Метка

Договор на коже

Ночь была тёплой и неподвижной. Элиана стояла на балконе, её пальцы впивались в холодный бетон парапета. Она не видела городских огней — перед её внутренним взором был только Тео, но не настоящий, а тот, что существовал в её мучительных, ярких фантазиях. Она представляла его здесь, с ней, его руки на её теле, его губы на её коже... Её собственная рука скользнула под тонкую ткань ночнушки, когда воздух вокруг внезапно сгустился, наполнившись запахом грозы, кожи и запретной пряности.

— Такой красивый, мучительный голод, — прозвучал голос, и он был как бархат, обёрнутый вокруг стального лезвия.

Элиана вздрогнула, выдернув руку из-под одежды. Она обернулась — и сердце замерло.

На её балконе, в пространстве, которого секунду назад не занимал никто, стояли двое.

Мужчина — Сайлас — казался вырезанным из самой ночи. Он был высок, одет в идеально сидящий чёрный костюм, но всё в нём было не так: слишком острая линия скул, слишком глубокие глаза, в которых мерцал отблеск давно погасших звёзд. Его улыбка не обещала ничего хорошего, но обещала всё.

Женщина — Моргана — была невыносимо прекрасна. Её серебристо-чёрные волосы струились по плечам, а платье цвета запёкшейся крови облегало тело, которое было одновременно совершенством и кощунством. Её холодные глаза изучали Элиану с безразличием хищницы.

— Не бойся, — сказала Моргана, и её голос был как лёд, скользящий по позвоночнику. — Мы пришли на твой зов.

— Я никого не звала, — прошептала Элиана, но её тело знало правду. Кожа покрылась мурашками, между бёдер возникла влажная, предательская тяжесть.

Сайлас сделал шаг вперёд. Расстояние между ними исчезло, хотя Элиана не видела, чтобы он двигался.

— Ты звала каждый раз, когда представляла его руки на себе, — прошептал он прямо в её ухо. Его дыхание пахло дымом и дорогим коньяком. — Каждый раз, когда твоя ярость из-за его пренебрежения плавила твою кровь. Мы слышали.

Его рука коснулась её шеи — сначала просто кончиками пальцев. Прикосновение было одновременно обжигающим и ледяным. Элиана хотела отстраниться, но её тело застыло, преданное собственными нервами.

— Что вы хотите? — её голос сорвался.

— Предложить то, чего ты жаждешь, — ответила Моргана, приближаясь с другой стороны. Её пальцы, длинные и изящные, коснулись впадины между ключицами Элианы. — Месть. Обладание. Или… забвение.

Сайлас медленно, мучительно медленно, провёл ладонью по её груди через тонкую ткань ночнушки. Соск твёрдо выступил под его пальцами, и Элиана подавила стон. Это было не приятно — это было вторжение, осквернение, и всё же её тело выгибалось навстречу, жаждая большего.

— Но всё имеет цену, — продолжил Сайлас, его губы почти касались её щеки.

Моргана скользнула рукой под подол ночнушки. Её холодные пальцы легли на внутреннюю поверхность бедра Элианы, и та вздрогнула всем телом.

— Мы дадим тебе силу притягивать, ослеплять, порабощать, — сказала Моргана, и её пальцы двигались выше, неспешно, неотвратимо. — Ты станешь для него навязчивой идеей. Его молитвой и проклятием. Он будет ползать у твоих ног, а ты решай — простить или растоптать.

Боль смешалась с пронзительным, запретным наслаждением, когда пальцы Морганы нашли её центр. Элиана вскрикнула — коротко, резко. Это было слишком остро, слишком интенсивно, граничащее с болью, но её тело затрепетало, предавая её с головой.

Сайлас в это время расстегнул единственную пуговицу её ночнушки. Ткань разошлась, обнажив грудь ночному воздуху. Он наклонился, и его губы закрыли её сосок — не с нежностью, а с требовательной властью. Острый язык, неестественно горячий, обвил чувствительную плоть. Элиана закусила губу до крови, пытаясь не кричать. Её руки вцепились в его плечи — то ли чтобы оттолкнуть, то ли чтобы притянуть ближе.

— Цена, — выдохнула она сквозь стиснутые зубы.

Моргана ускорила движения своих пальцев, другой рукой держа Элиану за бедро, не позволяя ей закрыться. Волны удовольствия, тёмного и липкого, накатывали одна за другой.

— Твоё согласие, — прошептал Сайлас, отрываясь от её груди. Его глаза теперь горели алым во тьме. — Свободное и осознанное. И клятва служить Нашей Песне, когда Мы позовём.

— Какую песню? — прошептала Элиана. Её разум тонул в ощущениях, тело дрожало на краю.

— Песню Вожделения, которое правит мирами, — ответила Моргана. Её пальцы вошли в Элиану — не один, а два, глубоко и без предупреждения. Элиана вскрикнула, её ноги подкосились, но они держали её между собой. — Мы дадим тебе власть над его желанием. А ты отдашь Нам частичку той энергии, что он будет источать в муках по тебе.

Сайлас прижал её к себе, его собственное тело было твёрдым и немилосердным. Он захватил её губы в поцелуй, который был скорее укусом, заявкой на владение. В нём был вкус крови, власти и древних, тёмных клятв.

— Согласна? — спросил он, отрываясь.

Элиана закрыла глаза. Перед ней промелькнуло лицо Тео — смеющееся, беззаботное, никогда не смотрящее на неё по-настоящему. Вспыхнула ярость, горькая и пьянящая. И вместе с ней — порочное, сладкое предвкушение.

— Да, — выдохнула она. — Согласна.

Слово повисло в воздухе и кристаллизовалось.

Моргана убрала руку, а Сайлас развернул Элиану к себе спиной, прижав её животом к холодному парапету. Он откинул ткань ночнушки с её спины.

— Печать первой ступени, — сказал он, и его палец, раскалённый докрасна, коснулся её кожи у основания позвоночника.

Боль была мгновенной и пронзительной — как будто её клеймили раскалённым железом. Элиана закричала, но крик превратился в хрип. На её коже, между лопаток, зашипело и осталось пятно — не ожог, а сложный, переплетающийся символ, тёмно-багровый, словно запёкшаяся кровь. Он пульсировал в такт её бешено колотящемуся сердцу, излучая странное, тягучее тепло.

Боль сменилась странной эйфорией. Её тело, ещё секунду назад напряжённое от боли, взорвалось оргазмом — жестоким, всесокрушающим, вырывающим душу. Она содрогнулась в немых судорогах, её ноги не держали, но Сайлас крепко держал её.