Месть

Пролог

Мир взорвался ослепительной вспышкой и оглушительным ревом. Ударная волна подхватила меня, как пушинку, и швырнула вглубь коридора. Я рухнула за перевернутый дубовый комод, придавленная обломками потолка и тяжелой шторой, которая теперь служила мне не то укрытием, не то саваном.

В ушах стоял невыносимый, тонкий звон, а легкие горели от густой серой пыли. Сквозь щель в завалах я видела то, что осталось от нашей гостиной. Дверной проем превратился в рваную, кровоточащую рану, в которую вплывали клубы едкого дыма. А затем вошел он.

Он двигался так, словно под его ногами был не битый кирпич и остатки нашей жизни, а ковровая дорожка в пятизвездочном отеле. Высокий, широкоплечий, в черной куртке, которая опасно натягивалась на развороте плеч при каждом движении. Его лицо было чертовски, до тошноты правильным: резкая линия челюсти, темная щетина и глаза, в которых не было ни капли сочувствия — только ледяной, математический расчет.

Любая другая на моем месте, возможно, забыла бы, как дышать, от одного его вида. Но мне было плевать на его смазливую рожу и эту зашкаливающую, порочную уверенность. Для меня этот «горячий» подонок был просто очередным мудилой, который решил, что имеет право разрушить мой мир.

Антуан остановился посреди руин и небрежно стряхнул пылинку с рукава. Он даже не взглянул в мою сторону — для него я была лишь тенью среди мусора, деталью интерьера. Его внимание было приковано к Андре, который скулил на полу, зажимая обрубок окровавленного плеча. Весь «бизнес» моего брата, все его жалкие игры в казино и наркокартели схлопнулись в одну секунду.

— Ты ведь понимаешь, Андре, что долги сами себя не закроют? — голос Антуана был низким, бархатистым и совершенно безжалостным.

Он выудил из кармана зажигалку, и щелчок металла в тишине прозвучал как смертный приговор. — Ты слишком заигрался в большого босса. Теперь пришло время платить по счетам.

Я видела, как этот ублюдок едва заметно ухмыльнулся, наслаждаясь унижением брата. В этой ухмылке было столько превосходства, что во мне вспыхнула чистая, концентрированная ненависть. Она жгла сильнее, чем раны от обломков.

— Пакуйте его, — бросил Антуан своим людям, даже не повышая голоса. — И постарайтесь не испортить товар окончательно. У нас на него большие планы.

Я затаила дыхание, сжимая кулаки так, что ногти до крови впились в ладони. Они тащили Андре к выходу, как тушу на бойню, а Антуан шел следом — спокойный, непоколебимый, фатальный. Он уходил, забирая с собой единственного человека, который у меня остался, и оставляя меня гнить под руинами собственного дома.

Я дождалась, пока рокот моторов затихнет вдали, и только тогда позволила себе первый хриплый, судорожный вздох. Каждое движение отзывалось в теле тупой, пульсирующей болью. Черт, как же всё это бесит. Раздражает едкий запах гари, раздражает бетонная крошка, скрипящая на зубах, но больше всего вымораживает то, что я снова оказалась в этой позиции — позиции жертвы, которую даже не потрудились заметить.

Я с трудом спихнула с себя кусок дверной рамы и попыталась сесть. Левое плечо прострелило резкой судорогой. — Твою мать... — прошипела я сквозь зубы, начиная медленно, через силу разминать сустав.

Кость была цела, но мышцы горели так, будто по ним проехался грузовик. Я сидела среди руин того, что еще десять минут назад называла домом, и чувствовала, как внутри закипает холодная, расчетливая ярость. Пока Андре играл в гангстера, я пыталась сохранить хоть какое-то подобие нормальной жизни, но мой братец всегда умел превратить всё, к чему прикасался, в дерьмо.

Я поднялась на ноги, пошатываясь от головокружения, и огляделась. Взгляд зацепился за черный прямоугольник на полу — прямо там, где секунду назад стоял этот лощеный подонок. Я подошла ближе, прихрамывая, и подняла находку. Визитка из плотного картона с дорогим тиснением: золотой лев на черном фоне. Гравировка казино «Империя». На обороте от руки было выведено время и номер VIP-зала.

«Упакуйте его», — его голос всё еще вибрировал у меня в ушах. Такой спокойный, такой уверенный, будто он не человека похищал, а заказывал доставку пиццы. Этот Антуан думает, что он вершитель судеб. Что его внешность и власть дают ему право входить в мой дом и забирать моё. Он даже не посмотрел на меня.

Ну что же, ублюдок, это была твоя самая большая ошибка.

Я сплюнула кровь на разбитый паркет и сунула визитку в карман джинсов. Плечо ныло, но я продолжала его разминать, заставляя кровь двигаться быстрее. В голове уже выстраивался план. Мне было плевать, насколько он опасен или влиятелен. Он забрал Андре, а значит, теперь он мой должник.

— Ты еще узнаешь, что бывает, когда игнорируешь тех, кто сидит в тени, — прошептала я пустоте.

Я найду это казино. Я найду этого Антуана. И когда я это сделаю, его идеальное лицо будет последним, что он увидит перед тем, как я обрушу его мир так же эффектно, как он обрушил мой.

1 глава

Сирены завывали так, что закладывало уши. Этот звук ввинчивался в череп похлеще любой мигрени, но он был мне нужен — идеальный фон для хаоса. Я натянула черную маску, поправляя капюшон худи, и прижалась к холодной бетонной стене у служебного входа. Внутри всё кипело. Да сколько можно? Почему в моей жизни всё вечно идет через одно место?

Я в сотый раз размяла плечо, чувствуя, как адреналин притупляет тупую боль после взрыва. Пока на улице гремели мои «салюты», а охрана носилась кругами, пытаясь понять, откуда ждать нападения, я бесшумной тенью скользнула в приоткрытую дверь.

Внутри казино «Империя» царил контролируемый хаос. Я двигалась по техническим коридорам, стараясь даже не дышать. На одном из поворотов я увидела его. Антуан стоял посреди коридора, и от него буквально веяло первобытной, удушающей яростью. Он сорвал с себя галстук, рубашка была расстегнута на несколько пуговиц, а вены на предплечьях вздулись от запредельного напряжения. Он не просто злился — он выглядел как зверь, готовый рвать глотки голыми руками.

— Найдите эту крысу! — прорычал он. Его голос вибрировал такой силой, что у меня по коже пробежали мурашки, а в желудке завязался тугой узел. — Если я узнаю, что это работа «Братства», я сотру их с лица земли к утру. Вместе с их семьями.

Он со всей силы ударил кулаком по стене. Послышался сухой хруст, и я отчетливо увидела глубокую вмятину на штукатурке. Перебор сил для обычного человека, явный перебор... но мне было некогда разгадывать его анатомические секреты. Я дождалась, пока он скроется за поворотом, и шмыгнула в сторону технических помещений.

Я нашла Андре в одной из подсобок. Он сидел на железном стуле — живой, хоть и со следами «воспитательной беседы» на лице. Увидев меня в маске, он даже не сразу понял, кто перед ним. А когда я стянула край ткани, в его глазах округлился невыносимый, липкий ужас вместо ожидаемого облегчения.

— Ты?! Уходи отсюда! Живо! — он зашипел, почти с ненавистью отталкивая мою руку. — Ты всё портишь, Элиана! Вечно ты лезешь не в свое дело! — Я пришла вытащить тебя, идиот, — прошептала я, хватая его за плечи. — Я не в плену! Я... я отрабатываю долг. Антуан дал мне шанс войти в систему. Если он увидит тебя здесь, нам обоим конец. Убирайся, ты только мешаешь мне стать кем-то значимым!

Его слова ударили в грудь больнее, чем взрыв нашего дома. Он выбрал их? Выбрал этого зверя и его кровавые деньги? Я стояла, не в силах пошевелиться, чувствуя, как внутри что-то окончательно, со звоном ломается. Ну и черт с тобой, братец. Я не собираюсь умолять тебя о спасении.

Я молча натянула маску обратно и вышла через черный ход так же тихо, как и вошла. Моя миссия по «спасению семьи» превратилась в пепел. Теперь это было личным. Теперь это было только между мной и Антуаном.

Позже, когда Антуан стоял в операторской, просматривая записи с камер, он раз за разом прокручивал один и тот же момент. Тень в черном худи, на секунду замершая в коридоре. Лица не видно — только черная бездна маски и тонкая, обманчиво хрупкая девичья фигура, двигавшаяся с грацией, не уступающей его собственной.

Он не знал, кто это. Но я видела через стекло, как он прищурился, словно хищник, почуявший след редкой и опасной добычи. Его пальцы на пульте управления напряглись.

Но он еще не знал, что следующая стадия моего «подарка» будет куда масштабнее. Если они думают, что я просто уйду в тень, они ошибаются. В следующий раз я приду не спасать, а разрушать.

Гул в голове понемногу утихал, сменяясь ледяной пустотой. Я стояла на крыше соседнего здания, кутаясь в объемное черное худи. Ткань маски плотно прилегала к лицу, оставляя открытыми только глаза, и в этом коконе из черного хлопка я чувствовала себя защищенной. Плечо все еще дергало, но теперь это была лишь фоновая помеха, не стоящая внимания.

Я снова припала к биноклю, наведя фокус на панорамное окно операторской казино. Антуан был там. Он стоял перед стеной из мониторов, опершись руками о стол, и его спина, обтянутая тонкой тканью майки, казалась каменной. Даже через стекло я видела, как он напряжен, как хищно подался вперед, заставляя своих айтишников раз за разом прокручивать кадры с моей тенью в коридоре. Он искал меня. Искал зацепку, лицо, хоть какой-то намек на то, кто посмел превратить его вечер в цирк. Его челюсть была плотно сжата, а взгляд метался по экранам с такой скоростью, будто он пытался учуять мой запах прямо через цифровой сигнал.

В какой-то момент он замер, глядя прямо на ту камеру, мимо которой я прошла. На секунду мне показалось, что он смотрит мне в душу через линзы моего бинокля. Его ярость была почти осязаемой, она заполнила всё пространство комнаты, вытесняя воздух.

— Ищи-ищи, — прошептала я, чувствуя, как на губах под маской кривится горькая усмешка.

Андре не хотел спасаться. Он выбрал этого зверя, выбрал безопасность под крылом психопата, назвав это «шансом». Мой собственный брат выгнал меня, потому что я «мешала» его новой жизни. Одиночество, которого я так боялась, теперь стояло за моей спиной, как старый знакомый, но вместо страха я чувствовала только тяжесть в кармане, где лежал пустой пульт от сигнализаций.

Я с тихим щелчком закрыла защитные крышки бинокля и убрала его в рюкзак. Хватит на сегодня. Антуан может смотреть свои записи до рассвета, он все равно не увидит там ничего, кроме призрака.

Я развернулась и пошла прочь с крыши, растворяясь в темноте ночного города. Домой. Точнее в то, что осталось от моих стен. Нужно было выспаться. Завтра мой «террор» выйдет на новый уровень, и если Антуан думал, что фейерверки — это предел моей фантазии, то его ждет очень неприятный сюрприз. Теперь, когда мне не нужно было спасать брата, у меня развязались руки для настоящей войны.

Утро началось с резкого света, бьющего в пыльное окно. Я разлепила веки, чувствуя, как каждая мышца протестует против движения.

Плечо больше не стреляло острой болью, оно просто ныло — тупо, монотонно, напоминая о том, что вчерашний хаос мне не приснился. В квартире было слишком тихо. Той самой тишиной, от которой хочется лезть на стену, но сегодня я заткнула этот страх глубоко внутрь.

2 глава

Я поднялась со скамейки, прижимая ноутбук к груди, и зашагала в сторону промышленных кварталов. Солнце пекло, но внутри у меня всё заледенело. Походка Антуана, его запах, этот властный тон — он уже считал меня своей собственностью, очередной игрушкой, которую можно поманить пальцем. Но я чувствовала на затылке чей-то взгляд.

Метрах в двадцати позади, в общем потоке машин, медленно полз черный внедорожник с наглухо тонированными стеклами. Я не оборачивалась. Антуан. Этот одержимый психопат не просто пригласил меня на свидание, он решил пустить по следу своих псов, чтобы знать, где я живу и чем дышу. Ему не нужны были доказательства моей вины, ему нужно было тотальное владение.

Я свернула в узкий проход между старыми складами, резко ускорив шаг. У входа в метро я нырнула в толпу, сбросила кардиган, оставшись в одной майке, и на ходу завязала волосы в тугой узел. Когда внедорожник притормозил у выхода, я уже выходила через технический люк с другой стороны здания. Идиоты. Они искали милую девочку в светлой одежде, а я уже растворялась в серых бетонных джунглях.

Место воняло гнилью и машинным маслом. Я вошла в подвал старой мастерской, где за прилавком сидел здоровяк с лицом, похожим на пожеванный ботинок. Он окинул меня коротким взглядом и вернулся к чистке какого-то железа.

— Проваливай, детка. Здесь не продают косметику, — прохрипел он.

Я подошла вплотную, положила ладони на грязный стол и посмотрела ему прямо в глаза. Весь мой «милый» вид испарился.

— Мне нужен компактный пистолет-пулемет, желательно с глушителем и парой запасных рожков. И если ты сейчас же не уберешь свой гонор, я расскажу «Кобрам», кто слил их координаты Антуану прошлой ночью.

Торговец замер. Его рука медленно потянулась под прилавок, но я была быстрее. Я выхватила из кармана длинную строительную отвертку, которую подобрала в переулке, и с силой вогнала её в столешницу в паре сантиметров от его пальцев.

— Ствол. Сейчас. Иначе твои мозги украсят эту стену раньше, чем ты моргнешь.

Через десять минут я выходила из подвала, чувствуя приятную тяжесть в рюкзаке. Компактный матовый корпус оружия грел мне спину. Теперь у меня было всё для настоящего шоу.

Времени оставалось в обрез. Я вернулась в свою разваленную квартиру, когда небо уже начало окрашиваться в багровый. Антуан ждал меня в «Вершине» к восьми, но у меня был свой график.

Я выбрала самое облегающее платье, которое смогла найти в шкафу — темно-изумрудный шелк, который делал меня еще более миниатюрной и беззащитной. Я выглядела сексуально, но ровно настолько, чтобы он потерял бдительность. Пока я красила губы, в голове тикал таймер.

В 19:50 я была не у ресторана, а на крыше напротив его главного офиса. Я расчехлила свое новое приобретение. Палец привычно лег на курок.

Тра-та-та-та!

Очередь вспорола ночную тишину, превращая огромные витрины первого этажа в сверкающий дождь. Я методично расстреливала его территорию, здание за зданием, наслаждаясь тем, как визжат сигнализации. Это был мой ответ на его слежку. Мой ответ на его самоуверенность.

Я бросила пустой рожок на бетон, быстро переоделась в платье прямо на крыше, спрятала оружие в тайник и вызвала такси.

Я вошла в «Вершину» в 20:40. Опоздание на сорок минут. Антуан сидел за центральным столиком, сжимая в руке бокал виски. Его лицо было бледным от ярости, а телефон на столе разрывался от звонков о новом нападении. Он поднял на меня взгляд — тяжелый, обещающий расправу.

— Ты опоздала, — процедил он, и я увидела, как его пальцы до белизны сжали стекло.

— Ой, прости, — я виновато улыбнулась, поправляя лямку платья. — В городе какой-то сумасшедший устроил стрельбу, все дороги перекрыли. Ты представляешь, какой ужас?

Я села напротив него, наслаждаясь тем, как у него дергается желвак на челюсти. Он не знал. Он всё еще ни черта не понимал.

Я добралась до своей каморки на окраине только к полуночи. Адреналин выветрился, оставив после себя свинцовую усталость. Ноги подкашивались, а изумрудный шелк платья теперь казался чужой, липкой кожей. Я бросила сумочку на пол и рухнула на кровать, даже не снимая туфель.

На тумбочке, среди пыли и пустых стаканов, лежал помятый конверт, который мне подбросили сегодня утром. Я знала, что там, но рука сама потянулась к нему.

Дорогой картон. Золотое тиснение. Символ ока, вписанного в круг. «Братство Первозданного Света».

Я перечитала письмо в десятый раз, вглядываясь в каллиграфические строки. Они обещали «расширение горизонтов», «доступ к неисчерпаемому источнику» и, самое главное, — «истинную власть».

— Сектанты недобитые, — пробормотала я, отбрасывая бумагу в сторону. — Принесите в жертву козла, отдайте нам все свои деньги и перепишите квартиру на гуру. Ага, бегу и падаю. Я, конечно, в отчаянии, но не настолько же я шизанутая.

Я вытянула руку перед собой и закрыла глаза, до боли в висках концентрируясь на воспоминании о той силе, что когда-то текла по моим венам. Я пыталась вызвать хотя бы крошечную искорку, хотя бы слабое покалывание на кончике пальца.

Ничего. Только гулкая пустота и арктический холод внутри.

Перед глазами снова встало лицо Антуана. Его снисходительный, собственнический взгляд в ресторане. Его абсолютная, непоколебимая неуязвимость. Он смотрел на меня как на забавную зверушку, даже когда его империя содрогалась от моих выстрелов. Он знал, что я — лишь человек.

Я снова перевела взгляд на письмо. Золотое око, казалось, насмешливо подмигивало мне в полумраке комнаты.

«Если это поможет мне достать его... если я смогу выжечь ту ухмылку с лица Антуана раз и навсегда...»

Может, стоит хотя бы послушать, что они предлагают? В конце концов, что мне терять? Мой дом в руинах, мой брат предал меня, став псом Антуана, а я сама — лишь тень прежней Элианы. Если у этих фанатиков действительно есть способ снова накачать меня силой, я возьму её. Я выпью их источник до дна.

3 глава

Ночь взорвалась воем сирен и треском магических разрядов. Три тяжелых фургона Братства с разгона выбили ворота центрального района, который Антуан считал своей крепостью.

Я вышла из машины первой. На мне был мой белый халат, а лицо закрывала изящная, но пугающая серебряная маска. Никто не должен был узнать во мне «малышку Элиану». Пока что.

— Глушите связь! — приказала я.

Мои люди действовали четко. Магические глушилки, запитанные от моих собственных резервов, обрушили сотовую сеть и интернет во всем квартале. Свет в окнах домов гас, погружая улицы во тьму, которую прорезали только лучи наших прожекторов.

Я встала в центре главной площади, чувствуя, как под асфальтом пульсирует главный городской Источник. Он был огромным. Если я заберу его, я смогу переписать правила этого мира.

— Жители этого сектора! — мой голос, усиленный магией, раскатился над крышами, заставляя стекла дрожать. — С этой минуты ваш город находится под защитой и властью Братства.

Старый порядок мертв. Ваши «хозяева» больше не властны над вами. Любое сопротивление будет стерто в пыль.

Я подняла руку, и из моих пальцев в небо ударил столб белого пламени, освещая мои фургоны и вооруженных людей.

— Антуан! — выкрикнула я, и в моем голосе послышался безумный азарт. — Выходи, пес! Покажись своей новой королеве! Твои склады горят, твои люди разбегаются. Где ты прячешься?!

Я ждала. Я жаждала увидеть его лицо, когда он поймет, что его «куколка» пришла за его короной. Я хотела почувствовать его жар, чтобы превратить его в лед.

Но его не было. Улицы оставались пустыми, если не считать напуганных жителей, выглядывающих из-за занавесок, и моих боевиков, занимающих ключевые позиции на крышах.

— Он не выходит, госпожа, — подошел ко мне один из командиров. — Мы захватили его штаб-квартиру, там пусто. Он словно испарился.

Я стиснула зубы так, что челюсть свело. Гнев внутри меня требовал выхода. Он трус. Он сбежал и, скорее всего, увез Эдмонда с собой.

— Оцепить город! — приказала я, чувствуя, как магия халата начинает жадно всасывать энергию из главного Источника площади. — Обыскать каждый подвал, каждую крысу под плинтусом. Если он не выйдет сам, я выжгу этот город до основания, пока под пеплом не найду его труп.

Я посмотрела на темные окна домов. Я пришла за братом, но если по пути я заберу себе весь мир — что ж, так даже интереснее.

Прошло двадцать четыре часа. Город замер в удушливом ожидании, но от Антуана не было ни слуха, ни духа. Тишина с его стороны бесила меня больше, чем открытое сопротивление. Это молчание пахло трусостью и лицемерием — он снова играл в свои игры, пока я стояла на передовой.

Я сидела в кожаном кресле внутри захваченного штаба, сжимая в руке бокал с янтарной жидкостью. На мне всё ещё был белый халат, который теперь едва заметно искрил от переизбытка поглощенной силы.

— Он думает, я блефую, — прошептала я, глядя на тактическую карту города. — Он думает, что «милая Элиана» не посмеет запачкать руки по-настоящему.

Я резко встала. Пора было переходить к радикальным мерам.

Я приказала своим техникам взломать все оставшиеся каналы связи. Через полчаса моё лицо в серебряной маске появилось на каждом работающем экране города, на каждом рекламном щите. Я стояла на фоне открытого люка вертолета, ветер трепал мои светлые локоны, выбившиеся из-под маски.

— Жители города, посмотрите на небо, — мой голос был спокойным, почти нежным, что делало его ещё более жутким. — Антуан, ты меня слышишь? Ты прячешься в своей норе, пока твои люди и твой город платят за твое молчание. Ты называл себя их защитником, но где ты сейчас?

Я сделала знак пилоту. Вертолет накренился над жилым сектором, где раньше располагались основные склады и казармы людей Антуана.

— У тебя было время, Антуан. Теперь время истекло.

Я вытянула руку из вертолета. Теперь мне не нужны были детонаторы. Я просто щелкнула пальцами, выбрасывая накопленную энергию Источника, которую поглотила вчера на площади. Огромный огненный шар сорвался с моих пальцев и, раздуваясь в воздухе, обрушился на здание старой ратуши, превращая её в груду пылающих обломков.

Грохот взрыва заглушил шум винтов. Внизу послышались крики.

— Это был предупредительный выстрел, — я снова посмотрела в камеру, приблизив лицо к объективу. — У тебя есть ещё двадцать четыре часа. Если через сутки ты не явишься ко мне на главную площадь с Эдмондом, я перестану выбирать пустые здания. Я начну бомбить жилые кварталы. Каждые пять минут — один квартал. Я превращу этот город в тлеющее кладбище, и их кровь будет на твоих руках.

Я выключила эфир и откинулась на сиденье вертолета. Внизу полыхали пожары, освещая ночные улицы адским светом.

— Госпожа, — обратился ко мне командир отряда Братства. — Люди в панике. Если Антуан не выйдет, мы действительно начнем зачистку населения?

Я посмотрела на него сквозь прорези маски. Внутри меня всё кипело. Я чувствовала, как магия, текущая во мне, требует действия, хаоса, разрушения.

— Если он не выйдет, значит, этот город ему не нужен. А раз он не нужен ему, то и мне он ни к чему, — отрезала я. — Подготовьте вторую группу вертолетов. И найдите мне списки всех его доверенных лиц, которые ещё живы. Если он не дорожит горожанами, может, он дорожит своими друзьями?

Я знала, что Антуан где-то там. Он смотрит. Он злится. Его звериная натура должна была уже давно заставить его броситься на меня. Но то, что он медлил, наводило на мысли: либо он готовит что-то по-настоящему масштабное, либо он действительно настолько лицемерный психопат, что готов пожертвовать всеми ради своей шкуры.