Марья краса бешана коса.

Пролог.

В доме пахло деревом и травами. На плите закипал чайник, на подоконниках цвела герань. — Как дома, — тихо сказала Марья Ивановна.Это и есть дом, — ответила Лейсан. — Наш дом. Оставайся. Места хватит. — А что ж не остаться? — улыбнулась соседка, ставя противень на стол. — Буду пирожки печь, огород стеречь. А ты из академии приходить будешь. За окном светили две луны. Ермолай сидел на скамейке у крыльца, рядом с ним улёгся волк, на крыше устроился филин. Лейсан налила чай, взяла пирожок, откусила. — Вкусно, — сказала она. — Как тогда, в первый день. — А я что говорила, — улыбнулась Марья Ивановна. — Бабушкины пирожки — они всегда как надо. Они сидели на кухне,

Глава1. Новая жизнь

Марья Ивановна проснулась на рассвете. В доме пахло деревом, травами и чуть-чуть — вчерашними пирожками. За окном светили две луны, которые никак не хотели убираться, хотя солнце уже поднималось над лесом.

— Ну и порядки,пробормотала она, выбираясь из-под одеяла.

— Луны, понимаешь, шастают, когда захотят. В моём мире они хоть по расписанию работали. Она накинула халат, сунула ноги в валенки (свои, родные, из того мира

— Ермолай помог перетащить) и пошлёпала на кухню. В кухне уже кто-то был. На лавке, поджав ноги, сидел маленький мужичок в драном армяке, с лохматой бородой и хитрыми глазками. Он задумчиво ковырял в носу и смотрел на остывшую печь.

— Ты кто? — спросила Марья Ивановна, ничуть не испугавшись. Она вообще была женщина крепкая, видавшая виды.

— Домовой я, — обиженно сказал мужичок.

— Тут сижу, а ты меня даже не замечаешь.

— А ты представиться не пробовал?

— А чего представляться? Я тут сто лет живу. Ещё при Ермолае.

— При Ермолае?

— удивилась Марья Ивановна.

— Так он же... — Мёртвый?

— хмыкнул домовой.

— Тут это не показатель. Он вон шастает туда-сюда, как к себе домой. Кстати, увидишь передай ему — пусть тебя хозяйкой назовет когда зайдёт. Марья Ивановна усмехнулась, достала муку, масло, яйца.

— Есть будешь? — спросила она.

— Или ты только нюхаешь?

— А что дашь? — оживился домовой.

— Пирожки с капустой. Или с картошкой. Или с яблоками. Выбирай.

— Со всем! — выдохнул домовой и спрыгнул с лавки. — Я сто лет пирожков не ел! Ермолай только чаем поил, а пирожков не пёк!

— А ты сам почему не пёк?

— Так я ж домовой! Я печь должен сторожить, а не пирожки в ней печь! Это бабское дело! Марья Ивановна посмотрела на него долгим взглядом и вдруг расхохоталась.

— Ну, Михалыч? — спросила она.

— Чего?

— Тебя как звать-то?

— Кузьма, — буркнул домовой.Вот и славно, Кузьма. Давай договоримся: ты печку сторожишь, а я пирожки пеку. И делим всё пополам. Идёт? Кузьма задумался, почесал бороду и кивнул.

— Идёт. Но если кто чужой в дом полезет — я его ухватом!

— Договорились,

— улыбнулась Марья Ивановна и принялась месить тесто.

Глава2. Суббота

По субботам приходила Лейсан. Марья Ивановна уже знала: к обеду надо накрыть стол, поставить самовар, а пирожков напечь побольше — потому что Лейсан одна никогда не приходит. С ней вечно таскается кто-нибудь: то Кир, то Тео, то филин этот огромный, а то и волк серебристый. В эту субботу Лейсан пришла одна.

— Устала, — сказала она, плюхаясь на лавку.

— В академии аврал. Новые ученики, старые проблемы. Кто-то огнём баловался, кто-то водой соседей залил.

— Огнём? — удивилась Марья Ивановна, ставя перед ней чай.

— Это как?

— А так. Молодой маг, горячая голова. Поспорил с другом, кто дальше файернет. Чуть крышу не спалили.

— Ну и дураки, — вздохнула Марья Ивановна. — Ты бы их ко мне прислала. Я б им пирожков дала, глядишь, и поутихли бы. Лейсан улыбнулась, откусила пирожок и зажмурилась.

— Марья Ивановна, ты чудо. Как у тебя так получается?

— А это не магия, — усмехнулась та. — Это наука. Шестьдесят лет практики. Ты вот магией лечишь, а я — тестом.

-Хотя не пойму я ведь не магичка а почему домового вижу и нечисть.-

-Потому, -ответила Лейсан,

-Этот мир магический а у тебя дар такой. Они сидели, пили чай, и Лейсан вдруг сказала:

— Слушай, у меня к тебе просьба.

— Какая?

— Мне для учебного пособия нужна первая шишка. Ну, знаешь, с того дерева, которое у ручья растет? Она только в полнолуние появляется, и водяной её сторожит. Марья Ивановна хмыкнула. — А сама почему не возьмёшь?

— Я пыталась, — вздохнула Лейсан.

— Водяной меня сразу чует. Магию чует. Как подхожу — он из воды вылезает и давай ругаться. А к тебе, может, не прицепится. Ты без магии.

— А если прицепится?

— Ну, договоришься. Ты умеешь. Марья Ивановна задумалась.

— А что он любит?

— Кто?

— Водяной. Что он любит, кроме шишек сторожить?

— Не знаю,

— честно сказала Лейсан. — Я с ними не общалась. Они меня боятся.

— Тебя? — удивилась Марья Ивановна.

— Такую добрую?

— Я маг, — напомнила Лейсан. — А они магов не любят. Слишком много силы.

— Ну, ладно, — решила Марья Ивановна.

— Схожу. А шишка та зачем тебе?

— Для зелья. От головной боли. Старшекурсникам надо.

— От головной боли, значит, — усмехнулась Марья Ивановна.

— А у меня рецепт есть без всяких шишек. Лучше работает.

— Поделишься?

— А то!

Они проговорили до вечера, и Лейсан осталась ночевать, а следующем днем ушла довольная, унося с собой не только обещанную шишку, но и три рецепта травяных сборов.