Манхеттенский треугольник

Сентябрь

Данное произведение – игра воображения автора. Имена, образы, названия и события вымышлены, и любое сходство с живущими или умершими лицами, событиями, организациями или названиями чисто случайно.

СЕНТЯБРЬ

Вопросы были привычными: «Кто стал прототипом ваших героев?  Как протекает ваш творческий процесс? Каковы ваши планы на будущее?» Конечно, в различных вариациях, но смысл всегда сводился к этим трём, предсказуемым и скучным. Агент, которого к нему приставили в издательстве, сразу же дала список вопросов, к которым надо быть готовым, и не ошиблась. Она долго работала в сфере продвижения литературных проектов и знала своё дело. Именно проектов, а не авторов. И неожиданностей в нём не предполагалось. Все роли были заранее распределены, и каждый играл свою в пьесе «Раскрутка литературного проекта». Стандартные вопросы – стандартные ответы. Кто, вообще, читает рецензии на выпускаемые книги в изданиях, подобных тому, в котором он в настоящий момент находился? Ну, может, просматривает пара чокнутых и обиженных на то, что их опусы все отвергают, чтобы возмутиться тем, как подобную графоманию печатают, а их произведения, пронизанные философскими идеями, заполняют соответствующие файлы в компьютерах, без всякой надежды вырваться наружу. И это происходило, по их мнению, из-за нетребовательности издательств, которые думали лишь о прибыли и потакали низким вкусам публики. Он и сам сталкивался с такими, которые приходили на его презентации, чтобы заявить о себе и о своих
претензиях.

Ну, а сейчас правила игры предполагали, чтобы он, откинувшись в кресле, с позиции творца отвечал на всё те же стандартные вопросы из списка его агента Вали. Потом эти ответы будут соответствующим образом препарированы и появятся в двух или трёх параграфах под его портретом в глянцевом журнале, номера годичной давности которых обычно валяются на столиках для клиентов в парикмахерских, автомойках и других подобных заведениях. Напрягаться не требовалась. Заранее заготовленная для подобных случаев фотография имелась, а текст причешут в соответствии с потребностями клиентуры. Согласно сценарию каждый из них двоих играл отведённую ему роль в постановке. И продвижение его проекта проходило не торопясь и в рамках отпущенного на него бюджета.

-  С ней проблем не будет, - предупредила его агент Валя, имея в виду интервьюершу.

Его издательство, специализирующееся на фантастике, было хотя и небольшим, но там работали профессионально грамотные сотрудники, которые говорили: «Мы работаем со штучным товаром, а не с массовкой, как другие», имея ввиду авторов, и они знали своё дело. И действительно. Интервьюерша никуда не рыпалась и вполне профессионально исполняла свою работу. Не в её интересах было выходить за пределы очерченной темы и тем более как-то уколоть автора. Он уже знал, что в словарном запасе Вали выражение «не будет проблем» означало, что несколько купюр из её бюджета на продвижение его первой книги предназначались сотруднице журнала, и в данный момент та их отрабатывала, как могла. Весь бизнес пропихивания литературы или проектов, как теперь модно говорить, строился на подобных взаимоотношениях. Впрочем, как и любой другой бизнес тоже.

Наконец, прозвучал последний вопрос:

-  И как вы видите себе грядущий мир?

Он взглянул на неё с интересом. Маленькая, кругленькая женщина в незамысловатой одежде и с длинным носом. Но, несомненно, с огромным самомнением. Явно одинокая и обиженная на всех представителей мужского пола. Серая мышка и вдруг интерпретация последнего вопроса в такой форме!

«Надо же! Не ожидал я такого от тебя, пончик!»

Вопрос прямо в тему. И он стал подробно излагать заранее заготовленный текст о будущем с планшетниками вместо книг и учебников, с дивайсами, заменяющими телефон, компьютер и кредитную карту одновременно, с прочей техникой, и как в том электронном мире действуют герои из серии его книг, которую планирует выпустить его издательство. Говорилось легко и свободно. Любимая тема. Специально собирал всю информацию о последних тенденциях в индустрии информационных технологий, чтобы предвидеть пути их дальнейшего развития. Ну, и, конечно, чтобы создать соответствующий антураж для своих героев, действующих в том самом недалёком будущем. В отличие от своих коллег-фантастов не залезал слишком далеко от настоящего. Именно тем он и выделялся на рынке литературы для любителей книг этого жанра, именно поэтому его и заметили в издательстве среди моря других авторов.

Он мог бы ещё долго говорить на эту тему, но понимал, что только потеряет время, так как этот глянцевый журнал не предполагал размещения подобного объёма информации. Туда требовалось больше картинок, чем слов. Поэтому закруглился к явному удовольствию интервьюирующей его дамы, которая уже стала уставать от его речей. Следуя заведённому ритуалу, заверили друг друга в том, как обоим было приятно пообщаться друг с другом. Она пообещала через два дня представить ему текст для одобрения и визирования. Он – что непременно сделает это без задержек. Правда никак не мог вспомнить её имя и отчество, которые забыл тут же после того, как зашёл в офис. Они были записаны на бумажке, которую оставил дома. Но решил, что обойдётся и так. Стал подниматься, чтобы попрощаться, но она не позволила.

-  Я вас задержу на одну минутку.

И взялась за телефон.

-  Мы закончили, - сказала в трубку и выслушала ответ.

Затем ещё раз извинилась и заговорила на посторонние темы, чтобы потянуть время. Сначала о погоде. Потом о том, какой он находил Москву после стольких лет проведённых в Америке. Слегка удивился, не понимая, что ещё ей от него нужно. Но его программа на сегодняшний день была исчерпана, и он, как мог, старался поддержать разговор. В его положении начинающего автора не полагалось быть высокомерным и следовало уметь подыгрывать партнёрам по пьесе, что он старательно пытался делать с этой женщиной, которая напишет о нём пару абзацев.  Метро в это время было забито людьми, возвращающимися с работы, поэтому после интервью планировал пройтись часок по арбатским улицам, чтобы размяться, сравнить, как они изменились по сравнению с теми, которые он помнил по молодым годам, и, конечно же, переждать час пик. Погода стояла великолепная, и грех было не воспользоваться подобной возможностью, если уж его занесло в эту часть города, где на последнем этаже старинного здания располагался офис редакции гламурного журнала.

Время шло, и пустая болтовня стала напрягать. Первое – хотелось побыстрее закончить трёп с этой женщиной, которая не вызывала у него никаких эмоций, и вырваться, наконец, на волю. Второе - у него до сих пор иногда возникали проблемы с русским языком во время общения. Всё время приходилось контролировать себя, чтобы не вставлять американизмы, которыми пересыпана речь русских за океаном. А здесь они звучали просто смешно. И это напрягало.

Тут дверь резко открылась и вошла женщина в тёмном, очень деловом для данного времени года костюме. Худощавое лицо, тонкие золотистые очки и очень строгая на вид.

«C комплексами. Не замужем, но кто-то есть», - автоматически подумал он.

Этой игрой он стал развлекать себя в последнее годы. Давал краткие характеристики женщинам, и, как правило, не ошибался. Конечно, если имелась возможность проверить свои предположения.

Судя по тому, как резво вскочила на ноги интервьюерша, пожаловала хозяйка. Его агент уже поведала, что журнал издаёт дочь известного на всю страну и за её пределами олигарха. Папа финансирует эту заведомо убыточную затею, чтобы та была при деле. Поэтому тоже пришлось подняться на ноги, чтобы поприветствовать главного издателя, который должен дать добро на то, чтобы его отретушированный портрет появится где-то в конце издания после фотографий топ моделей и поп див в немыслимых нарядах. Ну, и, конечно же, под ним будут помещены несколько абзацев тщательно причёсанного текста с потугами на интеллектуальность. Журналу полагалось освещать все стороны культурной жизни столицы. Хотя он сомневался, что те, кто просматривал подобные журналы, побегут в магазин, чтобы купить его книгу. Но Валя настояла, и он послушно пошёл, так как был только начинающим автором и ещё не успел зазнаться.

-  Майя Алексеевна, - почтительно представила её сотрудница журнала.

Его правая рука по американской привычке дёрнулась для рукопожатия, но он вовремя спохватился, вспомнив, что здесь полагалось, чтобы женщина первой проявляла инициативу, а они, как правило, от подобной идеи воздерживались. И не ошибся. Она ограничилась лишь простым: «Здравствуйте!» и безо всяких заверений о том, что ей приятно познакомиться, как это происходило в подобных случаях в Америке.

Кругленькая женщина с жаром заговорила о том, какой интересный материал она подготовит к очередному номеру, а главный редактор в это время с отсутствующими взглядом, стоя, перекладывала с места на место его книжку и фотографию, лежащие на столе. Они её явно не интересовали, и она просто ждала, когда интервьировавшая его дама выговорится. А он в это время стоял рядом и ждал, что же последует дальше. Наконец, настал его черед.

-  Ну, что же! К сожалению, мы в нашем издании, мало уделяли внимание литературе, но постараемся исправить ситуацию.

Так она показала, что всё-таки умеет притворяться любезной и улыбаться, если, конечно, это можно было назвать улыбкой. Хотя в её положении даже этого не требовалось делать. Он был просто гостем, информацию о котором поместят где-то на последней странице журнала. Или просто выкинут за ненадобностью, чтобы занять это место кем-нибудь из мира попсы, у которого бюджет на раскрутку в разы превышал те суммы, которые были выделены издательством его агенту Вале.

-  Это единственная книга, которая издана?

-  Договор подписан на три. А, вообще, они хотят запустить меня в серию. Всё будет зависеть от того, как пойдут продажи первых книг.

-  Будем надеяться, что они пойдут хорошо, и мы попросим у вас повторное интервью.

-  С удовольствием, если пригласите.

Во время этого обмена дежурными вежливыми репликами ему показалось, что издатель окинула его взором с головы до ног. На тот момент он подумал, что именно так, чисто по-женски, она пыталась определить, хорошо ли пойдут продажи его книг или нет, и внутренне ухмыльнулся от этой мысли.

Но дальше произошло неожиданное.

-  Вы не зайдёте ко мне в кабинет? Я не задержу вас надолго.

Повернулась и, не дожидаясь ответа, пошла к двери. Понимала, что никуда он не денется и пойдёт за ней. Он слегка пожал плечами и направился следом. Выходя, успел заметить, какой обиженный вид был у интервьерши, которую хозяйка не позвала с собой. Только в коридоре сообразил, что не попрощался с ней.

«Не забыть зайти перед уходом!» - приказал он сам себе.

Знал, что не стоит ссориться с «офисным планктоном». Частенько они могут нагадить даже сильнее, чем хозяин.

Её кабинет располагался рядом, и обстановка внутри была не намного уютнее, чем в соседней комнате. По американским стандартам выглядела даже казённой. Там предполагалось развесить на стенах кучу дипломов и фотографий хозяина в костюме бакалавра в толпе точно таких же, как он, новоиспечённых выпускников в чёрных шапочках. И непременно несколько фото домочадцев в рамочках на столе. Здесь же всё было стерильно чисто и ничего лишнего, кроме нескольких вышедших номеров журнала.

«Кабинет под стать хозяйке», - пришло на ум.

Она стояла, и он тоже, ожидая, что будет дальше.

-  Не хотите ли чего-нибудь?

Но по тону было ясно, что спросила просто из вежливости, надеясь, что ничего не понадобится. А в действительности у него было желание, и он не мог отказать себе в том, чтобы не воспользоваться своим положением гостя.

-  Не отказался бы от стакана воды.

Она замерла на секунду, обдумывая то, что услышала, потом подошла к замаскированному в стенке холодильнику и вернулась с бутылкой.

-  «Эвиан».

-  Спасибо.

Вспомнила и принесла стакан.

Присели. Он сам открыл и не торопясь налил себе пол стакана, а она, безучастно и молча, наблюдала за этой процедурой. Аккуратно причёсанная и непроницаемая деловая женщина, которой от него что-то понадобилось. Он понимал, что иначе его сюда бы не пригласили.

-  Андрей Валентинович!

Тон был официальным, и он, не ожидая такого, внутренне напрягся.

-  Вам, как начинающему литератору, наверно, было бы интересно познакомиться с теми, кто определяет тенденции на книжном рынке.

Её тон предполагал утверждение некой бесспорной истины, а совсем не вопрос. А он отхлебнул из стакана и стал ожидать продолжения. Кто может определять тенденции? Разве не читатель со своим рублём?

-  Есть один салон, куда собираются и маститые, и пока ещё никому не известные авторы. Приходят издатели, критики. Вам просто необходимо туда попасть. Познакомитесь с нужными людьми, заведёте необходимые связи!

В этом она была права. Он попал в среду обитания, к которой был совершенно не подготовлен. Плюс просто чувствовал себя в Москве, как в гостях, после стольких лет, проведённых в Америке.

-  И что же это за салон?

-  Домбровской.

Он даже перестал отхлёбывать воду.

-  Это – та самая, у которой все омары в кокаине?

Несколько лет назад на книжном рынке на бульваре в Одессе купил её книжонку вместе с несколькими другими, чтобы было, что почитать в самолёте по пути в Хьюстон, куда русская литература почти не доходила. Тогда вволю мысленно поиздевался над тем, что написала эта дамочка. Но книжка была хорошо оформленной, и он предположил, что хорошо продавалась, судя по её скандальному содержанию.

-  У неё вышли ещё два книги, и она обладает определённым влиянием среди издателей.

Чуть не вырвалось: «Я представляю, что в них», но вовремя спохватился. Та, первая, была скандальной для своего времени. Но он уже знал законы рынка: от последующих ждут ещё большего скандала, иначе скажут: «Одноразовый» и тут же забудут. С момента выхода той первой прошло уже несколько лет, и он не представлял себе ситуацию с Домбровской на сегодняшний день.

-  Она – ваша подруга?

-  Скажем так – я иногда получаю от неё приглашения, - обошла она эту тему. – Так вы хотите туда попасть?

Валя всегда повторяла, что хороша любая реклама. И самая лучшая – это, когда о тебе везде чешут языками. Вне зависимости от того, что именно говорят. Хорошее или плохое. А самая плохая – это собственный некролог.

-  Было бы любопытно на неё посмотреть. Она сама пишет или нанимает «рабов»?

-  Вы сами будете иметь возможность спросить у неё об этом, - ответила она холодно. -  В субботу в три.

Сказала, как отрезала. Обсуждению не подлежит. Он понял, что аудиенция закончена и стал подниматься.

-  Как мы встретимся? Мне за вами заехать?

-  Это я за вами заеду.

Показалось, что в её голосе прозвучала насмешка.

-  Ровно в три перед главным входом в гостиницу «Украина».

Подумалось:

«Кремень-женщина».

А вслух сказал:

-  Спасибо за приглашение!

Потом добавил:

-  И за воду тоже.

Проконтролировал себя, чтобы опять по-американски не броситься к ней с протянутой правой рукой, но вдруг она сама проявила инициативу. И неожиданно рукопожатие с её стороны было по-женски мягким.

Октябрь

ОКТЯБРЬ.

Осень в Нью-Йорке самое приятное время года. Весна быстро проходит и наступает жара, а с ней и духота. А тёплые и солнечные деньки осени продолжаются почти до самого Дня благодарения, и только потом задувают ветры с Гудзона и приносят с собой холод и сырость.

Прошлая ночь была ветреной, и все тротуары и машины у обочин были засыпаны огромными жёлтыми листьями, сорванными с деревьев. Через белую мглу пробивалось солнце, причудливо отражаясь от огромных поверхностей небоскрёбов Манхеттена. А он брёл по улицам, поглядывая на знакомые городские пейзажи и не понимая, почему он так стремился в Нью-Йорк. Шумный, грязноватый, с массой проблем. Населённый выходцами со всех концов света, и надо сказать, не лучшими представителями рода человеческого. Но есть в городе необъяснимая динамика, притягивающая людей. И его тоже.

Прилетел днём раньше, и сегодняшний день решил использовать, чтобы приодеться. В Москве не мог позволить себе подобного удовольствия. Цены там зашкаливали по сравнению с Нью-Йорком, а платили начинающим авторам совсем скудно. С такими гонорарами было не до покупок одежды. К тому же не хотелось лететь с ней в одном самолёте, где она размещалась явно не в туристическом классе, как он сам. И только вечером собирался позвонить Майе в гостиницу. Всё же оставались сомнения, а правильно ли он сделал, ввязавшись в приключение с такой женщиной.

После той прогулки по Москве виделись всего два раза. Он позвонил и только с третьего раза застал её в офисе. Понимая, что прогулки больше не состоятся, пригласил на чашку кофе. Она сослалась на занятость и позвала с собой на открытие выставки в галерее Гельмана. Он пришёл только из-за того, что мероприятие происходило днём, и предположил, что контингент там будет творческий. Но не угадал и застал в зале, в основном, разряженных и благоухающих дам, охающих и ахающих по любому поводу, и в особенности от того, что они там повстречали друг друга. Ну, и ещё несколько упитанных мужичков, которые, собравшись в кружок, гуторили о чём-то своём. На произведения искусства мало кто обращал внимания. Майя сразу же оставила его и пошла по периметру галереи, где её останавливали, учтиво приветствовали и что-то ей говорили. А он, в отличие от других собравшихся, попытался рассматривать развешенные на стенах картины. Они, как и имена их авторов, ни о чём ему не говорили, и его интерес к живописному творчеству быстро иссяк. Спасло от скуки лишь то, что Майя быстро завершила круг и, пробравшись к Гельману, поприветствовала его и направилась к выходу. Он присоединился к ней, и входящая в это время компания, проходя мимо, с интересом окинула его взором. Мол, кто это такой с Майей?

Во время этой встречи она и сказала ему дату вылета.

-  Вам по-прежнему нужен экскурсовод по Нью-Йорку?

Он попытался быть шутливым.

-  Партнёр по осмотру местных достопримечательностей - да. А экскурсовод – нет.

А она была серьёзной, поэтому пришлось перейти на её манеру разговора:

-  Согласен с подобным статусом. Он меня больше устраивает. В этом случае летим?

-  Летим, - подтвердила она, но бесстрастным голосом.

 После галереи он и поехал заказывать свой билет, так до конца не понимая свою роль в поездке и то, зачем он, вообще, в неё вписался. Но в любом случае требовалось попасть в Оклахому, чтобы повидаться с сыном, которого не видел уже год, и пару дней в Нью-Йорке он мог бы себе позволить. Его издательство раскошелилось, и кое-что накапало на его банковский счёт.

Потом ещё раз застал её по телефону и убедился, что ничего не изменилось, и она полетит. От встречи отказалась, но пригласила с собой на презентацию нового ресторана, что отверг он. Вечернего костюма у него просто не было. Уж, там-то его одежда творческого человека точно не пройдёт.

Издательство запланировало встречу с читателями в книжном магазине. Агент Валя сказала, чтобы привёл как можно больше своих для массовки и распределил между ними вопросы к автору. Так все делают. Своих у него в Москве никого не было. Родители пожилые и жили далеко от центра. Он позвонил и пригласил Майю, которая к его удивлению пришла и даже привела с собой фотографа. Она поместилась в первом ряду и по их предварительной договорённости задала вопрос, на который у него был заранее подготовлен пространный ответ. И с улыбочкой на лице наблюдала, как он наговаривал по памяти то, что было написано на бумажке днём ранее. Валя была озадачена появлением ещё одного фотографа помимо издательского. Тот солидно поведал, что он фрилансер и работает для различных клиентов, что добавило ей уважения к автору. А книги действительно хорошо продавались, в зале, к его удивлению, набралось человек двадцать, и пришлось отвечать на совсем неожиданные вопросы.

После окончания они с Майей прошли в кафе при магазине и сели в уголке. Он ещё не остыл после состоявшегося мероприятия, а она стала посмеиваться над его ответом на чей-то вопрос, читал ли он автора, фамилию которого никогда не слышал. Пришлось грубовато ответить, что он ещё не всего Толстого перечитал, и она похвалила его за находчивость. Держалась на удивление свободно и приветливо. Никак не ожидал от неё такого. Это было последним камешком, который лёг на весы для решения вопроса – ехать с ней в Нью-Йорк или нет.

Заговорили о поездке. Она категорически заявила, что встречать в аэропорту не требуется. Туда приедут какие-то партнёры отца, а позвонить в гостиницу он может. Называлась она «Четыре времени года». Ему было знакомо это название. Нехилое местечко. Теперь у него появилась хотя бы какая-то определённость в отношении собственных планов пребывания в Америке, и можно было выкупать билет.

-  Ужин в Маленькой Италии?

Предложение не прошло, так как вечер в день приезда будет занят партнёрами отца.

Поговорили о том, куда следует пойти, и что требуется посмотреть. Оказалось, что она довольно чётко представляла себе программу пребывания, и она была обширной. Смутили мюзиклы.

-  Билеты надо заказывать заранее. Попробую через Интернет.

А при этом подумал, что цены на них весьма приличные. А главное - все его американские кредитные карты были аннулированы после того, как он объявил там банкротство. Как оплачивать? Примут ли в Интернете московскую? Но оказалось, что билеты уже были заказаны, и беспокоиться не о чем. С удивлением осознал, что и на него тоже. Это было приятным сюрпризом. Снимало с него проблему.

Поговорили совсем немного и расстались, чтобы увидеться уже в Америке. Мордатый охранник, который всё время торчал у входа, поплёлся за ней к двери.

И вот теперь, узнав, в каких из хороших магазинов Нью-Йорка проходят распродажи, шёл по заранее составленному плану. Места, которые придётся посетить в Нью-Йорке, предполагали быть прилично одетым. Плюс наличие подобного партнёра обязывало.

Покупки принёс к себе, но ценники не срезал. В Америке любую вещь можно сдать обратно. Как обещал, позвонил ей ближе к вечеру. Ответила сразу, и голос звучал звонко. Не чувствовалось, что устала после перелёта. Посетовала, что придётся весь вечер проторчать с незнакомыми ей людьми. Но его волновал день завтрашний.

-  Начнём с Гуггенхайма?

-  Начнём!

-  В девять в гостинице. Не рано?

-  Лучше в половине десятого.

На том и закончили.

«Значит, всё же состоится».

Отпали последние сомнения, и он пошёл срезать ценники с одежды.




-  Welcome to New York.

И вручил ей один цветок, но оригинально и красиво упакованный, который приметил накануне в цветочной лавке на улице. Показалось, что ей он тоже понравился, но вертела его в руках и не знала, куда девать. Он попросил на ресепшен подержать его до её возвращения. Девушке он тоже понравился, и она его похвалила за хороший вкус. Всё начиналось просто великолепно, и он был в приподнятом настроении. В гостинице Майя спустилась точно вовремя и была полна сил обследовать с ним достопримечательности этого города. Одежда была именно такой, которая полагалась обычному туристу в Нью-Йорке: удобная, неброская, туфли на низком каблуке. И, вообще, разительно отличалась от той холодной московской деловой женщины, которую он привык видеть.

Гуггенхайм прошёл на удивление гладко. Сведения о хранящихся там шедеврах были заранее выловлены в Сети, а выставок в это время не было, а значит, и очередей. Она тоже в основном была знакома с коллекцией. Интернет помог подготовиться им обоим к встрече с прекрасным.

-  На Бродвей? – Спросил он, когда вышли из музея.

-  Вам решать. Вы местный житель, не я.

Она намеренно отдавала ему инициативу, что было совсем нехарактерно для неё в Москве, и это импонировало. Весь его прошлый опыт общения с женщинами строился именно на этом - лидерстве. Как и с последней женой-американкой, которая всё время упрекала его в авторитарности, хотя это было просто стремлению к лидерству по-русски и больше ничего. В паре один всегда должен быть в лидерах. И теперь он должен им стать, хотя бы на короткий период времени. Нью-Йорк – его город.

На Бродвее первым делом зашли в «Старбакс», и она долго советовалась с ним, что ей заказать. Потом со стаканчиками с кофе посидели на ступеньках на Таймс Сквер и пошли осматривать странные фигуры, расставленные вдоль пешеходной части улицы. Незаметно наступило время обеда, и он полностью взял инициативу в свои руки. Накупил в китайском ресторане еды, и они отправились в Центральный парк, где расположились на огромных валунах, которые миллионы лет назад притащили сюда ледники с севера. Она сначала придирчиво изучила содержимое коробок, но потом с удовольствием ела, в промежутках кормя с руки белочек, собравшихся со всей округи, чтобы попрошайничать.

-  Как здорово! Так красиво. И никто не мешает. Забываешь обо всём на свете. – Повторила она несколько раз.

Он тоже внутренне радовался. Испарилось чувство напряжения, было абсолютно понятно, как себя с ней вести, и можно было отбросить всякие дурацкие мысли, типа: «А что, если?» Тут не Москва. Здесь можно позволить себе быть нормальными людьми.

Когда с едой было покончено, он сел спиной к дереву и предложил:

-  Садитесь вот так и обопритесь на меня.

И показал как.

-  Так вам будет удобнее.

Она поколебалась и поставила условие:

-  Но только ради удобства, и не более того!

-  Не сомневайтесь! – С усмешкой подтвердил он, но выражение лица при этом было хитрым, и она это явно заметила.

Майя села перед ним, опершись спиной, а он слегка обнял её за плечи. Сначала несколько напряженно, а потом даже положила голову ему на плечо. Ветерок шевелил жёлтые листья на деревьях, в отдалении виднелась освещённая солнцем шеренга причудливых домов, фасады которых смотрели на парк. И они затихли, молча любуясь сочетанием красоты природы и творением человеческих рук.

Но созерцание было прервано знакомой мелодией. Он прикинул по времени и понял, что в Москве проснулись и решили узнать, как идут дела. Она поспешно отошла в сторону, а он лёг на спину и глядел в голубое небо, по которому плыли редкие облака. Когда она вернулась, ощущение расслабленности испарилось, и уже присела рядом, а не к нему. Разговор не клеился. Потом был ещё один звонок. Он со стороны понаблюдал за тоном и жестикуляцией. «А вот это уже sweet heart».

Она не производила впечатление одинокой. Не было в глазах щенячьего выражения или грубоватого презрения: «Ну, чего с вас взять, с козлов», характерных для этой категорий женщин. Наоборот. Создавалось впечатление, что она имеет всё то, что ей требуется. Но почему же тогда её партнёр не поехал с ней в Америку? Сказал себе: «А что тебе до этого?» Повернулся и опять стал смотреть в небо. Его расслабленное состояние было прервано заявлением:

-  Мне пора в гостиницу. Нужно отдохнуть и привести себя в порядок. Сегодня приедут очередные отцовские знакомые. Опять придётся сидеть наряженной куклой и разговаривать о чём-то с людьми, которых я никогда в жизни не видела и вряд ли ещё раз увижу.

И чтобы изобразить, что её ожидает, неожиданно сказала дурным голосом, передразнивая кого-то:

-  Как вам нравится Америка?

Он прыснул, не ожидая от неё такого, а она стояла над ним и смотрела на него сверху вниз. Вставать совсем не хотелось.

-  Незавидная доля, - сказал он, лёжа. – А если послать их?

Она сделала такое страшное лицо, что всё стало ясно. Ей этого не простят. Пришлось подняться на ноги.

До гостиницы дошли пешком. И почти всю дорогу молчали.

-  Завтра МоМА. В то же время?

Она, молча, кивнула головой и пошла к дверям гостиницы. И уже выглядела совсем не такой, какой была в парке. Слегка сутулой и поникшей. Москва не отпускала её даже здесь, в Нью-Йорке.

«Интересно. Заберёт мой цветок или нет?» - подумал он, глядя ей вслед.




Музей современного искусства или, как все его здесь сокращали - МоМА, располагался совсем недалеко и казался совсем крошечным по сравнению с подобными музеями Европы. Он и сам там был впервые. Когда перебрался в Нью-Йорк, со средствами были проблемы, и было не до музеев. И вот теперь наверстывал упущенное. Шедевры были осмотрены, и с чувством исполненного долга покинули здание, чтобы оказаться на шумной улице.

-  Хочу в «Старбакс», - заявила он капризно.

К ней опять вернулось вчерашнее настроение, когда она чувствовала себя женщиной, которая может позволить себе слегка покапризничать, а мужчина обязан удовлетворить её прихоти. Пришлось расспрашивать уличных торговцев, где находится ближайший. Он не очень хорошо ориентировался в Манхеттене, а смартфон так и не купил. Там, за столом, стали решать, что будет следующим этапом путешествия по городу. Сошлись на Емпайер стейт билдинг. А он подумал, что с такими темпами через день смотреть уже будет нечего. Оказалось, что она запланировала на Нью-Йорк целую неделю.

После осмотра сели пообедать в Маленькой Италии. Сошлись во мнениях, что это была американская Италия. В настоящей он неоднократно бывал, правда, очень давно, а она по несколько раз в году, но уже сейчас. Там, в каком-то из маленьких приморских городков, у них был свой дом. Разговор шёл только об этой стране, и о том, какие гадкие итальянцы, но, несмотря на это, оба оказались просто влюблёнными в Италию.

-  Отдохните до вечера, - предложил он.

Они всё ещё были на «вы», и он не знал, как преодолеть этот барьер. На вечер было запланировано бродвейское шоу, и он подумал, что после него по принятому протоколу полагалось зайти выпить, и уж там-то он как-нибудь постарается избавиться от излишнего формализма.

Отдохнуть предложил потому, что самому нужно было переодеться к вечеру. А путь предстоял неблизкий. Снял комнату в доме рядом с Брайтоном у хозяина, который сдавал их понедельно студентам и тем, кто приехал на нелегальные заработки. Час езды из Манхеттена на поезде, но значительно экономил на расходах. Цены на гостиницы в Нью-Йорке кусались. Быстро обернулся и приехал как раз вовремя, чтобы забрать её из гостиницы.

Lion King шёл на Бродвее уже то ли десятый, то ли двадцатый сезон, и это по всему чувствовалось. В полупустом зале преобладали туристы из американской глубинки, для которых этот спектакль считался, как must при посещении Нью-Йорка. Шоу, которое артисты устали показывать, а люди устали смотреть. Несовременное и скучноватое. Драйв полностью отсутствовал. Оба это поняли и ушли после первого действия.

-  Mamma Mia должно быть поинтереснее, - предположил он.

Другие популярные спектакли, такие как Chicago и Phantom of the Opera, она видела в Лондоне. Поэтому в программе пребывания осталось только шоу на мотивы Аббы.

Теперь предстояло сделать то, чего не было запланировано в её программе, и проверить себя, не потерял ли он ещё за эти годы свою квалификацию. Самому было интересно, пройдёт он этот тест или нет. Показал направление и сказал:

-  Вон там я приметил симпатичный бар. И сейчас мы идём туда!

И слегка прикоснулся к локтю левой руки. Уже догадывался, что с этой рукой надо быть осторожным, хотя не знал, до какой степени. Она всё делала только правой. В ответ тряхнула головой, что означало согласие. Пока шли, он как бы невзначай иногда прикасался к рукам и плечам, проводя её через толпу, которая в вечернее время бродила по улицам, примыкающим к Таймс сквер. И тут же отпускал. По былым годам знал, что женщинам подобные прикосновения говорили о многом.

Внутри было довольно много народа, и все говорили разом, но это не раздражало, так как всё же можно было услышать собеседника. Нашли для себя местечко, он, помогая ей сесть на высокий стул, чуть дольше, чем надо, подержал её ладонь в своей. Она улыбалась. Игра началась.

-  У них найдётся вино?

-  Конечно. Но предупреждаю. Скорее всего, будет калифорнийское, а не итальянское.

Она махнула рукой.

Заказала бокал вина и стакан воды, а он пиво. Попросила ещё один стакан и отлила туда половину вина из бокала. Он с интересом наблюдал за её манипуляциями. Потом долила в бокал воды и повернулась к нему с насмешливым выражением лица.

-  А что? Теперь в Италии разбавляют вино водой?

-  Я это делаю так, чтобы итальянцы не заметили. Иначе запрезирают. Они ведь такие.

Видя, что она находится в приподнятом настроении, поднял свой бокал.

-  Я, как местный житель, отныне буду использовать только обращение на «ты» и требую, чтобы меня в Америке называли так же.

Не дожидаясь ответа, сделал первый глоток. Она с загадочным выражением отпила из своего бокала. Возражений не поступило, поэтому, чтобы проверить, переключил разговор на Калифорнию.

-  Что ты собираешься делать в Лос Анжелесе? Единственная достопримечательность там – Родео драйв, но такие магазины сейчас есть и в Москве.

Объяснила, что ехала по приглашению очередного партнёра отца, и остановится у него на вилле. Говоря, вынула из сумки какую-то пастилку и сунула в рот. Ещё раньше заметил, что то же самое она делала, когда бродили по городу.

-  Представляю, как там будет весело.

Как всегда, вместо ответа она сделала страшные глаза, что было её визитной карточкой.

Вышли, только когда бар стал быстро заполняться новыми посетителями после окончания спектаклей в окрестных бродвейских театрах, началась толчея, и стало просто неприятно там находиться. На улице он взял её правую руку и положил на свою, для верности прикрыв ладонью другой руки. Она не возражала. Так и пошли под руку, и он, говоря что-то, наклонял своё лицо, почти касаясь её. Она не отстранялась и продолжала загадочно улыбаться.

Остановила его, не доходя до дверей гостиницы, где слонялся швейцар. Повернулась и вдруг положила ему ладонь на грудь.

-  Андрей! С тобой так приятно. Без напряжения. И чувствуешь себя женщиной.

Он поднял руки, чтобы обнять за плечи, но её ладонь на груди напряглась, показав, что это скорее «стоп», чем проявление чего-то другого. Он понял, что нужно остановиться, иначе всё испортишь.

-  Ну, что же! Испытываю гордость осознавать себя мужчиной.

-  Спасибо за приятно проведённый вечер. Завтра в то же время. Хорошо?

И она направилась к гостинице.

Уходя, подумал:

«А ведь это совсем не означало «нет».




Ехать осматривать статую Свободы она отказалась, когда узнала, что там придётся забираться на самый верх. Зачем?

-  Пойдём в Центральный парк! Мне там так понравилось!

Карета неторопливо везла их среди красавцев-деревьев, и жёлтый цвет осени бушевал вокруг. А он держал руку на спинке сиденья так, чтобы она могла положить на неё голову и смотреть вверх.

-  Господи! Никогда не думала, что в Нью-Йорке мне будет так хорошо!

Надо сказать, что и ему тоже. До последнего момента он с опаской относился с подобному приключению, а вот сейчас сам пребывал с состоянии эйфории. Её настроение передалось и ему. Ушли в прошлое все сомнения. С ней он стал чувствовать себя мужчиной и самим собой.

Потом валялись на траве, говорили, замолкали, каждый думая о своём, опять говорили. Заиграла мелодия в сумке, она лениво поглядела на дисплей телефона и спрятала его обратно. Он прикинул время. В Москве ночь. Sweet heart не спиться? Положил ей руку под голову, и теперь они лежали совсем рядом. Ему даже показалось, что она на несколько минут заснула.

-  Пора! – Вдруг сказала она и, приподнявшись, стала глядеть на него, как будто изучая.

А потом вынула из сумки очередную пастилку. Он уже догадался, почему она их принимает. Да. Здоровье не купишь за деньги.

Вставать совсем не хотелось, и он продолжал валяться на земле.

-  Ты ещё не разучился ухаживать за женщинами? Вообще-то, время обеда.

Пришлось думать, куда направиться. Заранее прошерстил в сети отзывы об окрестных ресторанах. Особенно нахваливали один греческий. И цены там были умеренными. К тому же он знал, что она придерживалась диеты, и не всё могла есть, а греки готовят много овощных блюд.

Там действительно была спокойная, семейная атмосфера, и даже пришлось подождать, пока освободится столик. Сидели долго, он выпил «Метаксас», она подразнивала его, он отвечал тем же. Вновь проснулся телефон, и она опять его проигнорировала. Тогда он разразился SMS, но и это на неё не воздействовало. По всему было видно, что хотела отключиться от той жизни и от тех людей. Как и он сам. Сдал материал в издательство, и теперь их черёд работать, а он может позволить себе несколько дней отдыха.

Когда вышли, он с тоской подумал, куда же ещё направиться. Туристические маршруты были практически исчерпаны. А она вдруг, покопавшись в сумке, заявила, что ей надо на несколько минут зайти в гостиницу. Расстояние  было небольшим, и прошли несколько кварталов пешком.

-  Подожди меня здесь! – Сказала в вестибюле и направилась за ключом.

Вдруг из кресел поднялся и с криком «Майя!» к ней кинулся какой-то совсем молодой человек в костюме с галстуком и с огромным букетом в руках.

-  Майя! Дорогая! Я тебе оставил много месседжей. Почему ты не отвечаешь? – Заорал он на картавом русском языке и попытался всучить ей невероятных размеров букет.

Парню восточной внешности было лет двадцать с небольшим. Майя глядела на него с ужасом. Он решил, что это не его дело и собрался, было, отойти в сторону, но она схватила его за руку выше локтя и не позволила.

-  Послушай!

И замерла, подбирая слова. Парень понял это по-своему.

-  Левон. Левон. – Подсказал он, сияющий.

-  Послушай, Левон! Забери этот веник!

Она показала на букет.

-  И иди домой к своей маме!

И забрав ключ и подхватив его под руку, быстрым шагом направилась к лифту. Служащий в круглой шапочке на голове придержал дверь, пока они входили. Обернувшись, он успел заметить, как восточный человек Левон продолжал стоять посреди вестибюля с видом обиженного мальчишки, у которого отняли любимую игрушку.

Лифтёр, несомненно, наблюдал всю эту сцену, но сейчас с серьёзным видом уставился в пространство. Ну, чтобы потом, на досуге, рассказывать другим служащим о смешном случае с иностранкой. А Майя просто переменилась. Такого злобного выражения лица он от неё никак не ожидал. Внутренне напрягся потому, что, зная её характер, в подобной ситуации ему могло достаться вместо Левона, а он этого не хотел. Слишком хорошо всё складывалось, и не хотелось бы, чтобы только сложившиеся отношения сломались из-за какого-то идиота с цветами.

Её номер оказался рядом с лифтом, и он вошёл вслед за ней.

-  Совсем охренели! – Дала она волю чувствам. – Скоро школьников начнут присылать. Женихи, мать их!

Подошла к столу, взяла несколько листков и протянула ему.

-  Посмотри пока! Я скоро буду.

И вышла в спальню, громко хлопнув дверью.

Ухмыльнувшись и помотав головой, сел в кресло, чтобы взглянуть на то, что она ему вручила. И это было для него приятным сюрпризом.  Копии страниц из журналов с его фотографией и со статьями о встрече с читателями в книжном магазине на Тверской. Тексты были разными, но по всему было видно, что написаны одной рукой. Он слышал об этих журналах, но никогда не держал их в руках. Это была явно проплаченная заказуха. Уже знал, что в издательском деле ничего само по себе не появлялось. Его агент Валя не имела таких возможностей и бюджета. Вопрос был в том, почему это было сделано. Он достаточно пожил на свете, чтобы понимать, что подобные вещи не делаются из-за личной симпатии к кому-то. На всё были затрачены реальные бабки. И немалые.

Ждать пришлось долго. Наконец, дверь открылась. Она вошла в удобном домашние костюме и в больших, ярких, плюшевых тапочках с бонбонами. Было видно, что уже отошла от приступа злобы. Увидев, что он смотрит на тапочки, подняла ногу и повертела ей в воздухе.

-  Нравятся? Я их так люблю! Везде беру с собой.

Он со смехом взглянул на неё и подумал про себя:

«А ведь нормальная баба с нормальными реакциями, когда рядом нет охранников, заискивающих служащих или разодетых шутов гороховых».

Она уселась на диван.

-  Я устала от бродяжничества. Давай посидим сегодня. Достань из холодильника шампанское!

Она была женщиной, которая получала большее наслаждения от игры, чем от самого любовного акта. Вернее, не получала от него ничего. Она любила кожей. Он это понял через минуту, когда они оказались в постели, и тогда стал изводить её ласками. Не останавливался даже после того, как ублажил самого себя. Вспомнив, что женщина любит ещё и ушами, одновременно нашёптывал почти скабрезности, от которых она хихикала и щипала его. Но по её настоянию всё происходило без света и за плотно зашторенными окнами.

Вначале старался быть осторожным с её левой рукой, но потом понял, что она имеет ограниченную подвижность и только.

-  Ты что? С ума сошёл? – Воскликнула, когда осознала, что это был незащищённый секс.

Он, лаская её, довёл себя до состояния, когда уже было поздно хвататься за лежащие на столике пакетики. Не до них было.

Пока она была в ванной, поглотил заранее заготовленный Cialis. Понимал, что это только начало, и на свои собственные силы уже не надеялся.

Когда опять устроились вдвоём в постели, разъяснил, что недавно прошёл полное обследование, включая анализ крови, так как собирался удалять желчный пузырь. Прихватило однажды, но потом обошлось.

-  А ты обо мне подумал?

-  Я о тебе думал всю вчерашнюю ночь, - пошутил он.

Она начала ему выговаривать, но он знал, что в подобной ситуации самый лучший способ остановить женщину, это – приласкать её. И она действительно прервалась на полуслове.

Пили шампанское, лениво перебрасывались фразами, заказали в номер её любимые креветки, потом опять сливались в объятиях.

В промежутке она успела подколоть:

-  Надо же! Глядя на тебя, никогда бы не подумала, что ты такой чувственный любовник.

Когда поинтересовался, как он выглядел со стороны, получил ответ:

-  Несовременный. Слегка мужиковатый. Тебе надо изменить имидж. И срочно. Ты теперь в обойме. Известный писатель.

Прозвучало обидно, но стерпел, так как и сам это понимал. Вся Америка несовременна в представлении наиболее продвинутой части российского населения. Она ещё не выезжала за пределы Манхеттена. А Хьюстон? А Оклахома? И он за десять лет пребывания в Штатах явно отстал. Они в Москве за это время вырвались вперёд.

Потом вдруг вспомнили о незадачливом женихе и оба посмеялись. А он подумал про себя, что, может быть, благодаря Левону с его букетом именно сегодня он и попал к ней в постель.

-  Какое завтра число? – Спросила она в другой раз, когда они уставшие попивали шампанское.

Он назвал.

-  Ого! Уже? Я думаю, что ещё одного дня будет достаточно для Нью-Йорка. Пора в Ниагару. Закажу для нас билеты на послезавтра. Говорят, что туда лучше всего ехать поездом.

 Насторожило «для нас». Вообще-то, он рассчитывал на два, ну, на три дня в Нью-Йорке, а потом намеревался двинуться в Оклахому. Разговора о Ниагаре никогда не было. Осторожно поинтересовался о гостинице.

-  Там есть номера с двумя спальнями. Я люблю спать одна. Ты, уж, извини!

Он понял, что она решила скорректировать его планы путешествия в Оклахому, и оно откладывалось. И даже не спросила его об этом, что слегка покоробило. Плюс сегодняшнюю ночь он проведёт в своей постели в ночлежке в Бруклине.

Когда прощались и обменивались любезностями, он подвёл её к большому зеркалу на стене и, глядя на изображение их обоих, сказал:

-  Посмотри, какой у тебя блудливый вид!

-  На себя посмотри! Похож на довольного мартовского кота.

И вдруг спросила после традиционного прощального поцелуя:

-  А ты далеко отсюда живёшь?

-  Рядом. Две остановки на подземке, - соврал он.