Между мирами

Глава 1 Не самый лучший день

Сэм всегда легко визуализировал вещи, которые случались с персонажами его книг.

Он мог закрыть глаза и почти физически ощутить запах гари и мокрой формы, тяжесть дыхательного аппарата на груди, промозглую сырость, въедающуюся в кости. В другие дни — вкус дешёвого кофе из автомата, гул ламп в коридоре отделения, усталость в глазах после многочасового допроса.

А потом открывал глаза — и видел свою кухню, ноутбук, кружку с остывшим чаем и руки человека, который никогда не был ни пожарным, ни следователем.

Он списывал это на профессию.

Писатели, в конце концов, живут чужими жизнями.

Ник так и говорил.

— Ты слишком серьёзно это проживаешь, — смеялся брат, листая его рукопись. — Другие выдумывают, а ты будто вспоминаешь.

Сэм только вздыхал. Для него это было естественно — представить, что он живёт жизнью другого человека. Но разобраться со своей собственной он никак не мог.

Сэму недавно исполнилось двадцать семь. Он был высоким, худощавым, тёмные волосы вечно падали на лоб, сколько он ни пытался стричься «короче и практичнее», и эта небрежность только подчёркивала живость его черт.

Лицо — спокойное, с мягкой линией губ и внимательным, чуть задумчивым взглядом серо-зелёных глаз. В этом взгляде было что-то затягивающее: ощущение, будто он видит больше, чем говорит. Чёткие, рельефные скулы придавали его внешности выразительность — ту самую, из-за которой девушки задерживали на нём взгляд чуть дольше обычного.

Он двигался неторопливо, говорил тихо, но умел слушать и располагал к себе собеседников. В нём не было показной харизмы, но было ощущение глубины. Друзья прислушивались к его мнению, так как начитанность и умение мыслить критически позволяли Сэму давать дельные советы.

Он окончил факультет журналистики, хотя на самом деле всегда хотел писать художественную прозу. На выборе профессии настояли родители: отец работал инженером, мать преподавала литературу в школе, и они оба считали, что творчество прекрасно, только если за него платят.

После университета Сэм несколько лет писал на заказ рекламные тексты и рецензии, вёл блог, параллельно вынашивая идею своего первого романа. Когда книга наконец вышла, тираж был скромным, но достаточным, чтобы он поверил: это не просто хобби.

Родители жили в другом городе. Отец редко звонил первым, но внимательно читал каждую публикацию сына. Мать писала длинные сообщения с правками и восторгами вперемешку. Они гордились им, хотя и не всегда понимали, почему его истории такие тяжёлые.

Ник был другим. Шире в плечах, крепче сложенный, с коротко стриженными светлыми волосами и прямым, открытым взглядом. Если Сэм казался собранным из тонких линий, то Ник — из чётких углов. У него были сильные руки, привычка хлопать по плечу и смеяться громко, никого не стесняясь. Люди тянулись к нему сразу — он казался им простым и надёжным.

Брат окончил экономический факультет, устроился в банковскую сферу и быстро продвинулся — не потому что был амбициозным хищником, а потому что умел брать ответственность. В нём чувствовалась внутренняя опора. Там, где Сэм сомневался, Ник принимал решение.

Несмотря на разницу характеров, между ними не было дистанции. Ник никогда не высмеивал серьёзность брата — только мягко поддразнивал. Он первым прочёл рукопись Сэма и настоял, чтобы тот отправил её в издательство.

— Если не попробуешь, будешь жалеть, — сказал он тогда.

У Ника была жена — Анна, активная, привлекательная, она часто втягивала его в разные авантюры. Они поженились рано, но их союз был устойчивым, без драм. Она не возражала, если вечером по дороге домой Ник заезжал к брату, чтобы обсудить новые главы.

С девушкой Сэма всё сложилось иначе.

В университете он встречался с однокурсницей. Она влюбилась в его тихую глубину, а он — в её живость и яркость. Первые два года они были неразлучны: ночные разговоры на кухне общежития, споры о книгах, спонтанные поездки к морю. Но со временем Катерина устала от его погружённости в воображаемые миры.

— Ты со мной, но как будто не здесь, — жаловалась она. — Иногда мне кажется, что я конкурирую с твоими персонажами.

Он не мог объяснить, что это не выбор. Что истории для него — не побег, а способ понимать мир.

Они расстались тихо, без скандалов. Просто однажды она собрала вещи и сказала, что хочет найти человека, который живёт настоящим и будет уделять ей больше внимания.

Сэм не удерживал. Он вообще редко кого удерживал.

С тех пор у него были короткие романы, но ни одна связь не длилась долго. Единственным постоянным человеком в его окружении оставался Ник.

Именно поэтому Сэм не мог представить свою жизнь без старшего брата — человека, который был его якорем в этой реальности, когда он слишком глубоко уходил в другие, придуманные им.

Сегодня Сэму нужно было съездить в пригород на встречу с издателем. Марина сыграла не последнюю роль в его продвижении.

Она не любила, когда её называли по имени.

— Просто Мэр, — говорила она каждый раз с той же мягкой настойчивостью, с какой другие люди ставят точку в конце предложения.

Ей было около сорока — тот возраст, когда человек уже перестал кому-то что-то доказывать, но ещё не устал верить. Сэм удивлялся её умению подбирать потрясающие строгие образы, подчеркивающие статность и красоту.

Голос у неё был спокойный, тёплый, без нажима. Она никогда не повышала его — и потому её слушали. В её присутствии Сэм чувствовал себя спокойно и уверенно.

Мэр просила его печатать ей рукописи и привозить лично. И, несмотря на то, что отправить электронную версию было проще и быстрее, Сэм никогда не отказывал.

Когда он приезжал в офис, Марина читала его тексты вслух, делая паузы и возвращаясь к отмеченным абзацам, которые удавались особенно хорошо.

Сегодня планировалась как раз такая обычная поездка. Он подготовил финальные главы для редактуры и распечатал их. Вышел заранее, купил по пути стакан кофе и направился к машине. Терпкий аромат капучино поднимал настроение, согревая руки на морозном воздухе.

Глава 2 Неожиданная встреча

Сэм проснулся от запаха гари и резко вскочил с кровати, пытаясь понять, что происходит.

Спустя несколько секунд до него дошло, что это был всего лишь сон. Никакого дыма. Тиканье часов. Слабый утренний свет, пробивающийся сквозь шторы.

Сэм провёл ладонью по лицу. Пальцы дрожали. Перед глазами всплывало воспоминание: его руки в перчатках, испачканных сажей...

Сны снились ему всегда, сколько он себя помнил. Он даже привык к ним — к их насыщенности, к тому, что после пробуждения приходилось несколько минут возвращаться в собственное тело. Обычно сны были размытыми, словно отголоски чужих рассказов: сцены, обрывки, эмоции.

Но не в этот раз.

Во сне он был пожарным. Сэм до сих пор чувствовал тяжесть экипировки. Жёсткая ткань натирала шею. Аппарат давил на грудь. Воздух внутри маски был сухим и спертым. Сэм полз вперёд по горячему полу, считая вдохи, потому что так было правильно.

Он знал, где у него лежит нож. Знал, как держать шланг. Знал, что нужно двигаться быстрее, так как потолок может обрушиться.

И ещё он помнил страх. Не абстрактный, не книжный. Страх человека, который уже не раз встречался со смертью. Такой, который не парализует, а заставляет шевелиться. Чтобы прожить ещё один день, чтобы спасти других. Не ради благодарности, а потому что это его работа.

Сэм встал, налил себе воды и залпом выпил. Сердце всё ещё колотилось, как после пробежки.

— Какой яркий сон, — сказал он вслух. Голос прозвучал сипло.

Нужно сделать заметки для новой истории.

Он сел за ноутбук, попытался писать — и поймал себя на том, что пальцы автоматически набирают термины, которые раньше вряд ли пришли бы ему на ум при описании подобной сцены. Названия оборудования. Процедуры. Сокращения.

Набросав новый черновик, Сэм сохранил и закрыл файл. Взглянул на часы на мониторе ноутбука:

«Время обеда. Пора бы позавтракать».

До издательства вчера он так и не доехал. Хорошо хоть успел предупредить Мэр, чтобы не ждала его. После того как машину отбуксировали в автосервис, Сэм на метро добрался до дома и вырубился от усталости. Даже странно, что он ничего не повредил в аварии. Хотя правое плечо слегка ныло при нагрузке.

Машина в ремонте, забрать можно будет только через два дня. А спускаться в подземку, чтобы доехать до ближайшего любимого ресторана, не было ни малейшего желания.

Сэм дошел до холодильника и раздосадованно вздохнул, придя к выводу, что всё-таки придётся выбираться из дома.

Финансы позволяли питаться в недорогих ресторанах или заказывать доставку.

Хотя Сэм неплохо готовил и даже любил это дело, часто он ленился, предпочитая потратить время на чтение хорошей книги или прогулку по городу для поиска вдохновения. Вот и сегодня, приняв душ и одевшись потеплее, решил пройтись по городу.

Сэм вышел на улицу. Воздух был влажным и холодным, город дышал поздней зимой: снег уже растаял, но тепла было недостаточно, чтобы город прогрелся. Мокрый асфальт, запах выпечки из приоткрытых дверей булочных, редкие прохожие, медленно бредущие по своим делам.

Он шёл без цели, позволяя ногам выбирать маршрут. Это было его старое правило: если не знаешь, о чём писать, — иди. Город всегда подбрасывал что-нибудь. Витрину, разговор, лицо.

Но сегодня Сэм ловил себя на странном ощущении, будто идёт не совсем он. Плечи держались чуть иначе, шаг был увереннее, чем обычно. Когда на перекрёстке пронзительно завыла сирена, Сэм вздрогнул и машинально оглянулся, оценивая направление звука и возможные пути объезда. Остановился, сбитый с толку, и усмехнулся.

— Соберись, — пробормотал он.

В небольшом кафе возле парка было тепло и пахло кофе. Сэм сел у окна, заказал омлет и зелёный чай. Пока ждал, открыл заметки в телефоне и перечитал утренний текст. Он был хорош. Осталось придумать, о чём будет новый роман. Эта сцена произойдет с второстепенным героем истории. Или же он будет описывать жизнь самоотверженного пожарного.

«А может, взяться за историю про следователя?» — задумался он.

Сэм любил истории о мужчинах, склонных к самопожертвованию. Он вдохновлялся своим братом, который постоянно проявлял заботу о близких и не раз влипал в опасные истории, чтобы их защитить.

Сэм же был довольно спокойным и пытался избегать конфликтов.

— Всегда можно договориться с человеком словами, мы же не животные! — наставлял он Ника, когда тот был готов нарваться на неприятности.

Ник слушал брата внимательно, но не всегда слышал. Зато им было что обсудить, ведь Сэм не мог находиться рядом постоянно, чтобы успокоить брата в нужный момент.

Сэм отложил телефон, когда принесли еду. Он ел медленно, прислушиваясь к себе.

«А смог бы я прожить такую опасную, но эмоциональную жизнь, работая пожарным и раз за разом рискуя собой? — задал он себе вопрос и тут же ответил: — Вряд ли. Вот Ник смог бы! А я не настолько безрассудный».

Запах травяного чая наполнял лёгкие, навевая воспоминания о лете.

«Так надоели эти холода… Может, пора в отпуск?» — Сэм удивился этой мысли и решил, что обязательно вернётся к ней после сдачи романа в типографию.

Он расплатился и вышел обратно на улицу. Город шумел чуть громче, чем раньше, — или, возможно, это тепло от завтрака растеклось по телу, обострив чувства. Сэм шёл в сторону парка без спешки, позволяя мыслям расплываться, когда на светофоре его шаг сам собой замедлился.

На другой стороне улицы стояла девушка в красном облегающем платье и лёгкой куртке. Цвет был слишком ярким для поздней зимы — дерзким, живым, весенним.
«И ей не холодно?» — мелькнула мысль и тут же растворилась.

Красный свет тянулся непривычно долго. Сэм не заметил, как начал смотреть не просто в сторону девушки, а именно на неё — на линию плеч, на то, как ветер играл светлыми волосами, разметав их по плечам. Девушка повернула голову, поймала его взгляд — и улыбнулась.

Сэм вдруг понял, что задержал дыхание.

Загорелся зелёный, и толпа пришла в движение. Словно в замедленной съемке, девушка шагнула вперёд, и расстояние между ними стало сокращаться. Сэм стоял, не в силах сдвинуться с места, как будто боялся спугнуть этот хрупкий момент.

Глава 3 Похищение

Следующей ночью Сэму приснился другой сон.

Он сидел за металлическим столом в комнате без окон. Над головой монотонно гудели лампы дневного света. Кофе был отвратительным — дешёвым, горьким, с привкусом пластика. Сэм допивал уже третью кружку подряд, лишь бы не уснуть.

В полупрозрачном зеркале комнаты для допросов, которое он улавливал боковым зрением, отражался мужчина в форме — уверенный в себе, собранный, опасный. И это отражение казалось спокойнее, чем он чувствовал себя на самом деле.

Напротив сидел потный, нервный человек. Его взгляд метался по комнате, цепляясь за стены, стол, лампы, но всякий раз ускользал от встречи с глазами Сэма.

Сэм наблюдал за ним внимательно, почти задумчиво. Он сидел, слегка откинувшись на спинку стула, сложив руки на столе. Эта поза была ему привычна и удобна. Пальцы лениво постукивали по холодной поверхности, задавая ровный, раздражающий ритм — и он видел, как каждый удар отзывается на сидящем напротив.

Мужчина ёрзал на стуле, то и дело вытирал ладони о брюки, дёргал ворот рубашки, словно ему не хватало воздуха. Он говорил много и сбивчиво, перескакивал с одного факта на другой, путался в формулировках. Слова сыпались слишком быстро — как будто скорость могла заменить правдоподобие.

Сэм не торопил его и не перебивал. Слушал, отмечая паузы, движение глаз, оговорки и моменты, где голос становился тише или, наоборот, чрезмерно уверенным. Иногда слегка кивал — ровно настолько, чтобы собеседник продолжал. Этот приём он знал давно: тишина заставляет людей говорить больше, чем им хотелось бы.

— Я же сразу сказал, — мужчина нервно усмехнулся. — Я просто проходил мимо. Ничего не видел. Почти.

Сэм медленно поднял взгляд.

— Почти — это как? — спросил он без нажима.

Вопрос повис в воздухе. Мужчина замолчал, сглотнул и невольно посмотрел в сторону зеркала. Сэм заметил это и мысленно поставил галочку.

Он знал: спешка здесь ни к чему. Правда не всегда раскрывается под давлением. С таким типом людей этот приём работал отлично.

Сэм откинулся чуть сильнее, позволяя паузе растянуться. Лампы над головой гудели ровно и неотвратимо. Мужчина напротив заёрзал еще больше, провёл ладонью по лицу и шумно выдохнул.

— Ну… я видел свет, — наконец выдавил он. — Мельком. Может, это вообще показалось.

Сэм ничего не сказал. Лишь слегка наклонил голову, давая понять, что слушает.

— Я не придал этому значения, — торопливо продолжил мужчина, словно боялся, что его снова остановят молчанием. — Сейчас везде эти огни, сирены… сами понимаете.

Пальцы Сэма перестали постукивать по столу. Он выпрямился и посмотрел на собеседника — спокойно, без тени осуждения.

— Где именно вы стояли в этот момент? — спросил он тем же ровным тоном.

Мужчина запнулся, открыл рот, закрыл его, нервно сглотнул. Его взгляд заметался, но теперь всё чаще возвращался к Сэму, будто ища подсказку или разрешение продолжать.

Сэм сделал вид, что больше интересуется кофе, чем человеком напротив. Он покрутил кружку, разглядывая сколы на эмали, будто это был не допрос, а скучная ночная смена, где главное — дотянуть до утра.

— Холодный уже, — пробормотал он скорее для себя и отставил кружку в сторону.

Мужчина дёрнулся, будто это замечание относилось к нему. Капля пота сорвалась с виска и исчезла где-то в складке воротника. Сэм заметил, но не подал вида. Он сменил ритм — перестал стучать пальцами и медленно поправил рукав пиджака.

Гул ламп стал почти убаюкивающим. Где-то за стеной хлопнула дверь, послышались приглушённые шаги — обычная жизнь отделения продолжалась, и это странным образом разряжало атмосферу.

— Давайте не будем торопиться, — сказал Сэм, наконец подняв взгляд. — Ночь длинная. Нам обоим некуда спешить.

Он слегка улыбнулся и вновь откинулся на спинку стула, словно предлагая начать разговор не с признаний, а с чего-нибудь попроще.

Мужчина открыл рот, будто собирался что-то сказать, но вместо слов раздался резкий треск. Лампы над головой моргнули — один раз, второй — и внезапно погасли.

Тишина стала слишком плотной, ненормальной. Исчез гул, пропали шаги за стеной, даже дыхание напротив будто стёрлось. Зеркало больше ничего не отражало — только мутную темноту.

Сэм моргнул, и вместе с этим металлический стол, запах дешёвого кофе, форма и чужой потный страх рассыпались, как плохо склеенная декорация.

Он резко вдохнул — уже в другом месте, с ощущением, что только что падал и в последний момент успел проснуться.

Сон закончился.

Сэм сел на кровати и впервые за долгое время почувствовал не вдохновение, а тревогу.

Он пытался убедить себя, что это просто профессиональная деформация. Что мозг писателя умеет дорисовывать детали. Что если долго жить чужими историями, то грань стирается.

Холодный душ слегка отрезвил его, и Сэм решил начать день с завтрака, несмотря на то, что время близилось к полудню. Взглянув на часы, он порадовался, что не работает по найму с фиксированным графиком и может проваляться в кровати до обеда.

Сэм оделся и решил дойти до уютной кофейни в нескольких кварталах от дома. Позавтракать, а заодно немного поработать на уютном диванчике с видом на набережную.

Улица встретила его прохладным воздухом и приглушённым шумом города. Сэм шёл не спеша, позволяя мыслям расползаться, как они хотели. Тревога сменилась предчувствием чего-то нового. Он дошёл до набережной и решил сделать небольшой круг, удлинив маршрут. Дорога была почти пустой. Вода отражала серое небо, редкие прохожие двигались каждый в своём темпе. Сэму это нравилось. Здесь город казался более расслабленным и умиротворенным.

В кофейне всё было по-прежнему: мягкий свет, приглушённая музыка, запах свежей выпечки. Он поздоровался с баристой, заказал омлет и большой капучино и устроился на диване у окна. Кофе принесли быстро. Стакан приятно грел ладони.

Сэм открыл ноутбук. Экран вспыхнул, документ загрузился, курсор замигал. Несколько строк легли легко, почти автоматически. Просто сцена из жизни нового героя, прогулка по пляжу, разговор со знакомым.

Глава 4 Магза

Сэм стоял у раковины и мыл руки. Тёплая вода, резкий запах антисептика, знакомое жжение на коже. Он делал это автоматически, тщательно, не задумываясь о порядке движений — пальцы, тыльная сторона ладони, запястья. Он знал, сколько времени это должно занимать.

Сэм вытер руки одноразовым полотенцем и повернулся.

Палата была тесной. Аппараты негромко пищали, отсчитывая чужое время. На койке лежал мужчина лет пятидесяти, с приоткрытым ртом. Кожа его была серой, на груди в разрезе больничной пижамы виднелись электроды. К вене тянулась тонкая трубка капельницы.

Сэм подошёл ближе и сразу понял, что что-то не так. Дыхание было слишком редким и поверхностным.

— Давление падает, — сказал кто-то сбоку.

— Вижу, — ответил он.

Голос прозвучал уверенно. Так говорят люди, которые не имеют права на панику.

Сэм проверил зрачки. Коснулся шеи. Отдал короткое распоряжение — и его тут же выполнили. Он знал, что нужно делать, чтобы спасти жизнь. И действовал почти на автомате.

Когда состояние стабилизировалось, Сэм медленно выдохнул и снял перчатки. Руки были влажными от пота, но не дрожали. Он посмотрел на пациента, сейчас просто спящего, и ощутил облегчение.

— Теперь все зависит от тебя, — произнес он, выходя из палаты.

— Отличная работа, — сказал врач в белом халате.

Сэм кивнул, даже не обернувшись.

— Отличная работа, — повторил врач уже тише, поравнявшись с ним в коридоре. — Ты сегодня как всегда вовремя.

Сэм остановился у двери ординаторской. Фраза его зацепила.

— Как всегда? — переспросил он, снимая шапочку и проводя рукой по волосам.

Врач устало улыбнулся:

— Удивляюсь твоему умению подбирать именно тот момент, когда ещё можно что-то сделать. Не раньше и не позже. Не все так умеют.

Сэм зашел в комнату и сел на диван.

— Не придумывай. Я просто делаю свою работу.

Он посмотрел на свои руки. Кожа покраснела от антисептика, на запястье виднелась светлая полоса от часов.

— Тебе бы отдохнуть, — продолжал врач. — Слишком много смен подряд.

— Когда-нибудь отдохну, — ответил Сэм. И встал с дивана, чтобы заварить чай.

Он сделал шаг вперёд — и голова закружилась.

Белые стены поплыли, гул аппаратуры смазался в сплошной шум. А запах антисептика растворился, сменившись холодным привычным воздухом. Сэм резко вдохнул и хотел протереть глаза, но понял, что руки зафиксированы.

Он огляделся, пытаясь определить, где находится. Белые стены, ритмично мигающая лампа на потолке. Напротив — стол, за которым сидели двое мужчин. Один молчаливый, сухой, с лицом человека, который привык выполнять инструкции. Второй значительно моложе. Оба смотрели на странный прибор на столе. Сэм попытался вспомнить, как они его назвали в кофейне, но не смог.

— Извините за меры предосторожности, — сказал молодой, заметив, что Сэм проснулся. — Но это ради вашей безопасности.

— Может, объясните, — хрипло спросил Сэм, — зачем вы меня сюда притащили?

Ответа не последовало. Мужчины переглянулись и снова посмотрели на прибор.

— Что это за штука? — Сэм повысил голос, чувствуя раздражение.

После кивка старшего, второй ответил на вопрос.

— ИМП, измеритель магического потенциала, — он немного замялся. — Вы фоните магией, Сэм.

— У вас всё в порядке с головой? — усмехнулся Сэм, гадая, не спит ли он.

Молодой мужчина не обиделся. Только вздохнул — как человек, которому этот вопрос задавали уже не один раз.

— Поверьте, вы не первый так реагируете, — сказал он спокойно. — И, к сожалению, не последний.

— К сожалению? — Сэм дёрнул руками. Ремни не поддались. — Тогда начните с простого. Где я?

— В офисе организации «Магза», — впервые заговорил старший. Голос у него был низкий, ровный, без эмоций. — В изолированном помещении. Вы не в опасности.

— Обычно так говорят перед тем, как начинается опасность, — пробормотал Сэм.

Молодой бросил на старшего короткий взгляд, словно проверяя, можно ли продолжать, и снова повернулся к Сэму.

— Извините, мы так и не представились. Меня зовут Адам, коллегу — Даниэль. Мы не бандиты. И не сектанты, если вы об этом подумали. Наша задача — выявлять аномальные проявления и разбираться в их происхождении. Иногда, — он сделал паузу, подбирая слово, — источники этих проявлений сами о них не знают.

Сэм усмехнулся.

— И вы решили, что я — один из таких источников? Писатель-фантаст?

— Не решили, — спокойно ответил старший. — Мы измерили.

Он слегка подвинул прибор. На тусклом экране пульсировала шкала.

— ИМП зафиксировал устойчивый фон. Не всплеск, а именно фон. Это важно.

— Для кого? — Сэм посмотрел на прибор, потом на свои руки.

Молодой мужчина чуть улыбнулся:

— Для нас. Для вас — пока не знаем. Причем, пока вы спали, он был значительно выше.

Сэм замолчал. Внутри всё ещё жило ощущение, будто он не до конца проснулся. Но ремни были настоящими. Холод под спиной — тоже. И странное чувство в груди: обстановка была знакома.

— Хорошо, — медленно сказал он. — Допустим, я фоню. Что дальше?

Даниэль откинулся на спинку стула:

— Дальше мы выясняем, почему. И опасно ли это. Для вас — в первую очередь.

Адам добавил:

— А пока — вы побудете у нас. Недолго. Надеюсь, сотрудничество будет продуктивным.

Сэм закрыл глаза на секунду и тихо выдохнул.

Потом были вопросы. Одни и те же, по кругу: где был, что видел, что чувствовал. Работа. Люди. Запахи. Слова. Они меняли формулировки, интонации, но не суть. Сэм сначала злился, потом устал и просто отвечал честно, потому что врать не имело смысла — он действительно не понимал, чего от него хотят.

Спустя несколько часов его оставили в покое. Перевели в другую комнату с кроватью и небольшим столом. Даниэль на вопросы отвечал сухо и малоинформативно. Адам после допроса куда-то ушёл. Даниэль принёс еду и оставил Сэма одного. Щёлкнул замок на двери. Его заперли.

Глава 5 Адам

Кафе растворилось. Белый свет стал лампой под потолком.

Он проснулся резко, с ощущением, будто его выдернули из воды.

Дверь комнаты была приоткрыта. На пороге стоял Адам с пластиковым стаканом кофе и планшетом.

— Что снилось?— спросил он.

Сэм приподнялся и сел на кровати. Попытался собраться с мыслями. Странные сны и раньше его беспокоили. Иногда он проваливался в города, в которых никогда не бывал, но потом помнил названия улиц. Иногда видел людей, с которыми не был знаком в реальной жизни, но потом случайно встречал их.

— Я устал от этого, — выдохнул он почти шёпотом. — Эти сны… Они будто… как будто кто-то хочет, чтобы я что-то понял. Но я не знаю, что.

Адам, стоящий рядом, перебирал документы на планшете. Он поднял взгляд. Его глаза были спокойны, в них читалась привычная сосредоточенность.

Сэм с надеждой смотрел на него, видя перед собой человека, привыкшего распутывать хаос чужих жизней.

— То, что мы называем магией… это явление. Скорее, даже новоприобретенные способности человека, — сказал он мягко, словно поясняя очевидное. — Часто они возникают из-за сильных эмоций: страха, радости, отчаяния… Эти эмоции порождают… магию. Способность, которая выходит за рамки обычного, но привязана к тебе.

Сэм нахмурился:

— Магия? Ты серьёзно? Я думал, что такие вещи — миф.

Адам едва заметно улыбнулся.

— Миф обычно возникает из фактов, которых никто не понял. Я работаю с вероятностями, с происшествиями, на которые влияет магия. Слежу за тем, чтобы это не выходило из-под контроля. И если кто-то, как ты, начинает… вызывать события, которые невозможно объяснить рационально, мне приходится разбираться.

— А какие способности могут приобрести люди?

Адам задумчиво провёл пальцем по экрану планшета.

— Разные. Всё зависит от того, какая эмоция стала катализатором. — Он сделал паузу. — Кто-то может управлять предметами, кто-то — стихиями. Некоторые получают физическую силу. Но чаще всего способности… ограничены. Их влияние проявляется в малых масштабах. То есть ураган или цунами пока никто не вызывал. Но человек может научиться контролировать эти навыки.

Сэм моргнул, пытаясь осознать сказанное.

— То есть… если я испугаюсь во сне, это может вызвать что-то в реальном мире?

— Именно. Твои сны — это один из способов, через которые твои эмоции ищут выход, — Адам слегка улыбнулся. — Если эмоция сильная, а сознание не готово — появляются сбои. Малые происшествия, странные совпадения, шумы, которые никто не замечает. Но когда эмоция накапливается, случаются более сильные проявления.

Сэм глубоко вздохнул, ощущая, как всё внутри него словно наэлектризовалось.

— И как это контролировать? — спросил он почти шёпотом.

— Сначала нужно понять закономерности, — Адам открыл ещё один документ. — Я буду анализировать вероятности и искать связи. Если мы увидим повторяющийся паттерн, сможем предсказать, как эмоции могут проявиться.

Сэм кивнул и почувствовал облегчение. Рядом с ним был человек, который понимал этот странный мир.

— Похоже, нам предстоит много работы, — сказал он, чуть улыбаясь.

— И это только начало, — Адам вернул ему лёгкую улыбку. — Но ты не один.

— Ладно. Покажи, с чего начать.

Адам кивнул, и они вдвоём устремились к столу, где лежал ноутбук. На этот раз пространство комнаты казалось не пустым и холодным, а местом, где можно распутывать клубок вопросов.

— И что мне теперь делать?

— Понимать себя. Слушать свои эмоции. Сначала они управляют тобой, потом ты начинаешь разбираться в них. Нужно пережить эту последовательность: сперва хаос, потом структура. Я могу помочь тебе проследить эту цепочку.

Адам развернул планшет и показал карту происшествий за последние недели:

— Видишь эти всплески? Места, где магия уже проявлялась. Я ищу таких, как ты, чтобы они не навредили обществу.

Сэм посмотрел на экран, где горели красные точки — эпицентры странных событий.

— Потом вы меня отпустите? — спросил он.

— Да. Нам просто нужно убедиться, что ты не навредишь себе и другим. Я съездил на место аварии. Мы пришли к выводу, что ты попал в зону искривления пространства. Опиши точнее, что ты видел там.

Сэм впервые за долгое время почувствовал, как тревога смешивается с лёгким интересом.

— Ладно, я повторю: увидел свет, показалось, что на дороге трещины, пытался объехать, но не смог. Потерял управление. Я как такового даже страха не испытывал, который гипотетически мог наделить меня способностями. Нажал на тормоз, вывернул руль, отключился. Всё.

— На основе твоего рассказа можно сделать вывод, что ты отключился в аномальной зоне, — задумчиво произнёс Адам, — Возможно, поэтому ИМП и фиксирует остаточный фон, когда ты спишь.

— И что, я теперь начну видеть будущее? — попытался пошутить Сэм.

— Возможно. Будем тренировать твой дар.

Глаза Сэма округлились. Адам улыбнулся чуть шире:

— Про ясновидение я пошутил, но наблюдать за тобой мы будем. Держать тебя взаперти смысла нет, во время бодрствования ты практически не фонишь. Но на всякий случай записывай сны для отчетов. И первое время приходить будешь сам. Главное — помни, что это всё в первую очередь для твоей безопасности.

Сэм кивнул: навредить близким из-за своей «необычности» он не хотел.

— Начнём с простого: наблюдение и анализ. Ты рассказываешь о снах, я смотрю на вероятности. Если сумеем понять связь между эмоцией и проявлением магии, ты сможешь со временем контролировать свои способности.

«Я не один в этом странном мире снов, магии и неизвестных вероятностей, — подумал Сэм. — Рядом тот, кто может помочь мне».

— Пойдем перекусим? — предложил Адам.

Пока они шли по узкому коридору в сторону выхода, Сэм ощутил, как первые проблески понимания пробиваются сквозь туман в его голове.

— А как вы меня привезти сюда? Накачали транквилизаторами? Подсыпали что-то в еду? — задал он беспокоящий его вопрос. — Или вы тоже… маги?