Маска сброшена

1 глава

1 глава

Два года без магии.

Два года, которые можно описать только как «совершенно пустые». Если, конечно, пустотой можно назвать жизнь, где тебя каждое утро будит собственный запах, а единственное напоминание о прежнем величии — это случайные прохожие, бросающие тебе мелочь с выражением людей, искренне надеющихся, что ты на эти деньги купишь себе новую судьбу. Или хотя бы мыло.

Потому что, как известно каждому, кто хоть раз спасал родину от неминуемой гибели, благодарность — существо редкое, пугливое и, по всей видимости, давно вымершее. Иногда она принимает форму насмешек брата. Иногда — холодного, безупречно выверенного презрения сестры. А чаще всего — форму полного отсутствия чего бы то ни было. Последнее, пожалуй особенно обидно, потому что отсутствие благодарности хотя бы можно было бы обсудить за чашкой чая, а тут даже обсуждать не с кем.

— Неблагодарные, — пробормотала я, выплёвывая травинку.

Травинка была вчерашней.

Я — в лучшем случае позавчерашней. В облике немытого забулдыги, разумеется. Когда ты умеешь принимать любой облик, рано или поздно выбираешь именно этот. В нём есть свои преимущества. Никто не ждёт от тебя спасения мира. Никто не ждёт от тебя подвигов. Никто даже не ждёт, что ты заплатишь за выпивку.

Удивительно освобождает.

А сестра… о, сестра моя не из тех, кто будет сидеть сложа руки и вышивать семейный девиз на салфетках, делая вид, что всё идёт по плану. Нет. Как только подвернулась возможность — а возможности, как назло, всегда подворачиваются тем, кто меньше всего в них нуждается — она сбежала.

На поиски своего дракона. Покорять империю. Потому что, разумеется, когда твоя сестра валяется в канаве в облике дворняги, а на родине введён комендантский час, самое разумное решение — отправиться покорять империю.

Логично. Безупречно логично. Почти математически.

Брат, надо отдать ему должное, понимал ситуацию. Понимал настолько хорошо, что не упускал ни единого случая посмеяться надо мной. Он смеялся с таким искренним удовольствием, что иногда я почти прощала его.

Почти.

После того шума, который мы устроили — а шум был такой, что, подозреваю, его слышали даже те, кто давно умер и уже начал привыкать к покою — наши недруги благоразумно исчезли. Поставки «золота» прекратились. Временно, разумеется. Всё в этом мире временно. Особенно безопасность.

Король ввёл комендантский час.

Мы с братом были уверены процентов на сто двадцать, что без помощи нашей дорогой верхушки здесь не обошлось. Верхушка, как обычно, дрожала. Один раз — от страха. Второй — от осознания, что кто-то мог заметить, как именно они дрожат.

И всё это — благодарность за спасение родины.

Знаете, иногда я думаю: может, стоило просто позволить родине погибнуть? Она бы хотя бы умерла с достоинством. А так — комендантский час, дворняги в канавах и сестра где-то там покоряет империю на драконе. Вероятно, с тем же успехом, с каким я покоряю канаву.

Я была понижена до должности жука.

Если, конечно, жук вообще может считаться должностью, а не состоянием души. В моём случае это было не столько назначение, сколько официальное признание очевидного. Мне даже не выдали удостоверение — видимо, опасались, что я его потеряю под первым же плинтусом, где мне теперь и полагалось проводить большую часть служебного времени.

Это было почётное звание. Почётное в том особом смысле, которым обычно награждают людей, от которых хотят избавиться, не прибегая к прямым оскорблениям. Я стала официальным носителем Самых Неинтересных Дел — тех самых, которые передают друг другу с осторожностью, будто они заразны, и заканчивают фразой: «Ну, кто-то же должен».

Этим «кто-то», разумеется, всегда оказывалась я.

Моя работа заключалась в том, чтобы ползать по самым тёмным углам мира и делать вид, что именно там и происходит всё самое важное. Мир, в свою очередь, делал вид, что не замечает моего отсутствия в местах, где действительно происходило что-нибудь стоящее. Это было взаимовыгодное соглашение.

Магия — вернее, её жалкие остатки, пережившие мои героические решения, о которых теперь предпочитали не вспоминать — больше не считала меня достойной серьёзного сотрудничества. Она относилась ко мне с тем осторожным равнодушием, которое обычно приберегают для людей, однажды уже всё испортивших и вполне способных сделать это снова, просто из принципа.

Поэтому мне доставались задания, от которых слава шарахалась, как приличный человек от подозрительно липкой дверной ручки. Слава вообще обладала удивительным чутьём на подобные вещи и неизменно оказывалась где-нибудь в другом месте, желательно рядом с кем-нибудь более фотогеничным.

Например, рядом с моей сестрой.

Ах, сестра. Моя дорогая, вдохновлённая, катастрофически оптимистичная сестра. Она не ползала под плинтусами. Нет. Она отправилась на поиски своей истинной пары.

Потому что, разумеется, если судьба решила, что где-то в мире существует существо, предназначенное именно для тебя, единственное разумное решение — бросить всё и начать носиться по континенту в поисках огромной огнедышащей рептилии с эмоциональными проблемами и склонностью к разрушению собственности.

Особенно если эта пара — дракон. Ничего не может быть хуже, чем искать дракона в качестве истинной любви. И, что особенно важно, ничего не может быть более предсказуемо плохой идеей.

Меня это, признаться, немного утешало.

Потому что она не знала. Не подозревала. Ни разу.

Её настоящая пара — тот самый, которого судьба, по всей видимости, пришила к ней толстой красной нитью, с узелками и, вероятно, подробной инструкцией — спокойно жил во дворце империи. Он сидел там, занимался своими важными делами, ел с серебряных тарелок и совершенно не подозревал, что где-то далеко его предназначенная носится по миру с горящими глазами и поразительно пустым местом там, где у нормальных людей обычно располагается здравый смысл.