Между Светом и Тьмой

1

— Дейзи, сколько бы ты ни гипнотизировала деньги, их больше не станет, — проворчал Флинн, лавируя между туристами.

Мы петляли по оживлённой улице возле собора Святого Патрика, и мне казалось, что сам город пульсирует вокруг: мокрая мостовая, отполированная тысячами ног; разноцветные зонтики, как вспышки в сером воздухе; трамвайные звуки, вплетающиеся в звон колоколов. Воздух пах мокрым камнем, кофе из уличных автоматов, сладкой выпечкой из витрин и чем-то солёным от реки. До боли маняще, когда ты голодна.

Желудок предательски заурчал именно в тот момент, когда моя рука потянулась к сумочке женщины, фотографирующей витражи. Пальцы дрогнули — я торопливо отдёрнула руку, признавая: момент упущен.

Флинн чувствовал себя куда увереннее. Он ловко скользил между туристами, едва касаясь их плеч, и каждый раз его ладонь незаметно исчезала в карманах. У него это получалось естественно, почти красиво — будто танец. Поймав мой взгляд, он недовольно сдвинул брови — между ними пролегла знакомая морщинка, предупреждение без слов.

Я мысленно застонала. Знаю. Не время считать ворон. Уже вечер, а если мы снова вернёмся ни с чем, Кимберли со своим дружком Греггом с нас три шкуры спустят.

Я снова оглядела толпу — и столкнулась взглядом с обладателем невероятно синих глаз. Смутившись, я быстро отвернулась. Парень был не просто красив — он был нереальный.

Внезапное покалывание на затылке заставило меня снова обернуться. Не показалось: этот незнакомец всё ещё смотрел прямо на меня. Но радости мне это не принесло. В его взгляде — холодное, точное знание, словно он точно понимает, чем я здесь промышляю.

Он лениво скользил по мне глазами, как по книжной странице. Тёмные, почти чёрные волосы завитками ложились на шею, спадали на густые брови. Высокие скулы, прямой нос… и глаза — кобальтовые, обрамлённые тёмными ресницами. Слишком совершенный, чтобы быть просто человеком.

Парень усмехнулся, поймав мой взгляд, и… растворился в толпе. Серьёзно?! Он буквально исчез. Словно его и не было.

— Эй, ты чего? — Флинн уже стоял у ворот, пересчитывая банкноты, будто ничего не случилось.

Я протиснулась вперёд, туда, где он только что стоял. Пусто. Странно. Пока я была занята поисками незнакомца, толпа двинулась внутрь собора. Наш шанс на сегодня упущен.

Собор возвышался над улицей, словно вырезанный из облаков: серые башни, заострённые шпили, витражи, в которых играло бледное солнце. Я чувствовала, как меня тянет туда, к цветным стеклам и холодному камню, будто туда спрятали ответы на все мои вопросы.

Глубоко вздохнув, я направилась к Флинну. Увидев моё понурое лицо, он молча отстегнул половину заработка и протянул мне. Я покачала головой.

— Дейзи, бери, — хмуро сказал он. — Мы в одной лодке.

Он вложил мятые купюры мне в ладонь, тёплые от его пальцев, и повёл к выходу.

Следующие несколько часов мы блуждали по рынку. Здесь всё было другим: яркие тенты, запахи специй, дешёвой рыбы и сырости кружили голову. Лавки с безделушками, мёд в стеклянных банках, сувенирные крестики. Люди смеялись, спорили, тянули за рукава. Мир казался слишком ярким для нас — двух теней, скользящих между прилавками.

Каждый раз, когда я пыталась дотянуться до чужого кармана, пальцы начинали дрожать. Мне казалось, что этот взгляд — кобальтовый, ледяной — всё ещё за моей спиной.

— Из-за меня тебе снова влетит, — тихо выдохнула я, пока мы брели по тёмным улицам Дублина. Небо накрыли тучи, дождь висел в воздухе, обещая ливень. Фонари отражались в лужах, как маленькие луны.

— Дейз, всё в порядке. Сегодня я неплохо поднял. Думаю, нас пронесёт, — успокоил Флинн.

Я устало пожала плечами, запрокидывая голову к небу в ожидании первой звезды. Как всегда, загадала желание. То самое, одно и то же, которое загадала уже тысячу раз: свобода.

Какова она на вкус? Быть свободной. Мне всего семнадцать, а ощущение, будто я уже прожила целую жизнь. У других подростков — выпускные, вечеринки, письма из университетов. У меня — ничего. Только эта дерьмовая реальность.

Мы остановились у маленькой закусочной, пахнущей жареным луком, жиром и кофе. Снаружи облупленная вывеска, внутри — неоновые лампы и потертые стулья. Мы сели за неприметный столик у окна, откуда было видно, как улица медленно засыпает.

Подсчитали дневной заработок. Флинн устало вздохнул, зачесав рыжую челку назад. Я поморщилась, представляя, что творится на моей голове. Душа сегодня не будет — снова.

Мы ели молча, жадно. Металлическая ложка звякала о керамику, и этот звук почему-то был громче всего.

— Дейз, через две недели мне будет восемнадцать, — вдруг начал Флинн, открывая запретную тему. — Я думаю остаться.

— Что? — я едва не выронила вилку.

— Пережду ещё три месяца — до твоего совершеннолетия. Тогда мы сможем уйти вместе.

Он положил купюры на стол и вышел на улицу. Я выбежала следом, схватив его за рукав:

— Ты не можешь так, — выпалила я, прежде чем передумала. — У тебя есть шанс. Ты должен ухватиться за него, Флинн.

Грегг не разрешал нам работать: воровством мы приносили ему больше, чем любая подработка. Но у Флинна был талант к машинам. Хозяин мастерской, Дюк, заметил в нём перспективу и предложил работу у себя. Автомастерская у Дюка была его шансом. И если он не ухватится, может пожалеть.

— Осталось всего три месяца, — тяжело вздохнул Флинн, разворачиваясь ко мне. — Они пролетят. Автомастерских много. Я не оставлю тебя ни с Кимберли, ни тем более с Греггом. Я уже решил. Пойдём, пора возвращаться, а то эти двое начнут нас искать.

Я молча кивнула и пошла за ним. По дороге к дому меня не покидало чувство: что-то не так. Я запустила руку в карман старой олимпийки, где в маленькой дырочке хранила свои семьдесят долларов — мой план Б. Это немного, но хоть что-то.

Скоро в школу. Там меня снова будут доставать. Флинна тоже. Тупые качки из спортивной команды.

А я всё шла и шла, думая: может, та кобальтовая тень из толпы — знак? Что перемены уже начались, просто я их ещё не вижу.