Мать моего друга. Связь с разведёнкой

Глава 1

— С Днем рождения, мужик! Желаю всего и побольше.

– Спасибо, Брукс! Нарооод, это мой лучший друг! Да что там, мой брат. Будущее нашего бокса! Элита! Захар, грозный молот, Бруксин! — тянет как рефери.

— Заткнись уже, пьяный придурок! — ржу, качая головой.

Вообще-то я нихрена не грозный молот. Что за дешманская подача боев без правил? Для титулованного боксера это унизительно. Но Тёмыч так нажрался, что лечить его объяснениями — всё равно что мёртвому припарки. Молот, так молот, короче.

Мне суют в руку пластиковый стопарь с прозрачной горькой, с другой стороны пиво. Это типа на запивон. Киваю и передаю дальше. Какой-то крашеный блондин мыча благодарит и опрокидывает это в себя. Морщусь.

Вообще-то я бы никогда не оказался здесь. Режим. Тренер узнает — бошку оторвет. Не шутка. Он у нас не просто тренер, как отец второй.

Но у каждой истории есть исключения. У меня — это Тёмыч.

Мы с ним с класса одиннадцатого вместе. Моего одиннадцатого. Дружбой это сложно было назвать. Разница в четыре года в школе очень ощутима. Но как я его из драки шесть на одного вытянул, так и прибился ко мне, как котенок. Он меня даже с тренировок под залом ждал. Стоял, мерз, если зима, или потел на жаре — но ждал. До такой степени невмоготу было.

Тёма переехал от матери к отцу: друзей нет, родители в разводе, всё чужое. Отец на работе сутками. В школе Тёму невзлюбили. У нас маленький город, а он был слишком домашний и ужимистый. Так что уличным пацанам подойти и поздороваться с напомаженным Тёмычем считалось позором. Мне стало его жалко. Несколько раз я взял его с собой на улицу, так он ко мне и приклеился — ходил хвостом, но особо не мешал. Смышленый. Так и повелось, что он мне за младшего брата.

Я хотел его занять, направить, как меня в свое время направил отец. Привёл к Павлу Васильевичу на просмотр. Вдруг в нём тоже что-то спортивное есть, нужное. Да и пар спустить не помешает.

Попросил, ручился — но тренер не взялся. Глянул один раз — и в отказ категорически.

Один комментарий от него только был:

— Здесь таким не место.

Меня это задело. Каким, блять, таким? Нормальный он. Проблемы у пацана — не видно, что ли?

И снова, как в трубу:

— Не твоя компания, Захар.

Дальше спорить не стал. Павел Васильевич — мужик бывалый, редко ошибается.

Но в тот раз — промахнулся точно.

Потом я поступил, втянулся в новую жизнь — учёба, сборы, соревнования. А Тёма к концу лета порешал вопрос с родителями и переехал обратно. С тех пор приезжал на лето к бате, после окончания школы — чаще. Разница стерлась, естественно, отношения переросли в крепкую дружбу, но ответственность с моей стороны осталась.

Исключение: прошлый год. Не задался он у меня. Лýна, мать её… А так все хорошо начиналось. В общем, не до Темы мне было. Вообще ни до кого. Ушел в спорт и пиздец. С тех пор только на телефоне и в соц. сетях общались. Полтора года не видел раздолбая.

И тут на тебе: “Здрасьте, Бруксин, девятнадцать.”

— Штрафную моему гостю! — орет Артем.

Да уж, поздновато я ворвался. Оглядываюсь на двухэтажный коттедж, арендованный другом на двое суток. Из дерева. Не подожгли бы только, с них дури хватит.

— Захааар, правильно? — тянет брюнетка с утиным клювом.

Коротко киваю, отцепляя от своей руки наманикюренные красным когти.

— Очень мужественное имя, Захарррр…

О мать моя…

— Да, мам! Ну да, забрал. Я не поеду, правда! У меня тут люди, коньяк, девочки. Я праздную, помнишь?! Ну гостишку сними, перекантуйся ночку, — закатывает глаза, сует трубку в карман. — Какие мы обидчивые!

— Чего там? — спрашиваю, слиняв от перезрелой нимфетки.

— Ключи материны цепонул случайно. Дак началась шарманка: мне негде спать, что я буду делать. Цирк-ясельки-приплыли.

Время за одиннадцать перевалило, а женщина там одна посреди ночи кукует. Ни крыши над головой, ни заботливого отпрыска. Вот тебе и семейная идиллия.

— Далеко она? — спрашиваю.

— В смысле?

— Квартира твоя, в смысле.

— Ну часа полтора езды. Пока туда-сюда, уже и возвращаться смысла нет, — и плечами пожимает, типа расписался-оправдался.

Мобильник Тёмыча снова заводится рёвом.

— Давай сюда, — отбираю и к уху прикладываю. Понятно же, кто звонит. — Добрый вечер.

— Ночь уже, — раздраженно всхлипывает осипший женский голос. — Где Артём? Трубку передайте.

— Артём выпил, он точно не поедет. Скажите адрес, я привезу ключи.

Раздается молчание. Я даже отвожу телефон от уха, чтобы убедиться, что абонент всё ещё на том конце.

— Это не слишком удобно. Давайте я сама приеду, вы просто вынесите мне…

— Нечего ей тут делать. Пусть остается в гостинице и дело с концом, — пьяно бормочет мне Тёма, оторвавшись ото рта той самой, которая моё имя рычала.

Согласен. Приличной женщине тут не место. А о матери своего друга плохо думать не хочется. Хотя Тёмыч стал той ещё свиньей.

— Говорите адрес.

— Я не дома… — растерянно.

— Значит, откуда забрать, — раздражаюсь. Да что ж так долго-то?

— Романовского шестнадцать. Я буду в кафе напротив.

— Принято.

— А вы…

— Захар Брукс, — говорю прежде, чем положить трубку. — Тём, — отрываю от прелюдии. — Ключи где?

— Шо?

— Капшо! Ключи от хаты твоей где взять?

— А тебе зачем?

— Шманать поеду, — нетерпеливо. — Матери твоей отвезу.

— Да Брукс…

— Давай-давай, вернусь потом.

— Лан. — достает из кожанки связку. — Но туда и назад. Мухой.

— Идёт, — сую в карман толстовки.