Метка Излома: Не отпускай

Пролог

Стук колес электрички — лучший в мире гипноз. Особенно, если позади рабочий день в унылом офисе, где половину времени ты пыталась разобраться в неработающей базе данных, а вторую половину — выслушивала придирки начальницы.

Я прислонилась виском к дребезжащему стеклу. За окном мелькали смазанные пятна станций, в вагоне пахло сырыми куртками и усталостью. Хотелось только одного: добраться до своей съемной однушки, упасть лицом в подушку и забыть этот день как страшный сон.

Глаза закрылись сами собой. Мерный стук «та-дах, та-дах» постепенно начал отдаляться, словно уплывая под толщу воды.

А потом изменился воздух.

Исчез запах сырости и пыльной обивки сидений. В нос ударил резкий, холодный аромат — так пахнет гроза, ударившая прямо в нескольких метрах от тебя. И еще… металл. Запах раскаленного металла и пепла.

Стук колес стих окончательно. Вместо него возник другой звук — низкий, вибрирующий гул, от которого заныли зубы. А дерматиновое сиденье подо мной почему-то стало невыносимо твердым и ледяным.

Я распахнула глаза, собираясь возмутиться, что машинист вырубил отопление, и… подавилась вдохом.

Вагона не было. Не было грязного стекла, не было храпящего мужика напротив.

Я сидела — вернее, полулежала — на гладком черном камне, похожем на обсидиан. Надо мной раскинулось небо цвета сожженной бумаги, по которому медленно, словно живые, плыли рваные пепельные облака. А вокруг, искажая пространство, мерцали странные геометрические строения. Они дрожали, как раскаленный воздух над асфальтом в июльскую жару: вот башня острая, как игла, а в следующую секунду она изгибается, превращаясь в спираль.

— Сон, — хрипло прошептала я, впиваясь ногтями в ладони. — Это просто дурацкий стрессовый сон. Просыпайся. Давай же!

Но боль от ногтей была слишком реальной. Как и ледяной холод камня.

Шорох за спиной заставил меня резко обернуться. Сердце пропустило удар, а затем сорвалось в бешеный галоп.

Из зыбкого тумана выступили фигуры. Сначала две, потом пять, десяток. Они двигались бесшумно, плавно, словно хищники, окружающие добычу.
Люди? Нет.

Они были слишком высокими, слишком идеальными и пугающе резкими. Кожа — цвета светлого графита, с легким металлическим отливом. Лица, словно высеченные из мрамора, не выражали ничего, кроме брезгливого превосходства. Но самое страшное — глаза. Без зрачков, без белков. Просто сплошные озера жидкой, переливающейся ртути.

Один из них, в броне, которая казалась сросшейся с его телом, поднял руку. В его пальцах из ниоткуда соткалось длинное лезвие, сотканное из тьмы. Острие смотрело прямо мне в грудь.

Он произнес что-то на гортанном, рокочущем языке. Слова резанули по ушам, но в голове чудовищным образом всплыл перевод:
«Чужак. Ошибка равновесия. Стереть».

Я попятилась, сдирая в кровь ладони о камни. Паника стальным обручем сдавила горло. Я хотела закричать, но из легких вырвался только жалкий сип. Оружие вскинули все. Они не собирались брать меня в плен, не собирались допрашивать. Я была для них грязью, которую нужно смахнуть.

Я зажмурилась, сжавшись в комок в ожидании боли.

Но вместо удара раздался звук, похожий на раскат грома. Шаг. Всего один тяжелый шаг, от которого, казалось, вздрогнула сама черная земля.

Я приоткрыла один глаз.

Ртутноглазые замерли. В их идеальных, ледяных позах внезапно проступило напряжение. Они расступились, давая дорогу.

Из пепельной взвеси вышел мужчина. Он разительно отличался от идеальных, выверенных стражей. Массивный, широкоплечий, словно скала, преграждающая русло реки. Его темная кожа была исполосована светлыми, словно выжженными изнутри шрамами-символами. Тяжелые темные волосы небрежно заплетены в толстые косы, перехваченные тусклыми металлическими кольцами.

Он излучал не просто опасность — он источал первобытную, тяжелую угрозу.

Мужчина остановился в трех шагах от меня. Скользнул по мне тяжелым, почти черным взглядом, в котором не было ни капли сочувствия — только удивление.

Командир патруля что-то угрожающе прошипел ему, указывая на меня лезвием.

Брутальный незнакомец даже не посмотрел на него. Он шагнул ко мне, склонился, обдавая запахом горьких трав, и произнес всего два слова. Голос у него был низким, как рокот камнепада:

«Моя Связанная».

Патрульные отшатнулись, словно их ударило плетью. На их идеальных лицах впервые проступила эмоция — смесь шока и отвращения.

А я, сидя на холодных камнях и дрожа от ужаса, поняла только одно: меня только что спасли. Но, судя по угрюмому взгляду моего спасителя, для нас обоих эти проблемы только начались.

Глава 1

— Моя Связанная.

Слова упали тяжело, как булыжники. Патрульные отшатнулись, но их командир — тот, что держал теневое лезвие, — хищно сузил свои ртутные глаза.

— Ты лжешь, Рокхар, — прошипел он, и его голос напомнил скрежет металла по стеклу. — В ней нет ни капли твоей сути. Она пуста. Закон требует крови.

Мужчина, которого назвали Рокхаром, медленно перевел взгляд на командира. В этом взгляде было столько тяжелой, давящей силы, что патрульный невольно сделал полшага назад.

Затем Рокхар опустился передо мной на одно колено. Вблизи он казался еще огромнее. От него пахло чем-то диким: горячим камнем и терпкими травами.

Я вжалась в землю, когда его огромная, покрытая шрамами ладонь потянулась ко мне. Но вместо удара его пальцы, горячие и шершавые, твердо обхватили мое запястье.

Я зажмурилась, ожидая боли, но почувствовала лишь странный, обжигающий импульс. Он прошил руку до самого плеча, словно под кожу пустили разряд электричества. Место, где его большой палец вжался в мое запястье, на секунду вспыхнуло тусклым золотистым светом.

— Теперь есть, — ровно произнес Рокхар, не глядя на патрульных.

Он смотрел на меня. И вблизи в его темных, почти черных глазах с радужкой, напоминающей колотый обсидиан, я не увидела ни презрения, ни брезгливости.

Наоборот. Он разглядывал меня так, словно нашел в пыли не ограненный, но очень редкий камень. Его взгляд скользнул по моему помятому бежевому пиджаку из масс-маркета, по растрепавшимся русым волосам, из которых выпала заколка, по смазанной от испуга туши под глазами. Я не была роковой красоткой: симпатичная девушка среднего роста, с мягкими чертами лица и упрямо сжатыми губами. Но Рокхар внезапно шумно, глубоко втянул носом воздух у моего виска, словно запоминая запах. И в его суровом, каменном лице что-то едва уловимо дрогнуло.

Уголок его губ едва заметно дернулся вверх. Ему... нравилось то, что он видел?

— Вставай, — скомандовал он. Голос звучал грубо, но рука, потянувшая меня вверх, сработала бережно, не вывихивая суставы.

Мои ноги в дешевых офисных лоферах скользнули по черному камню, и я бы рухнула обратно, если бы он не перехватил меня за талию. Его рука ощущалась как стальной трос.

— Идем, — бросил он.

— Я... я не понимаю... — мой голос дрожал, зубы выбивали дробь. — Куда? Вы кто?

— Если хочешь жить, чужачка, перебирай ногами и молчи.

Он развернулся, увлекая меня за собой. Патрульные не посмели нас остановить, но я чувствовала спиной их полные ненависти взгляды.

Мне приходилось делать два шага на каждый его один, чтобы поспевать за его широким шагом. Вокруг плыл и искажался безумный пепельный мир. Высокие здания меняли форму прямо на глазах, из земли то тут, то там вырывались струйки белого пара.

Я бежала за этим пугающим, первобытным гигантом, чье имя было Рокхар, совершенно не понимая, что только что стала «связанной» в мире, который хотел меня уничтожить. И почему-то тот факт, что он не выпустил мою руку, пугал меня чуть меньше, чем следовало бы.

Глава 2

Я спотыкалась едва ли не на каждом шагу, с трудом поспевая за его размашистой поступью. Хватка на моем запястье была железной: не болезненной, но абсолютно непреклонной. Романтикой тут и не пахло — он тащил меня за собой, как ценный, но очень неудобный груз.

В голове билась паническая мысль: мне двадцать четыре года. У меня свежий диплом маркетолога, недоеденный йогурт в холодильнике съемной квартиры и планы на вечер посмотреть сериал. Какие ртутные глаза? Какое «стереть»?

Здания вокруг продолжали угрожающе изгибаться. Из узких переулков тянуло холодом и какой-то первобытной жутью. Я опустила голову, стараясь смотреть только под ноги и на широкую, обтянутую темной кожей спину Рокхара, которая сейчас казалась единственным стабильным объектом в этом свихнувшемся месте.

Наконец, мы свернули в глухой, темный тупик. Рокхар приложил ладонь к гладкой скале, в которой не было ни намека на дверь. Камень отозвался глухим гулом, по нему пробежали светящиеся трещины, и часть стены просто бесшумно отъехала в сторону.

Он втолкнул меня внутрь и зашел следом. Каменная плита за спиной сомкнулась с тяжелым щелчком, отрезая нас от гудящего пепельного мира.

Я отшатнулась, впечатавшись спиной в холодную стену, и, наконец, вырвала свою руку.

Внутри было сумрачно. Свет давали только странные кристаллы, вмонтированные прямо в каменный потолок. Просторное помещение больше напоминало вырубленную в скале пещеру, чем жилой дом: грубый стол, широкий топчан, застеленный шкурами неизвестных животных, и стойка с оружием, от одного вида которого по спине пробежал холодок. Никакого уюта. Берлога одиночки.

Адреналин начал отступать, оставляя после себя сосущую пустоту и злость. Я обхватила себя руками, чтобы скрыть крупную дрожь.

Рокхар не обращал на меня внимания. Он подошел к столу, отстегнул с пояса тяжелый широкий нож и с лязгом бросил его на столешницу. Затем медленно повернулся ко мне.

В тусклом свете кристаллов его лицо казалось высеченным из камня. Он молча изучал меня. Скользил взглядом по испуганному, но упрямо вздернутому подбородку, по растрепанным волосам, разметавшимся по плечам, по дешевому бежевому костюму. В его глазах-обсидианах не было ни нежности, ни восхищения. Скорее — интерес. Как к сложной задаче, которую ему предстоит решить.

— Так, — мой голос дрогнул, но я заставила себя выпрямиться. — А теперь, пожалуйста, объясните. Что это за шоу со спецэффектами? Где я? И что значит это ваше «моя связанная»?

Рокхар скрестил мощные руки на груди. Тонкая ткань его темной рубашки натянулась на бицепсах.

— Шоу? — он произнес это слово так, будто пробовал на вкус стекло. — Ты в Пределе, чужачка. В месте, где таких, как ты, расщепляют на атомы за пару секунд. И если бы я не назвал тебя Связанной, сейчас от тебя осталась бы только горстка пепла на брусчатке.

— Меня зовут Агния, — огрызнулась я, сама пугаясь своей дерзости. — И я не просила меня спасать! Я ехала в электричке домой!

Он вдруг усмехнулся. Коротко, глухо, без тени улыбки на губах.

— Электричка. Дом, — повторил он, делая шаг ко мне. Я инстинктивно вжалась в стену. — Твоего дома здесь нет, Агния. Ты выпала из своей реальности. И теперь ты — моя проблема. Потому что по Закону Крови, раз я взял тебя под защиту, я отвечаю за каждый твой вздох.

Он навис надо мной. От него снова пахнуло этой странной смесью грозы и горького дыма.

— И если ты сделаешь хоть одну глупость, — его голос понизился до опасного, вибрирующего рыка, — нас казнят обоих. Так что истерику отложи на потом. Тебе придется научиться здесь выживать.

Я смотрела в его непроницаемые, пугающие глаза и понимала: он не шутит. Никаких камер скрытого наблюдения нет. Я действительно застряла в этом кошмаре наедине с угрюмым гигантом, который зачем-то рискнул своей жизнью ради совершенно незнакомой девчонки.

— Зачем? — тихо спросила я, не отводя взгляда. — Зачем вы это сделали? Могли бы просто пройти мимо.

Рокхар задержал на мне долгий, нечитаемый взгляд. Желваки на его скулах дрогнули.

— Потому что в этом мертвом мире, Агния, — наконец произнес он, — от тебя пахнет жизнью. А я слишком давно ее не чувствовал.

Глава 3

Слова повисли в тяжелом воздухе пещеры. «Пахнет жизнью». От меня сейчас пахло разве что страхом, пылью и дешевым кофе из автомата, но спорить я не стала. Ноги внезапно отказали. Я медленно сползла по холодной каменной стене и уселась прямо на пол, обхватив руками колени в испачканных брюках от бежевого костюма.

Снимать пиджак или как-то устраиваться здесь я не собиралась. Пока на мне моя одежда — я все еще Агния, младший менеджер из Москвы, а не пленница чьей-то больной фантазии.

Рокхар тяжело опустился на деревянную скамью у стола, вытянув длинные ноги. Он не стал предлагать мне воду или еду, словно понимал, что кусок сейчас мне в горло не полезет.

Я сглотнула вязкую слюну и посмотрела на него. Теперь, когда первый животный ужас схлынул, мозг начал лихорадочно анализировать детали.

— Вы… ты не похож на них, — тихо произнесла я. — На тех, на улице. У них кожа как металл и глаза из ртути. А ты другой.

Рокхар хмыкнул. Звук получился глухим и жестким.

— Наблюдательная, — констатировал он. — Те, кого мы встретили — Пепельные. Местные надзиратели, если хочешь. Элита. Они рождаются из самого камня этого мира. А я… — он провел мозолистым пальцем по одному из светлых шрамов на своем предплечье. — Скажем так, я из породы, которую Пепельные предпочли бы выжечь, да силенок не хватает. В Пределе много таких, как я. Осколков других рас.

— Предел… Что это вообще за место? Планета? Измерение?

Он откинулся на спинку скамьи, буравя меня своим тяжелым обсидиановым взглядом.

— Это свалка, Агния. Стык умирающих миров. Излом. Представь себе лоскутное одеяло, сшитое слепым портным. Здесь нет единых законов физики или природы. Тот город, где мы сейчас — одно из немногих стабильных мест, жестко контролируемое Пепельными. Но стоит выйти за Черту…

Он подался вперед, опираясь локтями о колени. В тусклом свете кристаллов его лицо стало казаться не человеческим.

— …И ты попадешь в Дикие Земли. Там есть секторы, состоящие из одной кипящей магмы, где небо плюется жидким огнем. Есть пустоши, где идут кислотные дожди, способные растворить твои кости за пару минут. Есть кристаллические леса. Красивые. Только в них живут твари, которые чувствуют стук чужого сердца за три мили. Они не просто убивают, они выпивают разум.

Я слушала, и внутри все леденело. Надежда на то, что это просто дурацкий розыгрыш, рассыпалась в прах.

— Здесь нет безопасных тропинок для таких хрупких созданий, как ты, — безжалостно продолжал Рокхар. — В тебе нет силы. Твоя кожа тонкая, как бумага. Ты даже не сможешь дышать воздухом в нижних секторах — твои легкие просто сгорят. Понимаешь, о чем я говорю? Шаг вправо, шаг влево без моего разрешения — и от тебя не останется даже тени.

— Отличная перспектива, — мой голос дрогнул, но я заставила себя посмотреть ему прямо в глаза. — Значит, если я выйду за дверь — меня расщепят эти ваши Пепельные. Если пойду дальше — растворит кислотой или сожрут.

— Именно.

— Тогда зачем весь этот фарс с замужеством? — я сжала ткань пиджака так, что побелели костяшки. — Ты сказал, что мы связаны. Что если я нарушу закон, убьют нас обоих. Зачем брать на себя обузу, которая ничего не знает об этом мире и может угробить тебя в любой момент?

Рокхар долго молчал. В тишине пещеры было слышно только мое прерывистое дыхание и странный, низкий гул, идущий откуда-то из-под земли.

Наконец он встал. Огромный, пугающий, совершенно чужой. Подошел ко мне вплотную, нависая темной горой.

— Потому что моя жизнь в Пределе — это медленное гниение, чужачка, — его голос стал тише, но от этого прозвучал еще опаснее. — Я изгой. Пепельные давно ищут повод пустить мне кровь, но боятся сделать это в открытую. Взяв тебя, я бросил им вызов. И теперь…

Он неожиданно протянул руку и кончиком шершавого, горячего пальца дотронулся до моей щеки. Я вздрогнула от этого мимолетного контакта.

— Теперь игра пойдет по моим правилам. Ты — мой пропуск к тому, чтобы встряхнуть этот гнилой мир. Так что ты будешь жить, Агния. И будешь делать в точности то, что я скажу.