Между криком и шёпотом

Нарушенные границы

Когда реальность становится невыносимой, спасением может стать дверь в искусственный ужас

***

Парк в лучах полуденного солнца был полон безмятежности.

Четверо друзей расположились на мягком пледе под раскидистым деревом, наслаждаясь мороженым, которое таяло быстрее, чем они успевали его есть.

Воздух был сладким от запаха ванили, шоколада и свежескошенной травы.

Маринетт, облизывая капающую с вафельного рожка карамель, смеялась над историей Альи о нелепом провале на прослушивании у одного эксцентричного режиссёра.

Нино, поправляя очки, ухмылялся и изредка что-то добавлял, чтобы разбавить монолог своей девушки.

Лука, растянувшись с видом полного довольства, в основном молчал, но его глаза, скользящие по фигуре Маринетт, говорили куда больше слов.

Поначалу это были просто невинные прикосновения: поправить прядь волос, коснуться руки, чтобы указать на пролетевшую птицу.

Маринетт мягко уклонялась, не желая портить настроение, погружаясь в беседу с Альей о новых тенденциях в моде.

Ей явно было некомфортно и она пыталась молча это показать: дёрнуться, отстраниться, строго посмотреть на него, предупреждая, чтобы не лез, но всё тщетно.

С каждой минутой притворная нежность Луки становилась всё навязчивее..

Его рука, будто невзначай, легла ей на бедро и осталась там, тяжелая и чужая.

Маринетт замерла, её улыбка исчезла.

— Лука, убери руку, — тихо, но твёрдо сказала она, не глядя на него.

Он лишь глупо усмехнулся, сделав вид, что не понял, и сжал её бедро сильнее, его пальцы впились в джинсовую ткань.

Вспышка раздражения и отвращения кольнула Маринетт. Она резко дернулась, пытаясь сбросить его руку.

— Я серьёзно, Лука! Не трогай меня! — её голос, уже не сдерживая раздражения, прозвучал резко и громко, нарушив идиллию.

Нино и Алья прервали свой разговор и удивлённо посмотрели на них.

Лука, сделав вид, что он крайне обижен, с преувеличенной театральностью отдернул ладонь.

— Ну, Маринетт..

— Никто так себя не ведёт, если им говорят "нет"! — отрезала она, её щёки порозовели от гнева.

Ей было неприятно и неловко одновременно. Она ненавидела когда нарушали её личное пространство.

Возникла тягостная пауза, которую, казалось, вот-вот заполнит очередная глупая оправдательная фраза Луки.

Но её опередила Алья. Она доела последний кусочек вафли, её глаза блеснули азартом, словно она только что нашла гениальный способ разрядить обстановку.

— Знаете что? — внезапно сказала она, её голос прозвучал ярко и энергично, сметая напряженность, — мороженое съедено, солнце уже не такое палящее... предлагаю куда-нибудь двинуть дальше. Например, — она сделала эффектную паузу, глядя на друзей, — на тот новый хоррор-квест, что открылся на бульваре. Говорят, там от души пугают. Как вам идея?

Нино тут же оживился, с энтузиазмом подхватив предложение.

— Да! Я только читал отзывы! Будет жутко весело!

Маринетт, всё ещё сердито косясь на Луку, с облегчением перевела дух.

Мысль о том, чтобы сменить обстановку и выплеснуть накопившееся раздражение в безопасном, наполненном искусственными ужасами пространстве, показалась ей.. сомнительной..

Она притихла, взвешивая "за" и "против".

— Так-так-так... — Сезар ухмыльнулась, — Мари, неужели боишься и хочешь отказаться?

Дюпен-Чен вздрогнула, будто её окатили холодной водой.

— Я?! Да никогда! Пошли хоть сейчас! — выпалила она.

Маринетт и вправду не очень любила подобные места, но ещё больше ненавидела, когда ей бросают вызов.

— Сейчас не выйдет, билеты есть только на завтра.. — буркнул Нино, уже смотря сайт квеста.

Лука, понимая, что его выходки сошли с рук на этот раз, но ненадолго, лишь неохотно пожал плечами, соглашаясь с общим решением.

Тень от дерева удлинилась, а сладкая безмятежность парка сменилась предвкушением совсем других, леденящих кровь эмоций.