Марианна и время волшебства

Пролог одного скандала

— Вот это скандал!

— Какой стыд!

— Что же это за семья такая?

— До чего от таких ожидать? Ведьмы в приличных семьях не рождаются.

Хотелось развернуться и избить шепчущихся сумочкой, поджечь их зад, заклеить рот одним полезным заклинанием, да так, чтобы неделю не могли его открыть. Но всех не заткнёшь, скандал произошёл действительно громкий.

Я торопилась на почту, чтобы отправить телеграмму, а высший свет небольшого городка Тиренбург шестой день гудел сплетнями, противными насмешками, лживым сочувствием моей матери из-за вопиющего поступка одной из её дочерей. На меня показывали пальцем, смотрели, как на неудачницу. Кажется, даже подруги отвернулись и боялись встретиться со мной на улице.

Я догадывалась, что репутация Сорена совершенно не пострадает. Но чтобы настолько ловко выйти сухим из воды! Его застали в постели с девицей, разумеется, не своей женой, в доме, полном гостей, а отвечать будет только она.

— Если одна сестра такая, то и вторая тоже, это ясно, как день.

— Ох, бедняжка!

— Да не жалей её! Столько лет эта семья кичилась тем, что у них не одна, а целых две ведьмы. А вот теперь как всё обернулось! Их обеих теперь перестанут принимать в приличных домах, всю семью Каллино будут обходить стороной, вот увидишь.

Сердце сжималось от горя, боли, ужаса, к горлу подкатывала гадливость. Шестой день не покидало противное ощущение, словно меня окунули в лужу по самую макушку. Будто я не просто грязная, так ещё и нахлебалась противной густой жижи.

Отец ещё как-то пытался замять скандал, как и родители Сорена, но матушка заперлась в спальне и слегла с жестокими мигренями, оставив меня со своей болью один на один. Элен уехала в пригород к нашей тётке. Сорен не пытался поговорить со мной, не отправлял записок, замолчал. Как и его родные. Я осталась с жестоким обществом и позором, обрушившимся на мою семью, один на один.

Когда-то ясные очертания будущего стали вдруг размытыми, безрадостными, и решение пришло само собой. Осталось дождаться положительного ответа.

Ответ на мою телеграмму пришёл на следующий же день: «Уважаемая госпожа Каллино! Буду ждать с нетерпением вашего приезда. Пожалуйста, направьте телеграмму с точной датой вашего прибытия, и я всё подготовлю».

Этот листок бумаги неожиданно стал моим успокоением, путеводной звездой, надеждой. Иного выхода я и не видела. Разумеется, моя семья не оберётся нового скандала. Своевольный отъезд незамужней девицы в большой город без благословения родителей, жизнь в полном одиночестве, да ещё и работа! Уму непостижимо.

Но впервые за неделю я почувствовала какой-то просвет, заулыбалась, спрятала письмо в малюсенькую сумочку, выбежала из здания и побежала собирать вещи, как остановилась, будто вкопанная. На противоположной стороне улицы стоял Сорен.

Высокий, красивый молодой мужчина с яркими голубыми глазами, всегда очень элегантно и дорого одетый. Он был мрачен, бледен и, кажется, даже испытывал какие-то угрызения совести. Меня окатило гадкой ледяной волной. Сорен сбежал в тот вечер. Сбежал, как вор, трусливо и торопливо, его скорость стала поводом для отвратительных шуточек. А потом молчал целую неделю и по слухам не высовывался из дома, пока я терпела насмешки, была вынуждена показываться на улице и стойко преодолевать потрясение и боль. Он просто бросил меня в пасти льва, если можно так высказаться о высшем обществе Тиренбурга.

Я понадеялась, что Сорен просто кивнёт и пройдёт мимо. Это бы только подстегнуло меня уехать как можно скорее. Этим он поставил бы точку в нашей красивой, но печальной истории, разбившей мне сердце. После такого я бы могла смело похоронить свою душу и продолжить жизнь дальше на новом месте, без оглядки на прошлое.

Но этот красивый молодой мужчина в своём щеголеватом костюме-тройке воровато огляделся по сторонам и направился ко мне. Двигался он легко, будто собирался пожелать мне доброго утра, обменяться любезностями и продолжить путь по делам. Ноги мои против воли приросли к тротуару. Нужно было бежать сломя голову и сделать вид, что мы не знакомы. Но я продолжала сжимать сумочку, в которой лежала заветная телеграмма и придавала мне сил бороться с этими горькими душевными муками…

Визуалы и обращение к читателю

Дорогие друзья!

Рада представить вам мою новинку "Марианна и время волшебства"!

История о предательстве, разбитом сердце, любви и волшебстве новогоднего праздника. О том, как не потерять себя в своих обидах и горьких разочарованиях. Не бояться принимать важные решения, прислушиваясь к своим суждениям и всегда веря в свою внутреннюю силу.

Буду рада комментариям, звёздам и вашим улыбкам!

Глава 1. Полтора года спустя

Ненавижу октябрь. Как же я его ненавижу! Бабье лето прошло, с неба начал срываться мокрый снег с дождём, везде слякоть, грязь, брызги от колёс этих громоздких дребезжащих автомобилей. В каретах уже почти не ездили, хотя цокот копыт по мостовой я ещё иногда слышала в своей малюсенькой квартирке по ночам.

Наше время называли золотым временем, временем свободы. Отказ от былого гнёта устаревших приличий и изжившего себя порядка. Не так давно по миру прокатилась страшная война, унёсшая сотни тысяч жизней, разрушившая несколько государств и навсегда изменившая многовековые устои.

Дамы массово отказывались от корсетов, укорачивали подолы платьев и юбок, устраивались на работу и трудились наравне с мужчинами. Даже девушки из состоятельных семей. Ещё пару лет назад в моду вошли лёгкость, яркость, удобство, шляпки с маленькими полями, туфли на высоком каблучке, платья с прямой линией силуэта, свобода движений и никаких жутких тисков на талии. Эдакое бунтарство.

Я тоже стала бунтаркой, а когда-то была девицей из уважаемой, состоятельной семьи. Только никто из моей прошлой жизни этого не видел: я уехала в столицу, оборвала общение со всеми, даже с родителями. И ничуть об этом не жалею.

На минутку я остановилась на углу и огляделась. Дождь, слякоть, но на улицах кое-где уже стали появляться украшенные ёлки. Скоро дух праздника распространится по всему городу. Подарит ли он немного радости? Или в душе так и останется гнетущая тоска?

Жизнь будто ускорилась. Эта слишком ранняя предновогодняя суета раздражала, но мне всё равно нравилось иногда прогуляться по проспектам, полюбоваться украшенными улицами, заглянуть в нарядные витрины дорогих магазинов. Вчера я даже позволила себе там что-то купить… Сто пять флоренов за невероятно красивую ёлочную игрушку из стекла в виде балерины. Свежеиспечённый хлеб стоял десять флоренов. Ёлочная игрушка! За двести флоренов я могла купить чудесную маленькую бархатную сумочку, на которую я уже давно засматриваюсь.

Да что толку расстраиваться из-за опрометчиво ушедших денег? Я так любила красивые вещи! А красивых вещей у меня стало неприлично мало.

Да и деньги мне достаются не просто. Я работаю в салоне красоты и моды. Разумеется, всё уходит на аренду квартирки, аренду своего кабинета в салоне, еду, ткани. А ещё я шью платья по собственным фасонам. И крашу женщинам лица так, что их мужья потом сходят от них с ума. И в этом мне помогает моя магия.

Да, я ведьма. Магических академий, правда, не оканчивала, матушка не стала отдавать меня в дорогостоящее учебное заведение. Наняла частную преподавательницу-ведьму, которая постепенно стала не только моей наставницей, но и подругой. Научила меня тому, чему в академиях не научат. А за классическим образованием меня возили в частную школу недалеко от дома. Подешевле.

Зато младшая сестрица, тоже ведьма, отправилась в один из лучших пансионов Сильвара. А как вернулась, почти сразу выскочила замуж. Теперь она гордится статусом жены довольно успешного финансиста и живёт на лазурном побережье. Прямо на берегу моря.

А я молча ушла из дома вскоре после её возвращения из пансиона. На кое-как отложенные средства переехала в столицу, с трудом обустроилась, но нашла работу быстро. Я не общалась с родителями, да и мать не горела желанием — стыдно перед соседями за работающую в салоне красоты и моды дочь. Когда отец узнал мой адрес, прислал мне письмо с просьбой вернуться домой, но в ответ я лишь сообщила, что со мной всё хорошо, я ни в чём не нуждаюсь и останусь в столице. «Передай мои пожелания здоровья матушке».

Уже полтора года я живу свободным и независимым от воли родителей и общества человеком. Что с того, что без поддержки семьи?

Иногда мне хотелось вернуться, пройтись по родным улицам, переночевать в своей спальне, сварить отцу свой волшебный кофе и испечь матери её любимые нежнейшие кексы. Но с моим приездом всколыхнутся былые слухи, соседи снова начнут шушукаться за спиной, указывать пальцем, вспомнится тот жуткий скандал. Я, до сих пор незамужняя, сбежавшая в столицу, так ещё и устроившаяся на работу, буду как бельмо на глазу. Ведь скандал сошёл на нет сразу, как я уехала, а моя сестрица вышла замуж.

Меня всегда называли взбалмошной, да ещё и попрекали магией, которая проявилась у меня года в три. Я что, была виновата? Моя наставница просто сказала однажды, что всему виной не моя магия, а зависть. Ведьм вообще недолюбливали в обществе. И недолюбливали именно женщины. Мужчин влекло к ведьмам магнитом! Оскандалившихся женщин, владеющих магией, не прощали, и они становились лёгкой добычей для подлых мужских замыслов и их грязных фантазий.

Поэтому начать новую жизнь на новом месте — лучшее решение, которое я когда-либо принимала.

На трамвае, украшенном гирляндами, я доехала до здания, построенного ещё в прошлом веке, взглянула на яркие витрины, задумалась о чём-то своём.

— Марианна, заходи погреться и попить твоего любимого чайку! — крикнул мне хозяин небольшой соседней чайной, пожилой господин Лю. — Сегодня я сделал рисовые пирожные.

— Благодарю, господин Лю, — с ослепительной улыбкой, которая всегда так кружила голову мужчинам, крикнула я. — Нужно побыстрее закончить заказ!

Забежала в чёрную арку, ведущую во двор, и поторопилась прыгнуть в подъезд. Поднявшись на третий этаж, я открыла ключом дверь и оказалась в длинном коридоре. Прошла мимо нескольких квартир, добралась до конца коридора и открыла дверь своего скромного жилища.

Глава 2. Привет из прошлого

— Марианна, ну вы мастерица! Ах, душенька! Невероятно! Да что же вы со мной сделали?!

Я улыбалась, довольная результатом, а больше всего собой, пока передо мной охала, ахала и любовалась своим отражением в зеркале дородная мадам Карнелия. Глаза её слезились, полное лицо раскраснелось, три подбородка взволнованно колыхались.

— Нет-нет-нет, мадам Карнелия! — воскликнула я. — Никаких слёз! Размажете мои старания! Потом сами же будете на меня ругаться!

— Не буду, душенька, не буду!

— Переодевайтесь, а то опоздаете.

Я сделала мадам Карнелии причёску и накрасила её так, что муж наверняка её не узнает. Добавив щепотку магии, я закрепила прекрасный результат. Даже когда жена банкира смоет всю красоту, цвет лица останется ровным, морщинки уйдут, губы всё ещё будут алыми. К сожалению, ненадолго. Примерно на неделю. А потом она снова придёт ко мне и заплатит приятную сумму, а я снова сделаю её красоткой.

Сорок процентов от своего дохода я отдавала хозяйке салона, остальное себе. Ну как себе… Тратила на материалы. А после оставалась уже небольшая сумма на текущие расходы — квартира, проезд, еда, одежда, медицина. Да, жила я небогато и крутилась, как могла. Но это всё же лучше, чем жить под одной крышей с моими родителями. Пусть и богатыми аристократами.

Даже когда в моей жизни случилась беда, и я нуждалась в поддержке, мать предпочла закрыть глаза на происходящее и жить дальше так, будто со мной не произошло ничего страшного. Насколько я знаю, она до сих пор обижается на меня за то, что я отказываюсь с ними общаться. И сокрушается, что некому будет ухаживать за ней в старости.

Как некому? А младшая сестрица?

Я ни флорена не взяла из денег родителей. Только то, что предусмотрительно копила годами из карманных расходов. Будто знала, как закончится моя жизнь в родном гнезде. И теперь родители не будут стыдить меня за мою так называемую жестокость.

Клянусь, настанет тот день, когда я открою собственный салон и перестану считать каждый грош. А пока это время не настало, я пригласила следующую клиентку… и удивлённо застыла.

В мой кабинет вошла Селина.

— Марианна? — изумлённо выдохнула она и совершенно смешалась.

— Здравствуй, Селина, — с собой я справилась молниеносно. Помрачнела только немного, но, уверена, ни мускула не дрогнуло на моём лице. Я поклялась забыть о прошлом и больше никогда не реагировать на встречи со старыми знакомыми и временами накатывающую горечь.

Моя бывшая и самая близкая когда-то подруга молча и растерянно смотрела на меня, думала, что делать дальше, а потом всё же сняла своё дорогое пальто с богатым меховым воротом и присела в крутящееся кресло, на которое я ей указывала.

— Не знала, что ты работаешь здесь, — сказала Селина после паузы, хмуро рассматривая меня в широком и, надо отметить, довольно дорогом зеркале. — Хорошо выглядишь. Тебе идёт новая стрижка.

— Благодарю, — сухо сказала я, не поднимая на неё взгляд. Стрижка так стрижка. Сейчас многие так стриглись. После переезда в столицу я с радостью рассталась со своими длинными золотистыми локонами, словно вместе с волосами прощалась с прошлым. Теперь волосы кокетливо щекотали мне шею, опускаясь чуть ниже подбородка.

Решив постричься именно так, я не прогадала. Мне всегда нравилось, как я выглядела. А теперь и вовсе тихо гордилась своей красотой: тонкими чертами лицами, огромными миндалевидными голубыми глазами, белой, бархатистой кожей. Да и взгляд изменился — стал более злым, дерзким и смелым.

— Чего бы вам хотелось? — спросила я нарочито деловитым тоном. — Поярче, понежнее, какое мероприятие?

— Честно говоря… — Селина потупилась. — Твои услуги рекомендовали мои подруги. Сказали, ты волшебница. Ты и правда владеешь магией, я имею ввиду… Представить не могла, что их любимой мастерицей окажешься именно ты.

Я смотрела в зеркало на бывшую лучшую подругу и мысленно отмечала, как та подурнела, посерела, побледнела. Исхудала, к тому же. Глаза её больше не сверкали задором и весельем. Интересно, что так повлияло на неё?..

Хотела ли я обслужить Селину? Нет. Но мне нужны были деньги, а бывшая подруга могла хорошо заплатить мне. Мои дурные о ней мысли не накормят меня, не оплатят квартиру и не оденут. Я должна была срочно выключить личное и сделать своё дело так, как нужно — превосходно.

— Я хотела обсудить макияж и причёску.

— Прекрасно, давайте порепетируем. Для какого мероприятия?

— Я выхожу замуж.

Что-то внутри всколыхнулось. Любопытство? Возможно. И даже отголосок непрошенной… радости?

— Поздравляю, — ответила я вежливо. — Какой невестой вы желаете быть? Яркой? Нежной? Я бы посоветовала подчеркнуть глаза. У вас длинные ресницы и красивый разрез, поэтому…

— Тебе обязательно говорить со мной так, будто мы не дружили почти двадцать лет? — прямо спросила Селина.

Почти всю жизнь, если учесть, что мне недавно исполнилось двадцать три. Я наткнулась на строгий взгляд молодой женщины передо мной и мысленно выругалась. Её прямолинейность у многих вызывала недоумение.

— Сегодня ты моя клиентка, Селина, — спокойно отозвалась я, но искусно вплела в свой голос некоторый нажим. — Я люблю свою работу и поэтому сделаю её так, что ты останешься довольной. Вот и всё. Прошлое не имеет значения.

Глава 3. Брат Сорена

А через несколько дней, выходя из салона, я снова столкнулась со своим прошлым. Андрас. Старший брат Сорена. Высокий молодой мужчина со светлыми волосами в дорогом осеннем пальто стоял у перекрёстка рядом со входом в салон, где я работала, и, похоже, кого-то ждал.

Сначала я замерла, решила всё же с ним не встречаться и попыталась улизнуть незамеченной, как услышала за спиной:

— Марианна!

Обернулась, сделала вид, что приятно удивилась, профессионально заулыбалась и тихо воскликнула:

— Андрас! Вот это встреча!

— Да, неожиданная, — он смотрел на меня, будто с трудом узнавая. — Вы так изменились.

— Какими судьбами в Сильваре?

— Я теперь живу здесь. Переехал, открыл офис, чтобы не мотаться к крупным клиентам.

Андрас почти совсем не изменился. Благородные черты лица, крупный прямой нос, красивые губы, карие глаза и светлые ресницы. Одет всегда с иголочки, элегантно. Приятно смотреть. Интересно, он всё-таки женился на той девице с длиннющими ногами? Как её?.. Лора? Лира?

Я так и не успела узнать его лучше, да и считала это лишним. Ему явно некогда было общаться с нами, он всё пытался выбиться в крупные финансисты. Вращался в кругах таких же успешных трудоголиков, на девиц не засматривался, хотя они всегда засматривались на него. И из-за его внешности, и положения, и возрастающего состояния.

— Как вы устроились, Марианна? Слухи доходили разные.

— Не сомневаюсь. Работаю в салоне красоты и моды, — бойко ответила я, приготовившись насладиться тем, как перекосится его лицо от брезгливости и презрения. Мои родители и все друзья были как раз из того же круга, влиятельных и богатых. Забавно, что теперь я к этому кругу не принадлежу. — Делаю дам красивыми и немного более счастливыми.

— Дарите им щепотку своего волшебства, — Андрас по-доброму улыбнулся, удивив меня. В голосе я не услышала насмешки. Да и смотрел он на меня с вежливым любопытством.

Андрас всегда был прекрасно воспитан, и я не раз изумлялась, как два брата могут быть настолько разными?.. Ну а чего удивляться? Мы с сестрой тоже совершенно не походили друг на друга.

Мой собеседник был таким высоким, а я такой низкой, что у меня уже затекла шея так задирать голову. Слишком много людей из неприятного прошлого за эту неделю. Да и слишком холодный ветер сегодня. Не хватало цистит подхватить! Из каких денег придётся оплачивать приём у доктора?

— Была рада встретить вас, Андрас, — сказала я с безупречной добродушной улыбкой, хотя внутри скребли шипящие кошки. — Извините, нужно бежать. Опаздываю в церковь на вечернюю молитву.

Я отвернулась и уже снова собралась улизнуть, но мужчина поинтересовался:

— Могу присоединиться к вашей молитве?

«Да что б тебя! — я опешила. — Да неужели придётся тащиться сейчас в церковь?! Совсем не собиралась!»

— Не знала, что вы настолько набожны. В такой холодный вечер греться бы в ресторане, а не молиться у алтаря.

Он посмотрел на меня с усмешкой, будто всё обо мне знал, и ответил:

— Дела на сегодня закончены, выдался свободный вечер.

Я поразмыслила несколько мгновений, улыбнулась и заявила:

— Так и быть, возьму вас с собой. Здесь совсем рядом, пять минут пешком.

— Я не тороплюсь.

Что это со мной? Почему я не убежала от своего прошлого, как я это делала всегда? Почему разрешила брату Сорена пойти со мной? И вообще я собиралась отдохнуть дома, а сидеть на скамьях и думать горькие мысли!

Быть может, потому что Андрас однажды помог мне?..

В Соборе Святого Иоанна не было почти никого из прихожан. Мы неторопливо прошли по широкому нефу, разделённому рядами колонн. Между колоннами потянулись арки с тонкой мозаикой. Тихо, гулкое эхо отзывалось в душе успокаивающей волной. Будто меня с головой накрывали мягким саваном. Дурные мысли начали покидать меня, осталась лишь горечь, которую уже много месяцев я не могла вытравить ничем.

Мы уселись на скамью из тёмного дерева и попыталась погрузиться в свои мысли, смотря на алтарь, выложенный мрамором.

Иногда я приходила сюда, чтобы послушать музыку органа или свои горькие мысли, а потом перестала: мне начало казаться, что я лелею свою боль, именно поэтому у меня никак не получается её забыть, хотя прошло уже больше года. Помню, как украдкой лила слёзы, показывая их только резным ликам ангелов. Даже не хотелось больше вспоминать об этом, особенно рядом с Андрасом, вроде давно знакомым человеком, но таким чужим.

И что я делаю сейчас с ним? В тишине собора.

И мне вспомнилась сцена, которую я довольно часто крутила в голове все последние месяцы…

— Марианна! Куда ты собралась? Дай стой уже! Где ты будешь жить?! — Селина бежала за мной по аллее, неуклюже стуча каблучками.

Я крепко держала небольшой чемодан. Ни слёз, ни стенаний, ни всхлипываний. Моя душа сжалась от лютой боли. Предательство и горечь драли грудь изнутри, но я думала только об одном в эту минуту: уехать отсюда. Как можно скорее.

Глава 4. Андрас

Я заставила себя рывком вынырнуть из горьких воспоминаний. Нет, нельзя думать об этом. Который раз напоминаю себе!

— Андрас, — шепнула своему спутнику через несколько минут.

— М-м?

— Вы молитесь?

— Уже помолился, — уголок его губ дёрнулся в улыбке, он пристально смотрел на алтарь.

— Тогда пойдёмте?

— Вы так быстро помолились?

— Не получается сегодня что-то.

— Тогда пойдёмте, — ответил он весело и нетерпеливо. — Предлагаю поужинать в небольшом ресторане тут неподалёку.

Идти с ним в ресторан совсем не хотелось, он напоминал мне обо всём, что я так упорно пыталась забыть. Но я жутко проголодалась и замёрзла в своих чулках. От чего не могла отказаться, так это от тонких, дорогих чулок. Я накладывала на них заклинание дополнительной прочности и могла не бояться их порвать. Первые несколько недель точно. Потом материал изнашивался, и приходилось покупать новые.

Ужинать вдвоём с мужчиной, который не связан с дамой брачными узами, — скандал. Так считалось в моей семье и кругу моих давних знакомых. Теперь многие городские девушки бегали на свидания и могли не отказываться от предложения угоститься ужином. Особенно те, кому надоело работать. Мне работать не надоело, но я просто хотела есть, а готовить сама не любила.

— Пожалуй.

Андрас, внимательно наблюдавший за мной, не изменился в лице, лишь глаза хитро заблестели.

Он привёл меня в ресторан «Звезда Сильвара». Я проходила мимо этого заведения множество раз и по публике, выходившей оттуда и входившей, понимала, что оно весьма дорогое. Раньше мы ужинали в таких каждые выходные. Всей семьёй. Теперь я была совсем из другого круга.

На мне было довольно дорогое кашемировое пальто, хоть и не новое, из прошлой жизни. И я отчаянно берегла его. Но довольно простое тёмно-синее платье. Кожаные ботинки, симпатичные, но явно не для таких ресторанов. Скромные золотые серьги-гвоздики, золотой крестик на цепочке.

Я не стушевалась, не в моём характере стесняться самой себя. Я лишь расправила плечи, гордо приподняла голову и вошла внутрь непревзойдённой походкой.

Мужчины в дорогих костюмах посворачивали шеи, дамы в жемчугах да драгоценностях осмотрели меня со всех сторон. Да, моя гордая и яркая красота всегда производила впечатление. Только по жизни от неё было больше вреда, чем пользы.

Я заметила, каким мрачным взглядом Андрас оглядел мужчин, и они поспешно отвернулись. Хотя кто-то из них ещё продолжал иногда оборачиваться.

Мы не стали пить вино, почти сразу мне принесли жасминовый чай. И я заказала жаркое с телятиной.

— Как живёте, Марианна? — спросил он, разглядывая меня с интересом.

— Живу хорошо, — честно ответила я, улыбаясь. — Занимаюсь тем, что нравится. Больше не завишу от чьего-либо мнения, только от мнения моих клиенток.

— Вашим родителям следует гордиться вами, — ответил вдруг Андрас.

Я пристально посмотрела на него: нет, вроде не паясничает. Всё-таки Андрас всегда отличался от своего младшего брата, разбалованного, галантного, заставлявшего женщин часто дышать. А потом вдруг осознала, что мне даже не хочется спросить, как поживает Сорен или кто-либо вообще из моего родного городка. Вот только…

— Могу ли я спросить? — помедлила. — Знаете ли вы что-нибудь о моих родителях?

— Я справлялся об их здоровье около трёх недель назад. Ваша мать здорова, а вот господин Каллино болеет, и уже довольно давно.

— А Элена, полагаю, давно к ним не приезжала?

— Думаю, нет. Не поддерживаю связь ни с братом, ни с его супругой.

Я удивлённо взглянула ему в глаза, но не стала никак комментировать. Его взаимоотношения с семьёй — не моя забота. А вот то, что он интересовался здоровьем моих родителей, с которыми я не общаюсь вообще — стало для меня сюрпризом.

— Благодарю вас, я давно ничего не слышала о своей семье.

— Вас можно понять, — после некоторой паузы ответил Андрас. — Но вы нужны им.

Тут в моей груди что-то упрямо и болезненно сжалось. И обиженная девочка внутри меня тихо сказала: «Они свой выбор сделали».

— Наши с вами родители уже немолоды, поэтому я стараюсь заглядывать к своим, когда есть возможность.

Я не стала комментировать. Просто постаралась утихомирить это гадкое, противоречивое чувство, раздирающее внутри.

— Селина выходит замуж, — сказал он, и я заулыбалась.

— Да, мы встретились с ней в салоне, где я работаю. Случайная встреча. Мы договорились, что я сделаю ей макияж и причёску в день свадьбы. Вы знаете её жениха?

— Весьма достойный молодой человек.

И ни слова о том, что она уже была помолвлена с другом Сорена. Который предал её. Андрас, как всегда, сама деликатность, благородство и ещё множество положительных черт. Состоятельный, красивый, с прекрасным характером, но я ещё ни разу не слышала, чтобы он был с кем-то помолвлен или вообще задумывался о женитьбе.