Между нами

От автора

Лето — время не только палящего, жаркого солнца, но и обжигающей, манящей, соблазнительной любви. Вы так не считаете? По статистике британских учёных... чёрт возьми, кому какая разница, что думают эти учёные! Главное ты и он! Главное то, как бьётся сердце! Главное то, как повышается температура между вами!

Я с радостью хочу предложить вам немного расслабиться. Нужны глубокие книги. Нужны книги, после которых мир выглядит чуточку попроще. Поэтому для всех, кто обожает танцевать до утра. Для тех, кто летние ночи проживает в клубах и на летних верандах. Для тех, у кого кровь кипит от желания творить. Для тех, кто с удовольствием увлечётся красавчиком, умеющим веселиться. 

Если это ты. То тогда, я приглашаю тебя на главную вечеринку этого лета. Делаем музыку громче. Отбрасываем все стеснение. И наслаждаемся манящими танцевальным мотивами. Надо жить в кайф!

Пролог

Гарольд

Париж. Довольно романтичный город для идиотов, которые, вообще, думают о чём-то постоянном в возрасте без пяти минут двадцать пять лет. О чём вы говорите? В это время надо наслаждаться тем, что идёт тебе прямо в руки: вечеринки, девочки, алкоголь, нескончаемые тусовки. Ладно, иногда работа. Но когда у тебя всё есть, как у меня, то в принципе париться не стоит. Нужно брать от жизни всё, ведь скоро могут перекрыть кислород полностью.

— Гарри! — Оборачиваюсь и улыбаюсь, видя своего двойника, быстрым шагом приближающегося ко мне.

— Эд, — хлопаю его по спине и разочарованно оглядываю.

— Ты из какого века, парень? — Хмыкаю я.

— А что не так?

— Нам сегодня исполняется двадцать пять, а у тебя штаны на подтяжках. Тебя срочно нужно реанимировать. В таком виде я с тобой кадрить малышек не пойду. Ты же ужасно выглядишь. Пыль с бубенчиков давно смахивал? — Смеюсь, подначивая брата, обиженно поджимающего пухлые губы. Да, от таких губ, но только моих, тащатся все. Каждая из девочек хочет их попробовать. И не только их. Все понимают, о чём я, верно?

— Эй, эти брюки стоят двести фунтов, к слову. И они удобные. А подтяжки для имиджа, да и маме они нравятся. На себя посмотрел бы. Двадцать пять стукнуло, а ты до сих пор не можешь подобрать джинсы по размеру. Задницей светишь, Гарольд, — парирует брат.

— Моя задница — священный маяк. На неё можно только смотреть, но не трогать. Но сегодня мы здесь для того, чтобы оттянуться в наш общий день рождения, который мы впервые за всю жизнь будем праздновать вместе. Мать знает? — Указываю головой на дорогу, где я бросил арендованную машину.

— Нет, конечно. Я ведь не дурак, чтобы причинять ей боль. Я сказал ей, что хочу провести этот день один и в Париже. Восхитительный город. Я зашёл в «Либерте» и провёл небольшую оценку качества…

— О-о-о, не начинай. Хватит налегать на булочки, Эдвард. Лишние килограммы тебя ни к чему хорошему не приведут. Не хочу слышать ни о выпечке, ни о твоих финансовых отчётах, ни об удобстве твидовых брюк в чертовскую жару. Поэтому вот мой подарок для тебя — я сделаю из тебя офигенного парня, который сегодня, наконец-то, лишится девственности. Обещаю, что прослежу за этим, как за самим собой, — перебиваю брата и открываю ему дверь спортивной машины.

— Тебе нужно не за мной смотреть, а за собой. Ты тратишь больше, чем зарабатываешь и скоро окажешься в финансовой яме. Папочка недолго будет содержать тебя и мириться с твоими выходками, Гарри. Да и я уже заказал для нас столик в одном из самых восхитительных ресторанов с видом на Эйфелевую башню. Я просмотрел их меню и могу посоветовать тебе заказать…

Закатываю глаза и качаю головой.

Сколько знаю Эдварда, он всегда был занудой. Каждую секунду своей жизни. В любом сообщении или разговоре он вставлял свои два доллара, чтобы осудить меня за то, что я такой офигенный и могу пользоваться благами этого мира столько, сколько пожелаю. Я живу с отцом, и он очень богат. Мало того, я богат, красив и чертовски крут. Ещё вокруг меня множество девочек и друзей, которые в любой момент готовы сорваться и махнуть в Вегас, а там… Тише, всё, что было в Вегасе остаётся в Вегасе, и всегда надо пользоваться презервативами. Это мантра для любого парня, начиная с одиннадцати лет.

Мы слишком разные с братом. Хотя внешне… нет, даже внешне мы стали отличаться. Если я подтянутый, загорелый и с клёвой причёской, абсолютно всегда готовый веселиться, то Эд… престарелый Форест Гамп. Его любовь к выпечке вылилась в лишние восемь фунтов, что явно не идёт ему. Пухлые и милые розовые щёчки, прилизанные тёмные волосы и ничего от моей офигенности. Природа была к нему жестока. Она отдала всю крутость мне или же это наша мама, которая воспитывала его, словно принцессу Петунию, что точно не пошло ему на пользу. Он не рискует. Он краснеет от слова «секс» или «болт». Он воспитанный и приторно-вежливый, что меня постоянно бесит. В нём нет той самой искры, которая сделала бы его мужиком. Ну, все понимают, о чём я, да?

Но… да-да, сейчас будет огромный фейерверк за моей спиной, потому что сегодня я его фея-крёстная. И в чёртов общий день рождения я покажу ему, что такое быть мной.

Одежда. Причёска. Мои уши сворачиваются в трубочку от разговоров о планировании и каких-то цифрах. Я фиговый математик. Я фиговый во всём, что касается подсчёта денег, но зато я классно умею их тратить. Этому может позавидовать даже Трамп. Так что в этот день мы, к чёрту, отменяем бронь в ресторан для престарелых романтиков и едем пить, трахаться, как мужчины, у которых нет никаких проблем. Вообще, никаких, кроме желания целовать своё отражение в зеркале.

Под моим чутким контролем покрывшийся пылью ботаник Эдвард начал походить на меня, и я так горд собой. Жаркие взгляды девочек, обещание незабываемой ночи и…

— Чёрт возьми, хватить уже, а? Ты красный, Эд. Расслабься. Живи в кайф. Отрывайся и, да, привыкай к такому вниманию. Вот то, чего ты достоин, сечёшь? Твоя жизнь такая скучная, но с этого дня она изменится полностью. Понимаешь, о чём я? — Подмигивая брату, вкладываю в его руку стопку с текилой.

— Пей! Двадцать пять, дьявол бы их побрал! Двадцать пять грёбаных лет! Улёт! — Ору я, выпив свою порцию и мотая головой. Хорошо пошла. Одуреть, как хорошо пошла.

Алкоголь льётся рекой, туманя разум и позволяя делать всё, что разрешено и нет: секс в кабинке туалета, очередная бутылка текилы и новые девочки, готовые выполнить любое желание.

Моё подпитанное алкоголем сознание всё же не настолько опьянено, чтобы потерять контроль над ситуацией. Годы практики и литры выпитого. Нахожу брата за столиком и плюхаюсь рядом. На его коленях очередная крошка, которой он объясняет, в чём вред пальмового масла.

— Эй… брысь отсюда! — Раздражённо толкаю девчонку, отчего она вскрикивает и бросает на меня злой взгляд. А затем её глаза распахиваются от удивления.

— Вы что… близнецы? — На ломаном английском визжит она, словно чертей увидела.

Глава 1

Гарольд

Неделюспустя…

— Сэр, самолёт уже приземлился… Сэр…

Сквозь гул в голове я слышу голос… ангелы запели. Нет, скорее дьявол прорычал, отчего мои виски взрываются от боли, и я хриплю, приоткрывая глаза и моментально их закрывая. К чёрту…

— Отвали… дай поспать. Убирайся в преисподнюю, — сипло бормочу, пытаясь перевернуться на бок, но что-то сдавливает мою талию. Очередная цыпочка обмоталась вокруг меня, что ли? Сколько раз говорил: секс, и вали к чёрту. Нет, француженки, все обожают обниматься…

— Слезь с меня… от тебя воняет жутко, — пытаюсь руками отодвинуть от себя женское тело, но ничего не выходит.

— Сэр, самолёт совершил посадку. Вам нужно покинуть салон, — снова этот голос. Женский. Прикалываются, что ли? Какая посадка к чёртовой матери? Какой салон?

Пытаюсь открыть глаза, а там словно галька маринуется в водке. У меня всё болит. Каждый кусочек тела… всё, я больше не пью. Недельный запой, я стар. Мне двадцать пять исполнилось когда-то… неделю назад вроде бы.

— Сэр, — меня тормошат, всё же вынуждая сфокусировать расплывчатое зрение и сконцентрироваться.

Я вижу склонившуюся и смотрящую на меня брюнетку, делающую ещё одну попытку разбудить. Но она в чертовски сексуальной форме бортпроводницы. Вот это фантазия… вот это я удачно попал.

— Воды принеси, и… через час я буду готов поиграть, — хриплю, облизывая сухие губы.

— Что у тебя?

— Да вот. Тот самый пассажир, которого притащили сюда и пообещали, что проблем не будет. Не хочет уходить.

— Сейчас вызовем службу безопасности, и пусть они разбираются с ним.

Так, это плохой сон. Очень плохой сон. Полиция мне не нужна. Они же не в теме. Они всегда хотят меня куда-то забрать и разрушить моё веселье.

— Подожди. Сейчас ещё раз попробую, и если он не проснётся, то вызовем.

— Сэр, я очень прошу вас покинуть салон, иначе нам придётся применить силу, — моё тело двигается, как и я сам заваливаюсь набок, больно ударяясь затылком обо что-то твёрдое.

— Больно же… — скулю, моргая, и хоть я ещё и пьян, но до меня доходит, что это не сон. Теперь надо мной стоят уже два человека. Та же сексуальная девочка и какой-то хмырь, недовольно вылупившийся на меня.

— Просто посадите меня в такси и… отель… как его… там… где-то есть визитка. Только поспать дайте, — закрываю глаза, но успеваю заметить странные сиденья перед собой.

— Ладно, сдаюсь, вызывай…

— Какого чёрта?! — Ору я, хотя мой поросячий визг сложно назвать ором, но всё же…

Смотрю на сиденья. На ремень, затянутый на моей талии. Ощупываю своё тело. Так, всё ценное на месте. Бубенчики не синие. Но это точно не отель и не кровать.

— Сэр…

— Какого хрена я здесь делаю? Выпустите меня немедленно! Вы хоть понимаете, кто я такой? Вы… что здесь происходит? — Жалобно стону от головной боли и сухости во рту, не позволяющей даже мозги немного включить.

— Вам нужно покинуть салон самолёта. Вы приземлились в Хитроу. Я помогу вам, — девушка улыбается мне и отстёгивает мой ремень.

— Хитроу? — Переспрашиваю я и поворачиваю голову к окну. Тёмные тучи и ни черта не видно. Ночь… так, здесь какая-то ошибка.

— Да. Хитроу. Англия. Лондон, — меня тянут за рукав, одетой на меня незнакомой куртки. Это не моё. Я бы никогда не надел подобное бежевое дерьмо родом из восьмидесятых. Но, не обращая внимания на моё состояние и то, что меня абсолютно не держат ноги, этим двоим удаётся меня поднять и поставить на ноги.

— Ваши вещи, сэр, — стюардесса достаёт с полки отвратительный и даже не дизайнерский потёртый рюкзак и передаёт мне.

— Как я здесь оказался? Я же не собирался… я… — провожу ладонью по взлохмаченным волосам, и мне даже дышать сложно. Губы коркой покрылись. Моя гигиеническая помада. Мой лосьон для лица. Мои кремы… чёрт возьми!

— Вас принёс сюда мужчина из службы безопасности. Вы перебрали в баре из-за похорон вашей тёти. Он сказал, что вы очень спешите в Грейвзенд, и вам необходимо успеть на поезд до станции.

Чего? Какая на хрен тётя? У отца нет сестёр, как и у матери, насколько я знаю. А вот название городка очень знакомо. Безумно знакомо. Там живут Эд и моя мать.

— Так… подождите. То есть я в Англии? Это не Америка? — Уточняю я.

— Нет, сэр. Это Англия. Здесь не пахнет Америкой, — усмехается парень.

— Слушайте, произошла путаница. Дело в том, что у меня есть брат… мы похожи, близнецы, и мы пили в баре… Я отправлял его сюда, понимаете, о чём я? Типа случилась неприятность и, видимо, нас перепутали. Мне нужно домой… это не мой дом… я не должен быть здесь. Я…

— Сэр, покажите ваши документы, — парень хмурится.

— Да-да, сейчас. Я… это не мой рюкзак. Это Эда. А я Гарри. Гарольд, прикиньте? Я бывает пью много, но я не Эд. Отвечаю вам, я не он… — ощупываю свои карманы, затем куртку и достаю паспорт вместе с посадочным талоном. Протягиваю их девушке. Она мне больше нравится.

Стюардесса открывает документ и с жалостью смотрит на меня, передавая его своему коллеге.

— Эдвард Ренайс, двадцать пять лет, и это точно вы, гражданин Англии. И я последний раз прошу вас, мистер Ренайс, покинуть салон, иначе дальше уже будете разбираться с полицией и службой безопасности, как и посетите вытрезвитель. Вон отсюда, — бьёт меня прямо в грудь документом, а я едва успеваю его поймать.

Быстро смотрю на фото Эда и убеждаюсь, что, действительно, произошла ошибка. Но как они могли спутать меня с братом? Я же крутой и сильно отличаюсь от него. Да я офигенный в сравнении с ним!

— Пришлите службу безопасности…

— Ухожу я, ухожу. Боже, тебе бы пластику сделать. Ужасный нос, — фыркаю я, хватая рюкзак, и мне ничего сейчас не остаётся, кроме как, выйти из самолёта и оказаться в рукаве, ведущем в здание аэропорта.

Чёрт возьми. Эд должен быть в ужасе. Он же трусишка. Он начнёт паниковать и психовать. Он истеричка. Потираю лоб и останавливаюсь у аппарата с напитками. Воды… всё отдам за воду. Снова ощупываю себя, но денег нет. Вообще, нет, как и мобильного. Открываю паспорт, надеясь, что хоть какая-то заначка у Эда там есть. Как всегда, прав. Хорош же я. Достаю оттуда смятые купюры, и их всего сто пять фунтов. Серьёзно? Да за эти деньги даже посрать нормально нельзя.

Глава 2

Джозефина

Я так зла. Я не могу справиться с эмоциями, потому что, действительно, безумно устала. И я рассчитывала, что Эд войдёт в моё положение и не будет парить мозг при встрече. Но Эд… даже язык не поворачивается теперь так его называть… я в шоке. И я безумно зла на него. Где мои любимые пухлые щёчки и милое создание, с которым я чувствовала себя комфортно. Я понятия не имею. Но парень, сидящий рядом со мной в машине, какое-то инопланетное существо, и оно точно не Эдвард.

Снова бросаю взгляд на друга, отмечая, что он стал невероятным. К чёрту все яростные слова, которые так и крутятся на языке. Пора признаться в том, что шок отчасти прошёл, и теперь я могу полностью оценить преображение Эда. Он похудел. Мало того, у него немного отросли волосы, и взгляд стал очень горячим. Если раньше я купалась в его теплоте и нежности, которую сама же себе и выдумывала, то теперь он стал каким-то грубым и диким. А привычки? Эд никогда не улыбался так, словно его со всех сторон кормят пломбиром и ещё предлагают пончики с кремом. Мда, Париж всё же меняет людей, и пока я не могу принять тот факт, что это случилось и с моим другом. Боже, я же его всю жизнь знаю. Знала. Но не этого человека. Он другой. Так отличающийся от Эда, и в то же время это он. Но я списываю всё на алкоголь, которым от него несёт за версту. Завтра он расскажет, что с ним случилось, и почему решил так кардинально измениться без меня. Да-да, меня обижает, что я не была в курсе этих грандиозных планов, когда ещё совсем недавно у нас никогда не было секретов друг от друга.

Боже, что стало с Эдвардом? Он словно высох. Конечно, ему идёт эта ненормальная худоба, особенно в сравнении с тем, что было. Но как можно сбросить столько фунтов за столь короткий период? Господи! Не дай бог, он сделал операцию… нет, у него нет денег, чтобы совершить подобную глупость. Но как? Как такое возможно?

Останавливаюсь у небольшого одноэтажного домика и тушу свет фар, как и выключаю мотор.

Мне, если честно, даже как-то страшно теперь смотреть на Эда. Я постоянно ловлю себя на мысли, что это вовсе не мой друг, хотя это очень глупо. Мы с ним никогда не ссорились, потому что я обычно молчала. Спорить он не умел, считая себя всегда во всём правым, а я держала язык за зубами. Кроме того, он не воспринимал критику, как и я ни разу не слышала от него чего-то настолько пошлого, как сегодня. Что с людьми делает Париж? Не поеду туда даже под дулом пистолета. Наркотики? Я читала, что благодаря им сбрасывают вес и очень быстро. Но на них тоже нужны деньги. Большие деньги…

— Джо, а пожрать что-то есть? Ты же приготовила для меня еду, да? Я не ел уже долго, и сушняк долбит, — раздаётся за спиной наглый голос Эда. Да что, чёрт побери, с ним такое? Откуда это всё взялось? Даже говорит без акцента, присущего англичанам, да и тембр голоса у него изменился, стал вульгарным, словно он озвучивает порнофильм.

Ладно. Держись, Джо. Это всего лишь кризис двадцати пяти лет у Эда. Да, так думать намного предпочтительней, чем о том, что моего друга, возможно, инопланетяне похитили и взамен прислали сюда жуткую копию.

— В холодильнике что-нибудь найдёшь. Я спать, — сухо бросаю и, сжимая кулаки, направляюсь в свою комнату.

Боже мой…

Включаю бра и падаю на кровать, хватаясь за голову. Эд буквально за день до своего отъезда в Париж поставил меня перед фактом, перечеркнув месячную подготовку к его дню рождения. Он не объяснял причин, был хмурым и взвинченным. Я не хотела на него давить, и так тошно было в последнее время. А теперь вот что получила после этого маленького путешествия. Что же случилось в Париже, раз Эд так изменился? Да он ведь мне как брат. Я волнуюсь за него и безумно боюсь, что это только начало конца.

Прислушиваюсь к тяжёлым шагам Эда, и… он никогда не носил такие обтягивающие джинсы. Он их, вообще, не носил, хотя я пыталась его уговорить на это, сколько себя помню. А сейчас вуаля. Самые узкие джинсы в мире, облегающие его задницу и длинные ноги. А что уж говорить о футболке? Это она с виду очень потёртая, но я видела подобную в журнале, и цена на неё там была заоблачная.

Вряд ли я смогу уснуть, пока не узнаю, что с ним такое. Эд всегда мне доверял, и я чувствую, что ему нужна помощь. Я ему нужна.

Поднимаюсь с кровати и выхожу в узкий коридор. Распахиваю дверь, как и раньше, без какого-либо стука. Мы привыкли к такому. Вижу повсюду разбросанную одежду нового рокера Эда и поднимаю её с пола. Он никогда так не поступал. Эд аккуратный и очень, миллион раз очень, чистоплотный. Его спальня — это образец порядка и аромата скрипучей свежести, но не сейчас. Хмурясь, складываю одежду на стул и жду, пока Эд примет душ. Моё внимание привлекает его рюкзак, и я, бросая взгляд на дверь в ванную, хватаю его. Распахивая, копаюсь в нём, ища хоть что-то, что помогло бы мне понять, в какое дерьмо угодил Эд в Париже. Но ничего. Его обычная одежда, папка с документами и немного наличных. Всё. Его мобильный выключен.

Так, надо успокоиться. Эд всё объяснит мне.

Возвращая все вещи на свои места, слышу, как вода выключается, и раздаются чертыханья. Эд никогда не ругался так. Боже мой… вот это крепкие словечки. Это больше похоже на меня. Мамочка Нэнси меня убьёт, если заметит, что он перенял от меня нечто подобное…

— Грёбаное захолустье без кремов…

— Твою ж налево! Эдвард! Прикройся! — Визжу я, когда дверь распахивается, и друг выходит из ванной полностью обнажённый. Нет, он даже не удосужился халат надеть. Он голый. Очень голый. Абсолютно голый.

Но через секунду весь стыд проходит, и я возвращаю взгляд на изумлённого Эда, так и стоящего в дверях.

— Какого лешего, Эдвард? Это что, татуировки? Ты набил себе татуировки без меня?! Да как ты мог? — Визжу я, обиженно хватая со стула его футболку, и бью его по плечу.

— Я же говорила тебе, что хочу татуировку, а что ты мне сказал? «Станешь падшей женщиной, Джо! Тебя ни один нормальный парень не полюбит!» Какой же ты засранец, Эдвард! Ты просто наглый козёл! Без меня!

Глава 3

Гарольд

Из любой, даже самой паршивой ситуации, можно выжать что-то хорошее. К примеру, поиск крема для лица закончился удовольствием раскопок в ванной Джози и выбором нескольких бесплатных баночек для себя. У Эда, как и предполагалось, даже молочка для тела не нашлось, что уж говорить про кремы от мимических морщин и маски для омоложения лица. Но удобно, что рядом с ним живёт обожающая обмазывать своё тело Джози, что и стало для меня очень приятным пробуждением. Хотя, конечно, фирмы-производители довольно дешёвые, но здесь и вступают в игру позитивные мысли, которые я и не надеялся получить, когда очнулся в незнакомом месте.

На самом деле всё не так уж и страшно. Да, дом безобразно старый и еда в холодильнике не настолько изысканная, к которой я привык. Но она есть и даже не просроченная. Плюс. К тому же увидев, что грязной посуды в раковине нет, я обрадовался, что Джози без каких-либо возмущений за мной убирает. Эд хорошо устроился. Под боком офигенная цыпочка, ухаживающая за ним. Мать, лелеющая его нежную детскую психику. И никаких забот. Что ему не нравилось? Ну, да, Джози с характером, но это ведь несомненный плюс. Амёбные цыпочки быстро надоедают, а вот опасные и злобные маленькие тигрицы, это абсолютный джекпот. Я даже не звонил брату, чтобы узнать, как у него дела. Мне плевать. Он хотел быть мной, но совсем не представляет, в каком аду окажется. В отличие от Сан-Франциско, этот город просто умоляет жить в кайф. Солнце. Птички поют. Ничего не мешает упиваться самим собой. Чего ещё желать? Ничего. И я даже рад тому, что Эд оказался таким идиотом, раз решил стать мной. Он взвоет через пару дней и прискачет сюда, умоляя меня о том, чтобы я всё разрулил. Но я, конечно же, встану в позу и потреплю ему нервы. Так, чисто из принципа, просто потому что это я. И, к слову, я не намереваюсь уезжать отсюда. Я только справился с головной болью и похмельем, снова оценил кайфовую цыпочку рядом, обмазался кремами и собираюсь насладиться самим собой.

Выбрасываю из шкафа в ванной комнате Джози всё лишнее, нахожу приятное и практически новое полотенце, точно купленное не в этом убогом месте. Оно фирменное. Вот девчонка знает толк в качественных вещах, не то что Эд. Он, вообще, пользуется каким-то вторсырьём, которое воняет хлоркой. Поэтому его кожа не такая безупречная, как моя. В общем, он абсолютный ноль в плане всего, что касается мужчины. А мне это на руку.

Разложив на зелёной траве полотенце, натягиваю солнцезащитные очки Джози, они унисекс и мне идут, ставлю рядом с собой бокал с холодным лимонадом и довольно закрываю глаза, получая чистые витамины. Кайф.

Не понимаю, почему Эд был настолько недоволен своей жизнью? За него же всё делают. Да, денег немного, но они здесь и не нужны. Еду покупает Джози, убирает тоже она, оплачивает счета она же, а он живёт на всём готовом. Эд сам себе выдумал проблемы и поверил в них, в отличие от меня. Мне их навязали, и я удачно попал.

Настраиваю плеер и включаю его на полную громкость. Кстати, его я тоже взял у Джози. Понимаю, почему Эд называет её другом, и она его так же. Потому что Эд придурок и слепой крот, раз не увидел, насколько Джози могла бы его поднять. Понимаете, о чём я?

На моих губах расплывается улыбка, когда я вспоминаю яркий румянец на щеках девчонки, увидевшей меня голым. Да, это нормальная реакция. Я офигенный. Но мне стало жаль её, ведь она так сильно расстроилась, что Эд осуждал её за желание иметь татуировки, когда сам легко решился на них ради моей жизни. Вообще, я считаю, что Эд подавляет собой всех вокруг. Он унылое дерьмо, но не перестаёт быть моим братом. Почему мы так отличаемся? Почему…

Резкий хлопок по моим ягодицам и безумно острая вспышка боли на них заставляют мой рот раскрыться, и я ору, как потерпевший, подскакивая с полотенца.

— Ах ты засранец наглый! — Едва успеваю понять, что это был удар мухобойкой от Джози, как эта самая мелкая хищница замахивается для очередного удара.

— Ты охренела? — Ору я, отскакивая от неё и хватая полотенце.

— Это я охренела? Это ты охренел, Эдвард! Ты что чудишь? Тебя же соседи видят! И это моё полотенце, козлина! Я купила его для себя! — Девушка тянется к полотенцу, которым я прикрываю свой пах, и я снова отскакиваю. Вот это напор. Так меня ещё не добивались.

— Это мои очки? Ты испортишь их! Живо снимай! Я тебя убью, Эд! Я тебя прикончу! — Убегаю от Джози, бросая в неё очками, отчего её крик становится невменяемым. Да она сумасшедшая. Гоняется за мной по лужайке с мухобойкой, и это заменяет спортзал. Я не против, только вот устаю быстро.

— Эй, я всего лишь загорал! Что в этом такого? — Возмущённо кричу я, продолжая нарезать круги по заднему двору, а она за мной.

— Загорал? Я вместо тебя заказы, значит, развожу, а ты загораешь здесь? Ты… ты просто… я так зла на тебя! — Джози, запыхавшись, останавливается и тяжело дышит. Я делаю то же самое, хмуро смотря на неё.

— У меня отпуск. Имею право принять солнечные ванны, Джози. Я…

— Как ты меня назвал? — Рычит она, медленно приближаясь ко мне.

— Джози. Тебе это имя больше подходит, чем мужское. Ты и на мужика не похожа. Ты офигенная цыпочка, и этим нужно пользоваться. Я мог бы научить тебя, как правильно предлагать себя, таким как мы, офигенным парням, чтобы зацепить нас, — девчонка озадаченно приоткрывает рот, останавливаясь в шаге от меня.

— Прости. Я кто? Офигенная цыпочка? — Медленно переспрашивает она.

— Ну, да, — усмехаясь, оглядываю её с ног до макушки светлых волос. — Задница клёвая. Сиськи нормальные. Не все предпочитают большие, к слову. Но также некоторые парни предпочитают низкорослых. Вот я, к примеру, выбираю их, а не имеющих модельный рост, потому что в сексе главный парень и его желания. Тебя можно трахать везде. С тобой даже в машине можно поместиться, да и лёгкая ты. Все стены пометить можно. Ты могла бы снять практически любого, если бы умела нормально одеваться и краситься. Я…