Мертвые не прощают

часть первая

Зима, словно разозлившись на затянувшуюся осень, ударила морозом и шквальным ветром. Пробушевав больше суток, уже затихая, она, остаток ночи сыпала мягким, пушистым снегом. Огромные сосны и ели широко раскинув мохнатые лапы, гордо красовались белоснежными шубами.
Застывшую тишину леса, нарушило легкое шуршание снега. Высокий, крепкий старик неторопливо скользил на лыжах по нетронутому насту. Крупная черно-белая лайка бежала впереди хозяина, не обращая внимания на сердито цокающих белок. Внезапно под лапами собаки взорвался вихрь снега. Прянув от неожиданности в сторону, она тут же свечой взлетела, вверх сшибая наземь огромного глухаря нажравшегося замерзших винных ягод и уснувшего здесь же под кустом.
-Ату его Волчан! Ату его! Каков красавец, а? А ведь ты едва не проморгал наш обед старый волчара!
Положив у ног хозяина тушу птицы, лайка виновато поскуливала.
-Ладно, ладно, ты его поймал! Молодец! Сейчас проверим капканы и домой!
Завертев хвостом, словно пропеллером пес резво бросился вперед, время, от времени оглядываясь на бегущего следом охотника.
День складывался на редкость удачливо. В двух ловушках пара куниц, еще в одной крупный заяц беляк. Поправив капканы, старик посмотрел по сторонам. Издав короткий свист, он вдруг насторожился. Пес не видимый за деревьями как-то странно рычал. Перехватив по удобнее старенький карабин, Гордей осторожно двинулся вперед. Тайга только неопытному человеку может показаться безлюдной, она полна жизни и не всегда доброй!
В небольшой низине, нависая искривленным стволом, стояла старая ель. Зарывшись лохматыми, хвойными лапами глубоко в снег она широким шатром укрывала незамерзающий даже в самые сильные морозы, родничок.
Гордей по широкому кругу обошел ель, рассматривая следы, ведущие к роднику. Снег был девственно чист. Если кто-то и находился внутри шатра, попал он туда до бурана. Укрывшись за стволом дерева, старик вновь свистнул, отзывая собаку. Волчан скосил взгляд, но с места не сдвинулся. Гордей удивленно провел рукой по бороде, машинально стряхивая упавший с ветки снег. Пес, мгновенно реагировавший на его команды, сейчас словно застыл. Гордей коротко щелкнул пальцами, знак понятный зверю и Волчан вильнув хвостом, слабо заскулил.
Человек? Гордей демонстративно громко взвел курок и повысил голос.
-Эй, кто там? Выходи! Не то спущу кабеля, порвет! Да не мудри, пристрелю!
В ответ тишина. Затем раздался тонкий скулёж и Гордей вдруг осознал, что скулит вовсе не Волчан.
-Черт побери, волчонок там что ли? Ату Волчан!
Высоким прыжком, перелетев родничок, пес скрылся под мохнатым пологом. Гордей вскинув карабин, настороженно ждал. В темной глубине что-то происходило. Что-то ворочалось и стонало, а еще хрипело, скулило и… тявкало сердитым щенячьим голосом.
-Да что там происходит?! Волчан! Эй Волчан, ко мне зверюга!
Ветви полога дрогнули, показался хвост и задние лапы Волчана. Пес кого-то тянул наружу. Вот показались уши и пес, разжав на минуту зубы, повернувшись раздраженно рявкнул на Гордея.
-Чертовщина какая-то…
Вскинув карабин на плечо, Гордей поспешил на помощь собаке.
Лицо человека было застывшей маской. И все же он был жив. На труп Волчан не обратил бы внимания. Щедро черпая снег горящими ладонями, старик принялся быстро и жестко растирать бледное и очень юное лицо. Наконец, уловив чуть слышный стон, он облегченно засмеялся. Кончиком ножа осторожно разжал стиснутые зубы и щедро плеснул в узкую щель крепчайший первачок собственного изобретения. Найденыш распахнул такие огромные глаза, что Гордей обмер. Несколько секунд они рассматривали друг друга. Затем, из синих глаз брызнули слезы, и худенькое тело сотряс дикий кашель. Осознав кого, нашел Волчан, Гордей от души чертыхнулся.
-Баба… растудыттвою… девка!? Ответа не было, кашля тоже.

глава 2

От души, помянув чертей и их болото, Гордей потянул ворот, пытаясь расстегнуть петлю и не поверил собственным глазам. Пальтишко на груди зашевелилось и оттуда донеслось рычание.
-Эт…то еще что за явление?
Вспоров заледеневшие петли пальтишка, он ловко выудил из-за пазухи девчонки темно серого, лохматого щенка.
Подвешенный за шиворот, тот, изворачиваясь рычал и скалил зубы.
-Волчан, присмотри за этим… защитником!
Щенок, плюхнувшись в снег на минуту замер, а затем упорно загребая лапами ринулся к лежащей хозяйке визгливо потявкивая.
-Волчан! Забери его!
Лапы продолжали грести, но уже не снег, а воздух. Волчан ухватив щенка за шиворот, недоуменно смотрел на хозяина, словно спрашивая и что ему делать с этим пискляво рычащим комком шерсти?
Быстро прильнув ухом к груди девушки, Гордей уловил медленно затухающее биение сердца.
-Врешь костлявая! Не твой день это… не твой!
Плеснув на ладони спирт, он принялся жестко растирать лицо, шею и плечи девушки. Привалив безвольное тело к своей груди, бешено растирал ледяную спину, едва не сдирая кожу жесткими ладонями.
-Я те покажу умирать… ты у меня плясать будешь! Песни… уффф петь будешь… ну… давай дочка, давай… живи, мать твою!
-Не… ммогу… протрешь нас…сквозь…
- Не боись милая, шкура заживет, было б тело живо!
От облегчения Гордей громко расхохотался. Продолжая хлопать и теребить очнувшуюся девушку, старик быстро сбросил свою доху и, вывернув её мехом во внутрь быстро закутал синюшное тело, крепко спеленав для надежности рукавами.
-Ззамерзнешь…
-Нам не привыкать! Побегу, жарко станет! Держись дочка! Слышишь? Держись!
-Найран… где…
- Найран? Ааа… хорошее имя, для настоящего пса! Не боись, за ним Волчан смотрит.
Гордей повернул голову и фыркнул, увидев несчастное выражение написанное на морде лайки, продолжавшей держать дергающего лапами щенка в воздухе.
-Да брось ты его волчара, а то он из собственной шкуры того и гляди выпрыгнет!
Пес с таким облегчением и придыханием разжал зубы, что казалось, выплюнул щенка из пасти. Поскуливая и проваливаясь в снег по самые уши, тот рванул к девушке, но едва добрался до неё, оскалил зубы и зарычал на Гордея.
-Ах, чтоб ты был здоров! Хорош, ну хорош зверюга!
-Он… уди..вительный…
-Да уж, зверь редкий!
Гордей восхищенно цокнул языком. Подхватив щенка, успевшего цапнуть палец, он сунул его за пазуху. Ловко взвалил девушку на спину и, закинув её связанные рукава себе на шею всучил тушу глухаря Волчану.
-Неси домой!
Щенок высунул нос, принюхался и, спрятавшись обратно, сидел на удивление тихо. От его маленького тельца по груди Гордея расплывалось жаркое тепло.
-А ведь это он спас тебя дочка! Своим телом грел, смерть и стужу не пускал.
Тело девушки обмякло и потяжелело, она вновь потеряла сознание.
Так быстро Гордей не бегал даже в молодости. Баня была готова. Он всегда разогревал её перед уходом в тайгу, что бы вернувшись, по быстрее вытравить стужу, из начинавших ныть костей.
Гордей забросил карабин и щенка в дом. Схватил банку с барсучьим жиром и провожаемый тоскливым воем, понес девушку в баню. Зачерпнув ведро снега, он перекрестился и срезал с безвольно лежащего тела остатки заледеневшей одежды.
Девчонке повезло, очнулась, когда он уже заканчивал растирать ей ноги. Приглушенные всхлипывания заставили его чуть сдвинуть волчью шкуру с горевшего огнем тела. Сквозь стиснутые веки катились слезы, прикушенные до крови губы, мелко дрожали.
-Ты кричи дочка, кричи! Такую боль не каждый мужик выдержит! Я знаю, сам обморозил как-то ступни. Уж как я вопил! Волчана напугал! Пёс воет, я ору, такой концерт устроили, пол тайги распугали! Месяц, после нашего дуэта капканы пустыми стояли!
На Гордея глянули глаза полные муки. Синюшные губы чуть тронула улыбка тут же превратившаяся в гримасу боли.
-Ничего, смех сквозь слёзы, это хорошо! Радость и боль, они часто идут рядом. Я тебе одно скажу милая. Только сильный духом, способен смеяться сквозь слезы! Боль тело рвет, а душа радуется, что жива осталась! Радуйся дочка уффф.. терпи и радуйся! Раны заживут, а жизнь… она только раз даётся!
Девушка взглянула с такой тоской, что старик на секунду обмер.
Он осторожно обмазал барсучьим жиром почти все тело и, завернув в мягкое полотно понес в дом вновь потерявшую сознание девушку, так и не успев спросить её имя.