Между местью и тобой

Глава 1

20 декабря, 7:30 утра

Звонок будильника вырвал меня из сна, где я уже гуляла по заснеженному парку с горячим какао в руках. До каникул — всего ничего. Четыре дня, чтобы закрыть хвосты и не опозориться перед Новым годом.

Я, Вика Кирова, за полгода на инязе МГИМО нашла, кажется, главное — настоящую подругу. Леру. Мы с ней соседки по аудитории, и с первой недели она, бойкая и вечно улыбчивая брюнетка, взяла мою тихоню под свое крыло. Без нее я бы, наверное, так и сидела одна в углу, уткнувшись в учебник. Она втянула меня в свою компанию, научила не бояться говорить на семинарах и знала все университетские сплетни. Именно от Леры я и узнала про «элиту» — закрытую касту сыновей и дочерей олигархов, министров и послов. «Не обращай внимания, Вик, — говорила она, — они живут на другой планете. Но иногда на их планете бывают очень крутые вечеринки».

Я живу одна в маленькой, но уютной квартирке в центре, которую мне подарил отец. Чтобы я не мучилась с общагой, а в Рязань к маме, папе и двум неугомонным младшим братьям-сорванцам, я мчусь каждые выходные, как в тихую гавань.

После утренней пары по истории языка, где Лера вместо конспекта рисовала в моей тетради смешные рожицы, мы вышли в снежное полуденное марево.

— Вечером та самая тусовка, — напомнила она, закутываясь в шарф. — В «Геликоне». Одевайся… ну, не как всегда.

— Как всегда — это как? — надула я губы.

— В удобно и мило. А надо — убийственно! Ладно, ладно, — она увидела мой взгляд. — Одевайся, как хочешь. Главное — будь там. Без тебя скучно.

Я согласилась скорее из-за нее. Без Леры я бы ни за что не пошла.

Вечер, 21:30. Клуб «Геликон»

Музыка била в виски, тела сливались в темноте с бликами стробоскопов. Я чувствовала себя рыбой, выброшенной на чужой берег. Все вокруг — красивые, дорогие, громкие. Леру где-то засосало в танцевальную воронку, а я прижалась к барной стойке с бокалом тоника, делая вид, что жду кого-то.

Именно тогда я его заметила. Его — Павла Соколовского. Даже в полумраке его было видно, как маяк. Он не танцевал, а как бы пребывал в центре зала, вокруг него вращались люди, ловили его взгляд, смеялись его шуткам. Высокий, с безупрежной осанкой и лицом, словно сошедшим с глянцевых обложек. Сын тех самых Соколовских, владельцев холдинга. Лера описывала его коротко: «Бог и царь местного бомонда. Не знает слова „нет“. И, кажется, не знает слова „стыд“».

Наш взгляд встретился на мгновение. Его глаза, холодные и оценивающие, скользнули по мне сверху вниз, и он едва заметно усмехнулся, прежде чем отвернуться к какой-то ослепительной блондинке в платье с опасным декольте. По моей спине пробежал холодок. Не от восторга. От предчувствия.

Я продержалась еще час. Лера, запыхавшаяся и счастливая, нашла меня.

— Вик, все, я готова валиться. Танцы выжали все соки. Пойдем?

Я кивнула с облегчением.

23:45. Задворки клуба

Выйдя через черный ход, чтобы быстрее добраться до такси, мы оказались в узком, плохо освещенном переулке. Снег падал густо, приглушая звуки города. Мы только начали пробираться к свету главной улицы, как из тени отделились трое парней. От них разило дешевым пивом и агрессией.

— Эй, красотки, куда так быстро? — один из них, самый крупный, преградил нам путь. — Пойдемте с нами, повеселимся.

— Нас ждут, — резко сказала Лера, но в ее голосе послышалась трель страха.

— Никого не ждут, — парень схватил Леру за руку. Она вскрикнула.

Все произошло за секунды. Я бросилась к ней, пытаясь оттащить его руку, но другой отшвырнул меня в сторону. Я ударилась спиной о стену, дыхание перехватило. Один из них прижал Леру к стене, двое других повернулись ко мне. В глазах у них было то животное, от чего кровь стынет в жилах. Я закричала, но крик потерялся в снежной мгле и грохоте музыки из клуба. Чья-то рука грубо схватила меня за волосы, потащила вглубь переулка, в кромешную тьму. Лера отчаянно вырывалась и плакала. Мир сузился до ужаса, запаха перегара и боли в корнях волос.

И вдруг — резкий, хрустящий удар. Рука, державшая меня, разжалась. Кто-то тяжело рухнул в снег рядом. Я, вся трясясь, прислонилась к стене, пытаясь понять, что происходит.

В свете далекого фонаря я увидела его. Павел Соколовский. Он двигался с пугающей, хищной грацией. Удар, еще удар — и второй нападающий застонал, скрючившись. Третий, тот, что держал Леру, бросился на Павла, но тот ловко уклонился, схватил его за шиворот и с размаху ударил лицом о кирпичную стену. Звук был отвратительный, приглушенный. Все кончилось так же быстро, как и началось. Трое лежали в снегу, кряхтя.

Павел не был даже запыхан. Он отряхнул ладони, словно стряхивая пыль, и подошел сначала к Лере.

— В порядке? — его голос был спокойным, без тени волнения.

Лера, всхлипывая, кивнула, поправляя порванный рукав.

Тогда он повернулся ко мне. Его взгляд был все таким же холодным, оценивающим.

— А ты? — коротко бросил он.

Я не могла вымолвить ни слова. Только кивала, обхватив себя руками, пытаясь перестать дрожать. Слезы текли по лицу сами собой, смешиваясь со снегом.

— Что молчишь? — его голос внезапно стал резким, ледяным. — Или ты из тех, кто специально ищет приключений в таких переулках, чтобы потом рассказывать, какая ты несчастная? Может, это твой способ привлечь внимание? — Он сделал шаг ближе, и его глаза в полутьме казались совсем черными. — Тогда запомни: на таких, как ты, здесь никто не клюнет. Даже после такого… спектакля. Ты думаешь, героиня мелодрамы? Нет. Для таких, кто лезет куда не надо и не может за себя постоять, здесь есть простое слово.

Он наклонился так близко, что я почувствовала легкий запах его дорогого парфюма, смешанный с холодным воздухом.

— Добыча. Легкая добыча для любого ублюдка. И не более того.

Глава 2

Солнце, отраженное от снега, заливало мою квартиру слепящим светом. Я стояла перед зеркалом, оценивая образ. После вчерашних кровавых событий и королевской доставки с утра хотелось чувствовать себя неуязвимой. Надела черное мини-платье из плотного трикотажа, строгое и элегантное, которое подчеркивало каждую линию, но не выглядело вызывающе. Длинные каштановые сапоги на устойчивом каблуке, в которых можно было идти по снегу, не проваливаясь.

Рукой я провела по новому шарфу, лежавшему на спинке стула. Кашемир был невероятно нежным. Но я его не надела. Пусть подумает еще, – мелькнула дерзкая мысль. Если это была его игра, то я не обязана следовать всем его правилам с первого хода.

Решила прогуляться пешком до университета. Морозный воздух обжигал легкие, но бодрил, очищал мысли. Последний зачет был закрыт вчера, все баллы выставлены. Оставалось только дождаться сессии после праздников, а пока – маленькая передышка. Если бы не звонок отца и его твердое приеду и сам заберу , я могла бы уже сегодня махнуть в родную Рязань. Но он беспокоился, и я понимала его – после выпускного он словно невидимой нитью был привязан ко мне, всегда чувствуя, когда мне плохо, даже за много километров.

Единственная пара прошла в приятном предпраздничном расслаблении. Выходя из аудитории, я почти столкнулась с тем самым Сашей – с аккуратным швом на подбородке, прикрытым пластырем. Он, казалось, караулил меня.

– Кирова! Эй, стой! – он заслонил дорогу, улыбаясь во всю ширину рта. – Я тебя вчера не как следует поблагодарил. Драгоценная ты моя спасительница!

– Пожалуйста, – сухо ответила я, пытаясь обойти.

– Да не отмахивайся! Я в долгу! Как насчет ужина? Или может, клуб? Все, что захочешь! – он взял меня за локоть, и его прикосновение стало слишком навязчивым.

Внутри что-то ёкнуло – неприятное, тревожное. Я резко освободила руку.

– Саша, спасибо еще раз. Но не надо. Я занята. И ужин мне не нужен.

Его улыбка не исчезла, но в глазах промелькнуло раздражение.

– Ой, да ладно тебе! Я же просто как друг! Пашка там рассказал, что ты скромная… – он снова потянулся ко мне.

– Я сказала нет, – мой голос стал тверже, ледяным. – Иди к тем, кто ждет твоих ужинов. Пошел нахрен.

Он отшатнулся, будто ударили. На его лице смешались удивление и злость. Я развернулась и ушла, не оглядываясь, чувствуя, как дрожат колени, но сердце стучит победно. Его дружка, Павла, рядом не было, и почему-то это меня не то чтобы огорчило, а скорее заставило насторожиться. Он что, наблюдает издалека? Или Саша действует сам по себе?

День, кинотеатр и КФС

С Лерой, как и планировали, пошли в кино. Наша традиция – перед праздниками смотреть что-то яркое и бессмысленное, а после – обязательно в KFC, наше фаст-фуд-убежище, куда из всей нашей тусовки ходили только мы вдвоем. Лера обожала острые крылышки, я – их картофельное пюре с подливкой.

– Ты представляешь, он написал! – Лера, размазывая кетчуп по картонной коробке, сияла, рассказывая про Дениса. – Говорит, я «не такая, как все эти куклы». Ну ты поняла, стандартный набор, но звучало мило!

Я улыбалась, кивала, но мысленно была где-то далеко. Ждала звонка отца. Ждала… нет, не ждала. Просто думала о том, что в городе сейчас творится какая-то иная, параллельная жизнь, в которую меня втянули против воли.

Зал был полон детского гомона. Мы с Лерой заняли места с краю. Минут через двадцать после начала Лера шепнула:

– Вик, прости, Денис звонит, у него что-то с машиной, он рядом, я выйду на пять минут!

И испарилась в темноте, оставив меня наедине с пестрым экраном и мыслями.

Неожиданная тишина наступила, когда в самом трогательном моменте маленький кудрявый мальчик лет четырех, сидевший двумя рядами впереди, уронил огромный стакан попкорна. Грохот, рассыпавшиеся золотистые хлопья по всему ряду, а затем – душераздирающий, искренний детский рев. Его мама в панике пыталась что-то собрать.

И тут я увидела его. Павел. Он сидел через ряд от меня, но с другой стороны прохода, и рядом с ним, прижавшись, сидел тот самый кудрявый малыш. Племянник? – успела мелькнула мысль. Павел что-то тихо сказал мальчику, тот кивнул, и Павел поднялся. Он не пошел к плачущему ребенку. Он пошел к его маме.

Опустившись на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне, он сказал что-то тихо и коротко, потом достал из кармана пиджака бумажник. Я не расслышала слов, но увидела, как он вручил женщине купюру, а потом жестом показал на выход. Женщина, с облегчением и благодарностью кивнув, быстро увела своего ревущего сына, наверное, за новым попкорном.

Павел вернулся на свое место. Его племянник что-то спросил, тыча пальчиком в экран. Павел наклонился к нему, что-то объясняя, и в свете от экрана его профиль выглядел не холодным и надменным, а… сосредоточенным. Спокойным. Он провел рукой по кудряшкам мальчика, и тот доверчиво прижался к его плечу.

Что-то внутри дрогнуло. Это был не тот человек, что цинично назвал меня добычей. Это был кто-то другой. Я быстро отвернулась к экрану, но уже не могла сосредоточиться на истории Моаны. До конца сеанса наши взгляды больше не пересекались. Я старалась не смотреть в его сторону, чувствуя странную, глупую неловкость.

Когда зажегся свет, я обнаружила от Леры сообщение: «Вик, прости тысячу раз! Денис закрутил, не могу вырваться! Доедешь нормально?». Я ответила «Да», собираясь с мыслями.

Поднимаясь, я мельком увидела, как Павел берет на руки заспанного племянника, заворачивая его в свой дорогой шарф. Малыш обвил его шею ручками. Павел ловко придерживал его одной рукой, собирая их вещи другой.

Я вышла в холл, набирая номер такси. На улице снова замело, и ожидание снова было 20+ минут. Я прислонилась к стене, глядя на снегопад за стеклянными дверями.