Междомирье

Глава 1. Рождение силы

Первое, что я познал, вернувшись в этот мир — была боль. Она не просто пришла, она хлынула в моё эфемерное тело раскаленным свинцом, заполняя каждую трещину в сознании. Я захлебывался этой агонией, пока её не прорезал чужой, живой звук. Детский крик.

— Это я виновата! Я! — девчонка вцепилась в собственные волосы, выдирая их с корнем. Она не слышала утешений, не видела протянутых рук. — Она умерла из-за меня! Почему Бог не забрал меня вместо неё?!

Я смотрел на это крошечное создание и медленно осознавал: вот мой источник. Вот тот маяк боли, что вытащил меня из небытия. Смерть матери — слишком тяжелый груз для десятилетнего плеча. Девочка и не заметила, как в густой тени её горя, прямо у её ног, соткалось нечто истинно темное.

В тот момент мне хотелось выругаться на всех языках преисподней. Стать заложником в тени ребенка? Это только мне могло так «повезти». Прозябать десятилетия в детских комнатах, слушая сказки на ночь — блестящая перспектива для демона. Но когда она попыталась встать, я едва не взвыл вместе с ней. Мой «сосуд» оказался сломанным: хромноногая, горбатая девчушка. Изгой, чей путь лежал прямиком в казенные стены детдома. Судя по жалостливым и брезгливым взглядам родственников, они уже мысленно вычеркнули её из списков живых.

Следующие сорок дней Лия — так звали мою невольную тюремщицу — провела в доме тетки. С ней была младшая сестра, Риша. Та была слишком мала, чтобы горе оставило на ней шрам; через неделю она уже вовсю смеялась, забыв вкус поминальных пирожков. Но Лия... Лия заперла тот день внутри себя навсегда.

В последнюю ночь перед переездом я обнаружил забавную деталь: мертвецы тянулись к ней, как мотыльки к холодному пламени. «Отлично», — подумал я. — «Немного галлюцинаций, капля безумия, и скоро она сама потянется к бутылке или отраве, лишь бы не видеть их. Тогда я буду свободен». Мне оставалось только ждать и наблюдать.

Но в детский дом её не отдали. Тетка оставила обеих девочек у себя, хотя на Лию смотрела так, словно та была пятном плесени на дорогом ковре. Риша же стала «солнышком» и «наследницей».

Год прошел в серой рутине, которую я старательно игнорировал, пока котел не закипел. Боль Лии изменилась. К ней примешался чистый, дистиллированный гнев.

— Уродка. Обуза. Никчемная дура, — шипела «любящая» тетка, пока Риша примеряла обновки. — Кому ты нужна? Сдохнешь в одиночестве, и никто не вспомнит.

В один из таких дней я решил: хватит. Я легонько подтолкнул её, шепнул в самую бездну её ярости, что боль можно не только терпеть, но и отдавать. И я увидел чудо. Лия сорвалась.

Я наблюдал с восторгом, как она вцепилась в сестру, подвернувшуюся под руку. Как на лице «невинного дитя» расцвела улыбка маньяка. Рука схватила ремень, и удары посыпались один за другим. Риша визжала, извивалась, молила о пощаде, но Лия была глуха.

Морок спал так же внезапно. На смену гневу пришел липкий, парализующий страх. Лия испугалась того зверя, которого я погладил внутри неё.

Расплата была скорой. Тетка не поскупилась на наказание в духе средневековых инквизиторов. Гречка под голыми коленями — старая добрая пытка. Острые грани крупы впивались в кожу, вызывая сначала резкую боль, а затем тошнотворное, сводящее с ума гудение в суставах.

— Ты не смеешь трогать мою дочь, — чеканила женщина, нависая над девочкой хищной птицей. — Запомни: ты здесь никто. Риша хочет твой телефон — отдаешь. Ей нужен компьютер — ты исчезаешь. Поняла? — Поняла, — прошептала Лия, не поднимая головы.

И в этот миг она впервые почувствовала мои объятия. Призрачные, едва осязаемые, но они заставили её сердце дрогнуть.

Шли годы. Лия удивляла меня всё больше. В тайне от домашних она начала медитировать, нащупывая тропы в мир духов и снов. Когда я понял, что она заходит слишком далеко, я решил навестить её в её же сновидении. Там было неспокойно.

Ей снилась собственная смерть. Падение в пустоту. Я перехватил инициативу, соткав из тумана лесную поляну в тени старых дубов. Лия лежала на траве, её тело было покрыто шрамами, особенно ноги — следы бесконечных операций по коррекции стоп. Она попыталась спрятать их, сжаться в комок, но я уже был рядом.

В её огромных испуганных глазах отразился высокий брюнет лет семнадцати с глазами цвета воронова крыла. Я не стал тратить время на слова. Я просто поставил её на ноги и крепко обнял, даря тишину и защиту. А потом сорвался на бег.

Она помедлила лишь секунду, а затем бросилась за мной. Воздух наполнился её восторгом. Это был её первый настоящий бег — без боли, без костылей, без хромоты. Даже я, демон, не удержался от кривой ухмылки.

Но сон Лии жил по своим законам. Из тумана выросла привычная ей «заброшка». Там стояли те, кого она считала близкими. Друзья и Риша весело болтали, но когда Лия подошла, воцарилась тишина. Шепотки, смешки, а затем Риша полоснула себя по руке осколком стекла.

— Что ты творишь?! — Лия рухнула перед ней на колени, пытаясь зажать рану, но в ответ раздался лишь слаженный, издевательский хохот. — Пожалуйста, перестаньте! Пожалуйста!

Я не собирался на это смотреть. — Пошли вон! — рявкнул я так, что само пространство сна содрогнулось. — Чтобы я вас здесь больше не видел!

Я обнял дрожащую девушку, поглаживая её по спине, пока кошмар осыпался пеплом. — Тихо… Тихо, милая. Запомни: даже если весь мир от тебя отвернется, я буду здесь. Прямо за твоей спиной.