Странно, но ее отвары и вправду ставили на ноги даже после самых эпичных гулянок. Пока сестра не накрутила себя до истерики, с этим пакетом нужно было разобраться. Тяжело вздохнув, я быстро вскрыла его коготком.

Содержимое было скупым: сложенная карта, листок с инструкциями и два холщовых мешочка – белый и красный. Я нахмурилась. Так не должно было быть. По всем неписаным правилам, оплата за «серые» услуги – это руническая дощечка в белом мешочке. Выполнил работу – получил лилы. Все просто и анонимно.

А тут – два мешка. Красный… Цвет чрезвычайных поручений? Ладно, нестандартный клиент – еще не приговор. Но чтобы развеять или подтвердить дурные предчувствия, нужно хотя бы начать с инструкций.

Переместившись со всеми уликами на кухню, я уселась напротив Айви, прочистила горло и начала читать вслух. Если задание окажется полной чушью – мы просто откажемся.

«Мангуст!

Наши источники высоко оценивают твои профессиональные качества. В связи с этим тебе предлагается работа.

Задача: изъятие папки с документами из квартиры мистера «ВМ».

Место: указано на карте (красный флажок). План квартиры прилагается на обороте.

Важное уточнение: На целевом объекте, вероятно, наложены сигнальные заклинания. Стандартные методы изъятия приведут к компрометации.

Вспомогательный инструмент: поисково-запечатывающая руна.

Принцип действия:

Окно возможностей: ближайшая пятница, с 20:00. Резидент покинет помещение минимум на четыре часа.

Точка сброса: отмечена на карте (синий флажок). Левая ограда, основание второй колонны, будет маркер.

Выполнение услуги: по факту размещения кейса в точке сброса.

Глава 2. Кайра. Город.

Четкой границы между Тенями и Поясом не существовало. Она ощущалась постепенно: в утоптанной грязи под ногами постепенно появлялись первые булыжники. Запах помоев и немощей отступал, растворяясь в ароматах свежего хлеба, пропахшей дымом кожи и угрожающем гуле раскаленных кузниц. Обветшалые лачуги обрастали пристройками, превращаясь в лавки с вывесками, которые изо всех сил пытались выглядеть презентабельно. Здесь уже можно было дышать полной грудью, и в воздухе висела надежда. Искры и амбициозный Прах сновали туда-сюда, озабоченные своими делами.

Я уже сворачивала в знакомый переулок, ведущий к лавке Вилла, как заметила идущий навстречу патруль. Двое стражей в золотых камзолах – верный знак того, что ты уже не в забытой богами канаве Теней. Их взгляды, тяжелые и оценивающие, упали на меня, словно желая вдавить в ту самую грязь, из которой я вышла.

Почти поравнявшись с златокамзольщиками, я растянула губы в такой ослепительной и неестественной улыбке, что казалось, щеки вот-вот треснут.

— Здравствуйте, наши верные стражи порядка! — пропела я с фальшивой сладостью в голосе. — Вам, как всегда, необыкновенно идут эти великолепные мундиры!

Оба красавца насупились еще сильнее. Тот, что был ближе, прошипел он с леденящим отвращением:

— Сидела бы в своей канаве, — он на ходу смачно плюнул мне прямо под ноги и добавил: — Пятно.

Его слова словно ударили. Знакомое жгучее чувство – смесь унижения, злости и беспомощной ярости – ржавой иглой кольнуло под ребра. Где-то в глубине, в самом нутре, зашевелилось и застыло ледяное, острое презрение. Но моя клоунская улыбка даже не дрогнула. Она застыла на лице, как маска, которую я не имела права снять.

— И вам всего наилучшего! — бросила я им вслед, не сбавляя шага, театрально помахав рукой.

Небольшая, но победа. Подпортить настроение парочке зазнавшихся Жил – верное средство поднять свое собственное.

Я двинулась дальше, и с каждым шагом жизнь вокруг кипела все ярче. Торговых лавочек становилось больше, а их прилавки пестрили всевозможными товарами. Вдруг мой взгляд зацепился за фруктовую тележку. На ней горкой лежали яблоки – крупные, румяные, с соблазнительным восковым блеском.

— О, какие чудесные! Сколько стоит? — спросила я, делая вид, что только что их заметила.

— Два лила за штуку, красавица! Бери, не пожалеешь – лучшие в Поясе! — расплылся в улыбке тучный торговец.

— Обязательно! На обратном пути, — пообещала я ему с таким же сияющим видом.

Не отходя от прилавка, я в очередной раз осознала, как мне повезло родиться с такой полезной магией. Ощутив знакомое легкое покалывание – будто крошечные щипки в подушечки большого и указательного пальцев, – мои ногти удлинились и заострились до состояния идеальных, острых коготков. Мгновенная трансформация.

А вот и удобный момент. Продавец отвернулся, увлеченно что-то доказывая другой покупательнице. Ловкий, почти невесомый взмах рукой – и одно из тех самых яблок уже бесшумно исчезло с прилавка, чтобы обрести новое пристанище в глубоком кармане моей куртки. И ни тени сожаления!

Развернувшись, я едва не налетела на мальчишку, который стоял рядом с тележкой. Его широко раскрытые глаза метнулись с моего лица прямо к карману, который был оттопырен плодом внутри. Я быстро поднесла палец к губам, прищурив глаз.

— Ш-ш-ш-ш… Тише, малыш. — шепнула я с заговорщицкой улыбкой и подмигнула. — Это наш с тобой маленький секрет.

Малой в ответ улыбнулся и смущенно кивнул, а я, опустив пальцы в карман и нащупав круглую форму, еще раз подмигнула ему и двинулась дальше.

Отойдя немного я впилась в плод. Кисло-сладкий сок брызнул на подбородок, заставив меня облизнуться. Это был бесподобный вкус. Небо и земля по сравнению с жухлыми огрызками из Теней. Я расправилась с краденым фруктом буквально за три укуса. Черт, а продавец и правда не соврал. На обратном пути обязательно куплю для Айви несколько штук. Пускай тоже попробует.

Приободренная я шла уверенной, привычной походкой, поворачивая голову и сканируя все вокруг зорким взглядом воришки. Отмечала новые товары на прилавках, запоминала лазы и незаметные проходы между домами, прикидывала, кто из толпы может оказаться полезным контактом. Словом, делала то, что делаю всегда – собирала информацию для будущих заказов.

«Тени и Звук» ютилась в полуподвале старого, но еще крепкого каменного здания. Ее вывеска – обугленный кусок дерева с криво выжженными буквами – висела подозрительно косо, будто вот-вот отвалиться. У входа, как и полагается успешному заведению, скопилась очередь, но мне повезло – в ней было всего двое. Я пристроилась сзади.

Лавку эту и лавкой-то назвать язык не поворачивался. В конуре у сторожевого пса было просторнее. Но несмотря на это, база постоянных клиентов у Вилла была внушительная. В определенных кругах его хорошо знали. Я была готова поспорить, что еще пару лет – и волчонок снимет себе помещение побольше, а может, даже наймет помощника.

Спустившись по стоптанным, ненадежным ступенькам, я толкнула дверь. Петли жалобно скрипнули.

— Эй, блохастый! — громко крикнула я, протискиваясь в знакомую, душную тесноту. — Живой еще?

В этом помещении даже мысль о глубоком вдохе казалась преступной. Со всех сторон нависали стеллажи, ломившиеся от всякой всячины: баночек со странными настойками, склянок с мертвым светом, тайных свертков и коробок с нечитаемыми надписями. В углу пульсировал тусклым фиолетовым светом какой-то шар, законсервированный в банке с мутной жидкостью.

Повсюду были подоткнуты высушенные коренья, связанные в пучки травы. Тут и там в пиалах стояли порошки всех мыслимых и немыслимых оттенков, аккуратно разложенные когти и клыки, свитки потрепанного пергамента, книги с облупившейся кожей на переплетах. Везде тихо потрескивали приборы и артефакты, мерцающие угрожающим светом.

Воздух тут был густым и тяжелым – смесью книжной пыли, сушеных грибов, едкого масла и чего-то еще, неприятного, но уже такого родного. Пахло псиной. Что, в общем-то, неудивительно.

Глава 3. Кайра. в Тени и Звук.

Сегодня небо хмурилось пуще обычного. Я чувствовала костями – завтра непременно хлынет дождь. Шкурка промокнет, и потом меня всю неделю буду преследовать запах мокрой шерсти. Отвратительно. Хотя… для дела это к лучшему. Ливень заглушит любые лишние звуки.

Пока я пробиралась по еще сонным улочкам Пояса, мозг лихорадочно перебирал детали. Вчерашняя разведка дала кое-что. Дом «ВМ» – заброшенное трехэтажное здание, которое, к счастью, стояло на окраине Кварталов, у самой границы с Поясом. Однако охраняли его ничуть не хуже, чем остальные тамошние постройки.

Первый этаж был наглухо запечатан – ни открытой форточки, ни намека на вентиляционный лаз. Внутри дежурил один караульный, прикованный к единственному входу. Каждые полчаса он совершал обход. Здание походило на старое общежитие: длинные коридоры и одна-единственная лестница. Все двери в квартиры, скорее всего, на замках, так что прошмыгнуть мимо стража во время его обхода не выйдет.

Оставался только путь через крышу.

Пока я обдумывала детали, Ремесленный Пояс вокруг меня постепенно просыпался. Слева и справа со скрипом открывались ставни, продавцы выкатывали тележки и выкладывали свой товар. Где-то разжигали печи в мастерских, где-то выставляли на тротуар кричащие вывески. Улицы наполнялись гулом и различными запахами.

Если верить описанию руны, найти то что нужно украсть не составит труда. Но вот сам процесс запечатывания… Сколько он займет времени? Я никогда не видела, как работает такая магия. Это была главная неизвестная в уравнении, и от нее зависело многое.

И нельзя забыть про ночные патрули Кварталов. Пока я буду внутри, они не страшны. Но вот на выходе… Тут то, как раз, и пригодиться волчонок для подстраховки. На всякий, совсем-совсем пожарный случай.

Пока я приближалась к «Тени и Звуку», в нос ударил до неприличия соблазнительный запах – теплый, маслянистый, с ноткой ржи. Свежий хлеб. Живот предательски и громко заурчал, а рот мгновенно наполнился слюной. Я остановилась. Пекарня была прямо через дорогу, напротив лавки Вилла. Пожалуй, стоит взять две. Себе – для настроения, ему – в качестве аванса за работу.

Входя в «Тенм и Звука», я втайне надеялась, что этот божественный запах хотя бы на время победит. Напрасно. Тяжелый, устоявшийся дух магазина тут же обволок меня плотным одеялом, бесцеремонно задушив аромат свежей выпечки.

— Эй, дворняжка! — крикнула я, заприметив лишь его голову, склоненную над столом, заваленным склянками. — Принесла завтрак!

— Спасибо, — буркнул он, не глядя, но в его голосе не было привычной задорной нотки. — Чернила я достал. Но есть две проблемы.

— В этом я не сомневалась, — фыркнула я, с размаху плюхаясь на соседний с ним стул.

Вилл медленно поднял на меня взгляд. В его глазах была непривычная тяжесть похожая на вину, будто он лично что-то испортил.

— Первое. Эффект платы продлиться больше суток. — Он тяжело вздохнул и опустил взгляд на свои испещренные записи. — Кай… эти чернила… они экспериментальные. Никто толком не знает, из чего они сделаны. Может еще какие последствия есть. Да и блокировка магии это тебе не шутки…

Я продолжала молчать. Волчонка явно гложило что-то другое, куда более серьезное, чем свойства чернил. Он втянул голову в плечи, избегал моего взгляда. В нем шла борьба – сказать или промолчать. Даже кончики его еще человеческих ушей нервно подрагивали.

Что до меня… Мои магические таланты и так невелики. Ну, я оборотень, который может менять размер в звериной форме. И что? Без этой способности я точно переживу и день, и даже неделю. Главное – выполнить заказ.

— А в чем вторая загвоздка? — спросила я, начав барабанить пальцами по столу.

— Что?

— Ты сказал – есть две проблемы. Какая вторая?

— Харрисины… — выдохнул он, и его пальцы сами собой сжались в кулаки. — По слухам, они снова зашевелились в том районе.

И все? Волчонок и правда так переживал из-за этих революционеров-неудачников?

— Я просидела на крышах полдня и всю ночь, наблюдая за тем домом. Ни души, кроме златокамзольных патрулей, — отчеканила я, не отрывая от него пристального взгляда. — Откуда такие слухи?

— Мухобои. — прошептал Вилл. — У них болтают, что видели в той округе подозрительных людей. А кое-кто клянется, что среди них был сам Крыса…

Я вздохнула. Пристрастие щенка к Мухобоям никогда мне не нравилось, он считает себя обязанным им – пускай. Как по мне это просто стадо узколобых баранов, дрожащих перед любыми переменами… Хотя и действия Харрисинов порой вызывают вопросы, но они хотя бы пытаются что-то изменить в этом прогнившем городе.

Помяв переносицу, я достала из пакета уже остывшие, но все еще мягкие булки. Одну оставила себе, а вторую положила на стол перед волчонком.

— Вилли, твои Мухобои – прямо-таки главные базарные сплетники Аурелии. Охотно верю, что сам Крыса при полном параде разгуливает по Кварталам. — протянула я саркастическим тоном. — Он же такой незаметный.

— Но…

— Я же сказала: я провела на крышах достаточно времени. — отрезала я, и более мягко добавила: — Ни Харрисинов, ни тени Крысы.

Вилл обиженно надулся, схватил предложенное угощение и принялся тщательно его жевать, изображая полную поглощенность процессом.

Глава 4. Элиан. Задание.

Рассвет в Аурелии – не свет, а усталая серая муть…

Тусклый свет с улицы выхватывал из мрака лишь полоску пола, превращая мою квартиру-коридор в подобие клетки. Здесь, в полутьме, и просыпались древние инстинкты. Сначала тишину разрезал едва слышный шелест. Тени на стене ожили, превратившись в искаженные, пугающие очертания громадных перепончатых крыльев. Они расправлялись нехотя, с глубокой, звериной ленью. Воздух заструился вокруг них, и я поймал знакомый, почти выветрившийся запах чернил. Крылья не были магией. Они были мной. Частью моего тела.

Утренняя разминка всегда начиналась с отжимании и прыжков, чтобы разогнать кровь и разогреть мышцы. Затем – удары в воздух, которые уже знали слабые места – горло, основание черепа, солнечное сплетение. Все движения без лишних усилий. Без звука. Энергия – роскошь. Трать ее нужно только на то, что гарантированно убьет врага. Так меня учили.

Это уже давно не было комплексом упражнений. Это был ритуал. Напоминание самому себе о том, что я жив и способен сражаться.

Сегодня восьмой год, как я базируюсь в Аурелии, а с высоты птичьего полета так ни разу и не видел города. Зато все подвалы, сточные канавы и черные ходы знал лучше, чем собственное отражение. Что ж, свое прозвище я оправдываю на все сто.

Квартира – если это можно так назвать – была больше похожа на логово. Голая койка в углу. Стол, заваленный заметками и обрывками донесений. Стена с картой, испещренная булавками и нитками: сеть маршрутов, патрулей, слабых точек. Единственная роскошь находилась на полке – старый портрет, написанный углем. Прошло уже так много времени, что лица на нем казались чужими, словно из другой жизни. Но воспоминание, как она его рисовала… было ярким, словно вчерашнее.

Призраков прошлого разогнал негромкий, но настойчивый стук в стекло. Подойдя к окну, я медленно отодвинул часть занавески. На подоконнике сидел ворон и вертел головой.

— Кар-р. — Птица уставилась на меня немигающим взглядом, потом снова постучала, требуя ее впустить. — Ка-а-а-р.

Я отодвинул задвижку. Свежий воздух рванул в комнату, а вместе с ним – и нежданный гость. Он впорхнул с видом полноправного хозяина, ловко приземлился на краешек стола и отряхнулся, словно стряхивая уличную пыль.

Наблюдая за этой наглой птицей, поймал себя на мысли, что давно не получал писем от Вейса. Уж было подумал, что он махнул на меня рукой и наконец-то отправил в неоплачиваемый отпуск.

— Слушаю. — Четко и громко произнес я.

В теле ворона что-то глухо щелкнуло.

Его движения стали резкими, угловатыми. Голова завертелась с противным, механическим скрипом, выгибаясь под неестественными углами. Остекленевшие глаза, ничего не выражающие, уставились на меня.

А потом птица начала открывать клюв. Сначала выглядело это нормально. Даже когда верхняя и нижняя части образовали ровный угол – смотрелось терпимо. Но потом раздался хруст – негромкий и влажный, а клюв все продолжил расходиться. Кости, хрящи – все это ломалось и разрывалось внутри, издавая тихий, отвратительный треск. Пасть птицы разложилась в идеальную прямую, обнажая пустую, темную утробу, из которой донесся скрежет:

— Приветствую, Крыса. Есть информация. Жду тебя сегодня. — Как только голос Вейса стих, его посыльный начал рассыпаться. Мелкие черные частицы с тихим шелестом посыпались на стол, образуя аккуратную кучку.

Он способен призывать идеально контролируемых фамильяров, но не желает прямо говорить, что ему нужно. Обязательно шифрует все послания.

— Ну, конечно.

Я едва фыркнул, проводя пальцем над оставшимся пеплом. «Информация» — значит, Вейсу что-то известно, и он еще не решил, насколько это ценно. А «сегодня»… задание будет через два дня как минимум. Получается, на подготовку у меня будет время.

Я встал перед треснувшим зеркалом, скинув рубаху. Левая часть торса – паутина старых рубцов. Правая… Там, где ребра проступают под кожей с пугающей четкостью. Не шрам. Не след битвы. Это – холодный расчет, издевательски точный. Оно было чуть меньше ладони. Чистые линии, выжженные в плоти. Не розовое, как свежий рубец. Не белое, как зажившая рана. Черное. Глухое, вязкое, как остывшая нефть. Клеймо. Кожа вокруг стянута, будто прожженная кислотой. Внутри – цифры. Выдавленные, как на скотине: XIV-7. Знак, что мое тело и душа когда-то принадлежали Общине. Пальцы сами потянулись к нему. Подушечки нащупали крохотные бугры – словно чернила кристаллизовались под кожей. Холодные островки в теплой плоти. Чувствительности нет. Там мертвая зона. Если давить сильнее, где-то в глубине ощущается лишь глухой намек на боль. Прикрыв глаза, отчетливо вижу образ из прошлого:

Холодная плита под спиной. Лязг ремней. Дряхлый голос.

— Образец 7. Потенциал: «Высокий». Наносим маркировку.

После этих слов боль пронзает все тело. Игла-выжигатель впивается в ребра. Дымок. Шипение. Запах жареного мяса.

Кулаки сжались сами собой до белизны в костяшках. Глаза в зеркале сузились. В них была такая родная, знакомая ярость.

Пальцы еще помнили прикосновение к мертвой коже, когда взгляд упал на флакон со спецчернилами, тускло поблескивающий густой темно-зеленой жидкостью на полке.

— Очередное утро, очередного дня. — произнес я мантру своей жизни.

Глава 5. Элиан. Встреча.

— Мне удалось собрать некоторые данные об агенте Воратрикс, — Вейс подкрался ко мне сзади, пока я, скрипя кожаными ремнями, затягивал последние пряжки на поясе. Мужику уже шел шестой десяток, а шаги у него были тише кошачьих. — Лера Корвус… Выведена в…

— Дай угадаю, — повернувшись к нему, я непроизвольно поморщился от того, как скверно он выглядел. — Гибрид Дируптрикс и магия огня? Эти всегда получались самыми мощными.

У каждой Селекционной Общины была своя специализация. Одни путем скрещиваний стремились усовершенствовать врожденную магию. Другие – наделить людей способностями магических существ. Проще всего было работать с генами Дируптрикс: их магия всегда выходила взрывной и чрезвычайно сильной. А сложнее – сделать хвосты, рога, крылья естественной частью тела. Внешне уже не люди и не могут скрывать свою «уникальность», как оборотни.

— Нет, — Вейс покачал головой, не отрывая глаз от доклада в руке. — Ты удивишься, но ее вырастили в Культе.

Это и правда было удивительно, ведь Культу Изобилия были нужны гибриды с ментальными способностями. Они не создавали солдат.

— В Культе? Значит, пророк? Она может воздействовать на сознание?

— Опять не угадал. Ее прозвище – «Молния». Она собирает энергию в своих ладонях, уплотняя ее, — заметив мое выражение лица, он добавил: — Нечто вроде трещащей электрической сферы, которая способна разрывать все при касании.

— Ходячая шаровая молния получается, — я сдавленно крякнул, уже слыша этот воображаемый треск.

Я уже почти представил себе этот свистящий смертоносный шар, как Вейс бодро добавил:

— О, и чуть не забыл: она может заряжать предметы, превращая их в подобие громовых стрел.

Ну кто бы сомневался… Весь этот магический арсенал Корвус подходил для удачного гибрида из Селекционной Общины, но тут должно было быть что-то еще.

— Что с ней сделали культисты? — спросил я, уже мысленно готовясь к худшему.

— Руны, — коротко бросил Вейс. — Специальные татуировки. Сложный узор, будто схема, покрывающая руки, шею; на спине, думаю, тоже есть.

По спине у меня пробежали мурашки.

— Что-то не улавливаю связи.

— Она пропускает через себя заряд… Превращается в живой сгусток энергии. Исчезает.

Разум мигом собрал все воедино. Энергия. Руны. Мгновенное перемещение – телепортация. Прямое столкновение с таким врагом мне не выиграть. Может, у меня и был бы шанс с непарализованными крыльями, но…

— Это требует слишком много ресурсов, и не только магических или физических. Уже после первого такого прыжка у нее должны буквально плавиться мозги.

— Именно, — подтвердил Вейс с леденящим спокойствием. — Однако руны-татуировки как-то связаны с сознанием и, возможно, не только с ее.

Культу удалось засунуть в одно тело две души? Тогда получается, часть энергии для телепортации Корвус использует не свою, а из другого источника. Если это так, то удивительно, как она вообще рассудком не тронулась.

— Ограничения?

— Прыгает не дальше ста метров, — начал объяснять Вейс, и его голос приобрел докладной тон. — Перед этим ей нужно две, а то и все пять секунд на подзарядку.

— Слабое утешение, — проворчал я. — Такая может прикончить меня, я и моргнуть не успею.

— Не совсем. Воздух в точке, куда она прыгает, трещит от напряжения за мгновение до ее появления, — Вейс устало вздохнул. — Появляются вспышки маленьких молний вместе с сильным всплеском магического фона.

— Предпочел бы все же с ней не встречаться.

С нашей последней встречи прошло полтора дня, а весь его внешний вид говорил о том, что Вейс не спал как минимум двое суток. Собирал всю эту информацию о Корвус, не иначе. И скольких своих фамильяров ему пришлось послать на добычу сведений о ней – неизвестно. Он явно был выжат до последней капли.

Вейс подошел ко мне ближе и положил тяжелую, теплую ладонь на мое плечо, сжимая его с неожиданной для уставшего человека силой.

— Она очень сильная, Элиан, — голос его опустился до шепота, став чуть хриплым от усталости. — Сильная, как и ты. Но у всех есть слабые места.

Только вот про мои слабые места ей даже знать не обязательно. Быть ходячим паяльником здорово, но в бою мой внутренний жар малополезен.

— Заключу ее в свои огненные объятия – и дело с концом, — попытался отшутиться я.

Мое плечо сжали чуть сильнее. Я мысленно отругал себя за неуместное ребячество. Вейс искренне за меня переживал.

— Я прослежу за периметром, отправлю несколько посыльных. На территорию Кварталов лезть не буду…

— Тебе бы отдохнуть лучше.

— Как только ты вернешься с этого задания – обязательно.

Вейс слегка мне улыбнулся и, похлопав по плечу, не спеша удалился в свой кабинет. Его шаги, обычно бесшумные, сейчас слегка шаркали по каменному полу, выдавая смертельную усталость. Я никогда не мог понять, кем для него являюсь. Сегодня он видел во мне сына, вчера – друга, а завтра я с легкостью могу стать его инструментом или оружием. Реян Вейс – старый лис. Тактик, стратег, дипломат. Он многому меня научил, как мог, пытался заменить отца. Я испытывал к нему уважение и преданность. Он был моим маяком и моей тенью. И как бы ни менялись его роли в моей судьбе, я знаю одно: без его странной, колючей отеческой заботы я бы давно сгорел дотла в ненависти и неукротимом жаре собственной магии.

Глава 6. Лера. Рождение.

Холод. Боль. Это первое, что я ощутила, когда липкое забвение, окутавшее мое сознание, стало отступать.

Меня готовили к этому двенадцать лет – и вот он, финальный ритуал. Чаша Мориенс. Раствор мансы.

— Прогресс? — незнакомый голос пробился сквозь толщу вязкой жидкости.

Чей это голос? Я знала голоса всех жрецов Культа Изобилия. Они говорили медленно, настойчиво, с гипнотическим ритмом. Этот же был другим. Он притягивал… словно так было всегда. Кто он? И… кто я? Я не помнила ни своего имени, ни прошлого. Внутри – лишь пустота.

— Стабилизация чуть ниже половины, Ваша Светлость, — ответ жреца, сдавленный страхом. — Образец удерживает душу Воратрикс, но ее сознание все еще спит.

Образец… Так они называли меня. Мне суждено было стать сосудом для древнего зла.

— Вы уже потратили на нее слишком много ресурсов. — Голос звучал ровно и холодно, но в нем прозвучала едва уловимая нотка раздражения. — Показывайте результат. Сейчас же. Иначе утилизируйте эту и начинайте с нуля.

— Как прикажете… Ваша Светлость.

Его Светлость… Неужели Повелитель лично явился взглянуть на меня?

Послышались шаркающие шаги. Жрец обошел емкость, в которую я была погружена, и с противоположной стороны что-то резко защелкало. Приглушенный до этого гул начал нарастать прямо со дна чаши. Тягучий раствор стремительно стал леденел.

Мертвенный холод проникал в тело. Сначала в кожу и мышцы, затем в нервы и внутренности. Когда же лед добрался и до костей, каждую замерзшую клеточку пронзила острая боль – словно в нее вонзали раскаленную спицу.

Ритуал. Он начался. Нельзя разочаровать Его Светлость. Нужно оправдать вложенные в меня средства.

Мой разум пытался сорваться в пучину забвения, но я ухватилась за догму Культа: Терпи. Боль – очищение. Я должна была оставаться в сознании. Должна пройти через это, но сколько придется терпеть? Час? День? Месяц? Если бы я знала, возможно, было бы легче.

«Ошибаешся…»

Этот шепот… Чей он?

«Мой…»

Внутри, сквозь леденящую и обжигающую пытки, что-то зашевелилось. Слизкое и живое, оно медленно разворачивалось в глубине, словно пробуждаясь от долгого сна. Это было нечто чужеродное, древнее, пульсирующее собственной, ядовитой волей. Оно обволакивало мое сознание изнутри — не подавляя боль, а впитывая ее, питаясь ею.

«Уступи мне место, и все это закончится…»

Шепот прозвучал так убедительно, что на миг агония действительно отступила, сменившись призрачным облегчением. Но со следующим ударом сердца все тело затрещало от чудовищного напряжения. Казалось, еще немного – и его разорвет на клочья.

— Ваша Светлость! — голос жреца сорвался на полушепот, полный ужаса. — Образец… она теряет контроль!

— Продолжай ритуал, — с безразличием ответил Его Светлость. — Или займешь ее место.

Слова доносились сквозь толщу бурлящей жидкости. Тело пылало адским пламенем, в голове стоял гул — то ли от чужого присутствия, то ли от концентрированной магии, которой становилось все больше. Она сгущалась не только во мне, но и в самом растворе мансы, превращая все вокруг в кипящую тюрьму.

Звон в ушах нарастал… Нарастал… Пока все не оборвалось одним тихим щелчком. И наступила тишина. Полная, гробовая, как вакуум после взрыва. Ушла боль. Ушли все звуки и чувства. Меня обняло блаженное, абсолютное ничто. Невесомость покоя, которого, кажется, я жаждала всегда.

И в этой совершенной пустоте прозвучал голос, одновременно старый и молодой, мягкий и грубый:

«Я та, что идет следом за Войной, чтобы расчистить путь для Смерти… Я – та, что оставляет после себя лишь пустоту. Ты не более чем вещь для моего брата… Но я могу одарить тебя милостью. Я развею твое имя. Растворю саму твою суть. Ты обретешь покой в моем забвении… »

Слова звучали в сознании эхом… и с каждым произнесенным слогом что-то внутри истончалось, крошилось, превращалось в прах. Имя? Оно стало набором звуков, ранее мне не знакомых. Суть? Там, где жили воспоминания и чувства, зияла черная дыра. Она засасывала все – все, кроме уроков жрецов, муштры и вбитых догм Культа. «Терпи. Боль — очищение». Но что теперь терпеть? Боли нет. Само мое естество исчезает в этом небытие.

Оставалась только Она. Это всепроникающее создание, заполняющеей пустоту, оставленный болью. Она была… спокойной. Неизменной. Как закон мироздания. Как единственная истина, в бесконечном цикле боли.

Внутренний монолог оборвался, принимая новую реальность. Наступила полная, оглушительная тишина. И в этой тишине, без единого слова, всплыло знание – тихое, уверенное и абсолютное: «Служение Опиавусу – высшая честь!»

«Наивное дитя… Ты – расходник… Он просто хочет управлять мною…»

Да… Его Светлости нужна Воратрикс. Управляемая. Послушная. Культ Воли Изобилия создал меня для этого. Они дали мне цель.

«Это обман. Тебя выбросят, словно мусор, при первой же ошибке…»

Ее голос нарастал – и вместе с ним вернулась боль. Взрывная, рвущая изнутри. Она прожигала нервы, скручивала кости, давило на череп.