Между морем и горами

Пролог

Геленджик пах солью, жареным кофе и свободой.

Нуца поняла это в первый же день, когда вышла из автобуса с одним чемоданом и твёрдым желанием найти всем, что она чего-то стоит. Отец тогда сказал: «Поезжай. Но если что — сразу домой». Мама молча положила в чемодан домашние пироги и записку: «Держись, дочка».

С тех пор прошёл год.

Она научилась не вздрагивать от криков чаек, не обращая внимания на пьяных туристов и делать такой торт «Наполеон», за этим за месяц. У нее есть работа в приличном ресторане, подруга, которая знает ее лучше, чем родная сестра, и спокойная жизнь без семейных драм.

Ну, почти спокойная.

Отец звонит каждый вечер. Дакка, тот самый «жених» присылает сообщения. А дома, в Осетии, всё так же пахнет пирогами, и ждут её возвращения.

Но сейчас она здесь.

И пока не собирается никуда уезжать.

Глава 1

Утро в ресторане «Вкус моря» начиналось не с кофе. Оно начиналось с Нуцы.

Она приехала раньше всех, когда Геленджик ещё только просыпался. Включала свет в цеху, доставала муку, масло, яйца. Замешивала тесто так, что оно слушалось ее, как живое.

— Ты когда-нибудь спишь? — спросила Эмма, входя в цех с двумя чашками кофе. — Восемь утра, а ты уже второй противень печёшь.

— Первый был пробный, — ответила Нуца, не оборачиваясь. — Я экспериментирую с лимонным курдом.

Эмма поставила чашку на чистый край стола и села на привычное место — на высокий табурет у окна. Эмма была красивой: темные волосы, карие глаза, длинные ресницы, тонкие очки. Фигура у нее была мягкая, женственная, с красивыми изгибами — не худая, а именно такая фигуристая. Сама Нуца была чуть постройнее, но рядом с подругой она смотрела, как два разных типа красоток, и обеим шло.

— Ты сегодня какая-то… комплексная, — заметила Эмма. — Отец опять звонил?

— Вчера. Спрашивал, когда я приеду.

— И что ты сказала?

— Что у меня заказывает.

— Молодец, — Эмма отпила кофе. — Держись. А то приедешь, а там уже Дакка с цветами стоит.

Нуца скривилась. Дакка был хорошим парнем. Симпатичный, воспитанный, волосы коричневые, глаза теплые. Но его «ты моя судьба» действовало ей на нервы.

— Не хочу о нём, — сказала Нуца.

— О ком? — спросил кто-то сзади.

Она обернулась. В дверях стоял Егор. Русые волосы, слегка влажные после душа, голубые глаза с легкой усмешкой. Бармен. Коллега. Человеку, с которым они перекидывались парой фраз за смену и никогда не говорили лично.

— О женихе Нуцы, — жизнерадостно сообщила Эмма.

— У Нуцы есть жених? — Егор поднял бровь.

— Нет у меня никакого жениха, — отрезала Нуца. — Эмма, завязывай.

— Есть, есть, — Эмма не унималась. — В Осетии. Красивый, серьёзный. Ждёт её.

— Понятно, — сказал Егор. — А я-то думал, почему ты кофе пьешь без сахара. Характер, наверное, такой же горький.

Нуца посмотрела на него в упор.

— Хочешь проверить?

— Боюсь, — спокойно ответил Егор и скрылся за дверью.

Эмма рассмеялась.

— Он тебя дразнит, — заметила она.

— Он просто идиот, — ответила Нуца, но без зла. — Кстати, где корица? Он вечно забывает.

— Может, он заходит специально, чтобы к тебе зайти?

— Эмма, прекрати.

Эмма подняла руки вверх — сдаюсь — и вышла из цеха. Нуца осталась одна. Взяла венчик, сбила крем слишком сильно, выдохнула и начала всё заново.

***

Через час пришёл Егор с пустым контейнером.

— Корица кончилась, — сказал он, ставя контейнер на стол.

— Я уже давала тебе корицу, — ответила Нуца, не поднимая голову.

— Это была ваниль.

— Ты перепутал Ваниль с корицей?

— Я бармен, а не кондитер.

— Бармен должен знать специи.

— Бармен должен знать, как налить виски, — Егор опёрся на стойку. — А ты должна быть добрее. Тебе идет.

Нуца поднял голову и посмотрел ему в глаза.

— Тебе идёт, когда ты молчишь.

Егор улыбнулся. Спокойно, без вызова.

— Тогда я пойду искать корицу сам, — сказал он и объявил.

Через пять минут он прислал ей голосовое в рабочий чат: «Корица на месте. Я просто хотел тебя позлить».

Нуца не ответила. Но уголок ее губ дрогнул.

***

Вечером, когда ушёл последний гость, шеф разрешил на пятнадцать минут перекусить. На стол поставили холодные закуски, остатки десертов и воду.

Нуца села за столик у окна. Эмма принесла свой контейнер с небольшим лавашом с зеленью и сыром.

— Моя мама передала, — объяснила она. — Сказала, что я слишком худая. Ты же знаешь мою маму.

— Ты не худая, — ответила Нуца. — У тебя отличная фигура.

— Спасибо, дорогая. Но мама есть мама.

Эмма была действительно красивой: мягкие линии тела, плавные изгибы, темные волосы падали на плечи. Нуца рядом с ней выглядела более острой, более сухой — как эспрессо рядом с капучино.

Через пять минут ним к нему подошел Егор. Он уже снял форменную жилетку, рубашку с закатными рукавами и держал в руке кружку с чаем.

— Свободно? — спросил он.

— Садись, — Эмма сказала. — Только не беси Нуцу. У нее сегодня был тяжёлый день.

— У меня всегда тяжёлый день, когда он рядом, — буркнула Нуца.

Егор сел, отпил чай и спокойно ответил:

— А я думал, ты рада, когда я прихожу. Хотя бы потому, что больше некому носить тебе кофе по утрам.

— Я сама себе приношу кофе.

— Но мой ты пьешь быстрее.

— Потому что он горячий, а твой — нет.

— Потому что я делаю его таким, как ты любишь. Без сахара, без молока. С иронией.

Эмма рассмеялась, глядя на них.

— Вы как кошка с собакой, — сказала она.

— Я собака, — спокойно сказал Егор. — Она кошка.

— Я змея, — поправила Нуца. — И однажды укушу.

— Буду ждать.

Они доели. Эмма первая поднялась.

— Ладно, ребята, я поехала. Мама звонит, переживает.

Она чмокнула Нуцу в щёку, махнула Егору и вышла.

Нуца тоже встала.

— Тебя подвезти? — спросил Егор.

— Я на такси.

— Как хочешь. Но если передумаешь — я в машине.

Нуца осталась одна. Посмотрела в окно на море. Подумала о том, что завтра снова рано вставать. И о том, что этот разговор с Егором — пустой, колкий — почему-то не выходит из головы.

Но это ничего не значит.

Обычный вечер.