Майор под шубой, или Тайна "Волшебного ларца"

Глава 1

– Рыбка, встретимся внизу! – с улыбкой счастливого идиота махнул рукой Денис и присоединился к потоку других краснолицых будущих клиентов травматологии.

– Всенепременно, котик, – тихонько фыркнула я. Орать вслед мужу, который уже чуть ли не на половине спуска, глупо.

Тем более я знаю, как он ненавидит это обращение. Тигром его называть можно, а вот котиком – нет. Сам‑то меня вообще безмолвным существом за стеклом аквариума зовет.

Я грустно посмотрела на укатанный снег. Так и не поняла, зачем мы поехали сюда на выходные, когда через десять дней Новый год и длительные выходные? Денис мне почти неделю зудел о том, что мы мало времени проводим вместе. Все – работа и работа. В его понимании поехать в Финляндию – это очень романтично. Странно, что за три года я в нем таких порывов до этого не замечала.

В итоге я сдалась. Хочется человеку побыть на свежем зимнем воздухе – ладно. Только зачем тащиться в другую страну? У нас в Тверской области всего в нескольких часах езды на машине есть и горнолыжные комплексы, и базы, и сноупарки. Лично я больше лыжи люблю – они менее травмоопасные. А вот Денису подавай скоростной спуск и обмороженное лицо.

Только когда мы грузились в машину, чтобы ехать в Шереметьево, рядом с нами из темноты возникла моя подруга Эля – с сумками и новостью, что мы едем все вместе. А из темноты – потому что фонарь во дворе дома снова не починили. Его не чинят уже больше месяца.

На мой невербальный посыл «Какого?», заботливый муж разлился соловьем, что Эля здесь для моего развлечения. Точнее, чтобы мне было с кем поболтать вечерком у камина. Логику я так и не поняла, потому что мы ехали как раз заниматься этим вдвоем с мужем. Но, с другой стороны, я на сноуборде могу разве что очень медленно спускаться, а эти двое любят погонять. Зато на трассе муж ко мне приставать не будет из‑за скорости. А еще буквально неделю назад подруга хвасталась новым костюмом для катания на сноуборде и очень расстраивалась, что никто не желает ей помочь выгулять обновку.

Затем выяснилось, что муж зачем‑то снял нам чуть не самые дорогие апартаменты на троих. Я на это только скрежетнула зубами, но промолчала. Эля и так меня вечно пилит, что, имея свою фирму, я вечно экономлю. Ну как экономлю… Да, не летаю бизнес‑классом. Мне и в экономе неплохо. Мое дело потому и прибыльно, что я разумна в тратах. Но в глазах подруги я просто не умею наслаждаться жизнью. А спонсор кутежа на три дня, вообще‑то, тоже работает у меня. Исполнительный директор может позволить себе тратить больше генерального. Занятно выходит.

Я занимаюсь тем, что отыскиваю всякие раритетные штучки и продаю их. Рейсаклер винтажной мебели. Эксперт по оценке наследства. Иногда даже краеведческий музей обращается ко мне за ревизией запасников. Я просто обожаю старинные вещи, а они любят меня в ответ. Мама говорит, будто во всем виноваты отцовские гены. Но, как бы то ни было, в тридцать пять лет я имею вполне преуспевающее собственное дело.

Мужика не имела, а дело имела. Вот три года назад, когда мне понадобилось расширение штата и человек, который сможет сидеть на попе в офисе и руководить на месте, пока меня мотает по стране, Денис и появился в моей жизни. Управленцем он был хорошим, предприимчивым. И не испугался моего острого язычка и тяжелого характера. Ухаживал красиво, провернул блицкриг и затащил меня в ЗАГС, где тетка в пожеванном молью бархатном платье вещала что‑то о двух королях, которые пришли в одну гавань. И все было хорошо у нас. Только последнее время звоночки стали появляться странные. Вроде бы и ничего критичного, но моя чуйка хвостом бьет. Не зря у меня один из нянек, то есть крестных отцов, – начальник Управления МВД по Тверской области. Кто‑то в детстве в куличики в песочнице играл, а я расследовала, кто украл мою формочку в виде рыбки.

Вытащив из внутреннего кармана комбинезона телефон, я набрала штатного юриста. Без своего человека, знающего законы, в нашем деле нельзя. Кругом жулик на жулике.

– Олег Романович, дорогой, – растягивая слова, пропела я, – а остановите‑ка оформление моего подарка для мужа.

– С превеликим удовольствием, – раздался в ответ густой бас. Когда говорит наш юрист, все замирают, как бандероли перед Каа. – Душенька, я тебе уже говорил свое «фи» по поводу этой идеи.

Поскольку юрист должен был быть своим человеком, его мне подогнал один из крестных отцов. Олег Романович приходился ему двоюродным братом, поэтому в общении с «подопечной» позволял себе куда больше вольностей, чем остальной персонал моей скромной фирмы.

– Дарить постороннему человеку часть акций своего дела – полнейшая глупость, – продолжил юрист после смачного прихлебывания кофе. Олег Романович потребляет столько этого напитка, что, если он вздумает сдать кровь, врачи удивятся феномену: когда по венам течет ароматная коричневая жидкость. – И не надо мне возражать. Муж в любой момент может стать бывшим. Напомнить тебе процент разводов в нашей стране? В любом случае я рад, что ты взялась за ум. Мне даже интересно: на чем он прокололся?

1.1.

– Пока ни на чем, – призналась я. – Просто что‑то не так.

– Душенька, – рассмеялся юрист, – если женщина что‑то стала подозревать, то у нее либо паранойя, либо третий глаз открылся. Я к тому, что предчувствие – оно никогда не обманывает. Ладно, еще указания будут?

Я пожевала губами. Кажется, только что в моей жизни назрел развод. Ведь если вы не доверяете своему партнеру, о каком браке может идти речь?

– Да, мне нужна проверка всех счетов Дениса. Всех, – подчеркнула я. – Даже левых, если такие имеются. В случае возникновения проблем…

– Я знаю, к кому обратиться, – мягко перебил меня Олег Романович. – И ты это… не расстраивайся, что ли, – скупо попытался утешить он меня. Как умел, так и утешал. – Встретишь еще свою половинку.

– Половинку жопы я уже нашла, – коротко хохотнула я над старой шуткой. – Хотелось бы в этот раз найти цельную личность.

– Доверенность для права подписи у него тоже отозвать? – Юрист зашуршал бумагами. – Или дождемся результатов проверки?

– Приостанавливаем, – решила я.

– А как там Юлляс? – ехидно спросил Олег Романович. Он вообще считает, что такой отдых нужно запретить законом. А то после него только больничные учащаются.

– Стоит, – я осмотрелась вокруг. – Люди катаются. Снег лежит. Ветер дует. Солнце светит.

– Вот за что я люблю тебя, душенька, – рассмеялся юрист, – так это за оптимизм. Желаю тебе вернуться на своих двоих, а не в коляске. Ведь перелом – это не повод прогуливать работу.

– Спасибо, – фыркнула я и отключилась.

Поправив шлем и камеру на нем, я медленно, плугом, поехала вниз по склону. Покатилась по наклонной вниз, можно сказать. Прямо как мой брак.

Я бы вообще плюнула на это сомнительное развлечение и, спокойно вооружившись двумя палками, прошлась бы на лыжах по более горизонтальной поверхности, если бы не слезная мольба девочки, отвечающей за наш интернет‑магазин. В Юллясе я прикупила пару интересных вещичек, которые мы выставим на продажу, и для большего эффекта дизайнеру захотелось добавить превосходных видов. Вот их‑то я и снимала на камеру. Будем надеяться, что в итоге это не будет фильм о том, как я прочертила носом снег.

Если бы рядом со мной на трассе случайным образом появилась черепаха‑экстремал, заглянувшая на выходных в Финляндию, то она бы меня сделала как стоячую. Надо было идти на детскую трассу и не позориться. Чую, не спроста Денис меня затащил сюда – надеется, паршивец, что я себе шею сверну.

Сама подумала, сама себя и развеселила. Как быстро, оказывается, исчезает любовь. А была ли вообще она?

Но все‑таки я умудрилась добраться до конца спуска, шлепнувшись на попу всего каких‑то жалких десять раз. А камера еще и звук записывает. То есть не только резким ракурсом неба будут любоваться посетители сайта, но и моим честным мнением о сноубординге.

Отстегнув крепления от сноуборда, я с перекошенным от радости (и замершим) лицом всучила доску пареньку‑инструктору, без зазрения совести флиртующему с белокурой нимфой, приехавшей сюда вовсе не для спортивного отдыха. Паренек ради зарплаты поинтересовался, понравился ли мне спуск. Я решила побыть великодушной и оставить тот набор не очень печатных слов, рвавшихся с языка, при себе.

Покрутив головой в поисках Дениса или Эли, я чуть не пропустила момент: если бы не любимый (то есть ненавистный) цвет подруги, я бы и не заметила, как парочка резво удаляется куда‑то прочь от трассы – в кусты. Говорила я ей, что поросячий цвет – не лучшее решение, и была права. Причем такой, что от взгляда на ее экипировку хочется пойти измерить уровень сахара в крови.

Неужели эти двое настолько идиоты – или я чего‑то не знаю? А вдруг ничего предосудительного нет и мне просто показалось? Или гормоны, получив вместо расслабляющей ванны отмороженную попу, решили устроить провокацию?

Я была как ниндзя. Как очень толстый и неповоротливый ниндзя. Серьезно, как можно бесшумно красться по снегу через кусты в неудобных тяжелых ботинках? Не услышать меня могла только парочка, занимающаяся изучением горла друг друга. Это даже не поцелуй, а нечто более мерзкое. Хотя чего я удивляюсь – у гадюк язык длинный и тонкий.

Привалившись плечом к стволу сосны, я терпеливо стала ждать, когда меня заметят. Привлекать внимание к себе раньше времени – дело неблагодарное.

Мне вот интересно: они не боятся примерзнуть друг к другу? Вон слюни уже по всему подбородку Денису размазали. А если все же прилипнут – мне вмешаться или не стоит?

Со звонким «чпок» Эля выпустила из плена своих накачанных губ моего уже бывшего супруга.

– Медвежонок, – манерно протянула она, а меня внутренне передернуло – зоопарк расширяется, – как долго нам еще скрываться? Я устала спать одна по ночам.

Как можно устать спать – лично для меня загадка. Элю я знаю с детских лет, и спать она всегда любила по полдня.

– Ну потерпи, рыбка, – умильно засюсюкал Денис. Фантазией кто‑то явно обделен. Ну или просто боялся оговориться. – Осталось совсем немного. Я уже все подготовил. Нужно только мою дуру накачать как следует и подсунуть ей документы. И все. Фирма моя.

В этот момент на любовничков снизошло озарение, и они решили осмотреться по сторонам. Первой меня заметила подружка.

1.2.

Следом в мою сторону повернул голову и бывший муж, который наглядно нам продемонстрировал все признаки инсульта. Жалко только, он не случился у Дениса по‑настоящему.

– Ведана… – пробормотал он. – А мы тут… гуляем.

– Я вижу, – усмехнулась я в ответ на судорожную попытку придумать хоть что‑то. Действительно, фантазии нет у человека. Да еще и растерялся в стрессовой ситуации. Нет, мне такой директор не нужен. Хотя его и так уволю. – Спешу тебя огорчить, котик: доказать, что я подписала документы под действием чего‑нибудь, не так уж сложно. Достаточно сдать кровь. Ты, видимо, забыл о моих крестных, да?

Денис покраснел. Хотя правильнее сказать – побагровел. А вот Эля хлопнула наращенными ресницами и рискнула показать свое истинное лицо.

– Крестные, крестные, – она брезгливо сморщилась, – без них ты ноль без палочки! Думаешь, будто из себя что‑то представляешь? Лахудра! Мышь облезлая! Никчемная дура! Так и знай – котик с тобой разведется и отсудит половину фирмы, квартир и всех ваших сбережений! Да, котик?

– Слышь, Эля, – я насмешливо окинула бывшую подругу взглядом. – Хотя какая ты Эля. Ульяна ты. – Имя это она с детства ненавидит. – Надоело по койкам мужиков прыгать, так ты решила у подруги мужа забрать? Или что, спонсоры больше богатые не клюют? Не нужен им деланый‑переделанный неликвид тридцати трех лет? Или помоложе подавай, да? Последний тебя послал с формулировкой, что у тебя в коленно‑локтевой позе суставы поскрипывать начали. Вот и пришлось тебе, бедняжке, перейти с высшего класса на средний. Только, похоже, котик тебе не рассказал, что у нас с ним брачный договор заключен. В случае развода каждый остается при своем. Денис, напомни мне, что там у тебя за активы? Однушка на Соминке и дача под Конаково? Да – жених обеспеченный.

Женская дружба – вещь такая: секретами своими делятся все охотно, а когда она заканчивается, говном забросать противника – дело пары минут.

– А деньги? – взвилась Эля. – У вас счет общий!

– Чушь какая, – отмахнулась я. – Это счет фирмы, которая моя. А так мы свои накопления раздельно держим. Тверская квартира – еще моих родителей, Денис там даже не прописан. Московская – оформлена на мою маму. Кстати, покупала я ее за свой счет. Так что забирай себе этого голодранца. Уж извините, но рекомендации при увольнении от меня можете не ждать. Ничего, Эля прокормит своего котика. Или кастрирует его.

И тут Остапа, то есть Дениса, понесло. Сколько нового и интересного я о себе узнала! Слеза умиления наворачивается просто.

Нужно было сразу уходить, а не получать мазохистское удовольствие от бессилия этой парочки. Дениса переклинило. В запале он бросился ко мне, размахивая кулаками. Как‑то к рукопашной с мужчиной я оказалась не готова. Отпрыгнув в сторону, загребла горсть снега и швырнула ему в лицо:

– Успокойся! Хочешь сесть за побои?

– Дрянь! – взревел бывший и мгновенно оказался рядом, схватив меня за грудки. – Тварь! Без всего меня оставить решила! Брачный договор, будь он проклят! Ты должна была подписать согласие об отказе от него!

Выкрикивая все это мне в лицо, он буквально протащил меня вперед спиной пару метров. Как‑то стало очень неуютно. Я скосила глаза и увидела, что стою на самом краю обрыва. Правда, оценить, насколько высоко придется падать, мешали ветки кустов, росшие на уступах с пышными снежными шапками.

– Не дури, – строгим тоном попыталась вернуть Дениса в сознание. – За это ты точно сядешь.

– А кто докажет? – бывший прищурился. – Где свидетели? А нету их. Зато я – богатый вдовец!

Ситуацию накаляла Эля, истошно вереща на фоне: «Толкай ее! Толкай!»

– Думаешь, никто не видел, как вы двое уединялись в кустах? – я на всякий случай крепко вцепилась в мужские запястья. – Ее костюм сложно не заметить. И инструктор видел, куда я пошла.

Вот с последним откровенно пришлось блефовать. Подозреваю, что парнишка сразу же вернулся к флирту с девушкой.

– Нет человека, которого нельзя купить, – уже не так уверенно сказал Денис.

Я даже почувствовала, как захват ткани на груди ослабевает. Бывший муж определенно собирался отпустить меня и сделать шаг назад. И Эля это тоже поняла. Она подскочила к нам и толкнула Дениса в спину. Не сильно, но достаточно для того, чтобы импульс дошел до меня.

Я видела, как расширились глаза Дениса, когда моя нога соскользнула с края. Как он судорожно попытался перехватить мои руки, но лишь скользнул пальцами по гладкой ткани куртки.

– Ведана! – в ужасе закричал он, но было поздно. Я летела спиной вперед в неизвестность.

И все‑таки они идиоты. Камера на шлеме продолжала записывать происходящее. Сидеть им за мое убийство – не пересидеть.

1.3.

Чтобы последнее, что я вижу в жизни, не было удаляющимся лицом Дениса, я крепко зажмурилась. Ветки меня встречали неласково. Однако костюм спасал.

Но ожидаемого удара не случилось. Я уже вся скукожилась, предвосхищая боль – даже если мне повезет упасть в сугроб, – и тем не менее что‑то пошло не так. Почему‑то мое стремительное падение сменилось на плавное, а после и вовсе остановилось.

– Долго висеть еще собираешься? – поинтересовался насыщенный баритон с легкой хрипотцой и вкраплением вибрирующих нот. Причем звучал он очень объемно, словно вокруг меня стояло сразу несколько человек.

Я приоткрыла один глаз. Затем второй. Подрыгала руками и ногами и только после рискнула спросить:

– А как слезть?

Не самые приятные ощущения застрявшей в варенье мухи, надо заметить.

– Дитя, хватит баловаться, нас ждут, – объявил некто неведомый. Причем говорил он с ритмичными паузами, подчеркивая значимость слов.

Профессионал во мне тихонько подсказал: «Как в скандинавской поэзии».

Жук все же смог перевернуться и встать на ноги. Именно так я себя и ощущала. После позора на трассе я себя, конечно, грациозным лебедем не считала, но все равно позорно.

Мозг вообще отказался хоть как‑то оценивать происходящее. Как компьютер – ушел в спящий режим. Вроде и работает, однако не работает. Он оказался не готов опровергать то, что доказал Ньютон со своим яблоком. И пусть точные науки в школе мне давались со скрипом, но я даже не могу предположить, по какому закону мои шестьдесят килограммов не рухнули на землю, а просто повисли в воздухе.

– Может, повернешься ко мне лицом? – вкрадчиво спросил все тот же голос за моей спиной.

А у меня совсем не было желания встречаться с человеком, который может наплевать на учебник физики за девятый класс. И тем не менее встречать неприятности затылком – даже при наличии шлема – не самая лучшая идея.

Нацепив на лицо выражение «Здравствуйте, дорогие проверяющие из налоговой. Чтоб вам клизму в больнице вне очереди ставили», я медленно повернулась.

Какой есть шанс встретить при температуре минус восемь высокого и крепкого старца с седыми волосами и бородой, в длинном синем плаще и с капюшоном, скрывающим лицо, и с копьем? Да ладно плащ. Мало ли у кого какие предпочтения в одежде. Может, он вообще косплеем занимается. Больше всего меня смущал конь, на котором он сидел. Потому что восемь ног – это слишком много. Я реставратор. Я не могу не знать историю, мифы и легенды.

– Ха‑ха, – нервный смешок сам вырвался наружу. – Простите, Гримнир, вы же сейчас в человеческом облике? Или следует обращаться к вам Один? Но даже если я умерла, свалившись с обрыва, меня нельзя забирать в Вальхаллу. Я немножко другой веры. Вот вам крест, – и перекрестилась.

Старец снял капюшон и продемонстрировал мне отсутствие одного глаза. Странная цена за то, чтобы испить из источника мудрости.

– Ты жива, – скупо бросил Один. – Идем со мной.

И почему‑то желания спорить у меня с богом из скандинавской мифологии не возникло. Наверное, потому что конь Слейпнир совершенно не оставлял следов на снегу, а я, в свою очередь, проваливалась в сугробы чуть не по колено.

И я вам скажу, что беседовать с Одином – не самый плохой вариант сойти с ума. Он мудрейший из богов, так‑то.

Повезло, что ползти по сугробам пришлось недолго. Мы вышли к пещере.

– Пойдем, – приказал Один, легко спешиваясь.

Его конь уставился на меня желтыми глазами и выразительно фыркнул, придавая ускорение. Что‑то я не помню в легендах рацион Слейпнира. А может, он человечинкой питается?

Только вместо пещеры я попала в какой‑то тронный зал, расположенный прямо в скале. Стены украшали руны. И, возможно, мне показалось – хотя я сейчас ни в чем не уверена, – но стоило отвести от них взгляд, как рисунки начинали шевелиться и мерцать. Где‑то вдали слышался волчий вой и звон мечей эйнхериев.

Один величественно прошел к грубому трону, высеченному из камня. Мне же оставалось только топтаться на пороге и нервно похихикивать. На самом деле мне очень хотелось расстегнуть куртку и оттянуть ворот водолазки, потому что воздуха катастрофически не хватало под холодными взглядами присутствующих.

Возле ног Одина тут же улеглись два волка, а на плечи старца приземлились два ворона. Ну да, все соответствует легендам. Отлично. Какой‑то уж слишком правильный у меня бред.

Например, шесть дев за троном в железных доспехах, шлемах, с копьями, щитами и крыльями – определенно валькирии. Классические такие.

А вот группа вооруженных мужчин у костра, который горит синим цветом и совсем не дает тепла, – эйнхерии, или духи лучших воинов. Везет им: пьют мед да саги рассказывают.

В одном углу зала у ледяного колодца сидит Мимир – тот самый, что выменял глаз у Одина.

В другом – одна из норн с прялкой. Прядет себе нити судьбы.

Есть здесь и усталый путник Скирнир. Стоит, на посох опирается. Видать, недавно пришел из очередного путешествия между мирами.

Осмелюсь предположить, что рядом с троном под маской мудрого старца скрывается Локи.

Как же повезет психиатру, который рискнет поинтересоваться, чем же я занималась на выходных. Думаю, мой рассказ о присутствии на собрании пантеона скандинавских богов порадует его до целой докторской диссертации.

1.4

Моя судьба – быть собакой? Или имеется в виду нечто иное? И, кстати, почему я понимаю то, что они говорят? Или у богов есть встроенный гугл‑переводчик? Причем говорят они вполне нормально, без старинных оборотов.

– Кажется, дитя не понимает, что мы от нее хотим, – задумчиво протянул Мимир.

Я активно закивала головой. Чуть шлем не слетел от усилий.

– Родитель не выполнил свои обязательства? – удивился Один. – Не смог научить?

Мой взгляд против воли потяжелел. Не люблю, когда поднимают эту тему. Лет до десяти мне мама говорила, будто отец у нас капитан очень дальнего плавания. Настолько дальнего, что ни разу дома не появился. Пингвинов он гоняет в Антарктиде. И я гордилась его почетной миссией. Но потом узнала горькую правду. Моего папу убили, когда мне исполнилось пять лет. Антикварный бизнес всегда был опасным, а уж в девяностые и подавно.

– Это дело не меняет, – твердо произнес Один. – Твой вирд уже сплетен. У меня пропал осколок зеркала. И твоя обязанность – найти его. Хранители были неаккуратны при переносе между мирами. Осколок зацепился за трещину в проходе и выпал в реальный мир.

Чтобы не включать режим «Попка‑дурак» и тупо не переспрашивать за Одином каждое слово, я просто стояла и с умным лицом внимала. Перенос между мирами? Хранители? Осколок зеркала? Больше похоже на прогрессирующий бред.

– Простите, – я дождалась паузы в речи Одина, поскольку бога перебивать слишком самонадеянно, – а есть конкретное место, где появился осколок в нашем мире? Если он в Финляндии, то лучше для поисков найти кого‑то местного.

Но почему‑то высшее собрание моей разумностью не прониклось.

– Не важно, где сейчас осколок. Важно, где он появится, – нараспев произнес старец рядом с троном. Что ж, вполне похоже на Локи – послать незнамо куда. Шалость удалась.

– И где же? – после театральной паузы спросила я.

Мне не привыкать общаться с взбалмошными клиентами. Была одна дамочка с запросами и золотой кредиткой мужа. То ей подавай бюро в стиле барокко, но чтобы было удобно ставить ноутбук и имелись встроенные розетки, то стол эпохи Ренессанса с встроенной подсветкой по краю, то викторианский диван, но чтобы он был компактным, как современный двухместный. Главное – не спорить, не доказывать невозможности достать искомое, а просто кивать. Правда, потом необходимо аккуратно намекнуть спонсору банкета, что тут либо действительно раритетная мебель, либо подделка, но все равно за бешеные деньги. В общем, с богами такая же тактика работает.

Один прищурился единственным глазом. Он и так не мистер дружелюбие, а сейчас еще и жути нагнал.

– На Новогоднем рынке «Волшебный ларец», – подсказал бог. – Дитя, ты и об этом не знаешь?

– Да как вам сказать… – я виновато шаркнула ножкой. – Как‑то с волшебством у меня не складывается с детства. Когда все в садике верили, что мужик в красном халате и с бородой из ваты – Дед Мороз, я уже знала: это наша воспитательница Марья Ивановна. Единственная магия, которой владею, – это умение набирать лишние килограммы, только постояв рядом с пирожным.

Один пару минут изучал меня тяжелым взглядом. Больше всего меня напрягал в этот момент интерес волков к моей персоне. Я не настолько помню скандинавскую мифологию, чтобы оценить свои шансы быть съеденной, если откажусь искать осколок зеркала.

– Твоя вера ничего в вирде не решает, – с каким‑то ехидным намеком заметила норна. Вот пристали ко мне со своей кармой. Или судьбой. – Сегодня канун Йоля. Граница между мирами истончилась. Тебя привело к нам. Обычный человек никогда бы не смог перешагнуть барьер. Вы, искатели, любите оставлять после себя записи. Советую поискать то, что спрятал твой родитель.

Еще лучше. А может, я все‑таки пойду на «Битву экстрасенсов»? Привлеку, так сказать, специалистов нужного профиля.

Я не помню, однако мама рассказывала, как нашу квартиру после смерти отца несколько раз переворачивали незваные гости. Один раз даже к моему горлу нож приставили, требовали отдать какой‑то дневник отца. Возможно, там были схемы и имена покупателей. Или пароль от ячейки в банке, о которой мы с мамой ничего не знали. Или карта сокровищ с черепом и крестом. Тогда крестный успел вовремя, и у меня на память осталась всего лишь еле заметная белая полоса на шее.

И вот опять – найди себе неприятности.

– Время уходит, – Мимир заглянул в колодец. – За шесть часов до смены года в каждом городе всех миров появится проход на рынок. Духи‑хранители проведут туда достойных. Только и сам «Волшебный ларец» живой. Обмана он не потерпит. Украденное продавать на нем нельзя. Тебе всего‑то нужно найти осколок до продажи.

Всего‑то. Сущий пустяк.

– Кхм, – я неуверенно потопталась на месте. Вроде читала, будто сопротивление бредовым видениям может вызвать когнитивный диссонанс с последующей истерикой. Сейчас проще подыграть. Может, разум на место тогда встанет? – А как я узнаю осколок зеркала? Мало ли что там продавать будут. Вдруг подделка. Это я вам как опытный антикварщик говорю. Не обманешь – не продашь.

Никогда не думала, что Один посмотрит на меня, как на дурочку. Точнее, я вообще в самых изощренных фантазиях такую встречу не представляла. Даже вороны на его плечах насмешливо каркнули.

1.5

– Это не просто зеркало, – сухо пояснил бог. – В нем отражаются прошлые славные битвы. Оно может позволить заглянуть в прошлое человека. Я знаю, что люди жадные. И знание чужих тайн – это к большой беде. В неправильных руках оно может изменить судьбу любого мира.

Так и хотелось проворчать о необходимости следить за столь опасными штучками. У нас если даже простая сумка без присмотра на лавочке лежит, и то рискованно к ней приближаться. А вдруг рванет?

– То есть в него надо смотреть, чтобы определить подлинность? – дотошно решила я уточнить пользовательское соглашение. Да, я из тех людей, кто читает всю макулатуру, предлагающуюся к покупке.

– Чувствовать, – голос Одина аж вибрацией отозвался где‑то в районе моего желудка. Или это голодный спазм после физических упражнений и стресса. – Не переживай, дитя, одной тебе искать не придется. Я выделю помощника. – Мой взгляд опустился к волкам. – Мой потомок поможет.

А бывает коллективный бред? На брудершафт. Будем лежать на соседних койках и принимать лекарства.

– Тебе пора, – Мимир небрежно махнул рукой. – Время покинуть нас.

Не самое обнадеживающее напутствие. Еще и Один решил окончательно меня добить:

– В битве нет места страху. Только воля и честь ведут в Вальхаллу!

А можно без этой экскурсии? Я туда пока не собиралась. Тем более валькирия из меня выйдет весьма посредственная. Девы так легко держат щиты, а я уверена – и поднять его не смогу.

Мерцающие руны вспыхнули золотистым цветом, ослепляя, словно снимок фотоаппарата. Причем с магниевыми вспышками, когда нельзя моргнуть, потому что кадр всего один.

Я рефлекторно потерла глаза и сделала пару шагов назад. Эхо звона мечей эйнхериев окутало меня со всех сторон. Кажется, кто‑то надел мне на голову кастрюлю и теперь лупит по ней ложкой.

Воздух в пещере и так был прохладным, а сейчас стал уж слишком холодным. Даже щеки немного защипало.

Я открыла глаза, любуясь ветками деревьев на фоне голубого неба. Руки и ноги я чувствовала и вполне могла ими шевелить. Скромные познания в медицине намекали, что при падении пострадала только моя голова.

Рядом громко залаяла собака. Не успела я испугаться, как мне в щеку ткнулся холодный нос сенбернара. Никогда еще так собаке не радовалась. Точнее, меня привел в экстаз жилет спасателей на животном. Ура, цивилизация! И никаких Одинов. Даже непонятная финская речь сделала меня по‑настоящему счастливой. А уж когда рядом со мной заговорил кто‑то по‑русски, я чуть не вскочила на ноги.

– Лежите! – строгим голосом приказал парень в обмундировании спасателей. – Без резких движений, пока врачи не осмотрят. Что же вы, дамочка, так неаккуратно? Мало того что с трассы ушли, так еще и упасть умудрились?

– Я не падала, – прокаркала точно ворона Одина. – Меня столкнули. На камере есть запись. Муж.

Парень моментально стал еще серьезнее и оглянулся через плечо. Повернув голову, я наблюдала, как по сугробам пробирается Денис. Лицо его уже бордовое от усилий, а в глазах – чистая паника, которая на несколько секунд сменилась облегчением. Правда, бывший не дурак и понимал, что я радость приобщения к свободному полету не спущу ему с рук.

– Дорогая! – он бросился ко мне. – Рыбка моя! Как же ты так умудрилась оступиться? Мы с Элей чуть не поседели, когда ты упала!

– Подруженька! – истерично заламывая руки, лживая гадина не отставала от своего любовника. – Ты всегда была неуклюжей, но сегодня просто превзошла себя.

Ясно, эти двое решили сыграть против меня. В очередной раз порадовалась, что они настолько невнимательные, что забыли о камере на шлеме. Главное, чтобы там не было записано лишнего. А то доказывай потом, что Один был настоящим, а не какой‑нибудь косплейщик решил меня разыграть. Или, наоборот, лучше это не доказывать.

– Не подходите, – парень‑спасатель взмахом руки остановил Дениса и Элю в шагах десяти от меня. Пес послушно уселся прямо на снег, ограждая меня от неприятной встречи. – Мало ли что она могла повредить. Сначала пострадавшую осмотрят врачи и доставят в больницу.

Неожиданно мне повезло: и врач, и следователь уголовной полиции оказались билингвами, со вторым языком – русским. Точнее, они были выходцами из семей, переехавших поколение назад в Лапландию. Видимо, хотели поближе познакомиться с Йоулупукки. Наш старый добрый Дед Мороз надоел, и потянуло людей на финскую экзотику.

Шепнув врачу, чтобы он взял у меня кровушку для полного анализа, я поделилась соображениями со следователем, что мне могли что‑то и подмешать. Не зря любимый муж собирался меня чем‑то опоить для подписи на бумаге. Может, он заранее начал потихоньку травить. Ведь только это может объяснить красочное видение высшего собрания.

Глава 2

Сидеть в комфортабельных тюрьмах Финляндии Денису и Эле я не собиралась позволять. Видела я статью о комфортабельности мест лишения свободы в этой стране. Да у нас некоторые в обычных квартирах живут в куда менее лучших условиях.

Один звонок крестному – и он пообещал договориться, что судить парочку будут по месту прописки. А там уже этапом из Твери… куда повезет. Рассчитывать на отдельную комнату с санузлом уж точно им не придется.

Возможно, Эля в чем‑то и права: действительно, крестные меня избаловали. Я всегда знаю, что есть люди, которым достаточно просто позвонить для решения практически любой проблемы. Хоть связями я предпочитаю не злоупотреблять, однако в случае необходимости обратиться могу. Вот как сейчас.

Илья Федорович хоть и на региональном уровне главный над тем, кто сидит в кабинетах и расследует преступления, все же обещал уладить вопрос в кратчайшие сроки. И не обманул. Через два часа он перезвонил и отчитался об улаженных формальностях. Завтра с утра прибудут несколько сотрудников для сопровождения задержанных на родину.

Денис сначала упорно пытался доказать, что я просто споткнулась, а когда ему показали запись – стал напирать на несчастный случай. Мол, он не хотел. Просто в запале эмоций не смог держать себя в руках. Да и не толкал он меня, а просто подвел к краю. Оступилась я самостоятельно. Только следователь все с тем же каменным, замороженным лицом истинного финна раз за разом включал запись, доказывая, что бывший муж брешет.

Эля, она же Ульяна, тоже вертела ужом. И то, что она в момент моего падения стояла за Денисом, ее не спасало. Бывшая подруга всегда гордилась своим голосом: в караоке переорать ее никто не мог. Эля даже микрофон не брала. Ее вопли «Толкай ее!» камера записала четко. Да и тот факт, что в полет я отправилась лишь благодаря ее толчку Дениса, тоже играл против.

Я сама просила несколько раз прокрутить запись с камеры. Вот я падаю. Вокруг меня взметается снег. Некоторое время запись неподвижна – видимо, тут я сознание потеряла. А затем появляется морда сенбернара. И никакой пещеры с Одином.

От облегчения даже в сторону шумно выдохнула. Оказывается, не сойти с ума – такое облегчение.

В стройную теорию бреда от удара головой не вписывалось только одно: на кисти правой руки, возле большого пальца, у меня появилась руна Перт. И совершенно непонятно, откуда. В больнице с меня сняли перчатки, а она там красуется. Чем только я не пыталась оттереть внезапно появившийся рисунок: и водой с мылом, и спиртом, выпрошенным у медсестры, и жидкостью для снятия лака, позаимствованной у соседки по койке.

Вообще‑то я не одобряю нательную живопись. Конечно, каждый может уродовать себя как хочет, и тем не менее иногда у людей это больше похоже на болезнь. Себе я набить татуировку ни разу не хотела. Откуда только взялась эта черная руна, иногда мерцающая серебром?

На ночь меня оставили в больнице под наблюдением врачей. Все‑таки приложиться головой, пусть в шлеме, без последствий можно только если ты Винни‑Пух и у тебя опилки вместо мозгов.

Я смотрела в окно на звезды и размышляла. Обо всем сразу. Вспоминала, анализировала, пыталась поймать момент, когда вместо близких людей рядом оказались две крысы. Были же звоночки. Хотя правильней сказать – громкий похоронный набат.

Один раз они вместе заявились в кафе перекусить. По стечению обстоятельств там же была назначена у меня и встреча с клиентом. Отбрехались тогда, будто случайно встретились на улице и решили зайти поговорить в более спокойной обстановке.

Потом были сережки. Эля ими хвасталась, мол, любовник подарил, а потом я нашла визитку ювелирного магазина у Дениса в кармане. Что он тогда мне сказал? «Просто в торговом центре взял у промоутера». А галстук, найденный мной в квартире подружки под креслом? Темно‑бордовый с орнаментом из виньеток. Я его приобрела во Франции для мужа. Эля соврала, что заказала его для своего любовника, тем более что наш обнаружился дома спустя сутки.

А еще рядом на тумбочке лежала распечатка с моими анализами. Сначала и не поняла, почему врач на меня с осуждением смотрит, пока он с укоризной не заметил, что такое потребление противозачаточных средств ни к чему хорошему не приведет. А я их и не потребляла. Только «витаминки» для здоровья, приобретенные заботливым мужем. Дура я, в общем‑то.

Задремать мне удалось, только когда стало светать. К огромному облегчению, никакие Одины мне не приснились.

– Руова Велесова, – меня аккуратно трясли за плечо, коверкая фамилию сильным акцентом.

– Изыди, – выдохнула я сквозь зубы на русском.

– Принцесса не желает просыпаться? – услышала ехидное в ответ на родном языке.

Я недовольно скривилась и высунула нос из теплой норки под одеялом.

– Доброе утро, – насмешливо бросил незнакомый мне индивид. – Принцессе пора домой. Ее там ждет дракон Савин.

А утро действительно стало как‑то резко добрым.

– А начальство в курсе, как вы о нем отзываетесь? – я села на постели и потерла ладонями лицо.

– Конечно, – визитер небрежно плюхнулся на мою постель. Медсестра что‑то пропела на финском. На что мужчина бросил что‑то небрежно в ответ и подбородком указал ей на дверь. После чего нагло стащил апельсин из чаши с фруктами и принялся его чистить. – Это я еще любя. Ведана Доброславовна Веселова? – только сейчас решил уточнить нахал, уже после того, как посидел на моей постели.

2.1

– Просто Дана, – вздохнула я, смиряясь с неизбежным. Ничего, приедем домой – и майора я больше не увижу. Пускай называет как хочет. Лишь бы не «рыбка».

– Мне Ведана больше нравится, – совершенно очаровательно улыбнулась эта машина из мышц.

– Хорошо, товарищ майор, – отмахнулась я.

– Эйнар, – снова недовольно поморщился мужчина и протянул мне дольку моего же апельсина. – Будешь?

– Эйнар Волков? – от удивления я приоткрыла рот, в который тут же вложили фрукт. Я аж дернулась от неожиданности. Даже муж себе такого не позволял.

– Ты жуй, жуй, – он заботливо вытер мне уголок рта краем одеяла. – Дед у меня из местных. Он имя и выбирал.

– А почему тогда Волков? – нахмурилась я.

– Отец сменил имя и фамилию, когда в Россию переехал, – равнодушно пожал плечами майор. – Всю биографию мою рассказать? Или ты все‑таки начнешь собираться? Нам бы на самолет до Хельсинки успеть, чтобы сегодня улететь обратно.

В этот момент в палату нагло, без стука, ввалился еще один мужчина. Вот тут вопросов не было никаких: на лицо – вылитый русский Ванька.

– Фин, ну что? – недовольным тоном спросил он. – Потерпевшая готова?

– Не видишь, что ли? – кивнул на мою растрепанную с утра персону майор. – Мы кушаем. Потом пойдем умываться, краситься, укладываться, причипуриваться…

– Ага, – с мрачным видом я проглотила очередную дольку апельсина, – масочку еще сделать надо для нежности кожи. Я и так красивая. Умоюсь, зубы почищу, оденусь – и готова. Дайте мне минут двадцать.

– Женщина не способна собраться так быстро, – со знанием дела, снисходительно заявил Эйнар.

– Шовинистов сейчас расстреливают, – угрожающе прищурилась я. – Хочешь попасть в список профсоюза женщин?

– Боже упаси, – вскинул ладони перед собой в защитном жесте майор.

– То‑то же, – погрозила ему пальцем и походкой беременной утки поплыла в санузел.

Хотелось, конечно, двигаться грациозно, но множественные ушибы вынуждали больше переваливаться, а не вилять бедрами.

Эйнар Волков явно был из любителей оставлять последнее слово за собой, поэтому мне в спину полетела ехидная реплика:

– Действительно красивая. Нет, не принцесса. Королевна!

На зло майору я уложилась за пятнадцать минут. Специально время на телефоне засекала. Только позлорадствовать мне не дали. Когда спустилась вниз, увидела, как Эйнар о чем‑то мило беседовал с девушкой за стойкой ресепшена. Причем он улыбался этой сушеной вобле, а она в ответ глупо хихикала.

– Наверное, нужно заключение врача? – беспардонно нарушила я их идиллию.

Эйнар, до этого небрежно привалившийся к стойке регистрации, выпрямился и окинул меня удивленным взглядом:

– Не соврала. Уложилась‑таки. Грех, ты мне Ярославль должен.

Тот, кто заходил ко мне в палату, недовольно скривился и махнул рукой:

– Ты специально поставил на то, что она успеет, Фин. С зарплаты пятерку отдам.

– Забей, – рассмеялся Эйнар. – А документы от врача как раз ждем. Парни забирают у следователя твоего муженька с подружкой.

– Удачи им, – равнодушно пожелала я. – А можно, например, Дениса случайно с трапа самолета уронить?

– Ох и затейница ты, Ведана, – майор игриво подмигнул мне. – Грех, вот какой должна быть семейная жизнь. С такой женой жопу постоянно нужно в напряге держать.

– Я милая и пушистая, – обиженно проворчала, надувшись. Почему‑то в присутствии Эйнара хотелось выйти на улицу, слепить огромный снежок и запулить его прямо в голову мужчине, чтобы потом с хохотом убегать от него. В общем, он рождал во мне дикое и необузданное детство. – Пусть и не всегда. Ты – фин. Понятно почему. А товарищ Грех за что так обозван?

– Потому что он товарищ лейтенант Греховцев, – с каким‑то скрытым подтекстом произнес Эйнар. Да еще и загадочно бровями поиграл.

– Игнат, – шагнул ко мне мужчина и протянул ладонь, предлагая вложить в нее свои пальчики для поцелуя, не забывая обольстительно улыбаться.

– А‑а, – протянула я, – вспомнила. Крестный жаловался на какого‑то мартовского кота, на которого регулярно поступают жалобы от девушек. Мол, поматросил и бросил.

– А про гипотетическую кастрацию он ничего не говорил? – осторожно уточнил лейтенант, не спеша отпускать мою руку.

– Про гипотетическую – нет, а про реальную – да, – я коварно улыбнулась. На самом деле крестный обещал подвесить любвеобильного опера за одно место прямо на памятнике Михаилу Тверскому, но не буду же я портить сюрприз человеку.

– Может, в отпуск пойти? – философски поинтересовался у колонны лейтенант.

– Да кто ж тебя отпустит? – недовольно скривился Эйнар. – Лядей ловить людей и так не хватает, а он о внеплановом отпуске мечтает. Я дома уже трое суток не был. Вчера так надеялся до кровати и пустого холодильника добраться, но доброе начальство приказало лететь за обиженной принцессой. Зато от души выспался во время перелета. Да еще и накормили красивые девушки‑стюардессы.

А глазки‑то у мужчин масляно заблестели при упоминании богинь авиалиний.

2.2

Я на слезливую истерику бывшего лишь брезгливо поморщилась. Не достоин Денис пачкать невинное и светлое слово «любовь» своим грязным языком. Вместо теплых ностальгических воспоминаний о прошлом перед глазами встало удаляющееся лицо, когда я летела вниз. А тут еще и Эля подбавила мне любви к ближнему видом несчастной овечки и попытками воззвать к моей совести – ведь мы с ней с детства дружим.

До этих чудесных выходных о состоянии аффекта мне доводилось слышать только по телевизору в сводке криминальных новостей. В себя я пришла, фактически вися в воздухе и молотя перед собой руками и ногами. Эйнар крепко удерживал извивающуюся меня за талию, не давая дотянуться до любовничков. Поэтому нас решили рассадить на максимально возможное расстояние, чтобы в самолете не началась драка и я не раскачала огромную железную махину.

Нас ни разу не тряхнуло в полете. Видимо, в Финляндии все дороги хорошие: как наземные, так и воздушные. И как регулярный пользователь этого вида транспорта скажу – подозрительное везение. Где‑то должна быть подстава. И угадала.

Началось все с объявления посадки на рейс до Стамбула. Где‑то в отдалении завыли волки. Я аж озираться по сторонам начала. Однако кроме меня никто из пассажиров, ожидающих в аэропорту, внимания на шум не обратил.

Нервно хихикнув, я поспешила по рукаву на посадку. Все‑таки нужно будет записаться на прием к страшному врачу – психиатру. Мою голову и в Финляндии досконально проверили, причины не доверять их оборудованию нет, а вот душевное состояние и галлюцинации – это я повезу на родину, порадую своих врачей.

Стоило мне на секунду замешкаться в потоке людей, желающих оказаться в самолете непременно первыми (что для меня еще одна загадка, ведь это не маршрутка – стоять не придется), как что‑то холодное коснулось моей ноги. Прямо через сапожки. Я взвизгнула и подпрыгнула на месте, потеряв равновесие.

– Ведана? – осторожно позвал меня майор, пока я в очередной раз болталась на его руках. Только сейчас я любовалась не бывшим мужем, а полом. – С тобой все в порядке?

– Пока – да, – не очень оптимистично призналась я. Почему‑то на ум пришел кадр из сказки «Варвара‑краса, длинная коса», когда Чудо‑Юдо напоминало царю: «Должок!» – грозя пальцем из воды. – Возможно, в порядке не вся, а только частично.

– Женщины, – неопределенно хмыкнул себе под нос Эйнар. – Логика – ваше все. Ладно, быстрее вернемся на родину, быстрее сдам тебя на руки дракону.

В этот раз с соседом мне не повезло. Мужчина недовольно морщился, осматривая других пассажиров, словно они нанесли ему лично оскорбление своим присутствием в самолете. Костюм на нем был с претензией на известную марку, только пошитый в подвале оптового рынка. Поддельные золотые часы на руке заканчивали образ мелкой сошки, строившей из себя миллиардера.

Мое место было у окна. Думаете, он оторвал свой зад, чтобы пропустить даму? Пока я изгалялась в акробатике, наглый мужлан умудрился полапать мою попу. Смерив меня сальным взглядом, этот царь жизни, забредший в трущобы, поинтересовался, не сравнивали ли меня с эльфом? Я в ответ буркнула, что, надеюсь, образ эльфа он взял не из книг о Гарри Поттере. И лучше бы я молчала, потому что мачо из колбасного отдела явно решил, что флирт удался.

Почти четыре часа – это много или мало? А если в компании человека, которого экстренно хочется высадить из самолета без парашюта? Я даже к стюардессе обратилась с просьбой рассадить нас, потому что прятать труп в условиях ограниченного пространства очень проблемно. Да и пластиковым ножом пилить эту тушу я буду гораздо дольше, чем мы летим.

Майор Волков, дремавший все то время, что я скакала мимо резвой козочкой, неожиданно открыл глаза. Не знаю, как он услышал через весь салон мои попытки вежливо, сквозь зубы послать ухажера подальше, но, отодвинув бортпроводницу, навис над креслом мужчины. Он даже корочки не достал и не представился, а настойчивый кавалер как‑то сдулся и уменьшился в размере, съежившись под тяжелым взглядом Эйнара.

Какая‑то часть меня истерично завизжала. Уж больно он сейчас был похож на Одина с давящей аурой и шрамом над бровью – как раз над тем глазом, которым бог заплатил за возможность приобщиться к мудрости.

И что же в свою защиту вякнул мой сосед? Конечно же: «Она сама со мной заигрывала».

Эйнар посоветовал мужчине не фантазировать, потому что у меня никак не мог настолько испортиться вкус за какой‑то час. А еще намекнул, что погода за бортом слегка прохладная – лететь, сидя на крыле, может, моему соседу не понравится.

После пересадки в Стамбуле стало еще тоскливее. В этот раз за мной сидела мамаша с двумя детьми. Очень непоседливыми детьми. Мальчик без конца бил ногами по спинке кресла и хлопал столиком, а девочка постоянно ныла, что ее все обижают. Сама же мать в лучших традициях визжала о притеснении кровиночек, стоило только кому‑то сделать замечание.

В общем, из самолета я вылезла с двумя желаниями: убивать и жестоко убивать. Что‑то очень миролюбивое было четко отпечатано на моем лице, поскольку Дениса и Элю провели к выходу от меня по широкой дуге.

Повезло, что трансфер до Твери в виде двух машин уже ждал нас на выходе из Шереметьева. Если бы еще и на электричке пришлось ехать, точно бы устроила кровавую бойню. А так растеклась мягким тестом на заднем сидении вполне комфортабельного автомобиля и вырубилась на три часа.

В итоге из салона машины меня буквально доставали в четыре руки. Мое тело превратилось в небольшое негнущееся бревнышко.

2.3

– Галлюцинации! – неизвестно чему обрадовалась я.

– Больная, – тоскливо вздохнула бабка. – Вот вечно: потревожат, а потом орать начинают. Или водой святой брызгать. Молодая, необученная, а уже с меткой ходит. Мир окончательно сошел с ума.

– Вполне с вами согласна, – кивнула я, заматываясь в огромное полотенце. – Кругом сплошной беспредел. Так кто вы такая, говорите?

– Зеркальный дух я, – раздраженно проскрипела бабушка. – Искательница, ты совсем дикая, что ли?

– У меня высшее образование есть, – возмутилась я.

– С чем тебя и поздравляю, – дух скривился и поморщился. – Скажу по секрету, твоя бумажка наличие мозгов вовсе не гарантирует. Руна у тебя‑то ненашенская. Что умудрилась в заказ взять?

– Я ничего не брала, – снова попробовала оттереть метку, полученную в Финляндии. – Мне это дали, можно сказать. Ой, я тут подумала… Вы же, наверное, на вопросы отвечать можете?

Призрачный силуэт в зеркале затрясся от неслышного хохота.

– Это ты не подумала, – ехидно сказал дух. – За ответами на вопросы это тебе к Википендии. Я существо попроще буду. Подсказать могу, но только в общих чертах.

Я с сомнением посмотрела на духа. Бабка с деловым видом поправила платок на голове и выжидательно уставилась на меня в ответ:

– Ну? – она нетерпеливо постукивала носком башмака. – Мы сегодня рожаем или нет? У меня так‑то дел еще много. А терпения мало.

– В общем, мне нужно попасть на новогодний рынок «Волшебный ларец», – выдохнула я и зажмурилась.

– Зачем тебе туда, дурная? – старушка высоко подняла брови. Кажется, они съехали куда‑то на затылок. – Он же живой, с характером. Войти на него можно, а вот выйти – не всегда. Как думаешь, там торговцы‑духи появляются?

– А меня не спросили, когда задание выдавали, – раздраженно цыкнула я. Не хватало еще, чтобы меня галлюцинация отчитывала. – С Одином как‑то спорить не с руки было.

Дух настороженно замер, словно прислушиваясь к чему‑то, а после облегченно выдохнул:

– А‑а, так у тебя защитничек есть. Ну что ж. Это меняет дело.

– А кто именно мой защитник? – я оперлась руками на раковину и внимательно вгляделась в зеркальное отражение. – Имя и фамилия у него имеются?

– Ты точно не дурочка? – старушка подозрительно прищурилась. – Конечно, имеются. Даже у папусов неизвестного племени они имеются. Только не спрашивай, как его зовут. Это мне не ведомо. Мы, духи, документов не видим. Могу только позвать его. Он сам придет к тебе в ближайшее время.

– Зови, – разочарованно вздохнула я. Отражение покрылось мутью, и призрачный силуэт исчез. – Эй, – постучала я костяшкой согнутого пальца по зеркалу. – Уходить, не попрощавшись, невежливо вообще‑то.

Беседа с несуществующим духом зеркала подействовала на меня как чашка самого крепкого эспрессо, от которого перекашивает не только лицо, но и весь организм сразу. Даже прилив сил появился. Ну или это просто адреналин шалит.

Метнувшись в комнату, я наспех натянула домашнюю одежду и схватила телефон. По запросу о проведении обряда призыва духа в зеркале мне выдали несколько вариантов. Пиковую даму я отмела сразу, поскольку каждый ребенок в свое время пытался ее безрезультатно вызвать. От гадания на суженого я тоже отказалась. Вряд ли бабка мне подойдет в качестве спутника жизни. Во всех остальных случаях механизм был примерно одинаковый и требовал свечи.

Занятно, но далеко не в каждом современном доме можно найти простую восковую свечку. Скорее ректальная заваляется в аптечке. Как на зло, мы с Денисом были не особо романтичными особами. Ужин при свечах, разбросанные лепестки, которые потом еще и собирать надо, – это не наша тема. Но тут я вовремя вспомнила, как одна из моих подчиненных ездила в Суздаль недавно и привезла всем по церковной свече, чтобы очистить ауру в квартире.

Судя по тому, как она сразу начала коптить, мне нужно вызвать и батюшку, и экзорциста, и клининг, и рабочих почистить кондиционер.

Стою я с тонкой свечой, воск мне на пальцы капает, мычу какие‑то воззвания. Я уже и зеркало своей кровью измазала, и другое пыталась ставить напротив, а эффекта все нет. Нет, все, завтра точно в больницу.

И только я утвердилась в этом решении, как отражающая поверхность снова стала мутной и проступил знакомый силуэт бабушки.

– Ты чего удумала, блаженная? – осторожно поинтересовался дух. – Ты церковной свечой аккуратнее размахивай. На меня не подействует, а вот висящее рядом полотенце ты почти подожгла.

Я ойкнула и поспешила затушить маленький огонек, заодно и параллельно стереть кровь с зеркала.

– Просто вы так внезапно ушли… – промямлила я, точно ученица, не выучившая урок.

– Я твоему защитнику приглашение отправляла, – бабка недовольно фыркнула. – Мужики в зеркало не часто смотрятся, приходится изгаляться.

– А вы по всем зеркалам ходить умеете? – имелась у меня задумка подсмотреть за одним человеком. А то что это, майор уже спит, поди, себе спокойно.

– Нет, – дух насмешливо хмыкнул. – Вот это зеркало ты где купила?

– В антикварном салоне, – я рефлекторно погладила резную раму ручной работы. – Оно меня словно притянуло к себе.

Глава 3

Майор Волков, ввалившийся в мою квартиру, выглядел откровенно офигивающим. И это состояние ему определенно не нравилось. Он сердито хмурил брови и в то же время хлопал ресницами, будто не понимая, где он и кто он. Наверное, Эйнар точно так же будет смотреть на серийного маньяка, который пришел добровольно сдаться и тортик с собой прихватил для доблестных следователей.

– Объяснись! – он фактически втолкнул меня в квартиру, не дожидаясь приглашения зайти. Дверь он закрыл мягко, хотя на лице отчетливо читалось желание хлопнуть ею погромче.

– По какому вопросу? – осторожно уточнила я, наблюдая, как Эйнар скидывает тяжелые зимние ботинки и опять же без спросу роется в запасе тапок для гостей.

– Господи, – удивленно выдохнул майор, крутя в руках голубые тапочки сорок восьмого размера, – у тебя в доме живет йети?

– Ногу начальника надо знать, – фыркнула я.

– Думаешь, мне часто сапог в морду прилетает? – майор наградил меня нечитаемым взглядом. Дергающаяся щека аккуратно намекала, что с вопросами и претензиями пока стоит повременить. – Кофе в доме есть?

– В этом доме сто квартир. У кого‑то кофе точно есть, – привычно пробубнила я и тут же спохватилась: – Тебе крепкий?

– Как сама бездна, – Эйнар послушно поплелся за мной на кухню. – И пустырника туда накапай.

– Тут либо одно, либо другое, – я включила кофемашину. – Какой смысл сажать сердце, если тут же от нервов что‑то принимать? Да и нет у меня в доме успокоительного.

– Совсем? – удивился майор.

– Да вот как‑то раньше надобности не было, – развела я руками. – Не каждый день меня муж убить пытался. Крестный сказал, что ты сегодня отдых взял из‑за переутомления.

– Еще бы, – Эйнар взял стул, перевернул его спинкой вперед и оседлал. – Знаешь, когда меня из зеркала позвал голос, я чуть его не разбил кулаком от неожиданности.

– Зеркало старинное? – я заинтересованно прищурилась. Значит, все‑таки дух не был галлюцинацией. Это же не простуда, чтобы у обоих одновременно одно и то же видение было.

– Бабкино наследство, – майор жадно втянул в себя аромат свежезаваренного кофе. – Я порошковые замены не признаю. Считаю, что в жизни и так немного радостей, чтобы лишать себя отличного вкуса. – Она что‑то о Франции говорила. Мол, ее мать в подарок на свадьбу от родни мужа получила. Типа по наследству передали. Я его выбросить сначала хотел, потом жалко стало. Нафига мне трельяж? Я не настолько свое лицо люблю, чтобы с разных ракурсов на него любоваться.

Я нырнула в холодильник. Конечно, есть у меня и конфетки с печеньками, и тем не менее такого мужчину, как Эйнар, надо кормить чем‑то солидным. Мясную нарезку майор встретил горящим взглядом.

– Франция? – уточнила я. – А давай куплю у тебя трельяж. Только мне сначала надо осмотреть его.

Маленькая чашечка эспрессо Эйнара развеселила. Он манерно, двумя пальцами взял за ручку, при этом оттопырив мизинец.

– Всегда хотел так сделать, – пояснил он с довольной улыбкой. – Мы же на работе из литровых кружек пьем, иначе кофеин не усваивается, а тут же выходит из организма. А что касается зеркала… Нет, не продам. Меня совесть и дух бабушки замучает. Я же обещал, что жене подарю на свадьбу. Традиция такая. Стой‑ка! У меня появилась идея.

– Не‑не‑не, – я резче, чем нужно, опустила на стол корзинку с хлебом. – Вот ради зеркала я еще замуж не выходила. Тем более я от первого мужа не успела избавиться.

Майор церемониться не стал и быстро сполоснул руки в раковине прямо на кухне, чтобы вернуться за стол, развернув стул как положено, и начать уничтожать предложенное угощение. За минуты три тарелка с нарезкой опустела.

– Спасибо, – вежливо поблагодарил Эйнар, но сразу проказливо улыбнулся: – С точки зрения уголовки твоя фраза звучит очень провокационно. Может, у вас это семейное развлечение по выходным – пытаться убить друг друга? Нацедишь мне еще из своей шайтан‑машины кофейку? А то складывается впечатление, что я у нее последнее отбираю. По капле выцеживает.

Майор откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. Его ленивый взгляд, скользивший по обстановке кухни, выражал сытое удовлетворение. Всегда знала, что голодный мужчина – злой мужчина. Хотя на Дениса это не распространялось. Он и ел‑то как птичка. Клевал больше. А если мы выбирались в ресторан, заказывал горстку каких‑нибудь деликатесов. Да и дома предпочитал слишком правильное питание. В общем, перекусить бутербродами – не его вариант. И как он будет на тюремной баланде? Когда его посадят, обязательно пришлю ему посылку с одной упаковкой дешевого чая. Вот какая я добрая.

– А теперь, – вкрадчивым тоном проговорил Эйнар, – мне бы хотелось узнать, в честь чего в моих волосах появились седые пряди? Почему голос из зеркала сказал мне идти к тебе?

– Точно ко мне? – рискнула уточнить я. Мало ли какие духи по зеркалам гуляют. – Тебе и адрес мой назвали?

– Сам пробил, – взгляд майора потяжелел. Вот опять в воздухе запахло морозом. – Мне сказали найти ведающую, Велесом отмеченную, доброй славой отца покрытую. Шарада была несложной. Велесова Ведана Доброславовна. Тьфу ты. Твое имя, фамилию и отчество можно для улучшения дикции использовать. Знаешь, сколько таких в России‑матушке проживает? Уникальная ты наша.

Я для храбрости залпом выпила кофе. Далеко не каждый день приходится рассказывать о встрече с Одином. И все бы ничего, если бы я в процессе глупо не похихикивала.