Маркиза с сюрпризом

Пролог

Пятьсот лет назад.

Привязанная к столбу ведьма довольным взглядом обвела толпу. Вон сколько народа собралось. У извечной соперницы Иниры и то меньше было. Но жителям городка Кжопинск (содержание точно соответствует вывеске) герцогства фон Тилль не повезло аж дважды. Первый раз – с названием, другой – с отсутствием какой-либо культурной жизни. Аграрный городишко – это когда вокруг поля чередуются с коровниками и свинарниками, и праздник – конец посевной. А тут целую ведьму сжигать будут! Ну как сжигать… магический огонь за секунду превратит тело в прах. Гуманность, однако.

А все началось с короля Кененга Девятого. Вздумалось одной неумелой, но идейной девице наложить на него приворот. Силы в ней было много, а вот с умом – напряженка. И погрузила он сию царственную особу в сон. Вечный. Кененг Десятый шестнадцати лет отроду сел на престол. И первым же указом повелел уничтожить все до последнего камни силы ведьм, низводя тем самым их до простых магичек, способных только огонек над пальцем зажигать. Это как отобрать у человека, зрение, слух и руку. Правую. И ведьмы озверели, у них вообще с прощением плохо. За милосердием и состраданием это к падре в ближайший храм. Ведьмовский кодекс прост – смертельным проклятием в лоб и все довольны.

Женский бунт давили беспощадно. Что поделаешь, не любят у нас в стране оппозицию. Ведьмы, кто помоложе, бежали за океан. Старым развалинам суетиться смысла не было. Без камней силы они резко одряхлели и постарели. С таким телом не повоюешь, ни красавчика в постель не затащишь. Верховные собрались, покумекали и решили уйти на реинкарнацию. Есть такой бонус, если тело сжигается в магическом огне. Как и ожидалась – король был милостив. Издеваться над женщинами, зажаривать их на вертеле, как бычков, посчитал недостойным. В магическом огне тело в пепел за секунду обращается. Каких-то пятьсот лет и душа снова будет искать подходящий сосуд. А там глядишь, и камни восстановят, когда поймут, что маги вырождаться станут. Нет сильной матери – нет сильного ребенка.

Но просто так сдаваться никто, конечно, не собирался. Ведьмы нарывались как могли, бросая последние силы на проклятия позаковыристей. Инира вот наслала отраву на пахотные луга. Но уступать сопернице никто не собирался. Регулярно испорченная вода во всех колодцах и вуаля: столб, площадь, толпа народа.

Но хочется напоследок выкинуть нечто поистине ведьмовское, чтобы имя Экивы пугало всех даже спустя столетия.

Еще раз ведьма обвела взглядом толпу. Эх, жалко нет цепного пса короля, что вчера играл с ней в догонялки по лесу. Паршивец извел весь запас своих накопителей. И даже не явился насладиться зрелищем. Тьфу ты! Но ничего, для него у нее тоже кое-что припасено. Сюрприз. Эх, жалко, день Льетта, когда ведьмы особенно сильны, уже прошел. Но ничего, пятьсот лет не срок. И уж в следующий праздник он тоже получит свой подарок. А пока займемся городишком. Сделаем так, чтобы жители соответствовали названию.

Ведьма задрала головы и прокричала в небо проклятие. Ведь ни один идиот не додумался заткнуть ей рот кляпом.

ГЛАВА 1. Работник пера и сплетен.

Настоящее время.

– Как вы посмели, жалкие прохвосты, напечатать эту отвратительную ложь?! – дама от возмущения покрылась красными пятнами, потрясая зажатой в кулаке газетой. – Я баронесса Терская, требую, чтобы вы срочно дали опровержение!

– Помилуйте, леди. Где же здесь хоть слово лжи? – наш главный редактор, он же один из владельцев еженедельного издания «Нет тайнам» Ганс Хейв с видом честного жулика, удивленно возмутился. – Да о вас нет ни слова в газете.

– А это что? – баронесса обличительно ткнула пальцем в страницу, прорвав насквозь.

Но нашего Ганса, закаленного в домашних баталиях с восемью дочерями, так просто к стене не прижмешь.

– Фотоотчет с бала у графини фон Броджешь. Она великодушно позволила осветить свое мероприятие, чтобы и простой люд мог прикоснуться к прекрасному. Видите, какие замечательные драпировки на окнах? Или вот мраморная статуя девы, копия знаменитой Непорочной Магды.

– Очень смешно, – прошипела леди. Слышала бы это кобра – повесилась на собственном хвосте от ущербности. – Почему на вашем фотоотчете я на каждом снимке?!

Главред (хотя сотрудники за спиной предпочитают называть его просто – вред) театральным жестом поднес страницу к глазам:

– И точно. Вот вы в алькове с каким-то усатым типом исследуете одежду на предмет целостности. По крайней мере, отчетливо видно, что корсет и нижние юбки не пострадали. А вот вы на балконе с кузеном о чем-то шепчетесь. Правда, вы стоите на коленях и куда-то не туда говорите. Или вот снова вы, баронесса, за той самой статуей помогаете бедняге-официанту. У него явно разболелось горло. Сцену в туалете мы печатать не решились, извините, все же столь откровенные картинки не для глаз наших читателей.

Баронесса полыхнула взглядом взбесившейся горгоны:

– Это личное! Я не давала разрешения на публикацию! И подаю на вас в суд!

– Оу, – оживился наш юрист Эд Ранс, – наконец-то! Уже целую неделю без дела сижу!

Лучше бы продолжал дремать на рабочем месте, закинув ноги на столешницу.

Баронесса нервно икнула и присела. Просто наш служитель пера и закона больше напоминает вышибалу в не самом элитарном клубе. Мало того что громадный, так еще и выражение лица у него доброе-доброе. Так и хочется спросить: скольких уже успел за сегодня укокошить. Как ни странно, он имеет отличный диплом за пазухой. Хотя, что тут удивляться – учителя тоже люди и нервному заиканию подвержены, как и все остальные.

Женщина быстро взяла себя в руки. Отменное самообладание на самом краю бездны. Это она еще не знает, кто проплатил нам сей компромат. И почему. Барон Терской согласен каждое утро подпиливать рога, только когда жена сидит в отдаленном поместье. Но благоневерной захотелось на сезон балов выехать в Гроссвен. Муж скрипнул зубами, оплатил новые наряды и соглядатого. Получив первый же отчет, скрипнул зубами повторно и отправился к нам. Баронесса не просто неразборчива в связях, девочки из «Дома Эфы» самого посещаемого борделя в городе, выглядят скромными монашками на ее фоне.

Нам заплатили, мы сделали, и барон отправил заявку на расторжение брака в ратушу, а его почти бывшая жена решила поискать совести там, где ее отродясь не было – у нас.

– И как вы вообще проникли на бал к графине?! – баронесса в тщетной попытке уцепиться хоть за что-то, обличительно наставила палец на главреда. – Вы нарушили закон!

Наш юрист выразительно хмыкнул. Провинциальная логика всегда веселит потомственного горожанина. Ни одно крупное мероприятие не обойдется без пронырливых журналистов. Можно сунуть денежку прислуге и для тебя откроют черный ход. Или самостоятельно заняться скалолазанием и снимать через окно. Переодевание, подделка пригласительных – ничто не станет между нашей братией и сенсацией. Даже полисмены. Любой уважающий себя журналист хоть раз да познакомился поближе с казематами. Лично у меня имелись две незабываемые встречи с решеткой и деревянными нарами на пять суток за вторжение в частные владения. Зато какой обзор я потом написала. Начальника тюрьмы тогда по-тихому сняли с должности.

– Что вы! Да как такое возможно? – Ганс притворно всплеснул руками, снеся с соседнего стола стопку исписанной бумаги. Листы потревоженной стаей птиц взметнулись к потолку и принялись красиво планировать на пол. Один приземлился на голову Хлое Визборг, второй журналистке и остался на белокурой гриве в качестве экзальтированной шляпки. – Графиня фон Броджешь самолично пригласила нашего сотрудника на бал.

И правда, заявилась ко мне с утра пораньше, полчаса чай хлебала и трещала с матушкой о здоровье. В силу жалких крох этикета, которые особо тщательно держались за мое самосознание, я с постной миной вытерпела «раут». Приглашение на бал мне сунули в руки перед самым уходом и прощебетали по секрету, что будет много холостых мужчин. Приманка так себе. Мне двадцать пять. Из приданого – только приставка к титулу. Ни земли, ни денег. Кто же захочет мою руку и прочие органы? Дельцы? Такие ребята прижимисты до безобразия и в лучшем случае я поеду, как баронесса пугать кого-нибудь в деревенской глуши. Папины бывшие друзья? Из жалости подберут словно брошенную собачонку. Одним словом, счастье от приглашения я не испытывала, пока к нам не явился барон Терской.

– Так! – Баронесса в сердцах топнула ножкой в модной золотистой туфельке. Мы всей компанией пристально посмотрели на подозрительно хрустнувшую половую доску. – Подайте мне сюда вашу Рыжую Ису!

ГЛАВА 2. Некромант-добряк и герцог-пират.

– А у нас некромант завелся, – буднично бросил наш осведомитель. Человек без имени и каких-либо примет. За такого в толпе даже глаз не зацепится. В помещение он не входил, а просачивался. В пустой комнате без мебели прекрасно сливался со стенами. Но за золотой мог принести хоть нижнее белье самого короля.

– Целый некромант? – я не удержалась от усмешки. Скорее нервной, нежели недоверчивой.

– Целый он там или по частям, то мне не известно, – у осведомителя чувство юмора атрофировалось еще при рождении. – Мне сторож по секрету шепнул, что нашли три разрытых могилы. Но копали их не лопатами, а будто кто-то вышел изнутри. Ясно дело, народ пугать никто не хочет, вот и замалчивают. В нашем городе некроманта лет двести не видели.

Конечно, не видели. Кончились они потому что. Вместе с камнями силы и ведьмами. Не рождаются больше. Говорят, в соседних странах, куда бежали те, кто не хотел гореть на костре, еще пара-тройка наберется, а у нас совсем глухо. Ведь управление нежитью – сильнейшая из наук.

Взгляд главреда прогулялся по «радостным» лицам сотрудников и ожидаемо остановился на мне. Попа отозвалась предвкушающим покалыванием.

– Ну не Раша же отправлять, – виновато развел руками Ганс.

Замечательно. Из-за моей капли меня посылают ловить некроманта! Тут уже главное, чтобы сенсация не обернулась некрологом. Я даже приблизительно не представляю, как их выслеживают. Домашний общетеоретический курс мне читал профессор Шторф, старичок-одуванчик, и не было такого урока «ловля некроманта на живца подручными средствами».

Я честно сопротивлялась. Даже запертая дверь женского туалета не остановила Ганса. Чем ближе королевский бал, тем беспощаднее становился главред. Он бы и сам рад отправиться на поиски некроманта, но обязан беспрестанно изображать ценителя красоты у всех модисток города. Ведь муж и отец – это не только кошелек, но и мужской взгляд на наряд, который, впрочем, часто игнорируют с фразой «что б ты понимал, это же мода!».

Из убежища меня выковыряли, нацепили на шею фотографический амулет, на руках защелкнули напульсники, а в зубы сунули ридикюль с пистолем.

– Ты главное в открытую не суйся, – напутствовал Ганс под мое выталкивание из офиса. – Схоронись где-нибудь в сторонке. Нам и фотографий за глаза будет. Но уж если повезет, за интервью я тебя награжу. Грамотой. Именной.

Не успела я в красках обрисовать сложные взаимоотношения главреда и его «благодарностей», как меня по попе хлопнула входная дверь, способствуя ускоренному спуску по ступеням.

– Я же маркиза. А с маркизами так нельзя, – обиженно сообщила ей.

Городское кладбище днем имеет унылый вид, а ночью – пугающий. Еще и сторож спокойствия не добавлял.

– Местечко-то умиротворенное, госпожа. Духи если и водятся, то интеллигентные. Ни тебе воя, ни тебе стона. Пару раз хлопнет где калитка. И все. Склеп имеется приличный. Не извольте беспокоиться.

От «приличного» склепа холодом веяло так, что теплый шерстяной костюм казался легким летним платьем. А рядом как раз разрытая могилка присутствует. В общем, уже непонятно трясло меня от ледяного ветра или жути.

Внутри временного убежища было темно. Но хотя бы сквозняка нет. Я, пританцовывая, подула на пальцы, возвращая им чувствительность. Не мог некромант проявить себя чуть раньше, когда по ночам еще тепло было!

Зубы перестали отбивать зажигательный ритм, и я обратила внимание на странный звук. Будто кто-то скребся. Или вздыхал. В темноте за спиной.

Перед глазами мелькнули яркие заголовки о взбесившихся зомби и растерзанной маркизе, и страх перехватил управление моим телом. Палить из пистоля в темноту наобум, сопровождая еще и психической атакой в виде визга, не самая лучшая идея. Так я и не думала!

– Твою мать! – рявкнул зомби человеческим голосом, и на стенах вспыхнули факелы, ослепляя меня. – Прекрати стрелять, идиотка!

Вот еще буду я приказы покойников слушать! Но пистоль решил сдаться на милость властному голосу. Я вхолостую нажала на курок несколько раз, пока до испуганного сознания доползла простая мысль: закончились патроны.

Я моргнула, прогоняя слезы. В ярком свете склеп не внушал уже такого панического ужаса. В пяти шагах от меня растянулся на полу мужчина, лицом вниз и прикрыв голову руками.

– Ой, а вы уже умерли? – тонким голосом спросила я Исполнителя королевской воли Рассела Дорейя, бывшего герцога фон Тилль. А исполняет он ее часто, помногу и сверхурочно.

– Вашими стараниями почти! – голос из-под руки звучал глухо, но грозно.

Я уронила пистоль. Оружие от удара о камень подпрыгнуло, заставляя мужчину вздрогнуть, и замерло. Нервно хихикнула, представляя, как бы король гневался, если я случайно в склепе на кладбище подстрелила бы его правую руку.

– Не лежите на холодном, – бросилась помогать мужчине встать. Еще и по-умному попеняла ему: – Так и заболеть недолго. – Рассел Дорей странно крякнул. – Вот уже, похоже, поясницу застудили! И как можно так наплевательски относиться к здоровью в вашем-то возрасте!

Я, когда сильно нервничаю, за языком вообще не слежу: мелет себе и мелет ерунду. В таких ситуациях я оказываюсь нечасто, спасибо Святой Матери, но с завидным постоянством. А так чтобы стрелять в человека – впервые. С почином меня.

ГЛАВА 3. Бал и прочие развлечения.

Бал – это не только танцы, но и три-четыре килограмма потерянных нервных клеток. По крайней мере, для меня. Особенно в платье по эскизу мамы. На удивление, в этот раз из Рыжей Исы не стали делать костер, обряжая в яркие ткани. Наряд радовал глаз теплым зеленым цветом. Но на этом плюсы заканчивались. Жесткий корсет, способный утянуть кости до состояния, когда вздохнуть невозможно. Глубокое декольте (в стиле «замуж хочу, нету терпежу»), из которого полушария грудей стремятся выбраться, во что бы то ни стало. Ужасно пышная юбка. Под ней я легко могла провести на королевский бал незаметно не только фотографа, но и всю редакцию полным составом. В высокой прическе шпилек было столько, что я всерьез опасалась пройти мимо чего-нибудь магнитного. Туфли на модном тонком каблуке вообще следует отнести к разряду оружия. Один раз случайно наступишь партнеру по танцам на ногу – гипс гарантирован. Стоило заподозрить подвох, когда мама с доброй улыбкой согласилась на нить жемчуга и фотографический амулет, который для разнообразия принял вид броши в форме цветка. Зато на руки мне нацепили раздражающе бренчащие браслеты. По пять на каждую. Еще и длинные, тяжелые серьги с изумрудами. Как бы к концу бала мочки не стали бить по коленям.

В толпе юных восторженных девушек я смотрелась злой мачехой, и меня это устраивало. Тем более что на горизонте появился мой преданный почитатель – младший сын виконта Дерюбе. Танцевал он отвратительно, постоянно путаясь в шагах. Хуже только он умел вести непринужденную беседу. Ладно бы еще он мямлил от большой любви, но паршивец откровенно признался, что на мне тренируется! Жену-то мы все хотим с богатым приданым, даже если сами прыщавые юнцы.

На последнем балу незадачливый ухажер получил прямой намек, что не стоит донимать Рыжую Ису, а то она захочет сделать из тебя новость. Причем не самую приятную. Некрологи тоже у нас печатают. И сейчас Дерюбе бросал в мою сторону опасливые взгляды, и подходить не спешил.

Мама строго наказала держать танцевальную карточку на виду, а не прятать ее, как в последний раз, в кадке с цветком. Ну, я и стояла, вытянув руку перед собой с карточкой, словно бродяжка за милостыней. И маме угождаю, и танцевать не пригласят. Нет таких, кто рискнет связываться с рьяно желающей замуж.

Расчет был в принципе верен, уже минут двадцать меня обходили по широкой дуге. Я от скуки принялась вертеть головой по сторонам с целью как следует приглядеться к гостям, а вдруг под носом бродит сенсация, а я зеваю? Но кроме излишне нервного слуги, уронившего вилку, ничего нового не попадалось.

Пока я разглядывала фальшивые рубины графини фон Дрей, карточку из моих пальцев нагло выхватили. Девушки вокруг меня задержали дыхание и синхронно захлопали ресницами. Это так они герцога простудят.

– Рисса, – расплылся в радостной улыбке фон Тилль, – ты же мое спасение. Сейчас я займу все твои танцы, и не придется терпеть пустую болтовню глупых девиц.

Тишина за спиной стала агрессивной. Только не совсем понятно кого сейчас будут бить: меня или герцога.

– Не смей, – зашипел за его плечом Исполнитель. – Три танца. И все. Дальше уже помолвка.

То, что шепотом произнес фон Тилль, далеко не в каждом кабаке услышишь, а у меня в голове родилась замечательная мысль. Кажется есть жизнь на этом балу! Три танца с герцогом. Три стрясу с Исполнителя. На следующие арендую некроманта, все равно он с несчастным видом стоит в окружении охраны. Это же целых девять танцев! А потом можно улизнуть к фуршетному столу. Неплохой план на вечер вырисовывается. Аж настроение поднялось.

Стая ворон за моей спиной заволновалась. Вперед вылезло нечто золотое, начиная с волос и заканчивая туфлями. Иногда девушки, прямо говоря, перебарщивают с желанием привлечь внимания к папиному кошельку.

– Герцог фон Тилль, – проворковала грудным голосом Сандар Штелф, дочь владельца сети салонов по продажам магомобилей.

Девица присела в глубоком реверансе, который отвешивают только королю, выставляя на обозрение свой первый размер. С тихим ехидством отметила, что у меня-то побогаче будет.

Повисла неловкая пауза. Подняться из реверса без ответного преставления по этикету она не имела права. Дорей только почувствовав, что хищницы вышли на охоту, куда-то весьма резво сбежал. Пришлось сжалиться, а то чего доброго сломает себе спину.

– Сандра Штелф. Дочь Эндрю Штелфа.

Раймонда перекосило. Во время незабываемого интервью с попойкой герцог мне жаловался на «продавцов дочерей». Первый же кто прислал ему письмо с выгодным предложением и был Штелф.

Сандра не очень изящно выпрямилась и наградила меня кислым взглядом. Каюсь, грешна, не удержалась от маленькой пакости – глубоко вздохнула. Фон Тилль утонул в моем декольте. Золотая девочка занервничала, громко кашлянула и протянула руку для официального поцелуя. Ох, не вовремя ты детка, видишь, мужика слегка переклинило от открывшейся картины?

– Герцог фон Тилль, – позвала она с вызовом в голосе. Осталось лишь ножкой топнуть.

Я снова глубоко вздохнула. Бал точно перестал быть скучным. Только, наверное, следовало посоветовать Раю подтереть слюни, еще поскользнется кто.

– Герцог! – откровенно взвизгнула девица.

Фон Тилль поднял на меня мутный темно-зеленый взгляд и несколько хрипло сказал:

– Рисса, ты такая сегодня красивая.

– Спасибо, конечно, но… – я некультурно ткнула пальцев в девицу Штелф, намекая, что тут отчаянно пытаются добиться его высочайшего внимания.

ГЛАВА 4. Романтично-идиотическая и немного историческая.

– Мало любви! – Ганс прохаживался по кабинету, заложив руки за спину. – Очень мало любви печатаем в нашей газете! Я провел социологический опрос и узнал, что молодые барышни отказываются нас читать!

Мы с коллегами многозначительно переглянулись. Знаем эти опросы. Опять дочери вчера презрительно фыркали, когда отец хвастался полностью распроданным тиражом. Теперь мы должны страдать из-за задетого самолюбия отца.

– Давайте сделаем выпуск, посвященный любви! – продолжал сыпать креативом главред.

Наше нестройное «угу» намекнуло Гансу, что без дополнительной мотивации никто подписываться на непонятную тему не станет. Это же не убийство. Тут бы, да, драка была.

– Как обычно. За распроданный тираж – премия, – сухо бросил главред, не найдя в черствых душах отклика. – И грамота.

Летучка потекла в привычном русле. Хлоя подпиливала идеальный маникюр. Раш с упоением смотрел в окно, будто мечтал запечатлеть этот пейзаж на всю свою жизнь. Тройняшки внимали каждому слову начальства и что-то черкали в блокнотах. Один раз после подобного собрания заглянула в них и полюбовалась на голых женщин с преувеличенными формами. Эд в общей вакханалии не участвовал, листая очередной справочник. А я зевала.

Последнее время в нашем доме просто невозможно выспаться. А все из-за гостей. Не званных, но очень наглых.

Три дня назад на пороге появился герцог фон Тилль. С чемоданами, Лейсом и рычащим зверем на поводке. Я только прохрипела, нервно кося глазом на мелкое скалящееся недоразумение:

– Кто это?

– Наследство, – не поворачивая головы, бросил Рай.

Старого фон Тилля многие считали чудаковатым эксцентриком, но я и не подозревала о его тяги к дамским собачкам. Магический гибрид – чихуахуа. Помесь злющего волкодава, крысы и хомяка, размером с небольшую кошку. Бросается на всех, везде проникает и ест как не в себя.

Но оказалось, рано я грешила на герцогский род. Пес принадлежал выставленной мной еще в первое интервью дальней кузине. Содержание этого монстра накладно, и девица нагло скинула на Рая подарок. А зовут беспрестанно лающее чудовище – Бусинка или сокращенно Буся.

И не спрашивая разрешения, герцог просто объявил, что занимает западную комнату. Пока мы с мамой переваривали новость, слуга коротко ввел нас в курс дела. Вдовий домик, в котором Рай проживал до этого, подвергся ремонту. В гостинице жить герцог не желает, в родовое гнездо вернуться не хочет, а к брату во дворец и подавно переезжать не собирается. На правах «друга» он и решил захватить мой домик. Осторожными расспросами удалось выяснить, что фон Тилль у нас надолго. То, что обозвали милым словом «ремонт» на самом деле является расширением и пристройкой второго этажа.

Как гость Рай оказался весьма непривередливым. Изысков не требовал, служанок за попу не щипал, повышенного внимания не добивался. Сидел себе и сидел в кабинете (моем) разбирая бумаги герцогства. Но благодаря ему у нас появилось множество проблем.

Теперь в доме было двое дворецких, и началась драка за дверь. Посетителя встречали два человека в ливрее (причем в разной) и напряженно ждали, к кому же пришел гость. Если же к нам – Карл гордо плыл объявлять о посетителях. А если к герцогу – Лейс с широкой улыбкой резво несся докладывать Раю. Вся эта чехарда быстро нам надоела, и заезжий дворецкий был переведен в камердинеры.

Гости. К фон Тиллю чуть ли не каждый час душеприказчики, налоговые работники, счетоводы приносили бесконечные документы. Почему нельзя собрать их одной стопкой и сразу все отдать? Ладно, с постоянно звенящим дверным колокольчиком еще можно смириться. Но с бесконечным щебетом в гостиной – нет! Хотя Рай виноват только отчасти в паломничестве девиц с матушками в наш скромный домик, но желание скинуть его с самого высокого шпиля королевской башни меньше от этого не становилось.

Герцог с гостями не сидел, ссылаясь на срочные дела, но угощения он оплачивает исправно. Иначе у нас даже мыши от голода сдохли. Немощные девицы жрут как стая саранчи, когда на них не смотрит потенциальный жених. Мама на полном серьезе предлагает отнести королю прошение, чтобы он назначил налог за вход в наш дом.

От этой проблемы было проще всего избавиться. Сегодня уже вызван доктор Густав к маркизе фон Клей. Поставит диагноз «переутомление», пропишет постельный режим и в доме, наконец-то, наступит тишина.

Но лидировала в списке раздражающих факторов Буся. Вчера ночью я проснулась от того, что эта собака, прости Святая Матерь, залезла на мою кровать и лаяла прямо в лицо. Высказывала претензии, так сказать. А я точно помню, что запирала дверь спальни на ключ.

Страдали от Бусенки все в доме. Слугам теперь необходимо очень внимательно смотреть под ноги, поскольку зверь любил бросаться наперерез жертве внезапно. У мамы разыгралась настоящая мигрень из-за шумного пса. А Рай вынужден просить посетителей поджимать ноги, когда они сидят в кресле, поскольку хищник очень любил охотиться на ботинки. Не знаю, как мы терпим, но призывов повыдергивать тонкие дрожащие лапки пока не поступало.

Не считая всяких мелочей, типа разбросанных мужских носков (конечно, я утрирую, но вчера чуть не села на заколку для галстука) самую главную падлянку подкинул нам Лейс. Три дня мы имеем удовольствие вкушать то пересоленное, то переперченное, потому что наша кухарка Дора влюбилась с первого взгляда! И вот теперь едим мы эту любовь целыми ложками. По горло сыты, если честно. А тут Ганс с директивой!