Между королем и короной

0 - из записок капитана

Странно думать, что сверни я тогда на хожий тракт, ненавидимая всем Лорьяном маркиза де Ронселье была бы мертва. В часы после длительных королевских заседаний, когда ты тихими словами неотвратимо добиваешься своего, вопреки чести, вопреки здравому смыслу, желание задушить тебя своими руками особенно сильно.

Эта горечь сожалений, эта вина за последние пятнадцать лет стали мне спутниками надёжнее, чем собственная тень. Я едва помню времена, когда они не были мне знакомы. Тогда во мне, едва переступившем порог отрочества, кипела кровь. Я готов был в одиночку защищать границы Лорьяна. Умереть ради Ансельма, избранного Богом короля. Жаждал приключений и славы.

И добился.

Посмотри на меня сейчас. Могла ли ты подумать, что спасший тебя мальчишка, от которого несло фермой, со слишком большой для него шпагой окажется капитаном Багровых Шпор? Я участвовал во многих битвах. Они покрыли меня славой и наградили кошмарами. В каждой я рисковал не только жизнью. Умереть — легко. Жить магом в стране, где ты — Инквизитор, вот что по-настоящему невыносимо. Успокоилась бы ты, если бы каждая ладонь в столице несла ожог от раскалённого клейма с всевидящим оком?

Что же до любви...её я нашёл быстро.

Я уверен, что ты – моё проклятье. Женщина, не знающая, что такое честь и праведность. Твои руки по локоть в крови невинных.

С какими мыслями ты уезжала из своего поместья, маркиза? Жаждала ли ты власти? Денег? Уничтожения магов?

Ты преуспела во всём. Какую цену ты заплатила?

Иногда я думаю, что на той пыльной дороге нас свёл дьявол. Если бы ты погибла тогда, моя дорогая, сколько бы жизней можно было спасти? Если бы ты погибла тогда, моя любовь, существовал ли ещё Лорьян, или враги растащили бы его земли кусками, точно свора собак, напавшая на слабого ребёнка?

Ненавидеть тебя легко. Видит Бог, я в бессильной ярости часто взываю к Нему, спрашивая, за что Он послал тебя мне и Лорьяну? Но даже ненавидящие тебя придворные, даже мои верные солдаты вынуждены склонять голову, признавая твоё превосходство. И я — среди них.

Когда-нибудь они убьют тебя. Был ли хоть один день, когда ты не беспокоилась о яде в своём бокале? Неужели власть для тебя важнее даже собственной жизни?

Сколько раз мы ссорились при дворе? Всё, даже наш добрый король Ансельм, считают нас заклятыми врагами. О, если бы они знали правду. Если бы я мог быть тебе только врагом.

Если бы ты могла быть только одержимой властью фанатичкой.

Но я видел тебя. Я всегда видел тебя. Видел, как дрожат твои руки, когда ты подвергалась насмешкам принца крови, жизнь которого когда-то спасла. Видел, как ты отказывалась есть, ожидая ответ на письма многочисленным курфюрстам и эрцгерцогам, союз с которыми помог бы создать антиаласольскую коалицию. Как стояла ночью и слушала тихий голос поющего ребенка в осаждённом умирающем городе.

Как содрогалась в темноте от беззвучных рыданий.

Я боролся против тебя всю жизнь. Я продолжу противостоять тебе до последней капли крови. Буду защищать магов, что ты отправляешь на костёр, буду спасать тех, кого ты из корысти ложно обвиняешь в заговорах против короля.

Если бы только тогда я выехал на день позже.

Если бы свернул налево.


---

Дорогие читатели!
Я рада приветствовать вас на страницах новой истории. Вас ждет мрачное средневековье, запрещенная магия, дворцовые интриги и душевные терзания. Надеюсь, Аманда и Жан понравятся вам так же, как полюбились мне в процессе написания. Роман дописан и будет выкладываться ежедневно. Наслаждайтесь!

Леса около Лорна - 1

Анри они уложили выстрелом в спину. С ней решили разобраться иначе.

— Отдай письмо, — по-дружески предложил мужчина. Он улыбнулся, и морщинки у его глаз напомнили Аманде добродушного торговца у дома. Если бы не шрам на пол-лица и не ладонь на рукояти ножа, она могла бы почти поверить.

— Может, и помилуем. Ну, если на коленях попросишь, — так же ровно добавил он. — Мы ж не злые люди.

Его напарники рассмеялись сухим лаем, будто гиены.

Ложь. Живым выйдет только тот, у кого письмо. Аманда отступила и упёрлась лопатками в ель. Она сегодня умирать не собиралась. Хорошо ещё, у этих псов нет яшмы или пирита — выдали бы её вмиг.

Аманда закрыла глаза и глубоко вдохнула, позволяя магии места откликнуться на её силу. Древние ели, помнящие мир, густой от чар, настороженно смолкли. Иглы на ближайших ветках потемнели — жизнь уже тянется к её ладоням. Стоит ей шепнуть — и воронка потянет тепло из хвои и крови; через пять ударов сердца всё в круге ляжет. Пальцы немеют, в ушах гул: удержится ли она сама?

— Эй! Втроём на девицу — бесчестно! Оставьте её и сразитесь с мужчиной!

Все разом обернулись на голос. На краю тропы стоял мальчишка — худой, в добротной, но простой одежде; шпага для него была длинновата, эфес проржавел, но стойка оказалась упрямо правильной.

Аманда стёрла шёпот с губ. Отпустить воронку — и погибнет он тоже. Мальчишка раздражал, но смерти не заслужил. Он ведь хотел помочь.

Раньше никто не пытался спасти Аманду.

***

— Ты хоть знаешь, кто он? Иди, куда шёл, пацан.

Жан не знал. Она могла оказаться кем угодно. Воровкой, что скрывалась от господ, которых обокрала. Повитухой, что помогала родиться магическим детям и теперь бежала от Инквизиции. Заблудившейся знатной леди с полным кошелём монет. Кем бы ни была эта девушка, трое вооружённых мужчин зажали её у дерева.

Она плакала.

Жан не мог пройти мимо.

— Разберись с ним, Арно, — лениво бросил старший. Бандит выдернул шпагу.

Жан парировал первый удар. Арно ухмылялся и играл клинком, не утруждая себя правильной хваткой. Он принял Жана за деревенского простачка. Жан знал, что был моложе и слабее. В честной дуэли ему не победить. Он позволил давить себя, отступая. Арно сыпал ударами, стремясь быстрее закончить, даже не задумываясь об обороне. Уходя от очередного взмаха, Жан нагнулся, зачерпнул горсть сырой осенней земли и швырнул в лицо сопернику. Мига хватило: удар носком по колену, разворот кисти — и сталь вошла в шею.

Брызнувшая кровь была горячей в прохладном осеннем воздухе. Жан медленно стёр чужую кровь с лица тыльной стороной ладони, оттолкнув ногой упавшего бандита и взглянул на двоих оставшихся.

На миг стало тихо. Он коротко кивнул девушке — скорее, чтобы она держалась. Та закатила глаза. Жан моргнул. Да нет, всё такой же несчастный вид и робкая надежда на спасение. Показалось?

Главарь бандитов грязно выругался.

— Пьер! — крикнул главарь громиле.

Тот перегородил Жану путь. Один рубящий, не по науке тяжёлый удар заставил его отступить, теряя равновесие. Руки затряслись от силы, с которой бил противник. Бандит нападал, словно в руках была не шпага, а сабля. Замахивался, пытаясь разрубить Жана. Соперник был выше на две головы и шире в плечах. Сколько бы Жан в тайне от отца не занимался фехтованием с проезжими вояками, мог лишь понахвататься грязных трюков да основ. Против силы и мастерства ему было не выстоять.

Эти бандиты слишком хорошо владели шпагами. Да и одежда, пусть и без опознавательных знаков, на всех была одинаковая.

Дезертиры. И насильники. Пользуясь смутой в стране, решили взять от жизни всё.

Жан таких презирал со всей горячностью своего шестнадцатилетнего сердца. Вот только презрение не могло победить. Ещё немного, и он будет не в состоянии держать шпагу.

Потратив драгоценные секунды, Жан украдкой посмотрел на девушку и оставшегося бандита. Тот рвал на ней платье. Она отбивалась изо всех сил. Никто не смотрел на Жана.

Идеально.

Жан отпустил себя. Позволил магии заполнить его вены, завладеть его оружием. Земля под его ногами просела. Круг замкнулся. Теперь только один из них сможет выйти из дуэльного кольца. Бандит почувствовал изменения. Остановился. Заходящее солнце отразилось на клинке Жана, ослепив Пьера.

Жан задыхался, пот заливал глаза; но страха не было. Он позволил магии вести, стал её орудием. Удары перестали быть лёгкими и хитрыми — они стали неумолимыми. Его соперник держался, но неверие во взгляде сменилось сомнением, сомнение — страхом. Ещё миг — и клинок вылетел из его рук. Резким выпадом Жан пронзил его сердце.

Кольцо распалось. Тяжесть магии ушла, оставив свинец в мышцах и чёрные точки в глазах. Жан едва удержался на ногах.

Последний из бандитов оглянулся. Он не верил, что тощий, как ивовая ветка, мальчишка мог справиться с двумя его друзьями. Жан перехватил шпагу, пошатнувшись. Магия даровала ему победу, но плата была высока. Ноги едва держали его, а руки дрожали, точно у заправского пьянчуги. Он почти не видел из-за вспыхивающих болью чёрных точек в глазах.

«Ещё один», — стучало в висках Жана. — «Всего один».

Пошатнувшись, Жан сделал шаг навстречу последнему бандиту. Тот потянулся к пистолету, но нащупал лишь пустую перевязь. Его глаза расширились, он выхватил нож, но развернуться и броситься на девчонку не успел.

Грохот выстрела оглушил.

Жан и бандит замерли. Жан, потому что всей его силы едва хватало, чтобы держаться на ногах. Бандит же смотрел на рану в боку и глупо моргал, не веря в происходящее.

Не замерла лишь девушка. Отбросив украденный у главаря пистолет, она бросилась к поверженному громиле. Ловко вытащив из его перевязи второй, вновь выстрелила. Этот выстрел вошёл бандиту в лоб.

Жан медленно поднял взгляд от тела на девушку. Дым от выстрела закрутился между ними, как вуаль. Её глаза, тёмные как болотный мох, теперь горели холодным огнём. Руки не дрожали.

Леса около Лорна - 2

Жан замялся, не зная, что сказать. Девушка пошатнулась, и, рухнула на землю вслед за бандитами. Не раздумывая, он бросился к ней. Красавица пахла железом и порохом. В разорванном платье, лёжа на ярко-красных листьях и мхе, она казалась виде́нием. В горле пересохло. Ночная возня в конюшне со служанками и деревенскими девчонками не заставляла его сердце биться так сильно. С алебастровой кожей и рассыпавшимися кудрями черных, как смоль волос, она напоминала спустившееся с небес божество. Ей хотелось поклоняться.

Кровь бурлила в Жане, кружа голову. Удачные дуэли, магия, красавица – он словно был рыцарем-магом из древних сказок. Наклонившись, он почувствовал её дыхание на лице.

И ещё кое-что.

— Зачем вы упёрли пистолет мне в бок, мадемуазель?

— Вставай, — приказала девушка, открыв глаза. Взгляд её был ясным. — Медленно.

— Он не заряжен.

— У меня было достаточно времени затравить пороха. Рискнёшь убедиться?

Жану ещё никого не хотелось поцеловать так, как её. Он сглотнул. Сделал, как приказали.

Девушка тоже поднялась. Её не беспокоил свой внешний вид. Она не краснела под любопытным взглядом Жана, не отводила взгляд. Она смотрела ему в глаза. Хотя саму её немного трясло, дуло пистолета, направленное ему в сердце, не дрожало.

— Как ты победил?

Наваждение отступало. Как-то внезапно Жан вспомнил, что стоит посреди леса рядом с нехоженой дорогой. Кроме него тут три трупа. И только двух он отправил на тот свет.

Рука сжалась в кулак. Он пожалел, что отбросил шпагу в попытках помочь даме.

— Вы обманули меня! — то ли восхитился, то ли возмутился Жан. Красавица даже не думала изображать непонимание или стыд.

— Как ты победил?

Опасный вопрос. Узнает, что маг, застрелит. Или продаст инквизиции. В наступившем полумраке девушка перестала казаться беспомощной жертвой. И вопросы она задавала опасные.

— Случайность. Бандиты были не так хороши, как о себе думали, — попытался выкрутиться он, добродушно улыбнувшись.

— Это солдаты.

Жан обвиняюще покосился на трупы, но помощи от них никаких не было. Что ж, это объясняло, почему он едва справился.

Жан, конечно, был простаком. Но не дураком. Она не назвала их бандитами.

— И что солдаты хотели от вас, мадемуазель?

Руку с пистолетом чуть повело. Не наблюдай Жан за ним так пристально, не заметил бы.

— Мой брат отказался отдавать меня за богатого торговца ради денег, — быстро ответила она. - Тогда тот нанял дезертиров, и брата убили. Я схватила бумагу о наследовании, что освобождала меня от этого брака, и сбежала. Но недалеко.

Жан не знал тонкостей наследования среди знати и не мог знать, говорила ли она правду о письме. Но боль утраты и скорбь ему были хорошо знакомы. Он сжал простой деревянный медальон на груди.

— Я уйду, если вам так будет спокойнее.

Девушка раздумывала. Солнце село. Над головами заухала сова. Из леса поползли щупальца тумана. Жану стало не по себе. Нехорошее это было место. Да и они здесь только что пролили кровь.

— Мы могли бы отправиться вместе, — спешно предложил он. — До ближайшего села, где вы сможете переодеться и нанять охрану.

— Почему ты предлагаешь помощь? Я же угрожаю тебе.

— Вы могли убить меня в тот момент, как вытащили второй пистолет. Вам страшно. И больно. Разве это не задача для настоящего мужчины – помогать прекрасной девушке в беде?

Нерешительно девушка опустила палец со спускового крючка.

— Мадемуазель Аманда де Ронселье, — представилась она.

— Жан д’Ивьер.

По пути в Монт

Страх сковал его движения. За шумом своего сердцебиения в ушах он не слышал разговоров. Солнце лишь недавно встало. Небо было ещё тусклым. Даже петухи не успели проснуться. Так откуда в этой таверне люди?

— Заснул? — мадемуазель Аманда протиснулась внутрь так быстро, что Жан не успел её остановить.

Увидев других посетителей, она замерла. Потом склонилась в вежливом поклоне,

— Приветствую праведных служителей храма и доблестных защитников Лорьяна.

По мнению Жана, в присутствующих не найти ни капли праведности или доблести, даже если душу из них вытрясти. Мужчина в коричневой рясе из грубой шерсти кивнул в ответ на приветствие мадемуазель. Окружавшие его солдаты не обратили на вошедших внимания. Жан же не мог оторвать взгляд от его ладоней, на тыльной стороне которых были выжжены всевидящие очи.

Инквизитор.

Обнаружь он, что Жан – маг, то быстрая смерть будет желанным исходом. Поговаривали, что Инквизиторы не только пытали магов. На части они ставили эксперименты. Подвешивали за ноги, разрезая горло. Изучал кровь, в поисках ответа о природе магии. Использовали все – волосы, кости, да ту же кровь, как лекарства или алхимические ингредиенты.

На стол подали запечённого поросёнка, и солдаты жадно накинулись на него. Жан, мгновенье назад бывший голодным, едва сдерживал рвотные позывы. Запахло прожаренным на костре мясом.

Дрожащая хозяйка таверны подошла к ним.

— Желаете чего? — обречённо спросил она, ожидая, что путники развернутся. Желающих есть в столь опасной компании не нашлось.

Прежде чем Жан успел отказаться и быстрее скрыться с глаз человека, что наверняка сжёг не одного подобного Жану мага, мадемуазель Аманда согласилась.

Жан не чувствовал вкуса еды. Аманда вела лёгкий разговор то ли о ярмарке, то ли о войне. Он лишь временами поддакивал, стараясь не хвататься за шпагу при каждом шорохе. Редко дышал, с опаской посматривая на яшмовую лампаду. Не сработает ли? Не выдаст ли магию в нём? Но старая, закопчённая лампада оставалась безучастной. Анэт, с её веснушками и доброй улыбкой стояла перед глазами, словно живая. Деревянный медальон жёг его кожу, точно расплавленный металл.

— Безопасна ли дорога? — обратился к ним инквизитор, и Жан подавился похлёбкой.

— Насколько возможно, святой отец.

Мадемуазель Аманда подняла руку — на запястье блеснул простой пиритовый оберег. Разве он был при ней ранее? Такие продают при храмах. При прикосновении к коже колдуна он нагревался и искрил. Инквизитор заметил — и кивнул.

Знай мадемуазель, что он спас ее жизнь с помощью магии, сейчас в лесу с пулей во лбу лежал бы не третий бандит.

Инквизитор бросил взгляд на лампаду и благосклонно кивнул им.

— Благословляю вас, дети. Гляди, хозяйка. Тем, кому нечего бояться, спокойно зайдут.

— Благодарим вас, святой отец, — мадемуазель Аманда почтенно склонила голову, ткнув Жана локтем в бок. Тот тоже почтенно склонил голову. Он всё не мог отвести взгляд от пирита на её запястье. Конечно, мадемуазель не могла быть магом. Жан знал это. Так почему чувствовал себя обманутым?

— Идите с Богом.

Выйдя, Жан направился к приготовленной бочке с дождевой водой, и, несмотря на утреннюю прохладу, окунулся с головой. Адреналин стучал в ушах, прогоняя усталость с сонливостью.

Мадемуазель Аманда присоединилась к нему, сменив платье на простое, но целое. Взяла у хозяйки таверны? Протянула Жану его плащ и новую рубаху.

— Зачем?

— Кровь.

Вот теперь стало пронзительно холодно. Он посмотрел на свою одежду. Под пылью и грязью кровь была почти не видна. Но будь занимающийся день солнечным полднем, солдаты бы наверняка углядели кровь. Повезло, что мадемуазель Аманда отвлекла их своими улыбками и разговорами.

— Поедем, — сказал Жан, тут же переодевшись. Аманда согласно кивнула. Об отдыхе в таверне не могло быть и речи.

Деревни по дороге казались вымершими. Ни смеха, ни песен, ни праздничных лент. Ставни домов были наглухо закрыты. Начавшийся моросящий дождь превратил пепел под почерневшим крестом в чёрную грязь.

Жану было противно смотреть, и в то же время он не мог отвести взгляд. Как давно здесь сожгли человека? Был ли он на самом деле виновен?

— Страна будто проклята с тех пор, как умер король, — пробормотал он.

— Осторожнее, — резко оборвала его мадемуазель. — За такие слова можно оказаться в петле.

***

Аманда едва держалась в седле. Хорошо, что лошади солдат Шантеклер оказались крепкими и спокойными, а седельные сумки забиты припасами. Они не останавливались, стараясь обходить патрули. Её мучил тремор от призванной, но так и неиспользованной магии. Хотелось выспаться и восстановиться. Дороги были разбитыми и заброшенными. Начнутся дожди и будет не проехать.

Села по пути были негостеприимны. В одном остались лишь полуразрушенные дома и посреди — сожжённый храм. Что тут произошло? Летний пожар? Или селяне взбунтовались, подожгли храм и поплатились за это жизнью?

На раскидистом дубе, что мог быть прекрасным местом для привала, весели три трупа. Мужчина и две женщины. Кто это сделал? Солдаты? Бандиты? Семья? Аманда всматривалась в их застывшие черты, но не могла найти ответа.

Что это была за страна, в которой бандиты и солдаты вели себя одинаково?

Жан спас её, казался добрым, помогал. Но оставался незнакомцем. Аманда планировала расстаться с ним в таверне. Но увидев инквизитора и солдат королевы, моментально забыла обо всём. Ей хотелось убраться от них как можно дальше. Жан промолчал, не напомнив об уговоре. Ему было неуютно. Боялся, что солдаты признают в нём убийцу?

Не сговариваясь, они отправились дальше.

Письмо холодило кожу, точно прикосновение мертвеца. Анри умер из-за него. Аманда сжала губы, смаргивая слёзы. Нельзя рыдать. Нельзя быть слабой сейчас. Смерть Анри не будет напрасной. Она доберётся до Сопротивления и передаст их агенту сообщение. Затем вернётся домой и выполнит последнюю волю брата.

Монт - 1

Остановились, пройдя врата Монта. Оба молчали. Аманда всё ещё злилась на себя, что позволила себе расслабиться и уснуть в чужой компании. И на Жана, что позволил ей вволю выспаться, наплевав на собственное состояние.

— Спасибо, что проводил меня.

— Спасибо, что доверились мне.

Аманда лишь улыбнулась. Пока письмо было у неё, она никому не могла полностью доверять. Удивительно, какой тяжёлой ношей оказался маленький клочок бумаги. Следовало избавиться от него как можно скорее. Она оглянулась на юношу, который спас ей жизнь. Жан нерешительно улыбнулся ей. Аманде хотелось и дальше путешествовать с ним. Иметь рядом человека, на которого можно положиться. Она начинала доверять ему. Поэтому сделала единственное, что могла. Кивнув, она сказала:

— Прощай.

Аманда натянула капюшон, скрывая лицо, и, укутавшись в плащ, поспешила к месту встречи.

— Я увижу вас в Сент-Круа?

Аманда замерла. Она не собиралась в столицу. Её долг перед семьёй – вернуться домой, дождаться корабля с сопровождением и отправиться в Аласоль. К мужчине, что станет её мужем.

— Конечно, — беззаботно улыбнулась она.

— Вам плохо удаётся лгать, мадемуазель де Ронселье.

Такая проницательность и совершенное неумение держать язык за зубами.

— Стань отличным военным, Жан.

Если выживешь при дворе.

— Вот увидите! Моё имя прогремит на весь Лорьян.

Аманда искренне желала, чтоб так оно и случилось. Больше на Жана она не оглядывалась.

***

Дом зажиточного писаря Вашека Дубски находился в конце торговой улицы. Дела у него, для иммигранта, шли бойко. Желавшие записать контракт о покупке, направить жалобу судье или составить завещание сновали туда-сюда.

Идеальное прикрытие для связного Сопротивления.

Первый этаж дома был заполнен желающими получить документ и подмастерьями Вашека. На Аманду никто не обратил внимания.

Она поздоровалась с младшими писарями. Попросила, чтоб сам Дубски занялся её делом. И положила пару монет. За срочность.

Вашек Дубски был высоким худым мужчиной в чёрном камзоле. Очки ловили отблески солнечного света, из-за чего разобрать выражение его лица было невозможно. Когда Аманда зашла, закрыв дверь, Вашек внимательно что-то переписывал.

Аманда достала письмо и положила на его бумаги. Вашек посмотрел на него, печать, но продолжил писать.

- По какому делу?

Аманда растерялась. Он не узнал печать Сопротивления?

- Мне сказали передать письмо вам.

- Я не жду никакого письма. Это всё? — он поднял бровь и посмотрел на дверь.

Аманда нервно заёрзала. Как она могла доказать, что не врёт?

- Я по делу, где чернила быстро сохнут, — залпом выдала она. Аманда не была действующим агентом и не знала, изменилась ли кодовая фраза.

Вашек встал, защелкнул ставни на засов. В кабинете стало темно. Аманда выдохнула. Получилось.

Вашек обернулся. В его руке был пистолет. Даже в темноте с такого расстояния он бы не промахнулся. Аманда дёрнулась к своему, но Вашек мгновенно взвёл курок.

- Недостаточно.

Монт - 2

Не опуская пистолета Вашек достал из кармана кусок пирита и кинул. Аманда поймала. Этот был настоящим, не то, что марказит в её обереге на запястье. Камень в её руках мгновенно заискрился, нагреваясь. Существовало несколько способов определить мага, но пирит был одним из самых простых. Он моментально реагировал на магию в человеке. Аманда вскрикнула и разжала ладонь, когда он начал жечь кожу.

— Что же. Вы на самом деле маг, — задумчиво проговорил Вашек, но оружие не убрал. — Рассказывайте все.

У Аманды не было жетона агента Сопротивления. Брат просто не успел передать его. Ей не оставалась ничего, как подчиниться.

— Я Аманда де Ронселье, — представилась она, надеясь, что имя убедит Вашека в правдивости её слов.

Запинаясь, она рассказала о тяжело раненом курьере, что добыл важные сведения, но не пережил ночь. О брате, который взялся сам отправиться в Сент-Круа. О поджидавших наёмниках, что выстрелили брату в спину. Как последние мгновенья он потратил, передав ей письмо и укрыв своей магией. Та выветрилась через несколько часов. Достаточно далеко, чтобы Аманда успела сбежать. Недостаточно, чтобы оторваться от погони.

Вашек убрал оружие. Поднялся, достал вино. Аманда отвернулась, смаргивая слёзы. Вашек протянул ей бокал. Вино горчило.

В последнее время всё было горьким.

— Пройдёмте.

Он провернул подсвечник у стены, и они вошли в открывшийся узкий проход. Кабинет за ним оказался просторным и пустым. Здесь не было ничего подозрительного: просторный стол, пара кресел, камин и портрет над ним. Стопка бумаги да несколько писем. Любой обыскивающий увидел бы только сомнительные любовные письма да подделки. Ничто в комнате не наводило на мысль о магии.

Вашек налил ещё вина.

Аманда сделала ещё пару больших глотков вина. Напряжение, в котором она жила последние дни, отступало.

Она справилась. Выполнила последнюю просьбу брата.

Стоило напряжению отступить, и Аманда буквально упала в кресло перед камином. Огонь согревал. Хотелось спать. Хотелось, чтобы последние дни оказались дурным кошмаром.

Какая красивая дама на портрете.

— Что с вашим спутником? Убрать его?

Спутником? Ах да, Жан.

— Нет, Жан надёжен. Он ничего не знает, - невнятно пробормотала она. Язык немел. - Он не опасен. А ещё честный. И добрый. Не трогайте его. Мне думается, он многого добьётся. Интересно, каким он будет через десять лет? Наверняка красавцем...

Аманда совсем разомлела от тепла и вина. Всё-таки какой красивый портрет. Какой интересной формы серьги у дамы на нём. Где она видела такие?

— Мне правда жаль, что Анри убит.

Перетянутый магией жемчуг, напоминавший морские ракушки. Сейчас таких не делали. Редкое семейное сокровище, сохранившееся с давних пор.

— Анри?

— Вы сказали, что ваш брат убит.

Верно. Брат. Но она же не могла сказать имя? Анри не носил фамилию де Ронселье. Почему же так тяжело думалось?

Нужно уходить. Аманда попыталась встать, но ноги не слушались её. Молча она вновь вернулась к портрету.

Почему нет паники? Она ведь хотела уйти.

Аманда медленно моргала. Она засыпала. Уже почти слышала шум моря в родном городе. Блики солнца. Голос брата. Мелодичный женский смех.

—...простые, но это наследие матушки. Я хотела бы передать их нашим детям.

— Они выглядят великолепно. Сокровище, достойное хранения, верно, Аманда?

— Не впутывайте меня во флирт с вашей молодой женой, Анри!

Аманда распахнула глаза и вскочила, пошатнувшись. Дотянулась до портрета. Те же ясные голубые глаза, та же добрая полуулыбка. Катержина Либуше. Жена её младшего брата Анри.

— Что у вас делает портрет моей невестки?

— Мне правда жаль, что ваш брат умер так поспешно. Это не личное, вы не обессудьте. Но данное слово нужно держать. Поэтому вы умрёте.

Монт - 3

Аманда дёрнулась, но ноги подкосились. Вашек поймал её и вновь усадил в кресло.

Голова шла кругом. Он что-то подсыпал в вино? Вот почему она едва на ногах держалась и болтала, как безумная, о Жане.

Но как он понял, что речь об Анри? Она не говорила имени, точно нет. Лишь, что брат передал письмо и...

...И скрыл её своей силой. Магия в современном мире была так слаба и редка, что не нашлось бы и пары людей на континенте с одинаковыми способностями.

Вашек бормотал о юношеской любви. Как не смог противостоять положению и обаянию юного графа. Как увидел ее у алтаря, а затем - в гробу. Аманда прикусила щеку до крови, пытаясь проснуться. Пыталась добраться до магии. Но между ней и её силой будто выросла стена. Как ни пыталась, магия внутри неё молчала. Даже посмертное проклятье ей было недоступно. Вашек всё предусмотрел. Умирать вместе с ней он не планировал.

— ...они убили её своей магией! Я поклялся. И отомщу.

Аманда от неожиданности даже пришла в себя.

— Катержина умерла во время родов!

— Именно! Ваша про́клятая магия, так до конца и не умеревшая с древних времён. Она убила её!

Катержина умерла из-за послеродовой горячки. Самой обычной. Ей не помог ни врач, ни магический целитель.

Вашек был безумен. Как далеко он зашёл в своём безумии? Искрился ли пирит, когда сам Вашек прикоснулся к нему? Страх парализовал Аманду.

— Вы предали Сопротивление?

Маска серьёзного писаря вернулась.

— Нет, — устало ответил Вашек. — Оно — всё, что у меня осталось. Не волнуйтесь, маркиза. Письмо будет доставлено по адресу, и дело Сопротивления будет жить, не запачканное вашей семьёй.

Их семья и была Сопротивлением! Хорошо, что Вашек об этом не знал. Кто знает, что бы он тогда сделал с письмом.

— В вине был антимагический веном, — какая редкость. И где только достал. Неужто и с Инквизицией связи установил? - Я знаю, как непросто убить мага. Любой бы уже умер от отравления, а вы просто засыпаете. Хотелось бы, чтобы вы страдали, как Катержина. Но я не могу рисковать вашим проклятьем. Спите, Аманда де Ронселье.

Аманда поняла, что шансов больше нет. Страх заставил её двинуться. Вашек напал, пытаясь остановить её, но Аманда, покачнувшись, завалилась направо, упав всем своим весом на руку. От боли глаза заслезились.

А ещё – она почувствовала магию. Не как обычно. Магия была с ней в каждом вдохе, в каждом ударе сердца. Здесь же она словно тянула воспалившийся гнилой зуб щипцами. Головная боль ослепила. В ушах что-то лопнуло. Руки стали ледяными, а ноги словно пылали в огне. В комнате пахнуло холодом — огонь в камине с хлопком потух, а тёмное дерево кресла пошло серыми прожилками

Но Аманда смогла ухватиться за эту тонкую гнилую верёвку, что вела к её магии. Ударила вслепую, теряя сознание.