Метро 2033. Секреты Рейха

Пролог.

В вентиляции становилось теснее, и ползти становилось всё труднее и труднее. Человек, стараясь не издавать лишних звуков, полз вперёд. Попробуй-ка бесшумно проползти, когда на тебе броник, шлем, за спиной калаш и ПНВ на голове! ПНВ в метро – большая редкость, причем, дорогущая, поэтому нужно соблюдать придельную осторожность, чтобы не разбить столь дорогой аппарат.

Ох, не сладко придётся Макару, если его обнаружат. Тогда всё, конец! И операцию провалил, и товарища подставил. Трудно, а что делать? Нужно как-то выходить из данной ситуации, чтобы всё чисто да гладко было. Основные действия на Чеховской были уже выполнены, и дальше оставаться на этой проклятой станции было не к чему. Бумаги, слава Богу (если Он ещё существует), охранялись незадачливым новобранцем, так что снять горе-охранника и выкрасть ценные документы не составило большого труда. А вот сбежать с Чеховской – уже было труднее. Даже, если фашисты и не услышат звуки из вентиляции или подумают, что там крысы бегают (что маловероятно), то в любой момент могут найти тело охранника и пропажу бумаг, а это – сразу же тревога, полная боевая готовность и форс-мажор для рейнджера. Но пока, всё шло чисто.

На станцию проникнуть не составило труда: устроиться охранником каравана, а потом под шумок спрятаться – легче лёгкого для таких рейнджеров, каким являлся Макар. Он служил в Ордене давно, лет так пять, хорошо проявлял себя на операциях, за что полковник его уважал и часто посылал на задания с Емельяном. Один действует, другой прикрывает. Никак иначе. Емельянов был хорошим стрелком, и, кроме того, хорошим другом и товарищем, так что на него всегда можно было положиться. Но сейчас Емельянов ждёт его за гермоворотами, в переходе на Маяковскую, и Макара прикрывать сейчас некому. Вот и приходится спасать свою задницу самому, уже в который раз. Макар посмотрел на часы: половина третьего. Емельян будет ждать ещё полтора часа, после чего уйдет на Маяковскую, и придётся искать его там. Выругавшись сквозь зубы, Макар пополз дальше.

Короб вентиляции закончился, дальше – решётка. Макар спрыгнул на платформу, осмотрелся, и только потом понял, что шахта вывела его совсем в другое место, не к герме.

– Твою мать! – прошептал разведчик - как с вентиляцией-то можно было так накосячить?! Всё же шло как по маслу! – И в полуприсяде пошёл вдоль платформы, нащупывая путь к герме.

Станция спала. Нужно было быстро сориентироваться на вражеской территории и дать дёру до гермы, ведущей к Маяковской, и при этом не забывать о патруле Рейха. Перебегая от укрытия к укрытию и стараясь издавать как можно меньше звуков, рейнджер вышел к довольно просторной части платформы, в середине которой располагался костёр. Вокруг костра дремали три фашиста. "Дозорные видать: стволы у каждого"– подумал Макар. А там, по диагонали от него, стояла... герма? Точно, гермодвери! Наконец-то! Осталось дело за малым.

Макар отвернулся и начал рассуждать: " Так, что мы имеем: гермоворота, примерно через 34 метра, три спящих солдата, которые явно не в боевой готовности, и слабо освещаемую платформу. Шансы на побег велики!". Такой расклад удовлетворял разведчика. Цель была близка. Будет, что соратникам на базе рассказать! Макар посмотрел на часы: четыре ноль шесть. Замечательно, по времени укладываемся.

Макар потихонечку начал выходить из укрытия, перебежал к следующему. Ещё ближе к герме! Замечательно! Но стоило опять начать движение, как один из спящих "красавцев" потянулся, спросонья посмотрел на платформу, и, видимо не заметив разведчика, лег обратно. Макар перевел дух, и продолжил движение, но…

– Так, кто это у нас там сидит? Володя, ты что ли? Опять приперло? – услышал из-за спины Макар. «Чёрт, патруль! Идиот! Герму увидел и побежал!» – мысленно обматерил себя рейнджер.

– Володь, ну чего молчишь-то? Выходи, раз застукали. Не понял... Тревога!!! – Закричал патрульный, – Нарушитель на станции!? Внимание! Подъём!

Действовать надо было быстро. Достав из кобуры ПМ с глушителем, Макар два раза выстрелил навскидку в сторону голосящего патрульного, и, проанализировав то, что тот замолчал на полуслове и, судя по звукам, упал, заключил, что пуля попала точно в цель. Ускорившись по направлению к герме, рейнджер не сразу заметил, что со стороны ворот вышли два вооруженных бойца в тяжелой броне. Макар, быстро среагировав на очередь, предназначенную для него, кувыркнулся в сторону и начал перемещаться к новому укрытию. В движении он сорвал с плеча калаш и дал три коротких очереди по фашистам, спящих у костра минуту назад. Те синхронно завалились набок и больше не подавали признаков жизни.

Нырнув в укрытие, Макар начал искать пути к отступлению, параллельно отстреливаясь короткими очередями, экономя патроны. «Так, путь к герме отрезан; назад отступать бессмысленно, а минут через десять здесь будут две роты фашистов. Дерьмово…» – размышлял рейнджер. Над головой просвистели пули. Макар дал в ответ торопливую очередь. И тут ему в глаза бросилась решетка вентиляции, которая была в стене, буквально в двух шагах. Путь найден!

Вдруг резко правое бедро и чуть выше пояса пронзила жуткая боль. Макар взревел, оглянулся и увидел фашиста, перезаряжающего АКСУ трясущимися руками. Если бы у солдата был полный магазин, а не обойма с какими-то жалкими шестью патронами, то может Макар лежал бы уже, захлебываясь собственной кровью. Но ему повезло. В порыве гнева, рейнджер всадил в обидчика добрый десяток патронов. Точные выстрелы разнесли грудную клетку и раскрошили лицо, залив бедолагу кровью. «Цель поражена, справедливость свершилась...» – прошептал раненый Макар.

Глава 1. Жизнь наркоторговца

Вадим лениво открыл глаза. Вставать было лень. Но стук в дверь, который не прекращался целую минуту, заставил оторвать свою задницу от такой тёплой и уютной раскладушки. Вадим посмотрел на часы: пять тридцать восемь. Сука! Какой дебил припёрся в такую рань? Ну, что за люди!? Вадим медленно подошёл к двери, открыл её, и закатил глаза. За дверью стоял Заноза. Мужичок лет сорока пяти, невысокого роста, примерно, под метр шестьдесят, неприятной внешности, с кривым носом, с синяками под глазами и, жуть, какой надоедливый. Вот прямо живая Заноза в заднице!

– Чё надо? – без приветствия бросил Вадим.

– Здравствуйте, Вадим, – Заноза, почему-то, постоянно обращался к Вадиму на «Вы», хотя был его старше почти в два раза, – А помните Вы мне два дня назад дали такой маленький пакетик со всякими наиприятнейшими веществами..

– Ну, – раздраженно протянул Вадим, – ближе к делу!

– А могли бы Вы мне дать ещё два пакетика? Уж очень аромат приятный... ну… вштыривает хорошо, так сказать…

– За даром не дам!

– Само собой – Заноза протянул руку с горстью патронов, – вот, здесь тридцать. Хватит?

– Допустим. Ща, подожди.

Вадим развернулся, подошёл к столу, выдвинул ящик, нашёл там пару пакетиков с жутко воняющим дерьмом и вернулся к Занозе.

– На. Патроны гони! – протянув пакетики Занозе, буркнул Вадим. Тот жадно забрал пакеты себе и отдал патроны.

– Премного благодарен Вам, Вадим Алексеевич. Век Вас помнить буду, и дай Бог Вам здоровья…

– Вали давай! Спать мешаешь! – как отрезал Вадим и закрыл дверь.

«Ну, что за алкаш! Приспичило, ведь, в пять утра тащиться, второй раз за неделю! Пристрелил бы, как собаку, да патронов жалко!» – Вадим вернулся к раскладушке, лёг и через три минуты забылся сном.

Он был контрабандистом, известным на всём Цветном Бульваре своей дурью. Сам он этого не употреблял, не по его принципу это было: кидать всякую гадость себе под губу. Вадим был приятной внешности, с хорошим финансовым положением, во многом благодаря своему бизнесу, имел АКСУ на всякий случай и три магазина к нему. Также на Цветном Вадим был едва ли не самым метким стрелком, то ли талант у него такой был с рождения, то ли в тире местном наловчился. Раньше Вадим зависал там днями, и выигрывал достаточные количества патронов на то, чтобы питаться потом целую неделю. Проблем у Вадима и со здоровьем не было. Качался у себя в комнатке, как только можно было, из-за чего имел превосходное телосложение с рельефными мышцами. А что, пьяни всякой на Цветном хватало, нужно было держать себя в форме, чтоб отпор дать, если придётся. Драться Вадим тоже умел. Его в детстве отец этому учил, а затем отчим, и на бокс он ходил до Катаклизма, поэтому мог за себя постоять.

Родился Вадим ещё до Катаклизма, в 2005 году, и сейчас ему было двадцать восемь лет. Тогда Вадим даже и не подозревал, что в Тот день он последний раз видел мир таким красивым, каким он там был. В Тот день он шёл в гости к деду. Само собой, тогда дед сопровождал внука, и это его решение спасло жизни им обоим. Дед решил добираться до своего дома на метро, так было быстрее и дешевле. В Тот день только они вдвоём из всей семьи уцелели, спустившись в метро. У деда было слабое сердце, поэтому он скончался спустя два года после Войны, оставив внука одного. И Вадим остался выживать в этом ужасном и злом остатке мира, сохранившимся в метро.

Поспал Вадим все равно мало. На Цветном тихо было только ночью, в промежутке с трех до шести утра, и когда какая-нибудь группа местных бугров не напивалась в хлам, после чего на станции стоял такой гул, что спать было невозможно. Жить на такой станции – врагу не пожелать, но зато на этих алкашах можно было построить свой бизнес, что Вадим и делал успешно. Раньше на Цветном жил друг Вадима – Захар. Они дружили с самого детства, почти сразу после смерти деда. То, что у Вадима помер дед, прослышала местная шпана, и вскоре они начали докапываться, издеваться над ставшим сиротой Вадимом. Как-то раз, после очередной насмешки, Вадим не выдержал, взял железную палку, и резко ударил ею «главаря» шайки, того, кто больше всех насмехался над Вадимом. Здоровяк, не ожидавший такого поворота событий, упал и лежал на полу, сморкаясь кровью. Подчиненные его опомнились и попытались проучить Вадима, хорошенько избив паренька. В шайке было человек шесть, считая здоровяка, и пятеро пацанов с разных сторон зажимали Вадима в круг. А потом, в один момент, вся шайка набросились на сироту. Первые минуты Вадим пытался дать отпор, но что он, десятилетний мальчишка, мог сделать с двенадцати и тринадцати летними пацанами, которые били и смеялись над его сломанным носом, над тем, что на глазах мальчика выступили слёзы, и над его никчёмностью.

Они методично избивали его, но вдруг на одного из шакалов внезапно обрушился мощный удар монтировки, угадив пацану прямо в затылок. Тот упал, схватившись за затылок, и был не в силах встать. Потом в лицо соседнего прилетела та же монтировка. Второй пацан сразу же упал, завыл, и лицо его залилось кровью. Все обратили внимание на нового участника сражения. Это был Захар, постарше Вадима на два года. Тот стоял с окровавленной монтировкой и набычено смотрел на трёх других шакалов, как бы спрашивая взглядом: «Кто следующий?». Получить в лицо монтировкой никто из шакалов не хотел. Они медленно начали подступать к Захару, осторожно, чтобы не получить такой же удар в лицо, как прилетел их друзьям. Но за спиной у Захара, будто из ниоткуда, вырос его отец, и члены шайки, оценив обстановку, решили ретироваться целыми и невредимыми. Так Вадим и Захар подружились.

Глава 2. Совершенно секретно!

Спалось очень плохо. Вадим переворачивался то на один бок, то на другой, но сна не было ни в одном глазу. «Нужно поспать хотя бы часов шесть, чтобы не ходить потом целый день заспанным» – уговаривал себя Вадим. Но сон так и не приходил, и приходить не собирался.

– Супер! – пробубнил Вадим, посмотрел на часы: полвторого ночи, – Не, так не пойдёт, нужно сон попытаться нагнать.

Он начал вспоминать методы, которые помогали уснуть в детстве. Посчитать воображаемых собак, которые прыгают через раскладушку? Бред. Или просто называть по порядку цифры? Тоже не вариант. А может почитать? Чтение могло прилично утомить, а у утомления есть хорошие связи со сном.

Книг у Вадима было с полтора десятка, и стояли они на полках над письменным столиком. Вадим встал с раскладушки, подошёл к полке и начал выбирать книгу: «Так, что тут у нас? Пушкин? Не, не люблю Пушкина, книга дедовская ещё. "Шерлок Холмс"... перечитывал по три раза, не интересно уже. "Человек-амфибия" отпадает, не люблю эту книгу. Учебник химии за 9 класс... О! То, что надо! Если не можешь уснуть – школьные учебники, и ты через десять минут в спячке! А если химия, то и того быстрее!» – так гласила Вадимова мудрость. Вадим взял с полки учебник, пошёл обратно к раскладушке, лёг и открыл оглавление старого учебника.

«Ну, и о чем же мы будем читать? "Характеристика химического элемента на основании его положения в Периодической системе Д. И. Менделеева"... скучно. "Химические реакции. Скорость химической реакции"... ну, наверное, что-то поинтереснее. Какая страница? Тридцатая». Вадим открыл нужную страницу и начал читать: «Химические элементы, из которых состоит живая и неживая природа, находятся в постоянном движении, потому что непрерывно изменяются вещества, которые состоят из этих элементов»… прикольно. «Химические реакции (от лат. реакция – противодействие, отпор) – это ответное действие веществ на воздействие других веществ и физических факторов (температуры, давления, излучения и др.). Однако, такому определению соответствуют также и физические изменения, происходящие с веществами, – кипение, плавление, конденсация и др. Поэтому, необходимо уточнить, что химические реакции – это процессы, в результате которых разрушаются старые химические связи и возникают новые и, как следствие, – из исходных веществ образуются новые вещества.» Боже, сначала показалось, что будет нечто интересное, а это? Ладно, давай дальше. «Химические реакции непрерывно происходят как внутри нашего организма, так и в окружающем нас мире. Бесчисленное множество реакций принято классифицировать по различным признакам. Мы подошли к очень важному понятию в химии – «скорость химической реакции». Известно, что одни химические реакции протекают очень быстро, другие – за значительные промежутки времени. При добавлении раствора нитрата серебра к раствору хлорида натрия практически мгновенно выпадает белый осадок...»

Читатель на раскладушке даже и не заметил, как забылся мёртвым сном.

***

Вадим проснулся с лежащим на животе учебником химии. На этот раз никто не стучал в дверь и не выпрашивал наркоты. Ну, вот и славно. Читатель посмотрел на часы: двенадцать двадцать три. «Так, значит, через три с половиной часа я должен подойти к бару, встретить Волка и выйти с ним со станции. А это значит, из своей лачуги я должен выйти в три сорок пять, а готовым быть уже к трём сорока. Ну, времени ещё предостаточно». Полежав на раскладушке, ещё минут двадцать, Вадим встал, оделся, взял тридцать патронов, вышел из своего домика и пошёл к бару.

В баре купил себе порцию грибов с куском свинины и чай, но аппетита не было. Вадим нервничал. «Первый поход на поверхность», всё размышлял Вадим, «Интересно, а каково там находиться? Наверное, страшно. Каково это - знать, что из-за любого угла может подстерегать опасность? Как сказал Волк, сейчас весна, и поэтому зверье голодное ходит. Но с другой стороны, пройти нужно не очень то и много. Не через весь же город придётся идти, а к Маяковской. Но все равно, нужно быть готовым ко всему, ведь на поверхности каждый шаг может быть последним...». Столько вопросов, но так мало ответов. От таких мыслей лучше не становилось, а аппетит тем более не появлялся. Но поесть-то всё равно надо, и Вадим, через силу, принялся за еду.

Позавтракав, нужно было занять себя чем-нибудь. Какие же тут были развлечения? Бар никаких развлечений не предлагал, в бордель сходить – нет желания. Может, в тир? Точно, как раз в стрельбе попрактиковаться надо. Вадим встал из-за стола, и пошел по направлению к тиру. Тир находился рядом с магазином, и путь был недалёким. Петрович, владелец стрельбища, построил свой бизнес на Цветном так же, как и Вадим. Правда его бизнес значительно отличался от метода заработка Вадима, и его тир не славился на пять станций, но зато пострелять почти ничего не стоило, чисто в свое удовольствие. Но для особо азартных были свои испытания: ставишь патроны, и если попадешь в десять живых мишеней за десять секунд, то сумма удваивалась. Живыми мишенями служили крысы. Никто не знал, откуда у Петровича всегда крысы в наличии: то ли он их ловил, то ли разводил, то ли ещё что-то, но у него всегда крысы были в достатке. Трудность испытания в том, что нужно было уложиться только в одну попытку. Вторая попытка давалась только на следующий день.

Испытание проходили только самые меткие, коих были единицы, и даже Вадиму пару раз выпадало счастье его пройти. Но меткостью своей особо отличался Захар. Видать, Ганза натренировала своего сталкера до такой степени, что десяток крыс он валил за семь секунд. Такому таланту мог позавидовать каждый уважаемый себя стрелок. Стрелять приходилось из калаша, который выдавал Петрович при оплате, в комплекте с одним магазином патронов, произведенных на Кузнецком мосту под заказ. Такими патронами только крыс и стреляй. В человека попадешь – обойдется без страшных последствий. Но в этот раз удача отвернулась от Вадима: последние два представителя своего вида, играющие роль мишени, забегали, как только услышали громкие выстрелы из калаша, с такой скоростью, что попасть в них было очень тяжело. Пришлось отдать десять оставшихся патронов Петровичу. Все честно, сам виноват, не уложился.

Глава 3. Первый раз, в первый класс

Чтобы полностью отойти от головокружительной контузии, понадобилось минут двадцать. Вадим представлял себе свой первый выход, как нечто брутальное, эпическое. Как он очень легко выходит из подземелья и оглядывает окрестности. Но вместо брутального выхода его сразили головокружение и тошнота. Как же было тяжело первые семь минут! Потом стало немного легче.

Волк, чтобы избежать конфликта с местными чудовищами, оттащил Вадима с открытой местности к театру, который стоял недалеко от места "вылазки". Выбрал место между двумя брошенными ржавыми машинами, и там был организован небольшой привал. Волк сказал, что это театр имени Ленкома, который основали уже больше ста лет назад. Был слух, что возле театра и церкви Рождества Богородицы мутанты почти не ходят, только крылатые пролетают изредка. Но всё же лучше было подстраховаться. Вадим, полностью восстановившись, поднялся на ноги и оглядел театр. Наверное, до Войны он выглядел красиво, живописно. Эх, увидеть бы хоть фотографию с ним! А сейчас театр выглядел заброшенно, мёртво, что вызывало отвращение. Разбитые стёкла, местами были побиты стены, а половина здания театра вообще была разрушена. Жалко. Вадим уведомил Волка, что полностью готов к выходу в путь.

– Каков план? - поинтересовался Вадим.

– Так. Ты ознакомился с планом Москвы?

– Ну, да…

– А наизусть помнишь все улицы, номера домов и прочее?

– Нет.

– Эх, оболтус ты. Нужно было, хотя бы местность вызубрить рядом с Маяковской и Чеховской, а потом уже на поверхность рваться.

– Ну, я глазами пробежался по плану…

– Что значит пробежался? Когда выходишь на поверхность в рейд, ты должен знать наизусть все улицы, скверы, номера домов. И как минимум, той территории, по которой будешь идти. Ладно, не бзди, дядя Серёжа обо всем позаботился, так что не заплутаем. Сначала выходим на улицу «Малая Дмитровка», доходим до «Садовой-Каретной», поворачиваем налево и идём мимо Садово-Триумфального сквера до самой Маяковской. Мысль понятна?

– Так точно!

– Вот и замечательно, а теперь шагом марш! И помни: всегда на шухере. Дашь слабины – всё, кранты.

Улица тянулась в несколько кварталов. Путь, вроде небольшой, но стоит ожидать всего. Везде бывают форс-мажоры, и поверхность – не исключение. Проходя по улице, Вадим осматривал дома. Насколько же здесь всё мрачно. Серое небо, загрязнённый воздух, разрушенные дома, полчища мёртвых машин, чьи хозяева бросили их на произвол судьбы или оставались с ними до конца. И тут Вадим увидел четыре, а нет, целых пять огромных силуэтов. Кажется, это были сталкеры, но у простых сталкеров такой тяжелой брони нет. Вадим пригляделся и смог опознать обмундирование фашистов. Он дёрнул Волка за руку и указал на отряд тяжело бронированных солдат Рейха.

– Опа, – пробурчал Волк, – Какие фраера к нам подлетели! Так, ты, главное, не рыпайся, я сейчас всё улажу.

Волк достал фонарь, нарисовал окружность на уровне головы, потом окружность на уровне левого, а затем и правого бедра. Тот же знак сделали и фашисты, но ещё мигнули три раза на уровне груди и пошли дальше, по «Дегтярному» проспекту.

– Ну, кажется, пронесло, – выдохнул Волк.

– А что это вы за знаки в небе рисовали?

– Это у них такой метод распознания "своих" от "чужих".

– Ты откуда это знаешь?

– А вот связи имею и знаю. Выручает же это знание в нужный момент, так ведь?

– Ну да, выручает…

Вадим глянул на часы: полвосьмого, посмотрел на небо, а уже луна просвечивалась через серые облака. Странно. Вроде должно темнеть позже, в десять примерно, а не под восьмой час.

– Слышишь, Волк!

– А?

– А чего такое небо тёмное? Весна же, должно темнеть позднее.

– Ну, хрен его знает! Кто-то говорит, что аномалия такая, после войны, а кто-то верит, что это какие-то изменения в самой вселенной, но я в этом не особо разбираюсь. Так, что-то мы с тобой отвлеклись, не на прогулке же. Двинули!

Вадим увидел громадное здание, над дверьми которого висела надпись «Сбербанк». Надо же, какие раньше люди здания строили! И ведь в Войну почти все высотки не рухнули. Тут Вадим вспомнил Останкинскую телебашню, на которую раньше ездил с родителями, на экскурсию. Такой высокой башни маленький Вадимка не видел никогда, всегда ею восхищался и удивлялся: как человек смог построить такую громадину? И ведь до сих пор вроде стоит. Воистину великое сооружение! Вернул Вадима из воспоминай треск дозиметра. Вадим посмотрел: стрелка подходит к отметке 23 рентген. Нормально, жить можно, только находится там не надо долго. Однако Волк тоже заметил, как взлетел фон, и повёл Вадима направо, между зданий.

– Лучше не рисковать, – пробубнил сталкер, – Обойдем.

Вадим был с ним полностью согласен. Как гласила народная мудрость: лучше перебдеть, чем недобдеть.

– Сейчас немного изменим маршрут, – излагал соображения наемник. – Скорей всего там радиационное пятно образовалось, возле домика Чехова, так что лучше обойти. Сделаем крюк, но зато город подольше посмотрим. Ладно?

Глава 4. Во славу Рейха!

– Здравствуйте, господа сталкеры, – приветствовал дежурный у тамбура, – Просим вас, прежде чем свободно гулять по станции, снять свой ОЗК и продезинфицироваться в душевой. Там же можно и снаряжение своё помыть. Оружие пока оставьте на вахте, вернём вам его в целостности и сохранности, простая мера безопасности.

– Да понятно, не тарахти, – буркнул Волк.

– Ну что, как там у нас на поверхности, – проигнорировал бурчание Волка дежурный, – стаю собак видели?

– Ага, и сражались с ними, мля, еле живые остались, всю вашу орду перестреляли и перерезали.

– Так это поэтому у вас...

– Да, именно поэтому я весь в крови. Все, достал, дай пройти.

Волк прошёл вперед, оттолкнув дежурного, и принялся снимать свой ОЗК с окровавленной броней.

– Не обращайте внимания, – извинился Вадим, – Он какой-то нервный в последнее время. Да и такую резню мы там устроили, что даже смотреть страшно.

– А, ну так понятно. С поверхности всегда такие возвращаются – переключился дежурный на Вадима, – Ну это ладно, терпимо. Это он собак резал-то?

Вадим кивнул.

– А сколько он... того?

– Девять.

– Ни хрена себе! Это ж такой тесак надо иметь... а чем он, кстати их...

– Охотничьим ножом.

– Охренеть... страшный человек. Вы всю стаю перебили?

– Ага, тридцать особей.

– А вы видели...

– Вадим! Ну где ты, мать твою, ходишь? – орал из раздевалки Волк, – Че ты лясы точишь? Давай бегом сюда, пока не облучился.

– Ну, брат, прости. В другой раз, – пожал плечами Вадим, по-дружески постучал по плечу дежурного и пошёл в раздевалку.

Пока Вадим проводил дезинфекцию себя и своего снаряжения, прошло порядка часа. Как только Вадим вышел из душевой, одетый в простую запасную одежду, его встретил тот дозорный, который приставал с распросами к сталкерам. Он предложил Вадиму дождаться смены, которая должна была проходить ровно через сорок минут и пойти с ним на станцию, поспать в его палатке, даже чаем угостить.

– А что, можно. Я все равно никуда не тороплюсь, – соглашался Вадим, – Только подожди, я со своим проводником рассчитаюсь. А потом сюда.

Как раз к этому времени Волк вышел из раздевалки, и направился по направлению к станции.

– Эй, Серёга, – окликнул Волка Вадим, – Патроны то возьми за работу свою.

– А, точно, – начал вспоминать Волк, – Ну, что же, давай. Молодец, что вспомнил.

– На, свои сто пятьдесят, – Вадим протянул Волку пакет с патронами, которые он припас для расплаты с Волком, – И спасибо тебе, за все, что ты сделал.

– Всегда рад помочь, – Волк принял пакет, убрал его в карман и продолжил, – Слушай, а давай я тебя до Цветного ещё провожу. Бесплатно. По-дружески, а?

– Ну, давай, чего уж отказываться. Тогда на Цветном и расстанемся.

– Ну вот и славно. Жду у гермы в четыре часа. Пока отоспись, выпей, поешь и отдохни.

– Ага, спасибо за разрешение. Ну все, пойду я.

Вадим развернулся, и пошел на пост к дежурному. Дежурного звали Вася, и был он самый, что ни на есть, болтун. За что и получил кличку – Васька Болтушка.

– Чай будешь? – предложил Вадиму Болтушка, – посидим полчаса и пойдем, отоспимся и потолкаем ещё.

– Давай. Только мне не слишком крепкий.

– Замётано.

Но чай все же получился, что ни наесть крепкий. Пить его было почти невозможно, но обижать Ваську не хотелось, и Вадим через силу заставлял себя пить чай.

– Ну, так как вы на поверхности оказались? – спрашивал все Васька.

– Да как... захотелось мне. Нашёл сталкера, нанял его, вышли и пришли. Вот и всё.

– А ты где живёшь?

– На Цветном.

– Ого. Не завидую я тебе. Жизнь там, наверное, не сахар?

– Не то слово, – согласился Вадим и сделал глоток.

– А че ты не переедешь куда-нибудь на соседние станции?

– Так у меня там... бизнес, который... ну... которым нельзя заниматься так просто на других станциях, но... не так, как на Цветном... это трудно объяснить.

– В общем, что-то нелегальное?

– Ну, в целом, да...

– Дурь толкаешь? – холодно спросил Васька.

– Да... – замялся Вадим, – а как ты...

– Да это проще пареной репы! Чем можно свободно торговать среди бугров, как не дурью? Они её сильно любят. Мать родную за дурь продадут.