Мерцер

Пташка, красная, как солнце

Небо разбито на мириады осколков, и пыль поднялась в пустоту,

Да пепел, похожий на едкий снег, осел на взволнованных зеркалах,

Идти смысла нет, рассеялся дым, оставив лишь слепоту,

Но в лёгких игла танцует, и пронзила плоть раскалённая добела

Струна — путеводная нить, проросла из костей и тянет меня вперёд,

Отражением на воде зыбко мерцает сквозь пелену на глазах,

Едва различимый голос — явь или сон? — беспрестанно зовёт.

Я хочу сделать шаг вперёд, но обязан, как прежде, шагнуть назад.

Лживая нить заплетается кружевом и свивает над головою сеть,

Рекой разлилась водица, стало так холодно и невозможно дышать,

Глупое сердце, зачем же так бьёшься, так рвёшься, ответь,

Столь больно и яростно, словно жаждешь сбежать?

Я хотел бы стать ветром, что поднимает волну и кличет вдаль плыть,

Но потеряна лодка, есть только изорванный парус — или то паутина?

Я думал, что тень моя больше, но, видно, успел забыть,

Остались руины — и я запутался ровно в их сердцевине.

Горизонт перевёрнут и вывернут наизнанку,

Струна режет пальцы и становится тетивой.

Стрела, рождённая ветром из догоревших останков

Поёт звонче ветра и зовёт полететь с собой.

Оперенье её горячо, раскаляет мой мир добела,

Разбивает на мириады осколков, отражающих времени бег,

Нанизывает, как бусы, и собирает в мозаику из зеркал,

Стрела поёт, что она — вестник солнца, несущий на крыльях свет.

Только бы он не погас,

Только бы не погас,

Пусть струна превратится в фитиль,

Пусть горит, пусть горит,

Пташка, пой,

Чтоб огонь не погас,

Пусть горит, пусть горит,

Пташка, пой, чтоб горел фитиль.

Пташка, красная, как солнце, спой мне про его лучи,

Если ты горишь им, то я обернусь фитилём, только пой.

Если я выгорю дотла, то пускай, в моей вечной ночи

Я не знаю его, но если ты любишь, я буду любить с тобой.

Ускользает из пальцев струна, и мне страшно опять позабыть,

Чем искрились слова, играя в волнах бурной реки без дна,

Пташка, поющая в пустоте, не дай угольям остыть,

Пташка, алая, словно кровь, помоги, покажи, куда сделать шаг.

Пташка, ты цвета солнца, или солнце раскрасила ты пером?

Пташка, поющая в темноте, что сделала былью солнце,

Лети выше в небо, лови ветер-эхо крылом,

Пташка, пой и лети выше неба звёздного.

И пусть я превращусь в фитиль,

Пусть горит, пусть горит,

Пташка, пой,

Чтоб огонь не погас,

Пусть горит, пусть горит,

Пташка, пой, чтоб горел фитиль.

И когда догорит до конца твой фитиль,

Возродится он пламенем, что никогда не погаснет,

Только пой,

Пташка, пой,

Чтобы стал огнём твой фитиль,

Пташка, пой,

И огонь никогда не погаснет,

Пусть горит, пусть горит,

Пташка, пой, чтобы стал огнём твой фитиль,

Пташка, пой,

И огонь никогда не погаснет.

Пустота расцвела в груди, лишь луна отражается на кости,

Фитиль догорел, оставив в душе искажённую ночь.

Душа с голосом солнца, через стынь облаков к краю земли

С сердцем из пламени да с огнями в крылах летит прочь.

Пташка, пой,

Чтоб огонь не погас,

Пусть горит, пусть горит,

Вечным пламенем зацветёт твой фитиль.

Эту песню поёт Сарэхел из «Разжигателей Солнца», играя на солнечной лютне (аналоге существующего в нашем мире китайского инструмента жуань).