Месть колобка

В одном из брошенных производственных ангаров города Н, накрепко привязанным к стулу сидел без чувств избитый медведь. Напротив косолапого на стуле находился круглый хлеб размером с баскетбольный мяч за спиной которого стояли трое.

– Ну, здравствуй, «Бурый»! Ты, наверное, забыл меня, ведь был уверен, что я мёртв. Слышал она всем растрепала, что съела – убила меня, но к вашему общему несчастью это не так, – говоривший ехидно улыбался. – Ну так, что!? Ты помнишь меня!?

В ответ последовало лишь глухое мычание – пасть медведя была заткнута кляпом.

– Алёша, вынь кляп из пасти этого ублюдка.

– Хорошо, босс, – Алёша рванулся выполнять распоряжение

Когда кляп был вынут медведь тихо и нечетко проговорил мордой смотря в пол:

– Я помню тебя… коболокок…

– Я не понимаю, косолапый! Говори громче!

– Я… Я не могу громче…

– Добрыня, пододвинь меня ближе к этому куску говна.

Богатырь пододвинул стул, на котором находился колобок по ближе к стулу Медведя, к которому последний был привязан.

– Так что ты там говорил?

– Помню говрю… – пробубнил медведь себе в ноги.

– Я снова ничего не понимаю! – злился сын пшеницы. – Илья подними его морду ко мне, да врежь-ка ему посильнее ещё разок!

Богатырь схватил косолапого за голову, пару раз ударил, так что кровь брызнула на хлебобулочного, а затем поднял его морду к колобку. Но медведь был без сознания.

– Илья, ну зачем два раза бить-то, пришибёшь же раньше времени, – посмеиваясь сказал босс.

Пришлось приводить в чувства «Бурого», и Добрыня окатил его водой. Их взгляды встретились и медведь, как мог заговорил:

– Я вижу в твоих глазах не злость – обиду. Ты обиженный хлеб, который жаждет мести, вот и всё. Но чего ты добьёшься, отомстив? – озвучив вопрос, медведь сплюнул кровью на пол.

– Месть здесь не причём, – спокойно произнёс Колобок. – Я лишь хочу, чтобы все вы ответили по справедливости. «Ушастый» и «Санитар» уже кормят червей, когда ты расскажешь мне, где рыжая дрянь, я убью и тебя, медленно, – договорив Колобок рассмеялся.

Медведь усмехнулся[РК1] прежде, чем заговорить.

– Слушай, я знать не знаю, где «Кума». И всё-таки жаль, что она тебя не завалила, таких парней загубил.

– Ну, об этом она ещё пожалеет. А что про парней. Да каких парней!? Ты, когда их последний раз их видел? – Колобок смеялся. – Я мир избавил от таких тварей, ты даже представить себе не можешь! Вы сколько там лет назад разбежались, когда там Москва под свой контроль лес взяла?

– …

– Давно короче, – продолжил Колобок. – Как оказалось заяц, поднялся на криптовалюте и от денег совсем головой поехал – на Бали по «морковкам» скакать начал, если ты понимаешь, о чём я. А волк! Волк от одиночества совсем спятил и на дальнем востоке песни начал по кабакам петь, хотя песнями это сложно назвать, псевдоним у него ещё был, эмм… Алёшь, как его? Тебе же понравились его песни?

– Норштенгерт, его звали, – ответил богатырь.

– Слышал про такого? – спросил мучной.

– Нет, – прорычал «Бурый».

– Эх, счастливчик, – вздохнул Колобок. – Хотя и ты от своих друзей недалеко ушёл – ты же торчок. Меня до сих пор в дрожь бросает от воспоминания из какого притона мы тебя забрали.

– Да какое тебе дело, сам будто чистенький весь!?

– Ну конечно же нет – никто не святой, – вздохнул Колобок. – Так и что же с тобой сделать-то, раз толку нет от тебя? – он задумался. – Пожалуй, начнём тебя медленно убивать. Илья, доставай свои инструменты – начинай экзекуцию, – сказав, он злобно рассмеялся. – А ты «Бурый» пока можешь начать меня умолять остановиться.

– Как же ты жалок! – выкрикнул медведь и плюнул в Колобка.

Колобок насупился, запыхтел от злости, запрыгал на стуле, да как закричит:

– Илюшааа! Сейчас же сломай ему ногу!

Богатырь без раздумий схватил свою палицу и сломал «Бурому» ногу, рёв

медведя было далеко слышно.

– Я жалкий!? – задал риторический вопрос Колобок. – Я злой твою мать! А ты, наверное, спросишь: «А почему же Колобок злой?». А я тебе, Миша, скажу! Вы четверо меня в школе третировали, проходу не давали, потому что я видите ли «не такой». Мне было больно каждый день слышать оскорбления и периодически терпеть побои, но вы ведь и после школы не остановились, – по щеке Колобка текла слеза. Я же ведь начал «крутится»: вполне законно поднял денег и мне нравилось, а вы бандиты, мрази пришли и захотели завладеть всем, что я создал, деду с бабкой моим угрожали, – Колобок тяжело вздохнул. – Я всё вашей шайке тогда отдал, но вам и этого было мало – вы хотели меня убрать и у рыжей твари почти получилось, только у неё аллергия на глютен, пришлось ей меня выплюнуть. И я бежал из родных мест, но я поклялся, что не забуду вам этого и вы ответите по заслугам.

– Слушай, Колобок, мы наделали зла, но ты же лучше нас всегда был, неужели хочешь с нами в один ряд? Ты же таким же становишься. Ты понимаешь? – спросил «Бурый».

– Дешёвая манипуляция, Потапыч, разозлил ты меня – пиздец тебе! – хлеб нахмурился. – Парни, валите его.

Богатыри, услышав команду без промедлений начали убивать медведя. Пространство ангара заполнилось леденящим душу рёвом от причиняемой боли. Когда они закончили, в том, что осталось от «Бурого» с великим трудом можно было узнать некогда целого живого медведя.

Сделанный в печи довольно посмотрел и оценил результат проделанной богатырями работы:

– Молодцы! Вы блин прирожденные садисты, – смеясь говорил Колобок. – Так, теперь едем домой, устроим вечеринку – хочу напиться.

– Что с телом босс? – спросил Добрыня.

– Да бросьте его здесь, больно нужно хлопотать с ним. Алёша, – сказал Колобок и покатился к машине.

***

Колобок в темноте смотрел на прогнивший город, светящийся ночными огнями сквозь панорамное окно своего пентхауса. Он ненавидел этот, город и его обитателей. Город полный грязи: психопаты, коррупционеры, алкоголики, убийцы и беспринципные шлюхи наводнили его. Город, в котором человеческая жизнь стоит дешевле сигареты, стал его домом. Он снова взглянул на городские огни, простирающиеся почти до горизонта и прикрыв глаза задумался.