Между Пешкой и демоном

1

Наконец-то отпуск! Я ждала этого четыре бесконечных года. В моем календаре этот день был обведен жирным красным кругом, как дата освобождения из добровольного рабства. Десять дней без едких замечаний начальства, без бесконечных групповых чатов, где сообщения валятся градом даже в полночь, без дедлайнов, пахнущих литрами остывшего кофе. Только я и мое право на тишину.

Я с силой затянула молнию на чемодане, чувствуя, как внутри всё вибрирует от предвкушения. Такси уже ждало у подъезда, залитого ослепительным утренним солнцем. Всего через час я была в аэропорту - огромном, футуристичном здании, которое после недавней реконструкции напоминало изящный белый космический корабль, приземлившийся посреди мегаполиса.

Внутри царил упоительный хаос: шум чемоданных колесиков по глянцевому полу, гул сотен голосов и механический женский голос, объявляющий посадку. Все спешили к морю, к лазурным волнам и беззаботности «все включено». Я вдыхала этот воздух перемен, и меня буквально потряхивало от нетерпения.

Я направилась к лифтам - современным капсулам из стекла и полированной стали. Сенсорная панель холодила кончики пальцев. Как ни странно, в огромном холле было полно людей, но когда подошел мой лифт, я оказалась в нем совершенно одна. Прозрачные створки бесшумно сомкнулись. Я коснулась светящейся цифры этажа, и кабина плавно поплыла вверх.

Я успела заметить, как панорама аэропорта начала уходить вниз, превращаясь в декорацию. Странно, ведь я нажала кнопку верхнего этажа.

Резкий, ощутимый толчок подбросил меня на месте. Раздался скрежет, словно гигантские когти провели по металлу, и свет погас мгновенно. Наступила такая абсолютная, липкая темнота, что я перестала видеть собственные руки. В ушах зазвенело от внезапной тишины. Мелькнула паническая мысль: лифт стеклянный, снаружи должен падать солнечный свет! Но за стенами был лишь мрак, густой и мертвый.

Не успела я закричать, как вспыхнул свет. Но не прежний, стерильно-белый, а тусклый, тревожно-желтый, исходящий от старинных ламп-рожков.

Я вскрикнула, отшатнувшись к углу. Кабина преобразилась. Полированная сталь превратилась в кованую решетку, увитую замысловатым узором из черных змей и увядших роз. Стеклянные стены исчезли, сменившись тяжелым чугуном. Лифт тронулся дальше, но теперь он не ехал, а тяжело полз с надрывным скрипом и лязгом старых цепей. Под потолком покачивалась полукруглая медная шкала, по которой ползла стрелка, указывая на странные рунические знаки вместо цифр.

Раздался резкий колокольный звон - «дзынь!». Клетка дернулась и замерла. Решетчатые створки медленно, со стоном, поползли в стороны.

За ними я увидела мужчину. Бледный, с безупречной осанкой, он был одет в ливрею, которая казалась сшитой из тяжелого синего бархата. Его лицо не выражало ничего, кроме холодной учтивости.

- Анна, прошу вас, выходите. - его голос был тихим, но глубоким, заполняющим всё пространство. - Мы вас заждались.

Я вцепилась в ручку чемодана так, что костяшки побелели.

- Кто вы? Где я? Что это за розыгрыш? - я не узнала свой голос, он сорвался на хрип.

- Выходите, пожалуйста, не задерживайте механизм. - консьерж нахмурился, и его тон стал угрожающе настойчивым.

- Я никуда не пойду, пока вы не скажете, что происходит!

- Мне придется вывести вас силой, если вы не сделаете это сами. - отрезал он.

Я посмотрела ему в глаза и похолодела. На мгновение мне показалось, что его зрачки сузились, превратившись в тонкие вертикальные щели, как у рептилии, а затем и вовсе исчезли, оставив лишь пустую желтизну. Я моргнула - всё вернулось в норму, но первобытный ужас уже диктовал свои условия. Я вышла из лифта, пошатываясь от слабости в ногах.

Едва я сделала шаг, как за моей спиной раздался хлопок. Я обернулась: там, где только что была кованая клетка, теперь чернела пустая каменная арка. Пути назад не было.

Я оказалась в необъятном готическом зале. Потолки уходили так высоко в тень, что казались бесконечными, а сверху свисали массивные люстры, на которых оплавлялись сотни настоящих восковых свечей. Окна-витражи, затянутые багровым стеклом, не впускали свет, а лишь создавали жуткие кровавые блики на полу. Всюду была резьба по темному дереву и холодный камень, от которого веяло вековой сыростью.

Зал был полон людей. Но этот маскарад пугал до тошноты. Женщины в невероятных платьях - черных, темно-фиолетовых, алых - с корсетами, затянутыми до неестественной тонкости талий. Мужчины в строгих фраках и камзолах. Они стояли группами у высоких круглых столов, попивая темную жидкость из хрустальных бокалов и вполголоса переговариваясь.

Среди этой мрачной аристократии я со своим чемоданом и в джинсах выглядела как безумная ошибка реальности. Но я была не одна. Из глубоких ниш в стенах начали выходить другие. Девушка в легком розовом сарафане, парень в пляжных шортах и майке, мужчина в помятом офисном костюме с галстуком набок. Всего нас было десять человек - яркие, нелепые пятна в этом царстве вечного траура. Мы все оглядывались с одинаковым выражением дикого, парализующего страха и удивления на лицах. Девушка в сарафане, заметив меня, тут же бросилась в мою сторону, её пальцы дрожали, а шляпка с широкими полями съехала набок.

Я смотрела на этот зал, вдыхая запах воска и чего-то сладковато-гнилостного, и понимала: мой самолет в Сочи улетел без меня. И, кажется, в ту реальность, которую я знала, билетов больше не продают.

2

- Девушка! Ну девушка же! - раздался рядом резкий, почти визгливый голос, от которого у меня заложило уши.

Я вздрогнула и обернулась. Рядом со мной, гневно раздувая ноздри, стояла та самая особа в шляпке. Широкие поля бросали густую тень на её лицо, а огромные темные очки скрывали глаза, но я кожей чувствовала исходящие от неё волны истерики.

- Что вам угодно? - холодно бросила я, пытаясь унять дрожь в коленях.

Женщина на мгновение лишилась дара речи. Она открыла рот, как выброшенная на берег рыба, глубоко задышала, а затем буквально взорвалась:

- Что?! Вы как со мной разговариваете?! Да вы хоть знаете, кто я? Знаете, кто мой муж? Он всю эту… эту дешевую забегаловку сровняет с землей до конца недели! - Она махала руками, едва не сбивая с меня кепку. - Вы что, оглохли? Скажите немедленно адрес! Мое приложение такси не видит этого зачуханного места!

- Я понятия не имею, где мы. - я демонстративно отвернулась, разглядывая бесконечные готические своды.

- Как это? - её голос сорвался на высокий стон. - Я была в ресторане. Миша отошел, я зашла в туалет… и вышла сюда! Что это за розыгрыш?

- Пять минут назад я входила в лифт аэропорта столицы. - отрезала я, чувствуя, как внутри растет ледяной ком. - Так что если это и розыгрыш, то ваш Миша очень сильно переплатил.

Женщина осеклась. В её глазах за стеклами очков промелькнуло осознание того, во что мы влипли. Тем временем из теней вышли другие: всего нас было десятеро. Офисный клерк, парень в шортах, женщина в сарафане - мы стояли плотной кучкой, современные «потеряшки» в центре этого безумного маскарада.

- Мы рады приветствовать вас, леди и джентльмены! - внезапно прогрохотало под сводами.

Я вздрогнула. В центре зала, там, где секунду назад была лишь пустота, возникла сцена. На ней стоял мужчина: приземистый, коренастый, с длинным, острым носом, напоминающим клюв хищной птицы. Во фраке и с тростью, он выглядел как зловещая пародия на Пингвина из комиксов о Бетмене.

- Все мы в курсе, зачем здесь собрались… - начал он, масляно улыбаясь.

- Я не в курсе! Объясните немедленно! - взвизгнула девушка в шляпке, делая шаг вперед.

Зал замер. Десятки бледных лиц в корсетах и фраках обернулись к нам. В их взглядах не было сочувствия - только брезгливое любопытство. Пингвин на сцене недовольно скривился. Он лениво щелкнул пальцами.

В ту же секунду женщина захлебнулась криком. Во рту у неё из ниоткуда возник кожаный ремешок с черным шариком-кляпом. Она в ужасе схватилась за лицо, её очки слетели, открывая выпученные, полные слез глаза. Она пыталась сорвать ремень, но пальцы просто соскальзывали с кожи, словно та была частью её собственного тела.

- Как я и говорил... - продолжил Пингвин, будто ничего не произошло. - мы начинаем церемонию. Сначала - угощение, затем - сопряжение.

Из арок бесшумно выкатились официанты с серебряными тележками. Я невольно присмотрелась к блюдам, которые они расставляли на столиках. На ближайшем ко мне серебряном подносе возвышалась горка… глаз. Сотни глазных яблок, влажных и глянцевых, уставились в потолок.

«Это стилизация. Это марципан» - заклинал мой разум. Но тут одна из дам в бархатном платье изящной шпажкой подцепила «закуску» и отправила в рот. Раздался отчетливый влажный хруст. Меня едва не вывернуло.

Официанты двигались как тени. Один из них зашел в темную арку и буквально растворился в ней, хотя я видела лишь глухую стену. Пространство здесь подчинялось иным законам.

- А теперь - жеребьевка! Леди Клео, прошу вас! - Пингвин отвесил поклон, и на сцену вышла блондинка в черном шелке.

Она протянула ему руку, и воздух между ними задрожал. От её пальцев метнулась багровая нить. Она змеей взвилась под потолок, а затем резко, как кобра, рванула вниз - к одному из парней в нашей группе. Нить захлестнулась вокруг его запястья, вспыхнула и натянулась. Парень вскрикнул, попытался сорвать её, но ладонь просто проходила сквозь не, как сквозь дым.

Один за другим люди обретали своих «хозяев». Страх сжимал моё горло всё теснее, пока зал вдруг не накрыла волна тишины.

Раздался хлопок, тяжелый, как падение могильной плиты. Все головы повернулись ко входу.

Из тени вышел он.

Лет двадцать пять. Высокий и худощавый, но в каждом его движении чувствовалась скрытая пружинная мощь. Чёрные джинсы, чёрная рубашка, рукава закатаны до локтей. Волосы - темные, небрежно собранные в хвост, с выбритыми висками. Он выглядел как гость из моего мира, но его глаза… в них была бездна, в которой не было места жалости.

- О, продолжайте праздник... - ехидно протянул он, его голос вибрировал от самодовольства. - Кажется, моё приглашение затерялось. Охрана на входе была так расстроена… Очухаются часа через три.

- Даниэль? - голос Пингвина на сцене дрогнул. - Что ты здесь делаешь?

- Пришел забрать своё. - Даниэль прошелся вдоль рядов, и я почувствовала, как волоски на руках встали дыбом.

Он остановился напротив меня. Его взгляд, холодный и жаркий одновременно, скользнул по моему лицу, и сердце пропустило удар. Он поднялся на сцену, отстранив Пингвина, и просто притянул воздух рукой.

Его нить была другой. Не просто красной - она была соткана из живого, пульсирующего огня. Она не стала искать путь. Она ударила в меня молнией.

3

Секунд пять я просто хватала ртом воздух. Звуки Шереметьево обрушились на меня лавиной: объявления дикторов, шум толпы, детский плач. Всё это казалось нереальным после того застывшего готического склепа.

- Твою мать! Самолёт! - заорала я, внезапно вспоминая о своей главной цели.

Я дернула рукой, сбрасывая его ладонь. Кожа в месте соприкосновения горела, будто он оставил на мне клеймо. Не оборачиваясь, я рванула в сторону своего гейта. Море, солнце, отсутствие демонов - я хваталась за мысли об отпуске, как за последний шанс остаться нормальной. Если я сяду в самолёт, этот кошмар развеется.

Лифтом пользоваться не хотелось - после той поездки «в клетке» у меня от одного вида раздвижных дверей начинался нервный тик. Я взлетела по лестнице на второй этаж, перепрыгивая через ступеньки, едва не сшибая с ног сонного туриста.

И застыла.

Он стоял прямо на моем пути. У самого выхода на посадку. Даниэль вальяжно прислонился к стене, скрестив руки на груди и чуть склонив голову набок. На его лице цвела такая самодовольная ухмылка, что мне захотелось съездить по ней со всей дури. Как он обогнал меня? Мне было плевать. Плевать на магию и на огненные нити.

- С дороги! - выплюнула я, надевая маску ледяного безразличия. Внутри всё дрожало, но я готова была вцепиться ему в лицо, если он не сдвинется.

Я попыталась обойти его слева. Он лениво сделал шаг, снова перекрывая дорогу. Я вправо - он там же. Даниель двигался с грацией хищника, который забавляется с добычей.

- Чего тебе надо, Даниель? - я сорвалась на резкий тон, упирая руки в бока. - Свали в туман, откуда выбрался. У меня посадка заканчивается!

- О, а у тебя зубки поострее, чем кажется на первый взгляд. Просто Дэн. - промурлыкал он. Голос у него был глубокий, с наглой хрипотцой. - Мне не нужна твоя посадка. Мне нужна ты. Ты теперь моя пешка. А Игра, детка, не любит ждать.

- Слышь, «игрок»... - я сделала шаг вперед, сокращая дистанцию до опасного минимума. Мое сердце колотилось в горле, но я смотрела ему прямо в глаза. - Слушай внимательно: мне плевать на твои Игры. Дай мне пройти. Прямо сейчас. Иначе я устрою такой скандал, что охрана прибежит и выведет тебя.

Я попыталась оттолкнуть его в грудь. И почти взвизгнула от неожиданности. Было ощущение, что я пытаюсь сдвинуть с места железобетонную колонну. Он даже не качнулся.

- Какая ты шумная, Анна. - он выделил моё имя так, будто пробовал его на вкус. - И такая суетливая. Куда ты так торопишься? К морю? К песочку?

- Провалиться мне на месте, если я сейчас не… - я замахнулась, чтобы ткнуть его локтем, но он просто указал взглядом мне за спину.

- Оглянись, Анна.

Я замерла, медленно поворачивая голову. Холод заполнил вены. Аэропорт застыл.

Мужчина в паре метров от нас замер с протянутым билетом. Ребенок, споткнувшийся на бегу, завис в воздухе под неестественным углом. Воздух стал густым, как сироп. Тишина стала абсолютной. Мертвой.

- Так куда, ты говоришь, ты опаздываешь? - Дэн подошел вплотную.

Он наклонился, обдавая моё лицо жаром. От него пахло дорогой кожей и грозовым фронтом. Его взгляд скользнул по моим губам, и я почувствовала, как по телу пробежала жаркая волна, в то же время нить между нами загорела голубым пламенем. Господи, я же его ненавижу! Почему моё тело ведет себя так, будто я на свидании?

- Тебе ведь нравится... - вкрадчиво заметил он, и я поняла, что уши у него так же хороши, как и наглость. - Твой пульс выбивает чечетку.

- Это от бешенства! - прошипела я, стараясь не смотреть в его темные, дьявольские глаза. - Псих! Извращенец и псих!

- Именно так. - его улыбка стала шире.

Он издевательски согнул локоть, предлагая взять его под руку. Я лишь показательно фыркнула и отвернулась, скрестив руки на груди. В ответ раздался тихий смешок.

Дэн щелкнул пальцами.

За долю секунды пространство вокруг нас смялось. Вместо терминала - шумный центр города, терраса кафе. Солнце ударило по глазам.

- Стамбул? Что?! - я уставилась сначала на вывеску, указывающую на название города, а затем на Дэна, который уже сидел за столиком, по-хозяйски развалившись в кресле. - Мой самолет летел в Сочи! Ты… ты сорвал мне отпуск, урод!

Дэн вальяжно махнул официанту, игнорируя мою ярость.

- В Сочи сейчас дожди. - бросил он, прищурившись. - А здесь у нас есть двенадцать часов спокойствия, пока не прибудут остальные Игроки. Сядь, Анна. Твой гнев меня забавляет, но он не поможет тебе выжить в следующие три месяца.

Я стояла над ним, тяжело дыша. Мне хотелось перевернуть этот стол ему на колени, но кольцо на пальце вдруг слабо пульсировало током, напоминая о связи.

- И что дальше? - я со стуком отодвинула стул и села напротив, смерив его самым презрительным взглядом, на который была способна. - Будешь кормить меня завтраками, пока кто-то из твоих напудренных дружков не решит вырезать мне сердце за это кольцо?

Дэн подался вперед, опираясь локтями на стол. В его глазах вспыхнул опасный огонек, а нахальная улыбка на миг исчезла, сменившись чем-то более темным.

- Вырезать - это слишком просто... - его голос стал тише. - Они будут пытаться обмануть тебя, сломать или купить. Но самое забавное… - он протянул руку и коснулся тыльной стороны моей ладони. Кожа мгновенно отозвалась жаром. - Большинство из них не чувствуют того, что чувствую я.

4

Закат в Стамбуле был вызывающе красивым и пугающим - небо над Босфором окрасилось в цвет спелого граната, переходящего в густую венозную кровь. Мы находились в люксе «Pera Palace», где стены были обтянуты тяжелым шелком, а воздух пах дорогим табаком и древней пылью. Но мне было не до истории.

- Ты шутишь. Скажи, что ты сейчас просто очень несмешно пошутил. - я стояла посреди номера, и мои пальцы подрагивали, когда я указывала на кровать.

Там, на смятых простынях, лежал ворох угольно-черной ткани. Платье. Если, конечно, этим словом можно было назвать кусок шёлка, который держался на одних честных словах и шнуровке.

- Анна, я похож на того, кто тратит время на юмор? - Дэн стоял у высокого зеркала в золоченой раме, лениво застегивая манжеты на новой рубашке. Белая ткань ослепительно контрастировала с его загорелой кожей и темными волосами. - Это Бал Сопряжения. Вся наша благородная гниль соберется в одном зале, чтобы оценить товар. Снять пробу. Посмотреть, за кого стоит убивать. И, конечно, сделать ставки.

- Товар? Мясо? - я почувствовала, как в горле встал колючий ком. - Ты притащил меня сюда, чтобы на меня ставили ставки, как на племенную кобылу?

Дэн обернулся. Его взгляд - тяжелый, липкий, почти физически ощутимый - прошелся по моей фигуре, задерживаясь на моих сжатых до белизны кулаках.

- Ставят не деньги, Анна. В нашем мире валюта - это Сила. Первозданная, темная мощь. Половина тех, кто будет там сегодня - просто зрители. Они сливают частицы своей сути, надеясь на выигрыш. Победитель Игр заберет всё. Я стану сильнее любого из них, а ты… - он сделал шаг ко мне, бесшумный, как хищник на охоте. - Ты выживешь. Если прямо сейчас наденешь это платье и покажешь им, что ты - достаточно ценный экспонат, чтобы никто не рискнул притронуться к тебе раньше времени.

Он кивнул на кровать. Шнуровка на спине платья явно не предполагала наличия под ним белья. Вообще никакого.

- Я не надену это… недоразумение. - я вздернула подбородок, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос не сорвался на девчоночий писк. - Хочешь ценный лот? Мог бы выбрать кого-то более покладистого. Ту блондинку с кляпом, например. Она смотрела на тебя, как на спасителя.

Дэн усмехнулся. Он сократил расстояние между нами в один короткий, стремительный шаг. От него исходил жар, который кружил голову, заставляя внутренности сжиматься в тугой узел.

- Мне не нужны те, кто смотрит на меня как на спасителя. - прошептал он, протягивая руку и касаясь кончиками пальцев моей шеи. Я вздрогнула, по телу пробежал электрический разряд. - Мне нужна ты. Твоя ярость так сладко пульсирует под кожей, Анна. Она заставляет тебя светиться в этой серой толпе кукол. - Его пальцы скользнули к моим волосам, наматывая прядь на палец. - Или мне самому тебя раздеть? Поверь, я справлюсь быстрее, чем ты успеешь произнести свое любимое слово «урод».

- Только тронь меня, и я выцарапаю твои красивые зенки. - прошипела я. Дыхание стало неглубоким и рваным. Я ненавидела то, как мои зрачки расширялись при его приближении. - Ты наглый, самовлюбленный индюк. Думаешь, раз надел чистую рубашку и побрызгался парфюмом, то стал меньше вонять серой?

- О, я гораздо хуже, чем ты можешь вообразить. - он наклонился к самому моему уху, обжигая мочку горячим дыханием. - И тебе это чертовски нравится. Я чувствую, как твоё тело откликается на меня. Ты можешь плеваться ядом сколько угодно, но твоя кожа кричит об обратном. Хотя признаю, нить тоже играет в этом свою роль.

- Это отвращение! - я с силой толкнула его в грудь, но он перехватил мои запястья одной рукой, легко прижимая их к моей талии.

Мы оказались так близко, что я чувствовала жесткую ткань его джинсов и бешеное биение собственного сердца.

- Ложь. - выдохнул он прямо мне в губы, его глаза потемнели, становясь почти черными. - Но продолжай в том же духе. Лгуньи - это мой любимый сорт женщин. У тебя пятнадцать минут, Анна. Либо ты выходишь отсюда королевой, либо я выношу тебя на плече в чем мать родила.

Он резко отпустил меня. Я покачнулась, жадно хватая ртом воздух. Дэн отошел к балкону, достал зажигалку и закурил. Пламя на миг осветило его хищный профиль.

- Почему джинсы? - спросила я, подходя к кровати и со злостью хватая шелк. Я начала возиться со шнуровкой, чувствуя себя максимально неуклюжей. - Все остальные Высшие в том зале выглядели так, будто ограбили костюмерную оперы. А ты… как будто только что из клуба вышел.

Дэн выпустил струю дыма в вечернее небо Стамбула, не оборачиваясь.

- Потому что мне не нужно доказывать своё величие бархатными штанами и кружевами. Пусть они прячутся за титулами, которые давно прогнили. Я - Даниэль. Мне достаточно просто быть. И я хочу, чтобы эти снобы видели: я забрал себе ту, кто не вписывается в их идеальный мертвый мир. Считай мой внешний вид средним пальцем всей их иерархии. И мне плевать, что на балу будет вся наша высшая знать. Высшие- просто кучка слабаков, по сравнению с тем, кем я стану после победы.

- Ты просто панк-переросток со слишком большим самомнением. - фыркнула я, борясь с непослушными завязками на спине, которые никак не хотели затягиваться. - Помоги… маньяк ты самовлюбленный. Сама не дотянусь.

Дэн обернулся, его глаза странно блеснули в полумраке комнаты. Он медленно направился ко мне. Его шаги были тяжелыми, уверенными. Когда его холодные ладони коснулись моей абсолютно голой поясницы, я не смогла подавить резкий, судорожный вдох. Он затягивал тонкие шелковые шнуры медленно, нарочито задевая подушечками пальцев позвоночник. Я видела в зеркале его торжествующее лицо - он наслаждался моей дрожью.

5

Бал проходил в старинном палаццо на самом берегу Босфора. Снаружи здание казалось заброшенным скелетом, поросшим плющом, но внутри пространство изгибалось, подчиняясь воле хозяев. Огромный зал был залит холодным, почти неземным серебристым светом сотен левитирующих свечей. Их воск застывал в воздухе причудливыми кристаллами, не долетая до пола. Стены, задрапированные в глухой черный бархат, поглощали звуки, превращая голоса гостей в неразборчивый шелест змей в сухой траве.

Атмосфера была пропитана изысканным, дорогим ядом. Высшие скользили по зеркальному паркету, как хищные призраки. Женщины в корсетах из выбеленной кости и кружевах, напоминающих паутину; мужчины в тяжелых камзолах, расшитых драгоценными камнями, которые пульсировали тусклым светом, словно внутри них бились крошечные сердца.

Когда мы вошли, шепот на мгновение замер - тяжелый, обрывающийся звук, - а затем возобновился с новой силой, став острее и злее.

- Улыбайся, Анна. - прошептал Дэн мне на ухо.

Его ладонь на моей талии ощущалась как раскаленное клеймо. Он прижал меня к себе так плотно, что я чувствовала ритмичное биение его сердца.

- Они смотрят на твою шею и прикидывают, не совершил ли я ошибку, оставив тебе так много вольного воздуха.

- Улыбаться? Я скорее плюну в лицо тому блондину в лосинах, который пялится на мой разрез, - я едва шевелила губами, стараясь не выдать своей паники. - Почему здесь так пахнет… озоном и гнилью?

- Это запах их «чистокровности». - Дэн окинул зал пренебрежительным взглядом. Его простые джинсы и белая рубашка среди этого парчового безумия выглядели как пощечина. - Они веками дышат друг другом, вот и застоялись. Но смотри, как они поджимают губы. Они ненавидят то, что я привел сюда живую девчонку и не надел на неё намордник.

Откровенная, породистая ненависть здесь заменяла парфюм. Одна из дам, чья кожа была настолько бледной, что сквозь неё просвечивали синеватые вены, величественно проплыла мимо. Её кроваво-красный подол едва не задел мои туфли.

- Даниэль... - её голос прозвучал как скрип сухого льда по стеклу. - Как всегда… выбиваетесь из общей гармонии. Вы решили, что для открытия сезона достаточно сменить футболку на рубашку? Какая трогательная попытка сойти за приличного демона.

- Графиня... - Дэн склонил голову в издевательском поклоне, и его улыбка стала опасно-наглой. - Я просто подумал, что на фоне ваших антикварных кружев кто-то должен олицетворять этот век. А что касается моего вида… я ведь пришел побеждать, а не участвовать в конкурсе на лучший похоронный костюм.

- Победа требует достоинства. - бросила она, скользнув по мне пренебрежительным взглядом, от которого захотелось прикрыться руками. - Ваша… пешка. Она слишком громко дышит. Это раздражает слух почтенной публики.

- Это называется- жизнь, графиня. - Дэн придвинул меня еще ближе, так что я ощутила его бедро своей кожей. - Вам этого не понять, вы ведь забыли, каково это, еще до того, как построили этот собор.

Когда она отошла, я почувствовала, как по моей спине пробежала судорога. Кольцо на пальце слабо вибрировало, передавая мне злой азарт Даниэля.

- Перестань. - прошипела я, пытаясь хотя бы на миллиметр отстраниться от него. - Ты ведешь себя как законченный мерзавец. Зачем ты их дразнишь? Они же нас живьем закопают.

- А ты перестань так сильно желать, чтобы я затащил тебя в ближайшую нишу за этими шторами прямо сейчас. - Дэн насмешливо прищурился, заглядывая мне в самые зрачки. - Твое тело выдает тебя, Анна. Ты можешь сколько угодно морщить носик, но твой пульс участился не от страха. Тебя заводит то, как я вытираю об них ноги.

- У тебя мания величия! - я вспыхнула, чувствуя, как жар приливает к лицу. - Твоя способность чувствовать явно сломалась. Это обычный шок!

- Называй это как хочешь. - он обернулся к подошедшему высокому демону в парчовом колете. - Барон, вы всё еще не в склепе? Я слышал, после прошлого раза вы решили уйти на покой.

- Даниэль, ваше остроумие так же примитивно, как и ваш гардероб. - сухо ответил барон, демонстративно игнорируя Дэна и не сводя пожирающего взгляда с меня. - Ваша Анна… Говорят, на её строптивость коэффициенты растут каждую секунду. Слишком уж много в ней… излишнего огня.

- Она бесценна, барон. - рука Дэна скользнула по моей лопатке вверх, пальцы зарылись в волосы на моем затылке в властном жесте. - И я не советую ставить против неё. Вы ведь знаете, что я делаю с теми, кто пытается перекупить моих женщин.

- Ваши женщины редко доживают до финала.- парировал барон с тонкой, как лезвие, улыбкой. - Но признаю, экстерьер у этой весьма… интригующий. Хотя шелк едва ли скроет вкус дешевой свободы.

- Свобода - самое дорогое, что здесь есть. - Дэн подался вперед, и барон невольно отступил на полшага. - Хотите проверить реальность ставки, или продолжим этот словесный онанизм?

Дэн повел меня дальше, вглубь зала, где над головами участников начали вспыхивать магические цифры - ставки. Моё имя горело багровым пламенем в воздухе, и цифры рядом с ним заставляли сердце заходиться в бешеном ритме.

- Дэн... - я вцепилась в его плечо, когда мы оказались в тени колонн, подальше от жадных глаз. - Ты чувствуешь это? Воздух буквально заряжен их яростью.

- Они ненавидят меня за силу, а тебя - за то, что я выбрал тебя, а не одну из их фарфоровых кукол. - он прижал меня спиной к холодной каменной колонне. Его глаза превратились в две бездны, в которых плескалось торжество. - Но больше всего их бесит, что ты не дрожишь перед ними.

6

Музыка сменилась внезапно. Вместо вкрадчивого шепота скрипок зал наполнил низкий, вибрирующий гул виолончелей - звуки были такими глубокими, что они отдавались дрожью где-то в солнечном сплетении, напоминая рычание зверя, затаившегося в темноте. Это не был вальс. Это был ритуал подчинения.

Дэн потянул меня в круг, не спрашивая согласия. Его рука, лежащая на моей талии, переместилась преступно низко, по-хозяйски очерчивая изгиб бедра через тонкий, податливый шелк платья. Я кожей почувствовала, как по залу пролетел синхронный вздох возмущения, тут же спрятанный за раскрытыми веерами.

- Посмотри на них, Анна. - прошептал он, увлекая меня в танец.

Он не танцевал по правилам этого чопорного мира. Его движения были рваными, хищными. Он заставлял меня прогибаться в спине так низко, что мои волосы почти касались зеркального паркета, и в эти секунды я полностью зависела от силы его рук. Моё черное платье шуршало о его плотные джинсы - грубое и нежное, современное и вечное, жизнь и древний готический морок в одном безумном вихре.

- Видишь ту блондинку у третьей колонны? - он едва заметно кивнул в сторону девушки в розовом сарафане, которую я запомнила еще в аэропорту.

Она стояла как мраморное изваяние, глядя в одну точку на полу. Рядом с ней возвышался массивный демон в золоченом камзоле с воротником-жабо. Одной рукой он небрежно держал бокал с чем-то густым и черным, а пальцы другой руки были намертво вплетены в её светлую косу у самого затылка. Она не шевелилась, даже когда он резко дергал её голову назад, демонстрируя собеседникам профиль своей «добычи». Она не была партнером. Она была аксессуаром - дорогим, побитым, лишенным воли.

- Я хочу подойти к ней... - выдохнула я, когда Дэн крутанул меня и снова намертво прижал к своей груди. - Ей страшно. Я должна хотя бы…

- Забудь. - отрезал он, и его глаза на миг всплыли багровым огнем из самой глубины зрачков. - Пешки не разговаривают между собой. В этом зале вы - собственность, выставленная на витрину. Посмотри на нити, Анна. Ты всё поймешь.

Я опустила взгляд. В призрачном свете свечей стали видны «поводки». От каждого человека к его Высшему тянулась нить. У кого-то она была короткой, как струна, впиваясь в запястье и заставляя стоять вплотную; у кого-то она обвивалась вокруг шеи мерцающей удавкой. Моя огненная нить была длиннее - Дэн давал мне пространство, позволял дышать, но всё равно держал меня так, будто я была единственным якорем, удерживающим его в этом зале.

- Это… это за гранью. - прошипела я, чувствуя, как к горлу подкатывает желчная тошнота. - Ты видишь, как они смотрят? Как на скот!

- Самое ценное мясо всегда вызывает аппетит. - Дэн притянул меня за затылок, заставляя смотреть ему в лицо. - Хочешь проверить? Попробуй сделать к ней шаг. Посмотри, что будет.

Я дождалась момента, когда в танце мы оказались ближе всего к колонне, где стояла блондинка. Резко дернувшись, я сделала вид, что оступилась, и попыталась рвануться к ней. Но не успела я сделать и полушага, как кольцо на пальце вдруг стало ледяным. Резкая, колющая боль прошила руку до самого плеча, и я замерла на месте, стиснув зубы.

- Ты чувствуешь? - Дэн мгновенно оказался за моей спиной, обнимая меня за плечи так нежно со стороны, но так крепко по сути. - Это не я, Анна. Это Кодекс. Пешка обязана следовать за хозяином. Любая попытка объединиться расценивается Системой как бунт. И она тебя раздавит раньше, чем я успею вмешаться.

За нашими спинами зашуршали ядовитые, сухие голоса гостей:

- Посмотрите, какая невоспитанная девка… Пытается сорваться с крючка прямо на балу.

- Даниэль совсем лишился рассудка. Его методы воспитания так же примитивны, как и его одежда. Зверя нужно ломать в первый час, иначе он решит, что клетка открыта.

- Этот танец… Боги, как непристойно. Чистое, первобытное вожделение. Они пахнут сексом и бунтом на весь зал.

- Слышишь их яд? - Дэн прикусил мочку моего уха, и по моему телу прошла судорога, которую я не смогла скрыть. - Они называют нас непристойными, потому что сами давно прогнили изнутри. Они мечтают ощутить хотя бы тень того жара, который исходит от тебя. В тебе больше жизни, чем во всех этих вековых скелетах в кружевах.

- Не обольщайся. - я развернулась в его руках, упираясь ладонями в его грудь. Между нами было столько статического электричества, что, казалось, коснись нас кто-то третий - и его испепелит. - Я ненавижу тебя так же сильно, как и их. Просто ты единственный, кто пока не надел на меня ошейник.

- Я предпочитаю другие способы связывать людей. - он усмехнулся и внезапно взял мою руку, целуя кончики пальцев прямо над кольцом. - Наслаждайся их ненавистью, Анна. Она - лучшее признание твоей ценности. Видишь цифры над нами?

Я подняла голову. В воздухе, под самыми сводами, багровым магическим пламенем пульсировали ставки. Моё имя светилось ослепительно ярко, и цифры рядом с ним увеличивались с каждой секундой.

- Из-за твоей строптивости они готовы слить половину своего могущества, лишь бы увидеть, как тебя сломают в Игре. - Дэн прищурился. - Они ставят на твою смерть или на твоё безумие.

- Значит, я заставлю их всех разориться. - я выпрямилась, чувствуя, как внутри страх окончательно вытесняется холодным, чистым упрямством.

- Именно ради этого я и выбрал тебя. - Дэн снова увлек меня в танец, на этот раз подчеркнуто близкий, игнорируя разъяренный шепот знати. - Пей это вино, слушай эту музыку. Сегодня им спокойно. Но завтра на рассвете стены этого палаццо исчезнут, и мы окажемся в Лабиринте. Там не будет кружев, Анна. Только зубы и когти.

7

Рассвет над Стамбулом не пришел тихим пробуждением - он ударил по глазам, как вспышка магния. В ту секунду, когда первый луч солнца коснулся золотых шпилей мечетей, реальность вокруг нас пошла рябью.

Изысканный звук скрипок превратился в скрежет ржавого металла. Бокалы из тончайшего хрусталя в руках гостей осыпались серой пылью, а левитирующие свечи разом выдохнули едкий, черный дым. Я почувствовала, как роскошный паркет под моими ногами из зеркально-гладкого становится рыхлым и холодным. Бархатные стены палаццо таяли, словно смываемая ливнем акварель, обнажая кости совсем другого мира.

- Началось. - голос Дэна прозвучал надтреснуто и жестко. Всё его нахальство, вся развязная вальяжность слетели, как шелуха. Теперь рядом со мной стоял не парень из клуба, а хищник, почуявший запах крови.

Земля ушла из-под ног. Резкий толчок в живот, тошнотворный кувырок пространства - и мы больше не были в зале.

Мои туфли на шпильках с противным чавканьем погрузились в скользкую жижу, перемешанную с мусором. Я едва удержалась на ногах, мертвой хваткой вцепившись в плечо Даниэля. Мы стояли в узком, извилистом переулке, где обшарпанные стены домов сходились так тесно, что небо сверху казалось лишь тонкой, окровавленной рассветом полоской. Это всё еще был Стамбул, но его изнанка - трущобы, пахнущие кошачьей мочой, гнилыми фруктами и застарелым страхом.

- Где мы? Где остальные? - я оглядывалась, пытаясь унять колотящееся в самом горле сердце. Черный шелк моего платья с вызывающим разрезом выглядел здесь не просто нелепо - он выглядел как мишень.

- В первой зоне Лабиринта. С этого момента город - это карта, а мы - дичь. - Дэн быстро проверял кольцо на пальце, которое теперь пульсировало холодным, электрическим синим светом. - Остальных разбросало по таким же крысиным дырам. Задача проста: найти первую метку и не дать себя выпотрошить.

Я посмотрела на свою руку. Огненная нить, на балу казавшаяся изящным украшением, вдруг натянулась. Она больше не текла лениво - она вибрировала под кожей, причиняя тупую боль, и отчетливо тянула меня куда-то в темноту, вглубь лабиринта домов.

- Дэн, она… она тянет меня. Будто на крючке… - прошептала я, чувствуя, как паника ледяными когтями сжимает легкие.

- Это не она тебя тянет, Анна. - он резко, почти грубо дернул меня на себя, прижимая спиной к шершавой, осыпающейся стене и закрывая своим телом. Его дыхание было горячим, а глаза - абсолютно черными. - Это на нас уже навели прицел. Замри.

С крыши соседнего дома, едва не задев бельевые веревки, сорвался грузный черный силуэт. Это не был монстр или демон. Это был человек. Тот самый офисный клерк с бала, который еще пару часов назад дрожащими руками держал бокал шампанского. Но теперь его невозможно было узнать. Кожа приобрела землистый оттенок, вены на шее вздулись, а зрачки затопили всё глазное яблоко. В его руке тускло блестел короткий, зазубренный кухонный нож.

Он двигался неестественно, дергано, словно марионетка, которой обрывают нити.

- Пожалуйста… помогите… мне… - прохрипел он, но его тело жило своей жизнью. Он замахнулся ножом, целясь мне прямо в шею.

Я онемела. Перед глазами всё поплыло. Этот парень - он же был таким же, как я! С застрявшим в горле криком я зажмурилась, ожидая удара сталью, но вместо этого услышала тошнотворный хруст и короткий, захлебывающийся вскрик.

Когда я открыла глаза, Дэн держал клерка за горло одной рукой, приподняв над землей. Лицо моего демона превратилось в застывшую маску ледяной ярости.

- Дешевый ход, барон. - бросил Дэн в пустоту переулка, явно обращаясь к хозяину этой несчастной марионетки. - Твой раб слишком много скулит.

- Дэн, отпусти его! Он же не понимает, что делает! - я вцепилась в локоть Даниэля, пытаясь разжать его стальные пальцы. - Посмотри на него, он же человек!

- В этой Игре человека нет, Анна. Есть только ресурс и трофей. - Дэн с силой отшвырнул парня в кучу старых ящиков. Тот упал, не подавая признаков жизни. - Его Высший где-то за стеной. Он не имеет права атаковать меня лично в первой зоне, но он будет бросать на тебя своих собак одну за другой, пока не вымотает.

- И ты будешь просто смотреть?! - я сорвалась на крик, чувствуя, как адреналин сжигает остатки страха, превращая их в горькую, жгучую ярость. - Это твой план? Посмотреть, как меня разделают ради твоей Силы?!

Дэн медленно обернулся. В его взгляде не было ни капли жалости, но появилось что-то новое - жадное, темное уважение. Он шагнул ко мне, игнорируя стоны парня в грязи, и схватил меня за лицо, заставляя смотреть прямо в бездну своих глаз.

- Слушай меня, Анна. Здесь нет отпуска. Нет Сочи. Нет правил приличия. Есть я - твоя единственная гарантия того, что к закату твоё тело не окажется в мусорном баке. Но я не буду твоим телохранителем. Я буду твоим Господином.

Он дернул меня к себе так сильно, что я почувствовала жар его кожи через рубашку.

- Хочешь дожить до обеда? Разорви этот чертов подол, убери шпильки и начни кусаться. Потому что на твоё сердце уже поставили ставку. И Барон придет за ним лично, как только мы выйдем на открытое место.

Я посмотрела на его протянутую ладонь, на безвольное тело клерка в помоях и на серебряное кольцо, которое теперь жгло палец, как уголь. Моя рука дрожала, но я сорвала с себя туфли, бросая их в жижу, и с треском разодрала шёлк платья до середины бедра, чтобы было удобнее бежать.