Майор, стажёры и дипфейк в погонах. Том 1

Глава 1. Утро добрым не бывает, или Ангел во плоти

Утро добрым не бывает. Эту простую истину вбивают в голову каждому оперу в первый же год работы. Если ты проснулся, и у тебя ничего не болит, значит, ты умер. А если проснулся от звонка дежурного, значит, попал в полицейский ад.

Сегодня дежурный молчал. Я проснулась сама. Но у меня было чёткое чувство надвигающейся беды. Моя старая следовательская интуиция редко ошибается.

Я ехала по серым улицам нашего города. Мокрый асфальт блестел, как змеиная кожа, медленно, но верно приближалась весна.

На мне был мой верный «бронежилет». Это такой бесформенный чёрный свитер. Он отлично защищает от чужого мнения и сквозняков в кабинете. К свитеру прилагались потёртая кожанка и старые спортивные штаны. Настоящий анти-гламур. Двадцать лет стажа в МВД дают право плевать на дресс-код. Я давно превратилась в одинокого и очень уставшего странника по дремучим лесам правосудия. И меня всё устраивало.

Отдел полиции встретил меня привычной обшарпанной грязью. Краска на стенах давно шелушилась и осыпалась. На КПП жался молодой сержант Толя, или Серёжа. Я их вечно путаю. Он вытянулся по стойке смирно и посмотрел на меня с благоговейным ужасом.

— Здравия желаю, товарищ майор! — пискнул он. Сержант чуть не отдал честь пустой рукой.

— И тебе не хворать, боец, — буркнула я и пошла дальше.

В дежурке было тихо. Это был плохой знак. Обычно так бывает перед бурей. Или когда наши патрульные Петров и Баширов опять умудряются потерять табельное оружие.

Я толкнула перекошенную дверь своего кабинета. Это мой личный филиал дурдома. За столом, как и всегда, вальяжно развалился стажёр Коля Лебедев. Он закинул ноги в модных кроссовках прямо на системный блок. Капюшон там, где и всегда, натянут по глаза, а в ушах торчали наушники. Оттуда доносился громкий скрежет металла. Этот ленивый гений не спеша попивал энергетик и быстро клацал по клавиатуре. Хоть тут какая-то стабильность

В углу кабинета сидела Лиза Сафонова. Угол был завален папками с отказными материалами. Лиза была тоненькая, как спичка. На голове торчала яркая жёлтая шапка. Она опять забыла её снять. Лиза что-то быстро строчила. Её глаза горели диким энтузиазмом. Наверняка опять придумала теорию о том, что кража алюминиевых тазов как-то связана с масонами.

На моём столе стоял Митя. Мой единственный нормальный собеседник.

— Митя, что по сводке за ночь? — спросила я. Я бросила куртку на стул.

— Зафиксировано тридцать два обращения, Светлана Игоревна, — ровным механическим голосом ответил пластиковый оракул. — Пятнадцать нарушений тишины, три кражи велосипедов, одно заявление о похищении рассады кабачков инопланетянами.

— Прекрасно — признак мастерства, — тяжело вздохнула я.

И тут стены нашего отдела содрогнулись.

— ИСТОМИНА!!! — громоподобный вопль разорвал тишину.

Орал полковник Сидорчук. От его гнева по коридору разбегались сотрудники. Кто только что вышел из кабинета, стремительно старался убраться обратно, с попытками стереть себя из баз МВД РФ навсегда. Если он так кричит с утра, значит, случилось что-то очень страшное.

Лиза испуганно подпрыгнула на стуле и выронила ручку. Коля даже не поменял позу. Он только медленно сдвинул один наушник.

— Светлана Игоревна, — протянул он своим ленивым голосом. — Кажется, Аркадий Петрович сильно злится. И я точно знаю причину.

Коля медленно повернулся в кресле. Он развернул ко мне экран своего ноутбука.

— Смотрите и наслаждайтесь. Главный хит интернета за это утро. Полмиллиона просмотров. Вы в трендах, шеф.

Я подошла ближе и прищурилась. На экране была… я. Точнее, это была женщина с моим лицом. Но на этом лице была такая пугающе нежная и добрая улыбка, от которой мне стало жутко. Вокруг меня на видео летали какие-то розовые блёстки. Женщина смотрела прямо в камеру и говорила невероятно сладким голосом.

— Дорогие мои, светлые души! — вещала фальшивая я. — Вселенная требует гармонии. Чтобы очистить свои чакры и наладить кармическую обстановку в вашем доме, переведите всего пятьсот рублей по этому номеру. Полиция позаботится о вашей ауре!

Моя челюсть медленно поползла вниз. Это был шок.

Я, суровый майор Истомина, гроза местных алкашей, прошу пятьсот рублей на кармическую обстановку?!

— Светлана Игоревна, вы тут прям диснеевская принцесса. Только птичек не хватает, — ехидничает Коля.

— Лебедев, убери это безобразие, срочно, — хриплю я, с ужасом глядя на свою цифровую улыбку.

Мой голос звучал так, будто я съела наждачку.

— А по-моему, вам очень идёт! — радостно встряла Лиза. — Вы тут такая милая… Светлана Игоревна, а вы правда верите в чакры? Или это тайный знак для преступников? Может, это спецоперация под прикрытием?

Я закрыла лицо руками. За что мне этот детский сад?

— Сафонова, — устало сказала я. — Запиши в свой блокнот. Чакр не существует. А вот статья сто пятьдесят девятая Уголовного кодекса — мошенничество, очень даже существует, — я хотела уже выйти, но тут развернулась. — Лизанька, я тебя переведу, честное слово!

— А куда, Светлана Игоревна?

— В транспортную полицию. Будешь в плацкартах штрафы за храп на лоб лепить. — выпалила я. День с утра не задался, а тут ещё и Лизины загоны.

— Использование технологии дипфейк для вымогательства денежных средств подпадает под часть вторую статьи сто пятьдесят девятой, — абсолютно безэмоционально добавил Митя со стола. — Наказание до пяти лет лишения свободы. Вероятность того, что полковник Сидорчук лишит вас премии, составляет девяносто девять процентов.

— Спасибо, Митя, утешил, — огрызнулась я.

Мой мозг наконец-то вышел из ступора и начал работать. Старая следовательская чуйка забила тревогу. Кому нужно делать дипфейк на обычного майора? Если мошенники хотели заработать денег, они бы взяли лицо мэра или известного актёра. Зачем им я? Меня знают только бандиты, мелкие жулики и бабки у подъездов.

Вывод был простым. Цель — не деньги, а выставить меня полной дурой на весь город. И, судя по шагам Сидорчука в коридоре, план сработал идеально. Кто-то очень умный решил со мной поиграть.

Глава 2. Конфетка от бомжа

Я тяжело выдохнула и потёрла виски. Моя голова просто раскалывалась на части. Мне нужно было срочно выпить ведро крепкого кофе или побить боксёрскую грушу, которую патрульные притащили в комнату отдыха. А желательно сделать и то, и другое одновременно.

— Я на улицу, — бросила я своим стажёрам. — Лебедев, продолжай копать. Лиза, сделай мне кофе, пожалуйста. Только без твоих этих модных извращений вроде корицы или сиропа. Просто чёрный и горький, как вся моя жизнь.

— Так точно, Светлана Игоревна! — радостно откликнулась Лиза. Она снова подпрыгнула на своём скрипучем стуле. — А может, вам лучше заварить чай с ромашкой? Это полезно для успокоения чакр!

Я лишь смерила её тяжёлым взглядом. От такого взгляда молодые опера обычно начинают сильно заикаться и вспоминать все свои грехи. Лиза испуганно пискнула, схватила кружку и убежала к кулеру.

Я вышла в коридор. То, что там творилось, напоминало сумасшедший дом во время пожара. Дежурная часть стояла на ушах. Телефоны разрывались от непрерывных звонков. Старые аппараты мигали красными лампочками, а наш дежурный сержант Смирнов метался между ними, как ужаленный. Патрульные Петров и Баширов стояли посреди коридора и растерянно хлопали глазами.

— Да говорю же вам, гражданка, это мошенники! — орал в телефонную трубку Смирнов. Его лицо уже приобретало цвет наваристого борща. — Нет, майор Истомина не открывала курсы духовного роста! Нет, она не снимет с вас порчу по фотографии! Заявление на мошенников писать будете? Какое «спасибо, мне уже гораздо легче»?! Алё! Гражданка!

Я подошла к стойке дежурного. Смирнов в отчаянии бросил трубку и вытер пот со лба рукавом формы.

— Светлана Игоревна, это какой-то полнейший дурдом, — простонал сержант, увидев меня. — У нас телефоны горят со всех сторон! Народ звонит без остановки. И знаете, что самое страшное во всём этом?

— Что они все переводят мошенникам по пятьсот рублей? — мрачно спросила я.

— Если бы только это! Они радуются! — Смирнов в отчаянии всплеснул руками. — Звонила баба Маня со второго участка. Говорит: «Наконец-то наша грымза Истомина мужика хорошего нашла или дзен познала! Перевела ей тысячу рублей, пусть порадуется бабонька». А Михалыч из гаражей клялся, что ваша улыбка на видео исцелила его от жуткого похмелья! Терпилы в полном восторге, Светлана Игоревна! Они переводят деньги и благодарят вас от всей души!

Я почувствовала, как нервно дёргается мой правый глаз. Двадцать долгих и мучительных лет в МВД я выстраивала свой образ цепного пса. Я страшно рычала на хулиганов, пугала до икоты матёрых карманников и строила всех участковых. Местная шпана боялась моего имени больше, чем наряда ОМОНа. Я была настоящей грозой преступного мира нашего города. Суровым опером, который вообще не знает жалости к жуликам. Моё имя было символом неотвратимости наказания.

И что я имею теперь? Одно глупое компьютерное видео с розовыми блёстками и всё пошло прахом. Мой безупречный авторитет рухнул быстрее, чем карточный домик на сильном ветру. Это был полный крах дела всей моей жизни.

Я молча развернулась и пошла к выходу на улицу. Сержанты Петров и Баширов дружно вжались в обшарпанную стену. Они провожали меня очень сочувствующими взглядами.

— Здравия желаю, Светлана Игоревна! — робко пискнул румяный Петров.

— Мы в вас свято верим! — добавил Баширов. — Проблемы с чакрами это совсем не приговор! Главное, не сдаваться!

Я даже не стала на них привычно рычать. На это просто не было моральных сил.

На крыльце нашего отдела полиции было холодно. Мелкий противный дождь капал на серый разбитый асфальт. Я достала сигарету, но зажигалка, как назло, наотрез отказывалась работать и высекать искру. Пять лет я е курила, но сегодня как-то надо пережить этот паршивый день.

— Позвольте огоньку, начальница? — вдруг раздался хриплый голос откуда-то снизу.

Я опустила уставший взгляд. На нижней ступеньке крыльца сидел местный бездомный, Семён Захарович. Раньше этот мужик пил всё, что горит, но после тяжёлой белой горячки резко завязал. Теперь он просто слонялся по нашему району и собирал пустые бутылки. Вид у него был очень потрёпанный. Старое пальто держалось на честном слове и одной пуговице, но его глаза блестели каким-то странным восторгом.

Семён Захарович чиркнул спичкой, и я наконец-то прикурила.

— Спасибо, Семён, — буркнула я, выпуская в серую пелену струю сизого дыма.

— Это вам огромное спасибо, Светлана Игоревна! — вдруг выдал бывший алкоголик и расплылся в широкой беззубой улыбке. — Я ведь тоже этот ваш ролик видел. У Петровича на рынке в телефоне подсмотрел. Вы там такая просветлённая! Словно настоящий ангел спустился в нашу грязь!

Я поперхнулась горьким дымом и сильно закашлялась.

— Семён, ты совсем дурак или просто удачно притворяешься? — прохрипела я. — Это дипфейк. Понимаешь? Фальшивка. Меня подставили негодяи!

Но Семён Захарович меня совершенно не слушал. Он долго копался в глубоком грязном кармане своего безразмерного пальто и достал оттуда что-то очень маленькое.

— У меня денег совсем нет, сами знаете, — смущённо пробормотал он. Мужик протянул мне свой сжатый кулак. — Но я хочу внести свой посильный вклад в вашу эту… ауру. Держите. От чистого сердца отрываю.

Я машинально подставила ладонь. На неё упала слегка помятая, липкая конфета «Барбарис». Обычная дешёвая карамелька в красной обёртке.

— Для хорошей кармы, Светлана Игоревна! — радостно возвестил бомж. Он поднялся и, сильно прихрамывая, поспешил прочь со двора полиции.

Я стояла под холодным дождём и смотрела на эту сиротливую конфетку на своей ладони и чувствовала, как глубоко внутри начинает закипать ярость. Меня жалеют. Меня, сурового майора Истомину, жалеют бомжи и бывшие алкоголики! Дарят свои последние конфеты, чтобы я сильно не грустила!

Я крепко сжала липкую карамельку в кулаке и решительно шагнула обратно в тёплое здание. Никаких больше страданий и упадка сил. Пора надрать кому-то задницу. Цифровую или реальную, это уже совершенно неважно.

Глава 3. Сбой системы правосудия

Наше доблестное министерство обожает две вещи, экономить на зарплатах и внедрять всякие модные инновации. В этот раз они докатились до искусственного интеллекта. Месяц назад нам торжественно установили новую систему распознавания лиц и анализа правонарушений под гордым названием «Фемида».

Эта электронная тётка должна была вывести нашу раскрываемость на космический уровень. Как уверенно вещал по телевизору какой-то упитанный генерал, система сама ищет жуликов по городским камерам, анализирует их подозрительное поведение и даже выписывает штрафы онлайн. Звучало как настоящая сказка. Но на деле эта «Фемида» оказалась просто тупой и глючной железякой. Наш родной город и его колоритные обитатели оказались для столичной нейросети слишком суровым испытанием.

Всё веселье началось прямо на входе в отдел, когда полковник Сидорчук объявил утреннюю планёрку. Я не спеша спустилась на первый этаж и увидела просто прекрасную картину. Наш начальник, Аркадий Петрович, яростно штурмовал новый электронный турникет.

Турникет противно пищал и мигал тревожным красным светом. Сидорчук пытался приложить магнитный пропуск, злобно дышал на сканер сетчатки глаза и даже стучал по пуленепробиваемому стеклу своим увесистым кулаком. Его лицо наливалось дурной кровью. Оттенки менялись от цвета спелого помидора до тёмного, перезревшего баклажана.

— Пусти, проклятая машина! — ревел полковник на весь холл так, что дребезжали окна. — Я тебе сейчас все провода с корнем вырву! Я начальник этого отдела или кто?!

Над турникетом висел большой плазменный экран. Там высветилось перекошенное лицо Сидорчука, обведённое жёлтой рамкой. А внизу мигала издевательская надпись, выданная хвалёной «Фемидой».

Я подошла поближе, прищурилась и с удовольствием прочитала диагноз вслух:

— «Объект не идентифицирован. Обширный инсульт. Требуется немедленная медицинская помощь». Сильно сказано.

В холле кто-то очень громко и нервно хрюкнул. Это были мои стажёры. Коля лениво привалился к крашеной стене и наслаждался бесплатным шоу. Лиза стояла рядом с ним и быстро конспектировала что-то в свой пухлый блокнот. Наверняка записывала первые симптомы восстания машин.

— Истомина! — рявкнул Сидорчук, наконец заметив меня. — Чего стоишь и лыбишься?! Сделай что-нибудь немедленно! Эта цифровая дура меня в больницу отправляет! А у меня вечером важное совещание в Главке!

— Никак не могу спорить с искусственным интеллектом, товарищ полковник, — абсолютно невозмутимо ответила я, засунув руки в карманы куртки. — Машина врать не будет. Раз написано «инсульт», значит, надо вызывать бригаду скорой помощи. Против науки не попрёшь.

Сидорчук громко заскрежетал зубами. Он так сильно пнул турникет начищенным ботинком, что створки жалобно скрипнули и наконец-то разъехались в стороны, признав своё поражение. Полковник гордо прошагал мимо нас.

— Все бегом в актовый зал! Живо! — скомандовал он на ходу. — И пусть мне хоть кто-нибудь наконец объяснит, почему эта ваша хвалёная «Фемида» так жутко косячит! Мы из-за неё скоро все привилегии по раскрываемости потеряем!

Мы поплелись следом. Весь личный состав отдела, с кислыми лицами, уже уныло сидел на своих местах. Никто не любит экстренные планёрки от начальства. Особенно когда у каждого в сейфе пылится по десятку тухлых «глухарей», а по городу бегают вполне реальные, не пойманные жулики.

Сидорчук тяжело рухнул за большой стол президиума. Он нервно вытер потный лоб платком и обвёл притихший зал тяжёлым, свинцовым взглядом.

— Значит так, товарищи офицеры, — начал начальник своим фирменным громоподобным голосом. — Внедрение инновационной нейросети «Фемида» находится на моём строгом личном контроле. Москва ждёт от нас блестящих результатов и отчётов. А что я вижу в этих ваших сводках? Я вижу полный, беспросветный бардак! Система сырая! Она работает через пень-колоду!

Полковник потряс в воздухе толстой пачкой свежих распечаток.

— Вот, полюбуйтесь на эту красоту! Вчера вечером «Фемида» зафиксировала массовую вооружённую драку возле чебуречной на вокзале. Отправили туда два наряда ППС с мигалками. Знаете, кого они там в итоге нашли? Стаю облезлых бродячих собак, которые ожесточённо делили один несчастный беляш! А система распознала их как организованную преступную группировку в масках собак!

По залу прокатился тихий, неуверенный смешок. Я лишь криво усмехнулась. Моя оперативная чуйка подсказывала, что это только разогрев, и главное веселье ещё впереди.

— И это ещё далеко не всё! — продолжал бушевать Сидорчук, размахивая бумагами. — Лебедев! Где этот ваш хакер недоделанный?

Коля крайне нехотя поднялся со своего места на самом заднем ряду. Он привычно поправил капюшон модного худи и откровенно зевнул, прикрыв рот рукой.

— Я здесь, Аркадий Петрович. Внимательно вас слушаю.

— А ну-ка объясни мне, Лебедев! — начальник грозно ткнул в него толстым пальцем. — Почему эта электронная зараза вчера вечером выписала официальный штраф за превышение скорости ребёнку на самокате?!

Коля легкомысленно пожал плечами с видом полного вселенского пофигизма.

— Алгоритмы пока несовершенны, товарищ полковник.

— Тьфу ты пропасть! — в сердцах сплюнул Сидорчук, побагровев ещё сильнее. — А мы теперь перед прокуратурой должны отчитываться!

Тут со своих мест робко и очень синхронно поднялись два наших патрульных. Сержанты Петров и Баширов. Эта неразлучная парочка теперь местная легенда. Ходячая катастрофа в полицейской форме.

— Разрешите обратиться, товарищ полковник? — тонко пискнул Петров.

— Чего вам ещё, орлы? — мрачно нахмурился начальник. — Только не говорите мне, что вы опять умудрились потерять ключи от дежурного УАЗика в канализации.

— Никак нет! — хором и очень браво ответили сержанты.

Баширов громко откашлялся и смело выступил на шаг вперёд.

— Аркадий Петрович, мы по поводу этой вашей хвалёной «Фемиды» хотим официальную бумагу написать. Жалобу! Она полный беспредел творит! Прямо нарушает наши законные конституционные права!

Глава 4. Секта позитива и ленивый хакер

Мой кабинет был единственным местом в отделе, где я чувствую себя в относительной безопасности от бюрократического маразма.

После всеобщей планёрки, в актовом зале, мы устроили мозговой штурм. Я мерила шагами тесное пространство между заваленным бумагами столом и обшарпанным железным сейфом, пытаясь собрать мысли в кучу.

Сафонова сидела в углу, уткнувшись в свой пухлый блокнот. Её нелепая жёлтая шапка снова вернулась на голову, как яркий сигнальный маяк. Лебедев, как обычно, вальяжно развалился в продавленном гостевом кресле. Его длинные ноги в модных кроссовках покоились на краю стола, прямо рядом со стопкой отказных материалов. Он попивал чай и с пулемётной скоростью стучал по клавишам своего навороченного ноутбука.

— Итак, давайте подведём итоги нашего утреннего позора, — хмуро начала я, останавливаясь посреди кабинета. — У нас есть дипфейк, где я с лицом просветлённого гуру прошу пятьсот рублей на чистку чакр. Народ активно донатит мошенникам. Начальство бьётся в истерике. А мы даже не знаем, кто и зачем устроил этот перфоманс. Какие будут дельные мысли? Только, Сафонова, умоляю, давай без рептилоидов и масонских заговоров. У меня от них уже глухая изжога.

Лиза глубоко вздохнула, поправила свою шапку и неожиданно серьёзно посмотрела на меня огромными, полными фанатичного энтузиазма глазами.

— Светлана Игоревна, я тут тщательно проанализировала все комментарии под вашим видео, — звонко начала стажёрка, быстро водя ручкой по исписанным страницам блокнота. — И знаете, там есть одна очень странная закономерность. Большинство тех терпил, кто переводит деньги, состоят в одних и тех же группах в социальных сетях. Группы называются «Светлый путь к себе», «Аура успеха» и «Позитивные вибрации Подольска».

Я удивлённо приподняла левую бровь. Обычно все сериальные теории Лизы крутились вокруг гусей-шпионов или тайных подземных бункеров. А тут вдруг звучит что-то вполне вменяемое и похожее на нормальную оперативную работу.

— Продолжай, Сафонова, — одобрительно кивнула я. — Ты меня интригуешь.

— Понимаете, это очень похоже на местную секту позитива! — воодушевлённо затараторила Лиза. — Они собирают доверчивых людей, промывают им мозги разговорами про карму и вселенскую любовь. А потом банально выкачивают из них деньги. Но им срочно нужна была громкая реклама. И тут они берут вас! Самого сурового и неподкупного майора полиции в городе. Если уж сама Истомина познала дзен и просит скинуться на благовония, значит, метод точно работает! Это гениальный маркетинговый ход, чтобы привлечь новых адептов и срубить бабла!

Коля перестал печатать. Он медленно опустил ноги на пол, снял наушники и уставился на Лизу так, словно увидел перед собой говорящего единорога.

— Лизка… — потрясённо выдохнул хакер. — Ты сейчас выдала абсолютно логичную и рабочую версию. Без инопланетян, полтергейста и тайных знаков. Я в культурном шоке. Ущипните меня, кажется, наш сериальный детектив начал превращаться в настоящего, живого опера.

— Отстань, Лебедев! — Лиза густо покраснела и обиженно надула губы. — Я всегда говорю дело! Просто вы с майором моё нестандартное мышление совершенно не цените!

— Молодец, Сафонова. Хвалю, — версия с местной сектой ложилась в масть идеально. — Лебедев, пробивай эти мутные группы. Ищи админов, счета, куда уходят бабки, IP-адреса. Выворачивай их виртуальные карманы наизнанку. Нам нужны имена.

— Уже в процессе, шеф, — ухмыльнулся Коля. Его тонкие пальцы снова запорхали по клавиатуре. — Только у меня тут нарисовалась задачка куда поинтереснее. Помните, я искал серверы, через которые рендерили этот ваш злосчастный дипфейк?

— Ну? И где сидят наши мамкины хакеры? В Зимбабве? Или в соседнем сыром подвале? — я нетерпеливо подошла к столу и заглянула в его монитор, на котором бесконечным водопадом бежали строчки непонятного кода.

Коля откинулся на спинку кресла и посмотрел на меня с нескрываемым самодовольством. В его глазах дико плясали озорные бесята.

— Держитесь за стул, Светлана Игоревна. Вы сейчас точно упадёте, — он выдержал грамотную театральную паузу. — Видео не рендерили ни в каком подвале. Банально мощностей не хватило бы. Этот дипфейк сляпали прямо здесь. На наших новеньких полицейских серверах.

Я сильно поперхнулась воздухом и закашлялась. Лиза испуганно пискнула и выронила ручку на пол.

— Что ты сейчас сказал?! — прохрипела я, отказываясь верить своим ушам. — На серверах МВД? Да у нас допотопные компьютеры в дежурке грузятся по полчаса! Какой там, к чёрту, рендеринг! Они же калькуляторы с выпуклыми экранами!

— Обычные рабочие компы, да, — легко согласился Коля, довольно потирая руки. — А вот вычислительные мощности нашей новой инновационной нейросети «Фемида» — это совершенно другой разговор. Там стоят мощнейшие видеокарты, Светлана Игоревна. И кто-то очень умный нагло взломал их извне. Обошёл всю хвалёную министерскую защиту, как стоячую, и использовал электронные мозги «Фемиды», чтобы нарисовать вам эту сладкую улыбку и розовые блёстки.

Это был настоящий удар ниже пояса. Мало того, что меня опозорили на весь город, так ещё и сделали это за счёт родного министерства. Получается, наша суперсовременная, дорогущая система правосудия, которая штрафует бетонные столбы и отправляет полковников в больницу, по ночам тайно подрабатывает фабрикой по производству фальшивых фей?

— То есть, пока эта электронная дура выписывала штрафы детям на самокатах, кто-то спокойно ковырялся в её мозгах? — зло процедила я сквозь стиснутые зубы. От ярости у меня даже кулаки зачесались.

— Именно так! — радостно подтвердил Коля, не замечая моего гнева. — Я покопался в скрытых логах «Фемиды». И знаете, что самое смешное во всей этой истории? Процессоры «Фемиды» чуть не сдохли, пытаясь натянуть на ваше суровое лицо мимику искренней радости и умиротворения.

Хакер не выдержал и откровенно заржал, хватаясь за живот.

— Они раз за разом выдавали критическую ошибку «Несовместимость данных»! Система просто наглухо зависала! Даже этот электронный болван не может поверить, что вы так можете, Светлана Игоревна! Для искусственного интеллекта ваша добрая улыбка — это фатальный сбой в матрице!

Глава 5. По следу пикселей

Два часа тянулись невероятно долго. Я успела выпить ещё две кружки омерзительного растворимого кофе и перебрать стопку пыльных отказных материалов, которые уже на этапе подачи заявления казались безнадёжными.

Мой кабинет погрузился в напряжённое молчание, которое нарушалось только бешеным стуком по клавишам. Лебедев был в своей стихии. В ушах бахала агрессивная музыка, глаза прикованы к экрану, где бесконечным водопадом бежали зелёные строчки кода.

В углу тихо сопела Лиза. Она обложилась распечатками из социальных сетей и усердно рисовала в блокноте какие-то сложные схемы со стрелочками. Наверное, снова искала связь между сектой позитива и тайным орденом масонов.

— Есть! — вдруг гаркнул Коля так громко, что Лиза подскочила на стуле и выронила красный маркер. — Попались, голубчики!

Хакер победно сорвал с головы наушники и с размаху хлопнул ладонью по столу.

— Выкладывай, Лебедев, — я моментально подобралась, чувствуя, как внутри всё закипало от нетерпения. — Куда ведут ниточки от нашей хвалёной «Фемиды»?

— Эти гении маскировки думали, что надёжно спрятались за кучей прокси-серверов и VPN, — самодовольно ухмыльнулся Коля, разворачивая ко мне экран ноутбука. — Они пустили сигнал через Сингапур, потом через Нидерланды, но на последнем прыжке тупо спалились, используя местный хаб, чтобы напрямую заливать тяжёлые файлы в обход министерских файрволов. А я просто отследил мак-адрес роутера, к которому они цеплялись.

— Переведи на русский, пожалуйста, — тяжело вздохнула я. Мой мозг, заточенный под допросы алкашей и поиск украденных телефонов, с трудом переваривал этот цифровой сленг.

— Если коротко, Светлана Игоревна, то они сидят не в Нидерландах, — Коля ткнул длинным пальцем в мигающую красную точку на электронной карте нашего города. — Они сидят в нашем родном Заречном районе. Старая промзона за железной дорогой. Заброшенный советский ангар бывшего завода железобетонных изделий. Именно оттуда эти мамкины Спилберги рендерили вашу «шикарную улыбку» на полицейских серверах.

Я подошла к монитору и всмотрелась на карту, где была отмечена промзона. Идеальное место для тех, кто хочет остаться незамеченным. Днём там шныряют только бродячие собаки да редкие искатели металлолома, а ночью хоть из пушки стреляй, никто не услышит.

— Прекрасно, — я хищно оскалилась. Настоящая, не цифровая улыбка скользнула по моим губам. — Значит, едем брать Спилбергов за жабры. Сафонова! Бросай свои фломастеры, бери наручники. Лебедев, захвати свой волшебный чемоданчик с проводами. Будем изымать вещдоки.

Лиза мгновенно подпрыгнула, её глаза засияли от фанатичного восторга.

— Светлана Игоревна! Это же настоящий рейд! — защебетала она, натягивая свою дурацкую жёлтую шапку поглубже на уши. — А нам выдадут бронежилеты и автоматы? Мы будем выбивать дверь ногой в прыжке или тараном?

— Ага, и вертолёт огневой поддержки вызовем, — саркастично хмыкнул Коля, неспешно упаковывая свой ноутбук в рюкзак. — Лиза, мы едем крутить компьютерных задротов, а не брать штурмом засаду мафии. Главное оружие против них это отключить рубильник на щитке. Они от этого сразу впадают в глубокую кому.

— Отставить болтовню, — строго скомандовала я, накидывая на плечи куртку поверх чёрного свитера. — Оружие у меня с собой, табельного Макарова хватит за глаза. А вы двое держитесь у меня за спиной и не лезьте на рожон. Это прямой приказ. Митя!

— Да, Светлана Игоревна, — тут же отозвалась умная колонка со стола.

— Переведи кабинет в режим ожидания и никого не впускай. Если Сидорчук будет меня искать, скажи, что я уехала на срочные оперативно-розыскные мероприятия по спасению чести мундира. И пусть валерьянки выпьет.

— Команда принята, — ровным тоном ответил Митя. — Вероятность успешного захвата подозреваемых без физических травм с вашей стороны оценивается в восемьдесят семь процентов. Рекомендую избегать резких движений из-за вашего прогрессирующего остеохондроза.

— Я тебя когда-нибудь точно сдам в утиль, кусок пластика, — проворчала я, хотя в душе была немного благодарна этому электронному зануде за заботу.

Мы спустились во двор отдела, где моросил всё тот же мелкий, противный дождь. На служебной парковке сиротливо стояла моя гордость и боль, моя «Чёрной молнией».

— Чур, я на переднее! — радостно крикнула Лиза и рванула к пассажирской двери.

— Даже не думай, мелочь, — Коля лениво, но ловко оттёр её плечом и плюхнулся на переднее сиденье. — У меня ноги длинные, я на заднем диване вашей колесницы, шеф, заработаю стойкую клаустрострофобию.

Лиза обиженно надулась, но послушно полезла назад, путаясь в полах своей яркой куртки и длинном фиолетовом шарфе. Я села за руль, привычным движением погладила потрескавшуюся оплётку и вставила ключ в замок зажигания.

— Ну давай, ласточка, не подведи мамочку, — тихо прошептала я.

Я повернула ключ. «Чёрная молния» жалобно чихнула, захрипела, издала звук умирающего тюленя и затихла.

— Кажется, ласточка просится на пенсию. Или сразу на кладбище металлолома, — ехидно заметил Коля, поправляя капюшон.

— Заткнись, Лебедев, — я стиснула зубы и снова повернула ключ, одновременно вдавливая тугую педаль газа в пол.

Двигатель взревел и машину хорошенько тряхнуло, из выхлопной трубы вырвалось облако чёрного дыма, но мотор всё-таки завёлся, ритмично подпрыгивая на холостых оборотах.

— Вот это силища! — восхищённо пискнула Лиза с заднего сиденья. — Прямо как настоящий танк!

— Это не танк, Сафонова. Это памятник советскому автопрому и моему безграничному терпению, — ответила я, с силой втыкая первую передачу. Раздался громкий хруст шестерёнок, и мы наконец-то тронулись с места, медленно выезжая за скрипучие ворота отдела.

Дорога до промзоны заняла около получаса. Город за окнами проплывал унылыми коробками панельных домов. Асфальт был щедро усеян ямами, так что наша поездка больше напоминала плавание в сильный шторм. Коля демонстративно закрыл глаза и откинулся на спинку кресла, всем своим видом показывая, что суровый реальный мир его совершенно не интересует. А вот Лиза не умолкала ни на секунду.