Между тёмной властью и любви

Между тёмной властью и любви том первый глава

История начинается в 2088 году. Большая площадь с чёрно-красной плиткой, внизу синяя подсветка. Посередине площади стоит фонтан. По площади проходит мужчина высокого роста, чёрная куртка, борода чёрные, короткие волосы, красный пиджак, чёрная рубашка, штаны, кроссовки. На руках золотые перстни с подсветкой и на руке плазменный браслет розово-синего цвета. Возле него идёт парень высокого роста, спортивного телосложения, белые волосы, белые глаза, синий пиджак с элементами синей подсветки, синий плазменный браслет на правой руке, золотые перстни. Парень задумался и зачем-то остановился. Мужчина повернулся к нему:
— Ты чего?
— Пап, у меня же сегодня день рождения!
— Да, мы из-за этого пошли подарок тебе выбирать. Ты уже решил, что захотел ?
— А давай пройдёмся по работорговцу,
— Ты раба захотел? Для чего?
— Ну... ты же говорил: хороший собеседник, игрушка хорошая. А если девушка — сам понимаешь,
— Конечно, понимаю. У меня с твоей мамой тоже самое первый раз было, в этом возрасте. В 18 я твою маму...
— Пап!
— Чего? Сам захотел, а сам стесняется Я тебе раба, покупаю для этого а ты с стесняешься . Ну ладно, пошли,
Они повернули, вышли с площади и пошли по огромной тропе. Она была вся песчаная, и они увидели забор, стоящий из электричества. Возле забора стоял работорговец. Высохший, в коричневом костюме, в руках держал электрический кнут. Как только он увидел, что к нему подошли мужчина и парень, он тут же встал на колени.
— Приветствую вас! Вы пришли за товаром?
— Мой сын хочет выбрать себе раба. Откуда родом? качественные некачественные
Торговец всё ещё стоял на коленях, но с улыбкой подошёл к парню. Парень посмотрел на него с презрением.
— Где ваш товар? Я хочу его увидеть
— Конечно, конечно, проходите, молодой господин!
Он нажал на пульт, и забор под напряжением отключился. Парень стал шагать и рассматривать всех рабов. Все были в кандалах с электрическими ошейниками. Он осматривал, осматривал и вдруг увидел девушку. Тихая, скромная девушка, которая пыталась помочь другим. Другие стали падать, и она стала их поднимать. Но как только она начала это делать, работорговец нажал на кнопку, её ударило током, она упала на колени. Торговец улыбнулся и отмахнулся кнутом, но тут же между ним и девушкой встал парень.
— Я беру её, Кандалы и Ошейник убери.
— Конечно, берите! Это хороший вариант. Она принцесса, причём у неё уже был муж,
В этот момент зашёл мужчина и подошёл к сыну.
— Ты захотел себе её, потому что она почти твой ровесник? Вообще что-то не вижу, что она опытная
— Я тоже, пап. Давай-ка её спросим. Как-никак, деньги заплатим а вдруг товар некачественный лучше спросить её напрямую— Ошейник и кандалы с неё снять!
— Но вдруг она нападёт?
— Во-первых, она истощена, ничего не сделает во-вторых она мне нужна целая Так что снять с неё и кандалы и ошейник
— Хорошо, как скажете,
Он подошёл и нажал на кнопку на ошейнике. Ошейник упал зачем он взял ключ и расстегнул кандалы кандалы всё упали с девушки. Девушка стала во весь рост. Она была высокая, тёмная кожа, чёрные волосы, тёмные глаза, чёрно-красное индейское платье. Парень подошёл к ней.
— Ты понимаешь меня? Мой язык знаешь?
— Конечно, зн...
но не успел работорговец договорить.
Мужчина достал из кармана нож и поднёс к горлу торговца.
— Не сметь перебивать моего сына! Иначе я тебе здесь голову срублю. Понятно объяснил?
— Д-да, понял,
Парень повернулся и улыбнулся отцу:
— Спасибо, пап.
Мужчина убрал кинжал в карман.
— Да не за что. Давай, разговаривай уже со своим товаром,
— Ну да, сейчас.
Парень вернулся к девушке и подошёл ближе. Девушка испугалась и в этот раз попыталась прижаться к решётке, чтобы её ударило током. Парень схватил её за руку и оттащил.
— Так, во-первых: если ты хочешь, чтобы я тебя купил, тогда не подходи к этой решётке. Во-вторых, скажи правду. Правда то, что он сейчас сказал? — строго спросил он, но в глазах его была тревога.
— Я...
девушка не успела договорить, как увидела злой взгляд торговца.
Парень заметил это, укрыл её собой, повернулся к отцу и спокойно сказал:
— Пап, убери этого человека. Он здесь мешает.
— Ты моего сына слышал? Брысь отсюда!
— Но я...
— Я сказал — брысь отсюда! Чтобы я тебя здесь не видел!
— Да-да,
в ужасе пробормотал работорговец, кинул свой кнут и пульт и тут же убежал. мужчина вышел тоже и пошёл туда куда убежала работа Парень снова повернулся к девушке. Он мягко улыбнулся и подошёл ближе.
— Так, успокойся, сядь. Не бойся,
Девушка всё в страхе дрожа, села на землю. Он сел рядом.
— Рассказывай. Правда, неправда — я понял, что он тебе угрожал. Я тоже видел, как ты на него смотрела, да и он на тебя злым взглядом смотрел. Так что рассказывай, я послушаю. Только, пожалуйста, о том, как тебя... как тебе делали что-то больно, можешь пропустить. Потом расскажешь, когда мы будем с тобой дома. Сейчас расскажи то, что я тебя спросил.
Он подошёл ещё ближе и взял её за руку. Она тут же дёрнулась, задрожала, стала двигаться дальше. Он крепко схватил её за руки и потянул к себе, крепко обнял, стал гладить по волосам.
— Тихо, тихо. Ты боишься меня? Или просто боишься того, что с тобой что-то сделают? Вряд ли, когда тебя сделали рабом, ты видела что-то доброе. Что-то не так? Что случилось?
Девушка разрыдалась. Парень держал её, не отпуская, пока она не успокоилась. Затем он немного отстранился, но рук не убрал.
— Я принцесса... Когда. ваши люди атаковали нас, меня взяли в плен. И тогда этот работорговец захотел, чтобы солдаты, как он сказал, «повеселились» надо мной. Они...
Парень ещё раз крепко обнял её и погладил по волосам.
— Тихо, тихо, успокойся. Это в далёком прошлом,
Девушка выдохнула и немного успокоилась.
— Меня тогда ещё связали с моим старшим братом. И мой старший брат будущее связаны у него руки были связаны голыми ногами вырубил половину солдат его стали бить током но он . Всё равно дрался до конца. Потом всё же его вырубили и оттащили. На меня же надели ошейник, нажали на кнопку — меня затрясло, я вырубилась. Очнулась я в каком-то подвале. Зашёл мужчина и сказал, что если я не буду делать то, что он скажет, то не получу еды. Я отказывалась. Он каждый раз избивал меня,
От этих слов парень сжал кулаки
— Что происходило дальше?
— А дальше он сказал, что когда придёт знатный, очень знатный человек со своим сыном, то я должна подтвердить его историю. Иначе...
— Ясно. Всё ясно. Ладно, я тебя куплю
— Но... для чего? Ты хочешь сделать со мной то же самое, что и они?
девушка в ужасе стала отползать от него
Он взял её за руку и притянул к себе, крепко обнял за плечи, а затем аккуратно отстранился, взял её лицо в ладони.
— Послушай. Я хочу тебя выкупить, чтобы спасти. Я не собираюсь с тобой ничего делать. Просто если ты хочешь спастись — послушай меня. Я тут единственный, кто может тебе помочь. Твоя задача — просто подыграть мне. И всё. Ты будешь видеть, что я с тобой общался как с рабом. Придём домой — вот просто сыграем сцену, что я тебя имею. А потом я тебя переодену, я снял с тебя ошейник и кандалы Если бы я хотел что-то такое, я бы мог давно это сделать, но вряд ли бы я тебя успокаивал. Ладно? Сейчас я сделаю вид, что я злой. Ты согласна? А то, что ты мне рассказала про брата, это значит лишь одно: твой брат — очень сильный воин. А такого с руками и ногами заберут, так сложно будет. Тем более я слышал этот разговор... была какая-то стычка, где кого-то вырубили. Скорее всего, говорили про вас. Так что я тебе друг, не враг.
— Хорошо, Я согласна.
— А как тебя зовут?
— Тёмрана. А тебя?
— Эльтон
Он помог ей подняться, подошёл и положил палец к губам.
— Веди себя так, будто всё, что сейчас было — неправда. При всех я буду обращаться с тобой чуть-чуть жестоко. Ты будешь обращаться ко мне «хозяин». А вот когда мы с тобой будем наедине — обращайся по имени. Ты ведь старше меня на год ? Тебе 19?
— Да
— А меня вот 18. Так что да, мы с тобой на ровесники и ты меня старше на год Так что когда будем наедине то на ты Ладно? Сейчас папа может придти сюда. Давай уже входи в роль. И, пожалуйста, к забору больше не подходи. Как бы тебе страшно ни было, как бы это ни выглядело — не подходи к забору. Забор набит электричеством: чем ближе подходишь, тем сильнее бьёт током
— Спасибо,
— Не за что
Он встал, повернулся и увидел то, что идёт его отец с работорговцем. Повернулся к ней, поднял её и нажал на синеплазменный браслет, который у него был на правой руке. Появилась панель, он нашёл кнопку, он искал, искал, потом нажал на кнопку — и сзади электрический забор отключился.
Он прижал её. Он подошёл ещё ближе, прижал её к железному столбу. Его руки сжали её талию, спустились под платье, стали сжимать ягодицы. Он стал целовать её шею. Она была в шоке, все около социально выращенные сразу это заметили, но он это заметил и между поцелуями наклонился к уху:
— Помнишь, я тебе говорил о сценке на людях? Так что это одна из сцен. Я не собираюсь тебя обесчещивать и что-нибудь в этом роде, и позорить я тебя тоже не собираюсь. Тут, кроме меня, когда все считают вещи, так что тем более. Я здесь с тобой что делаю? Из этого папа отвернётся, и работорговца этого заставлю отвернуться. Я с тобой ничего не делаю, я просто сжимаю тебе талию под платьем, видишь? Ты же чувствуешь, мои руки не лезут тебе под трусики, возле твоего интимного места. Это просто сценка. Подыграй мне.
Она мотнула головой. Тот быстро улыбнулся, чтобы никто не заметил, и сам сильнее её поцеловал. Она запрокинула голову. Он поцеловал, наверное, в губы с языком. В это время за забор зашёл работорговец. Работорговец заулыбался, как тут же получил удар в живот, после чего мужчина схватил его за волосы и дёрнул назад:
— Так, пока мой сын там занят, чтобы ты туда не совался со своим носом, ты понял?
— Да-да-да, господин.
— Вот и хорошо.
После чего мужчина развернулся и стал спиной:
"Сын, молодец, весь в отца. Ну, как бы то ни было, не надо его прерывать."Кхм… Сын, ты там со своей игрушкой уже всё? Развлекаешься? Мы просто торопимся как бы.
Он отстранился от неё, потом легонько её толкнул, и она упала на песок. Он повернулся, подошёл к отцу и улыбнулся:
— Да, игрушка очень хорошая. Мне нравится. Она, я её покупаю, но только знаешь что? Нам соврали.
— Что сделали?
Работорговец тут же подбежал к ним:
— Я смотрю, вам товар понравился. Стоит 1.000.000 фринтов.
— 88.000 фринтов, плюс ещё 30.000 ты нам должен.
— Почему?
— Она принцесса и опытная.
— Папа, дело в том, что он врёт. Расскажи ему то, что сказала мне.
— Я на самом деле…
Отец подошёл, грозно посмотрел:
— Не мямли.
— Хорошо. На самом деле я не опытная. Мне никогда не был нужен мужчина до того, как мы его искали. Отец не хотел, чтобы я была с солдатами, но меня спас брат, потом он сказалчто придут какие-то знатные люди. Знатный человек сказал, я должна соврать, иначе он меня убьёт.
— Ясно всё. То есть ты девственница?
— Да.
После этого он повернулся к нему:
— Так, то есть она тебе понравилась, да? Ясно всё. Ну что, тогда покупаем?
— Пап, пока мы с тобой не купили, я что хотел сказать. Она мне очень сильно понравилась как игрушка. Она очень хорошая, ещё она послушная. Так что, надо будет, я очень хорошо думаю кормить, не как всех. И она будет сидеть со мной за одним столом. Я не хочу, чтобы она сидела с нашими горничными, каргами и так далее. Она будет сидеть с нами за одним столом. Когда приедем, надо будет её хорошенько накормить, она будет есть нашу еду, как все, мы будем сидеть за одним столом. Возле меня. Надеть её в шёлковое платье, красивое. Тело, хомут надо выкинуть, помыть её. Как думаешь, пап, сможем сделать?
— Конечно, сможем. Просто ты так хочешь — сделаем. Тем более ты именинник, я тебя понимаю. Она и правда хорошая.
— Ещё кое-что: надо, чтобы она вместе со мной училась дома, даже как и я. Я хочу, чтобы она знала наш язык полностью. Она сейчас умеет на нём говорить, но я хочу, чтобы она умела писать, читать, считать. Потому что кроме секса я хочу, чтобы у меня был собеседник. Тем более, вдруг она сможет мне помогать, это будет хорошо. Зачем только постель?
— Согласен.
Затем он повернулся к работорговцу и достал карту из кармана:
— Мы берём её.
— Хорошо.
Работорговец нажал на панель, появился счётчик на правой руке. Мужчина приложил туда карту, счётчик стал быстро-быстро начисляться, после чего мужчина убрал карту. Эльтон подошёл к ней, взял её за руку, и они стали уходить. Работорговец с яростью налетел на неё, но резко мужчина перехватил его руку и ударил со всей силы в живот, из-за чего работорговец отлетел. Тэмрана перепугалась и от страха прижалась к Эльтону, потом тут же отшатнулась от него, вспомнив, что им надо играть в сценку. Но, слава богу, отец не заметил, и работорговец тоже. Отец строго посмотрел на работорговца и подошёл к нему:
— Сюда иди, сволочь. Ты тронул её? Ты у тебя нет прав её трогать. Мы её выкупили, она собственность моего сына. Никто не имеет права поднимать на неё руку и голос, кроме него самого. Тем более ты хотел нас обмануть.
Работорговец тут же упал на колени:
— Господин, я не…
— Молчать! Сейчас я тебя проучу, как обманывать.
Мужчина стал наносить удары кулаками по нему. Работорговец упал, стал харкать кровью, но мужчина продолжал. Эльтон хладнокровным взглядом смотрел на это всё, но у девушки наворачивались слёзы. Она повернулась к нему, и тот, увидев, что ей это не нравится, тяжело вздохнул, потом подошёл к отцу, тронул за плечо:
— Папа.
Тот тут же остановился и повернулся к нему:
— Что?
— Сегодня мой день рождения. Не хочу крови. Давай потом как-нибудь его казнить, но не сейчас.
— Хорошо, как скажешь.
Мужчина слез с работорговца, потом поднял его за штырку. Эльтон подошёл и выхватил у работорговца электрошокер. Затем он поднял его и подошёл к ней:
— Он ведь тебя ударил? Ударь его.
— Сын, ты хочешь?
— Я сказал, что сегодня без казни. Я не говорил, что я его не хочу проучить.
— Твоё право. Собственность твоя, и тебе решать, как ей пользоваться.
Девушка не хотела брать, но он сам положил ей это в руки:
— Я сказал: бей. Не важно, хочешь ты или не хочешь. Я заплатил за тебя деньги, значит, я твой хозяин, и ты обязана меня слушать. Иначе будут последствия.
— Я… я не могу, я не умею.
— Я научу. ПАП прижми-ка этого к стене.
— Сейчас.
Мужчина взял, поднял работорговца и прижал к стене. Он вытащил из кармана плазменные наручники, надел на руки. Плазменные наручники прижались к стене. роботорговец попытался дёрнуться, но не смог.
— Всё, сделал, сын.
— Вот и хорошо.
Он стал за спиной, взял её руки, крепко сжал, потом её пальцем нажал на красную кнопку, и вышел электрический кнут. Она хотела зажмурить глаза, но получила шлепок по ягодице:
— Не закрывать глаза! Бей! Вот так.
Он крепче сжал её руку, махнул, и кнут прошёлся по спине работорговца, из-за чего тот вскрикнул, его ударило током. У неё наворачивались слёзы на глаза, но он продолжал. Потом, после 5 ударов, он отключил кнут. Она смогла выкинуть его. Он схватил её за руку, и они вышли из переулка.
— Пап, а где там машина?
— Вон едет.
На перекрёсток подъехала машина. Отец сел спереди, а он с девушкой сзади. Он нажал на кнопку, стена, закрывающая их, поднялась. Он схватил её руку и крепко обнял:
— Прости меня. Мне просто надо было сыграть сцену. Зачем ты плакала? Я не хотел тебе делать больно. Я хотел, чтобы ты смогла дать сдачи, и он тебе пытал всё это время, над тобой издевался. Когда я дал тебе возможность наказать его, ты не захотела. Из-за этого мне пришлось так сделать. Я ведь тебя не сильно ударил?
— Нет, не сильно. Но я не могу. Мне жаль наказывать.
— Что наказание? О чём ты?
— Ну ты сказал…
— Я сказал это на публику. Я не хотел тебя обижать, говорил же: это всё сценка. Я купил тебя не для того, чтобы тебе было плохо. Я купил тебя, чтобы тебе помочь. Я обращаюсь к тебе как к человеку. Да, я жестокий только на людях, потому что ты раб тут для всех, остальных ты просто вещь. Если я не буду слишком строгий жестоким по отношению к тебе то нас могут спалить. Я не хотел тебя обижать. Я хотел, чтобы ты смогла отомстить. Ты очень добрая, это хорошо, но надо уметь проучивать тех, кто тебя обижал, тех, кто над тобой издевался. А над этой задачей… на всех остальных можно прощать. Я с тобой согласен, но, пожалуйста, если ты не хочешь, чтобы я больше так делал, научись мстить. Это наоборот тебе хорошо. Я понимаю, что ты добрая, но я хочу, чтобы ты смогла дать сдачи. Тем более что ты моя, и моя игрушка. Я смогу предоставить тебе еду, одежду ты будешь на меня со мной Но только я при людях буду с тобой немножечко жесток и строгим хорошо ?
— Да, но при одном условии: не заставляй меня больше так делать.
Он улыбнулся, большим пальцем стёр её слёзы, затем снова прижал её к себе и поцеловал. Она тут же вскочила:
— Что? Что ты сейчас сделал? Зачем?
— Не бойся, всё хорошо. Я просто поцеловал тебя, потому что… как тебе сказать… Я влюбился в тебя. И спас я тебя не просто так. Я влюбился в тебя с того, как я тебя спас. Только так. Да, ты возможно меня не знаешь и ненавидишь всех людей в этой стране, потому что они истребили твоих. Я с тобой полностью согласен и, скорее всего, ты злишься на меня за то, что я был особо жесток и чуть тебя не опозорил. Но это надо было для того, чтобы не было подозрений на тебя. Так что если ты не готова — я не заставляю, не веришь — пожалуйста. Но я тебе друг. Если что-то произойдёт — скажи мне.
Она задумалась. Он был к ней добрый. Он да, он был жестоким, но тут же извинялся за это. И он ей помог. Он хочет ей помочь. Не как другие люди и мужчины.
— Я… дай мне время, денька два-три. Я хочу подумать. Я тебя вижу впервые ещё.
— Ты думаешь, я буду использовать свой статус и свою власть над тобой, чтобы ты встречалась со мной? Нет, конечно. Я так никогда не сделаю. Это твой выбор. Сейчас поедем ко мне домой. Что дома? Думаю, я пойду переодеваться, оставлю тебя одну. Папа тебя не тронет, просто отвечай на его все вопросы и называй его «сэр». Всё самое главное насчёт всего остального — не бойся. А ещё, скорее всего, за столом придётся подыграть сценку. Ну там, поглажу тебя по коленке, потом за плечо, и мы пойдём с тобой в комнату. Там, в комнате, я лягу на кровать, спущу немного свои штаны, ты сядешь сверху на меня, немного спустишь своё платье до основания лифчика и чуть-чуть оголишь грудь. Немного будешь прыгать, я буду держать свои руки на твоей талии. Потом, буквально минут через пять, зайдёт мой папа. Он увидит, что мы с тобой якобы этим занимаемся, потом он уйдёт. Мы с тобой сможем поспать потому что ты 100% устала, и я устал.
— Хорошо. Всё же я думаю, что я согласна. Но только мне надо тебя изучать.
От этих слов он тут же весь в пал в шок, потом резко он её крепче обнял и поцеловал. Она тут же ответила взаимностью. Они минуты не отстранялись друг от друга. Она посмотрела на него и улыбнулась, потом крепко прижалась к нему. Он погладил её по волосам, и она посмотрела ему в глаза:
— Ты ведь меня потом бросишь?
— Брошу тебя? На кого поменяю? На аристократок? Я в тебя влюбился, глупенькая. Я тебя люблю. Ну да, звучит так себе, знаю. Мы с тобой знакомы буквально полчаса назад, но всё равно я тебя полюбил за то, что у тебя доброе сердце, за то, что ты живая. Ты не гонишься за деньгами, ты не гонишься за властью. Ты боишься просто за то, чтобы жить. Ты даже готова простить того, кто тебя обижал. но я так делать не буду нсамое главное У тебя доброе, чистое сердце. Из-за этого я тебя полюбил. Мне было больно смотреть на то, как они так издевались. Я тебе обещаю, больше такого не будет. У тебя всё будет как у всех, ты будешь наравне со мной. Больше тебя никто и пальцем не тронет. Я тебя по попе шлёпнул для того, чтобы просто мой отец и другие поняли, что я что ты слушаешься, что я могу быть строгим. А так я тебе обещаю, я тебя не обижу, я тебя в обиду не позволю никому. Мой папа, другие рабы, никто не посмотрит на нас косо. Как только иначе тебя поцелую, все тут же отвернутся. Папа заставил отвернуться работорговца, и сам он отвернулся. Так что всё будет хорошо. Насчёт постели — я тебя заставлять никогда не буду. Тебе сначала надо меня хорошенько изучить, узнать, какой из себя я, что я представляю, характер, всё это. Скажу тебе одно: все эти благородные женщины хотят от меня, от моего отца только одного — денег. Им от нашей семьи только деньги нужны. Что им ещё от нас надо? Только это, деньги и деньги и власть. Вся ихняя жизнь только в деньгах. Они хотят жениться, чтобы просто потом забрать моё владение и всё. Маму я тебе покажу только на следующей неделе, она уехала по работе. Вот и всё. Так что не переживай, дорогая, всё будет хорошо. Я же могу тебя «дорогой» называть?
— Да. Тогда я тебя буду, когда мы будем с тобой наедине, называть «любимым».
— Конечно, можешь называть меня как хочешь.
После чего они оторвались друг от друга. Он взял её руку, их пальцы переплелись. Он положил их руки на сиденье. Машина остановилась. Он ещё раз поцеловал её в губы. Сколько он хотел отойти, как она резко взяла его за воротник, притянула к себе и поцеловала его в губы. Их поцелуй усилился, стал глубоким. Она сильнее потянула на себя, и он упал сверху на неё. Она упала на заднее сидение. Он оторвался и улыбнулся:
— Зачем тогда сейчас делаешь?
— Я не хочу, чтобы ты меня послал, побудь со мной ещё немного.
— Глупенькая, я же тебя никуда не бросаю. Вопрос сейчас с тобой будем вместе. Немножко поиграем на публику, потом я уйду в комнату, чтобы переодеться, тебя отведут, переоденут. Мы в моём доме, папа тебя не тронет, всё вопросы задаёт и всё. Тебя никто в моём доме... никто не бойся, и никто на тебя не орёт. Я на тебя тоже не ору, всё. То я буду стараться, кричать тихо.
Она всё равно сильнее обняла его за спину. Он ещё раз её поцеловал в губы, их поцелуй стал глубокий, и она потянула за пиджак, но он резко перехватил её руки.
— Зачем, дорогая, тебе сейчас это делать? Ты только что этого боялась, для чего?
— У нас принято так делать, когда мы влюбляемся. Когда девушка влюбляется, и в такой вот обстановке, то что закреплять связь — это обязательно.
— Дорогая, ты не пойми, что я тебе не верю. Я тебе верю, я тебя люблю. Но сейчас я не хочу тебя лишать девственности здесь. Я хочу, чтобы это был твой сознательный выбор. А сейчас ты перед страхом того, что я исчезну, что я стану опять злом. Это я стану буквально на 5 минут, потом ты снова, я снова весь свой. Тем более дай себе время. Понимаю, ты хочешь убедиться, что тебя реально полюбил, что я тебе не вру, что тебя полюбил не от жалости или использовать, что я реально тебя люблю. Ты будто хочешь сейчас понять, есть ли у меня к тебе желание затащить тебя в постель. Но после того, что после нашей сцены у меня есть, я не вспомнил, но я это контролирую, потому что я не хочу забрать твою честь в такое время, называй этого девственности. Я хочу красиво, чтобы ты знала, с кем ты ложишься в постель. Если ты так уж хочешь увидеть, то пожалуйста.
Он взял её руку и нежно подвёл к низу. Она почувствовала, что в его штанах его член был большой и стоял. Она резко убрала руку, вся покраснела. Он улыбнулся:
— Ну вот, я же говорил, что ты ещё не готова.
Она перестала смущаться, сжала кулаки и отвернулась. Он наклонился, поцеловал её в щёку. Она повернулась к нему:
— Я правда этого хочу. Пожалуйста, если ты меня любишь, докажи.
Он вздохнул:
— Хорошо. Я не буду с тобой заниматься полностью любовью, входить в тебя. Ты должна сначала изучить меня, какой я, и я хочу забрать твою девственность здесь, в постели, красиво. Так что давай так: я тебя подготовлю к этому, чтобы ты понимала, что тебе будет ждать.
— То есть ты хочешь надо мной посмеяться, просто?
— Нет, что ты. Я просто хочу, во-первых, тебя успокоить. Во-вторых, я правда хочу показать, что я тебя хочу. Но я не хочу забирать так девственность. Тебе понравится, я тебе обещаю. Я не войду, но я тебя доведу до наслаждения, тебе понравится.
— Хорошо.
Он слез.
— Раздевайся. Если не хочешь, я не заставляю.
— Нет, нет, я хочу.
Она встала и, оплатив платье, начала снимать его. Оно упало на пол, и он увидел красивое стройное чернокожее тело с большой грудью, чёрно-белые ливчик и трусики. Он подошёл к ней ближе, поцеловал её, поднял и положил на сиденье. Снял с себя пиджак, рубашку, футболку и бросил на пол. Снял штаны и тоже бросил на пол, опустил трусы. Она увидела белоснежное тело, кубики мышц и огромный член. Он навис над ней и стал покрывать шею поцелуями, затем немного раздвинул ей ноги. Она немного задрожала.
— Что такое?
— Ничего, просто...
— Дорогая, во-первых, я тебя не заставляю, я не такой, как эти твари.
— Тогда не обращай внимания, продолжай. Я привыкну, просто с детства было страшно.
— Хорошо.
Он снял с неё лифчик, бросил на пол.
— Можно я немного поиграю с грудью?
— Да, только будь аккуратен.
— Хорошо, любимая.
Он взял одну грудь рукой, вторую облизал, взял в рот сосок и стал сосать и ласкать языком. Она вся выгнулась:
— Ах...
Спустя пару минут он оторвался от груди и посмотрел на него. Ей захотелось потрогать пресс.
— А можно я потрогаю?
— Конечно можно, дорогая, об этом не спрашивают. Потому что когда у нас будет настоящее настроение, сегодня мы будем по-настоящему тем заниматься, ты и так и так сможешь трогать. Об этом никогда не спрашивают. Так что да, конечно, трогай.
— Хорошо, любимый, больше не буду.
— Да ладно.
Она провела рукой по прессу и кубикам. Он раздвинул ей ноги и прижался своим членом к трусикам. Он стал тереться об неё через ткань. Она чувствовала каждый его сантиметр, ей захотелось чувствовать это внутри.
— Дорогой, пожалуйста, если любишь, давай займёмся здесь.
— Нет, дорогая. Зачем тебе сейчас? Ты должна меня выучить, что это должно происходить на кровати, а не здесь.
— Так я хочу, пожалуйста. Я ведь не против. Если ты будешь... я тебя безумно влюблена. И тем более у нас есть традиция, принцесса. Если я кого-то полюблю, то я обязана заняться с ним любовью. Это не обсуждается. Пожалуйста.
Он тяжело вздохнул:
— Хорошо. Я не хочу, чтобы ты нарушала свои традиции, и чтобы я не хочу оскорблять тебя, эта вещь связана с твоей семьёй, что да. Хорошо. Я буду делать это медленно, чтобы ты к этому привыкла. Но ты правда этого хочешь? Просто дело в том, что когда я раздвигал ноги, ты дрожала. У тебя остался страх, тебе внушили, что все парни, весь мужской пол — это испорченные твари, которые хотят тебя только использовать. Но я не такой. Если ты не хочешь, не надо.
— Нет, хочу. Я тебя люблю. Пожалуйста.
— Хорошо, любимая. Если настаиваешь, будет.
— Спасибо, любимый. Тогда давай займёмся этим на полу, просто на сиденье тебе будет неудобно.
— На полу? А куда мне тебя здесь? Здесь у нас нет ни одеяла. Мне просто некуда тебя положить. Если что, я тебе максимум могу положить только на свой пиджак и на твоё платье сверху.
— Как ты хочешь. Прости, что я резко к этому перешла, просто традиция.
— Да нет, я знаю, что ты ничего плохого не задумываешь. Я это сразу понял. Если бы ты что-то затеяла, поверь, на меня очень много было покушений, и я бы никогда в жизни не поверил, что моя принцесса способна на такое.
— А я тебе обещаю, я никогда не причиню тебе вреда.
— Я верю.
Он поцеловал её в губы, потом взял на руки, поднял, и её руки оказались у него на шее. Она поцеловала его в губы. Спустя пару минут они оторвались друг от друга. Он аккуратно положил её на пиджак с платьем и навис над ней. Он снял с себя трусы, выкинул их и снял трусики с неё, выкинул их на пол. Она немного раздвинула ноги, он прижался ближе:
— Я сейчас буду очень аккуратно и медленно в тебя входить. Ты готова?
— Да, я готова.
Очень медленно, прошу, сделал толчок и полностью вошёл в неё. Брызги алой крови на пиджак. Ему было всё равно, ему главное было состояние.
— Так, ты всё хорошо?
— Да, было немного больно, но потом стало приятно.
Он мягко улыбнулся, затем поцеловал её в лоб.
— Я тогда буду двигаться. Я буду делать небольшие толчки, медленные.
— Хорошо, любимый.
Он делал медленные толчки внутрь. Она выгибалась, когда чувствовала, как его член проникает и пробивает, и всё так он полностью входит в матку:
— Ааааах, люб...
Не успела сказать, как он стал делать яростные толчки, из-за чего из её рта вырвался только стон:
— Ааааах!
Он наклонился к ней:
— Дорогая, извини, что так резко перескочил. Дело в том, что мой папа музыку слушал, когда услышал, что ты, издала звук, он обратил бы внимание, и сейчас он может нас слушать. Из-за этого прости, что уж так.
— Нет, нет, всё нормально. Было резко, но я не почувствовала боли, Так что можешь не сдерживаться.
— Ты в этом уверена? Я что-то не уверен, не буду рисковать твоим здоровьем.
— Со здоровьем у меня всё в порядке, пожалуйста.
— Хорошо, смотри, ты это сама захотела.
— Я знаю, что ты сама захотела, я тебя никогда не виню.
— Хорошо, любимая, как скажешь. Только пожалуйста, пока что так мне не называй, чтобы нас не спалили.
— Хорошо.
Он раздвинул ей ноги и стал делать очень яростные толчки внутрь. Она выгибалась:
— Ааааах! Ааах! Л... ааааах!
Он делал яростные толчки всё сильнее внутрь. Она закатывала глаза от удовольствия. Она подумала про себя:
«Он хороший, добрый. Я его люблю. Первый из всех этих людей, кто проявил ко мне доброту, заботливость. Да, бывает строгий, но тем, что он сделал, он напомнил мне отца. Они также с братом учили меня защищаться. Тем более по традиции я и так, и так должна это сделать, если я кого-то полюбила, и обязана так сделать, иначе наш бог разгневается. У него такой большой, я думала, он полностью разорвёт меня. Но мне почему-то уже не больно, а приятно. Мне очень нравится. Я не знала, что это правда. Когда со мной общались девушки, когда мы сидели с ним по вечерам, мне рассказывали, что это будет приятно, но я не знала, что это прямо так приятно. Он даже сейчас успокоился... но я должна быть сильной ради него. Он мой лучик света во тьме».
Он резко остановился. Она посмотрела на него:
— Почему ты остановился?
— Я уже на пределе. Можно мне наполнить тебя? Чтобы ты знала, ты не забеременеешь, пока я это сознательно не захочу. Дело не в том, что я не хочу, чтобы ты родила от меня детей. Я наоборот об этом мечтаю, чтобы ты стала матерью и стала моей женой, чтобы у нас были дети. Дело в том, что сейчас мы не в том положении.
— Я понимаю, конечно, можешь. Ты сам не говорил, чтобы я такие вещи не спрашивала, а сам...
— Подбила меня. Тебе нравится, когда я так делаю, или же лучше медленно?
— Нет, сначала было безумно больно, но потом приятное чувство.
— Ясно, понятно. Кстати, уже можно больше общаться, отец уже внимание перестал обращать. Просто первый раз он подслушивал, почему я это знаю? Потому что там немного слышно музыку, потом не было слышно, сейчас опять слышно.
— Ясно. Дорогой, спасибо тебе за то, что ты у меня есть Я тебя сильно люблю.
— И я тебе спасибо. Ты мне единственный лучик света среди всей этой лжи.
Он поцеловал её в губы, потом они разъединились. Он стал делать очень яростно и очень сильные толчки внутрь, а затем содрогнулся. Она почувствовала, как каждая капля его спермы входит в неё, заполняет полностью матку до дна. После чего она бессильно упала, а он упал сверху. Они лежали, он гладил её по волосам.
— Ну, как твой первый раз?
— Было сначала безумно больно, но потом стало приятно, и мне сильно понравилось то, что это сделал именно ты. У нас такая традиция, если б с собой не сделали, то наш бог разгневается.
— Да, странные у вас, конечно, традиции, бог...
— Если тебе не нравится?..
— Да нет, нравится. Расскажешь мне? Я никогда... В моём доме ты сможешь сделать все свои традиции, что сочтёшь нужным. Для всех остальных скажем, что я просто тебя хочу изучить. Да и папе будет интересно посмотреть, что вы за народ такой. Это сражаться с вами — да, ну а вот эти ваши традиции — это другое.
— Хорошо. Можно тебя одну вещь попросить?
— Какую?
— Пожалуйста, не упоминай сильно о том, что мы с вами воюем. Мы не животные.
Он сильнее крепко обнял её, поцеловал в губы:
— Ты что, дорогая? Я тебя никогда не буду называть животным. Я имею в виду то, что просто интересно, не в смысле того, что ты дикарка. В смысле того, что просто интересно узнать, чем вы занимаетесь. Я про вас ничего не знаю, мне будет просто интересно, из любопытства. Если бы я считал тебя животным, я бы так не делал.
Она прижалась к нему, обняла его за талию:
— Извини, любимый. Просто я подумала, что ты так делаешь, ведь я отличаюсь от тебя. Нас все твои называют либо вещами, либо зверьками, потому что у нас другие традиции, у нас другие ценности. Но мы с вами похожи.
— Дорогая моя, конечно, мы с тобой похожи. Мы все с тобой люди. Ты никогда не была вещью, никогда и не будешь. А то, что эти, то, что я при них тебе так называю, — не бери близко к сердцу. Ты же знаешь, что всё это спектакль. Я никогда ничего тебе не сделаю, не причиню вреда. Ладно, пошли одеваться, а то скоро папа может стучать в двери и звать меня, а я не хочу, чтобы так было. Так что давай, пожалуйста, вставай.
— Да, любимый.
Он встал, взял её за руку, помог подняться. Она села на сиденье. Он взял её трусики, встал на колено. Она тут же отшатнулась:
— Зачем? Ты хочешь сделать это? Ты хочешь сделать?..
— Дорогая, у нас с тобой только что была первая брачная ночь. Тебе тяжело, ты мало ела, то есть вся истощена. У нас с тобой была брачная ночь не так, как я представлял, неважно. Но любая девушка, после того как займётся с таким, как я, любовью, любая минут 10-15 будет валяться. У меня, во-первых, большой. Во-вторых, тебе было не то чтобы уж приятно, когда такой агрегат залез в тебе в матку. Я запомнил, я тебя заполнил полностью, ты вся в матке находилась, кстати, потом это исчезнет. Так что я хочу просто тебе помочь одеться. Я не такой, как эти твари, запомни уже. Пожалуйста.
Она прыгнула к нему на шею, крепко обняла. Он обнял её, затем отпустил на сиденье.
— Прости, любимый, я не хотела. Просто я не так поняла, я не над тобой издеваюсь.
Она стала реветь. Он тут же крепко обнял её. Она прижалась своей головой к его груди. Он погладил её по волосам:
— Успокойся, я не злюсь на тебя. Я всё понимаю. Ведь они тебя обижали. Я обещаю, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы они ответили. А ещё я смогу вытащить твоего брата.
— Правда?
Он немного отстранился от неё:
— Конечно, правда. Я тебя не обманываю. Ну, теперь давай одеваться быстрее.
— Да, хорошо.
Он взял трусики и надел на неё трусики. Минуты на него хватило, чтобы одеть её полностью, но тело... Лифчик помог ей одеть, потом помог одеть платье. Одел рубашку, костюм свой, одел полностью. Ещё раз её обнял и поцеловал. Она заметила, что внутри, на внутренней стороне пиджака, красные пятна.
— Я его запачкала.
— Да не переживай. Тебе никто ничего не скажет, и мне тоже, там постирают. А то мне сейчас скажет... Пойдём, я тебе обещаю, я беру за это огромную ответственность. Я не трону тебя, кричать я не буду сильно, хорошо? Только чуть-чуть буду строгим и смотреть на тебя с осуждением, но только для того, чтобы нас не спалили.
— Я понимаю тебя. Я тебя люблю. Я пойду за тобой хоть в ад, хоть в рай.
Он поцеловал её в губы. Спустя пару минут они оторвались друг от друга.
— Я с тобой пойду хоть в рай, хоть в ад. Ты мой лучик света.
— А ты мой.
— Ладно, пошли. Сейчас нам опять надо делать роли. Как себя чувствуешь?
— Нормально. Немного шатаюсь, но так чувствую себя вполне.
— Я понимаю тебя. Я тебя сейчас возьму за руку, ты можешь сделать шаг. Просто шатаешься, я буду тебя крепко держать, я не дам тебе упасть. Потом оставлю тебя наедине с отцом, на пару минут уйду, чтобы переодеться, и тебя переоденут, тебя накормят. Потом я приду, мы доедем вместе, а потом устроим сценку для отца, а потом ляжем спать.
— Хорошо, любимый.
Они ещё раз поцеловались, затем оторвались друг от друга. Он взял её за руку, и они вышли из машины.Он ещё раз улыбнулся а затем она повернулась вперёд и увидела огромный замок. Он был восьмисотэтажным, чёрно-белым, с чёрно-красной светящейся подсветкой, золотые ворота с серебряными узорами. Он взял её за руку, и они направились к этим воротам, а сзади них пошёл отец