Метод Морганы

Рефлексия

Учителя школы Линдон любили повторять студентам: «Самое страшное, что может с вами случиться, — это потеря источника вдохновения. Ведь он и есть суть вашей магии».

Сейчас эти слова крутились в голове Алетейи, как заезженная пластинка. Гул голосов, стук каблуков, скрип стульев и мерное жужжание принтера, выплевывающего очередной бланк — согласие на обработку персональных данных, — никак не могли заглушить этот внутренний шум.

Это было ее первое посещение группы анонимных недомагов или, как гласила глянцевая брошюра: «Служба психологической поддержки энергопрактиков, испытывающих трудности с психорезервом». Алетейя опустила глаза на буклет и усмехнулась. На дорогой бумаге красовался список категорий волшебников в зависимости от источника их способностей. Традиционно там значились Целители, Творцы и Энтузиасты. Классика. Никто и никогда не упоминал в подобных брошюрках Убийц.

Из вежливости (и конфиденциальности) самых опасных энергопрактиков причисляли к «Энтузиастам», из-за чего обыватели относились к этой группе с плохо скрываемым подозрением. Энтузиаст — это, конечно, похвально, но кто тебя знает? А ну как порчу наведешь или вовсе со свету сживешь? Именно поэтому Алетейя, которая как раз получила диплом с пометкой «Энтузиаст», со времен выпуска старалась скрывать свой профиль. Для соседей она была простой офисной служащей, а коллегам-немагам представлялась Целителем средней руки.

Впрочем, кажется, больше притворяться ей не придется. Способности Алетейи еще подавали признаки жизни, но она знала, что ее ждет впереди. Статистика в таких случаях была неумолима: скоро ее дар исчезнет насовсем. Не она первая, не она последняя. Сохранить способности до тридцати трех лет уже считалось подвигом. Конечно, наставница убеждала Аллитею в обратном. Твердила, что это все из-за стресса, что ей нужно просто пережить сложный период, что новый источник обязательно найдется и магия вернется сторицей. Но зачем обманывать себя? Алетейя согласилась на групповую терапию только из уважения к мисс Элиот.

Как только курс закончится, она возьмет отпуск, сменит обстановку, приведет мысли в порядок и начнет искать свое место в обычном, «немагическом» сообществе, хоть ей было страшно о таком думать. По крайней мере, за эти годы она смогла отбить стоимость своего обучения.

Мысли невольно уносили Алетейю в прошлое. Наверное, стоило покориться этому импульсу и уплыть по волнам памяти — это было куда приятнее, чем в сотый раз прокручивать в голове мрачные предостережения профессоров.

Отдать ребенка в школу энергопрактики считалось большой авантюрой. И чертовски дорогой, к тому же. Дети могли проявлять способности в ранние годы, но никто не мог предсказать заранее, как именно сформируется тело и разум потенциального волшебника в период взросления. Многие теряли дар в раннем пубертате, кто-то — чуть позже. Причиной могла стать неподходящая физиология, недостаточный энергетический резерв или пережитый стресс.

Ребенка могли отчислить из школы магии на любом курсе без какой-либо компенсации, хотя обучение на волшебника стоило немало. В такую лотерею хотелось играть немногим, поэтому большинство семей предпочитало не связываться с капризными энергиями.

Дети шли в обычные школы, оканчивали университеты и становились вполне успешными людьми. Но некоторые все-таки предпочитали рисковать. Обычно это были состоятельные семьи, либо те, в чьем роду уже рождались полноценные маги. В этом случае семья полагалась на генетику.

В случае Алетейи сошлись оба фактора: ее семья была относительно обеспеченной, хоть и не сорила деньгами, а по обеим линиям — и материнской, и отцовской — имелись дальние родственники, остававшиеся «в колдовской силе» до самого конца своей жизни. И немаловажно — еще у нее была тетя Марта, которая не смогла стать ведьмой сама, но решила воплотить мечту через племянницу.

Маленькая Аля с детства видела вещие сны и приманивала к семье удачу. Она заваривала чай, от которого простуда у домочадцев улетучивалась за час, заставляла кусты малины плодоносить даже в заморозки, но при этом решительно останавливала рост кабачков, вкус которых ненавидела. Девочка могла призвать дождь, когда ей было грустно, или наслать легкое невезение на обидчика. Мальчишки, которые катались по их району на великах и при этом успевали дразнить Алю и ее подруг, нередко наезжали на таинственно оказавшийся на дороге камень и сваливались вместе со своим транспортным средством в колючие заросли крапивы.

— Маргарет, ты должна признать: Аля — ведьма! — заявила как-то тетушка Марта за семейным обедом.

Любимая тетя сидела рядом, и Алетейя наслаждалась густым ароматом ее фруктово-ягодных духов. После этих слов девочка затаила дыхание, забыв донести ложку с мороженым до рта. Лакомство таяло, тетя Марта хитро улыбалась, а мама лишь трагически вздохнула.

— Марта, вспомни, что мы творили в детстве! Ты вообще левитировала во сне — сколько раз лбом об люстру билась, пока отец ее не снял?

Тетушка с недовольным видом потерла лоб, будто воспоминания о полетах отозвались старой болью. Мама тем временем продолжала:

— У меня круглый год на подоконнике цвели кактусы, в саду стояло вечное лето, и птицы не улетали на юг. И что в итоге? В двенадцать лет от наших способностей остался один пшик.

Алетейя приуныла. К своей магии она привыкла как к дыханию, и мысль о том, что однажды она проснется «обычной», внушала ей тихий ужас. Тетя легко поддела костяшкой пальца опустившийся нос племянницы, заставляя ту улыбнуться.

— А наша прабабушка была ведьмой до последнего вздоха, — парировала Марта. — И от нашей Али сила никуда не уйдет.

— Мы ничего толком не знаем о прабабушке, кроме семейных легенд, — мама недовольно цыкнула и отвернулась к раковине. — Она могла выдавать желаемое за действительное. Туманные сны, простые лечебные настойки, которые называла «зельями».

Тетя Марта раздраженно тряхнула головой, отчего ее рыжие кудри весело подпрыгнули.