Милашка

1

- Петя!

Визгливые нотки в голосе жены заставили подскочить с дивана и прибежать на кухню. Картина, что предстала перед взором отца одновременно и смешная, и грустная.

Пятилетняя дочь Любочка, потирая толстенькие ручки, виновато поглядывала то на отца, то на мачеху. Круглые щёчки вымазанные кремом и шоколадом. Нарядное платье одетое по случаю приёма гостей – в шоколадной глазури от плеч до подола, но особенно на животе. И даже на ногах и белых носочках шоколадные следы.

На столе остатки эксклюзивного торта, что был заказан в лучшей кондитерской специально для мероприятия. То, что от торта осталось, вряд ли можно было назвать половиной и казалось, будто дикий зверь драл всю эту красоту в безумном желании насытиться.

- Нет, я этого больше не могу и не хочу терпеть! Этот ребёнок сжирает всё что видит! Как ты хочешь, но я не желаю больше видеть этого монстра в своей квартире. Всё! Терпению моему пришел конец! – в истерике выкрикивала жена.

- Но…Тамара… - попытался вставить слово Пётр Иванович.

- Никаких – но! Это - моё последнее слово!

-----

- Вставай соня. Иди и заработай нам на колбаску.

- У, бабуля ты жестокая женщина, - Люба сопротивлялась и хватала одеяло, что стягивала с неё бабушка, - ну, ещё чуть-чуть.

- Знаю, знаю я твоё чуть-чуть. Если не услежу, ещё два часа будешь спать.

- Ты просто пользуешься тем, что я никому не жалуюсь. Знали бы люди, как ты мучаешь меня по утрам.

- Иди и заработай нам на пропитание. Обрей кого-нибудь, но только без колбасы не возвращайся. Я и так уже два дня без Докторской, а ведь это моё лучшее лекарство.

- Эксплуатация детского труда преследуется по закону, - Люба натянула на голову подушку.

- Ничего себе ребёночек, двадцать шесть с гаком, да и габаритами Бог не обидел.

- Сегодня две свадьбы, так что не только на колбасу хватит. Дай мне пять минут, жестокая ты женщина. Три. Ну, хотя бы две.

- Давай Любаша нечего отговорками сыпать. Вставай пока я не рассердилась.

Бабуля дернула шторы и в комнату ворвались солнечные лучи. Осветили щуплую фигурку бабушки во фланелевом халате, её реденькие с белой сединой волосы, собранные на затылке, а когда она повернулась от окна маленькое лицо, сплошь в добрых морщинах. Даже пытаясь принять строгий вид, она никогда не казалась строгой.

Люба потянулась и откинула волосы, привстала, глянула в окно, а потом резко бросилась на подушки.

- Тише ты - диван сломаешь, чай не пушинка. Откормила я тебя Любка, ох и откормила, - засмеялась бабушка.

- Замолчи, дай ещё пять минут и обещаю, сегодня отработаю по полной программе.

Бабушка вышла. Люба ещё немного повалялась, потягиваясь в разные стороны. Потом встала, подбежала к окну и выглянула. Весна.

- Ах, как хорошо.

-----

Отец требовал, чтобы после школы Люба в университет поступала, но она на его требования, к тому времени уже плевать хотела. Если в детстве ещё плакала, ещё скучала, ещё не могла никак понять почему папы так долго нет, то, как выросла до состояния подросткового бунтарства, сразу все акценты расставила. Да - ещё любила, да - как могла, понимала, почему он со своей Тамарочкой в Москве остался, а дочь пятилетнюю бабке в провинцию отвёз на воспитание. Отвёз и забыл. А теперь уже вселилась в Любу и злость, и неверие, и ещё куча всяких чувств. Короче плевала на его рекомендации и требования с высокой горы.

А так как с детства куклам причёски вертеть любила, после окончания школы даже не раздумывала, пошла в училище, выучилась на парикмахера и с самых первых рабочих дней бросилась в профессию с головой. Да так изощренно и новаторски к делу подошла, что уже через пару лет очередь из клиентов на месяц вперёд выстроилась. Так что скучать не приходилось и голодать тоже.

Жили вместе с бабушкой, на жизнь не жаловались.

-----

До парикмахерской буквально два шага. Суббота свадебный день. Благо погода не ветреная, не придётся килограммы лака выливать на головы невест. Хоть Люба на таком деле не экономит, но всё-таки, бывало так залакирует, что девчонки потом неделю с причёской ходят.

- Привет, - Эля уже на работе, как всегда, грустная.

- Ну, рассказывай, что опять? – Люба достала из шкафчика принадлежности и с терпеливой гримасой глянула на подругу.

Эля вздохнула, но рассказывать не начинала, это означало - всё совсем плохо.

- Знаешь, со мной наверное что-то не так, - снова вздохнула она и уперев руки в боки глянула в зеркало. Она повернулась сначала одним потом другим боком.

Фигура её плотная, для женской несколько ровная, с большой грудью и животом. Какая ни есть, а и это фигура. Лицо слегка напоминало восточное, отчасти благодаря длинной черной стрелке над веком, отчасти носу с характерной горбинкой, а черные, крашеные волосы короткими кудрями, завершали образ. Было ещё одно обстоятельство, которое и радовало саму Элеонору, и вводило её в непонимание, почему до сих пор никто не зацепился именно за него. Обстоятельство это - раскосый взгляд тёмных глаз. Взгляд этот заставлял мужчин не то чтобы совсем не обращать внимание на плотность фигуры и отсутствие талии, на короткие ножки и большой живот, а просто даже обезоруживал любого, кто хоть раз с интересом заглянул Элеоноре в глаза. И если заглянул, то почти попался.

Всё вместе получалось довольно и неплохо, но Элеонора всё ещё была одинока. Как показывала практика если кто и попадался на раскосый взгляд, то, как правило, ненадолго. В тридцать два года она испробовала, кажется уже все возможные способы привлечения мужчин. И парикмахерская вроде бы, то место которое помогало, но всякий раз, когда Эля разочаровывалась в очередном поклоннике, она страдала по-настоящему. В какой-то момент всё-таки говорила себе – “Элеонора, относись ко всему проще”. Вроде, так и делала. Но привычка, хоть немного пострадать, всё же осталась.

- Я только одного не могу понять, что им ещё нужно? Лицо? Пожалуйста, - она поднесла ладонь к лицу. – Грудь? Вот она, дай бог каждому. Задница? Получите. Что ещё нужно?

2

Подъехали к гостинице. В банкетном зале уже собралось много гостей. С порога запахло едой. Люба почувствовала зверский голод и в уме пожелала чтобы её скорее проводили за стол.

Музыка заполнила пространство. Причудливо заверченные шторы, скатерти, салфетки и огромное количество зелёных шаров. Много тюльпанов. Они повсюду. Их аромат сливается с ароматами парфюмов и весь этот дух просто требует настройки на хорошую волну.

Наряды гостей - весь спектр палитры зелёного. Невеста в нежно-салатовом. Что до жениха, его пока увидеть не довелось. Одна из подружек, проводила Любу за стол и оставила в компании престарелых родственников, явно не чувствующих себя так свободно, как многие остальные. Видно это был столик, для всех кто не слишком должен маячить или для гостей не таких уж важных и незапланированных.

Неожиданно и даже резко - мероприятие началось. Свет приглушили, замелькала светомузыка. Откуда-то со стороны выпрыгнул парень - тамада, и дотошным голосом начал вечер.

С голодухи Люба накинулась на еду и долго насыщала пустой с самого утра желудок. Она так сосредоточенно ела, что почти не обращала внимания на конкурсы и выступления артистов, что один за другим мелькали перед глазами. Танцоры, певцы, фокусник и даже дрессировщик собак. Иногда кто-то из гостей произносил речь или тост, но Любе всё это совсем не интересно. Она была так занята едой, что даже не смогла остановиться, когда на неё вдруг направили луч прожектора и ведущий объявил что-то в микрофон, а уже захмелевшие гости стали хлопать в ладоши и свистеть.

И только когда Люба услышала:

- Вы, именно вы! - посмотрела по сторонам, поняла, ведущий обращается к ней.

Ситуации хуже этой, нельзя было и представить. В одной руке кусочек багета с красной икрой в другой, наколотая на вилку отбивная. Здесь, посреди этой залы, когда взгляды всех гостей направлены на неё, Люба вдруг подумала о том, что это не совсем правильно одновременно есть такие разные продукты.

Люба глупо улыбнулась и попыталась дожевать то, что оставалось во рту. Не то чтобы она застыдилась, просто не любила повышенного к себе внимания, тем более во время еды.

- Прошу вас, подойти для участия в конкурсе! – крикливо настаивал ведущий.

Он был, как будто уже в предвкушении того, как смешно будет смотреться Люба, с глуповатым лицом, словно гусеница затянутое в зелёное платье, что невероятными складками сжало её полную фигуру.

Да это должен был быть уникальный номер. Люба мотала головой в знак несогласия, но несколько человек даже встали и подошли, чтобы вытолкнуть её в центр зала.

- Вы со стороны невесты или со стороны жениха?! – радостно кричал в микрофон тамада.

- Янесосторныникого, - сквозь еду пыталась сказать Люба, но попытки эти почему-то сопровождались взрывным хохотом всех присутствующих.

- Кто хочет составить компанию этой юной грации! - кричал ведущий и зал снова взорвался смехом.

Откуда-то сбоку из толпы вытолкнули увальня с весёлым взглядом и красными, то ли от смеха, то ли от выпитого спиртного щеками и он тут же деловито взялся за дело.

- А что нужно?

- Славка, давай покажи экстра-класс! – послышались возгласы гостей.

- Давай кабанчик, мы за тебя!

Люба уже собиралась уходить, но ведущий вернул её на место.

- Н-е-е-е-т девушка, теперь пока не поучаствуете в конкурсе, мы вас не отпустим!

Зал ревел от удовольствия и предвкушения невероятного конкурса. И картина, прямо скажем, к этому располагала. Если бы Люба смогла посмотреть на себя со стороны, то, наверное, тоже смеялась бы, но у неё такой возможности не было, поэтому она просто не понимала с чего смеются все.

В общем, коварный ведущий заставил их обоих залезть в хула-хуп и пытаться его крутить. Но, то ли обруч оказался маленький, то ли Люба со Славкой слишком большими. Обруч никак не крутился, а они просто бились друг об друга на всеобщую потеху публики. То, что творилось в зале нельзя и передать. Кто-то из парней даже упал на пол от смеха, кажется это был жених. Родственники и друзья превратились в одну сплошную грохочущую массу.

- Давай, давай, крутись, - кричал Славка и Люба задирая руки пыталась крутиться.

В чём состоял финал конкурса и кто остался победителем, она так и не поняла. Потому что когда обруч наконец сняли, Люба услышала - “Ну, ты и корова!”, - это заставило резко повернуться, изловчиться и прямым ударом двинуть кулаком Славке в лицо.

Парень пошатнулся, улыбнулся и упал лицом вниз прямо посреди зала.

Резко - все замолчали.

------

За всю свою жизнь Люба сделала немало выводов, но один из них стал как бы основой её спокойного существования.

Она знала, что есть - она, её бабушка и ещё несколько человек, которые - как бы, нормальные люди. А все остальные - другие. Как бы, не такие, как она, бабушка и ещё несколько человек. Они - другие во всем.

Те люди, что близкие могут говорить ей всё, что угодно. Им это позволено. А остальным – другим, таких привилегий не позволяется. И вот, когда кто-то из этих других людей говорил, что она – Люба, какая-то не такая, на проявления бестактности она давно старалась не обращать внимания. Но высказывания грубые - заставляли действовать непродуманно и импульсивно.

В детстве она била тех детей, кто называл её толстухой или ещё какими плохими словами, и не понимала почему бабушка извиняется перед родителями тех детей. В отрочестве, одноклассницы не дружили с ней, бойкотировали молчанием. Она привыкла быть одна и бороться сама за себя. И на словесный удар, почти всегда отвечала ударом физическим.

Например, однажды когда один из клиентов в шутку назвал её – жирной, она будто случайно резанула ему ухо. С тех пор этот человек старался помалкивать, но стричься всё равно приходил.

------

И вот теперь Люба, услыхав слово - корова, не сумела сдержать порыв. Рука будто сама по себе дёрнулась и парень оказался в глубоком нокауте.

------

3

Эля нещадно наматывала волосы клиентки на расчёску и стремительно взмахивала феном.

- Горячо! - возмущённо глянула клиентка.

- Терпите, - резко ответила Эля.

- Но, вы обжигаете мне лоб! - голос клиентки становился всё строже.

- А как иначе я могу высушить чёлку так быстро, как вы хотите? Вам нужно и на работу успевать и чтобы нежно сушили волосы?

- Но я ведь не попросила вас окончательно спалить мне голову.

На этот выпад Эля замолчала и ещё более сосредоточенно заработала расчёской.

- Эта тётка вымотала мне все нервы, - сказала она Любе, когда клиентка ушла, - ей видите ли горячо. Пусть скажет спасибо, что я вообще терплю её капризы.

Люба сочувственно глянула на подругу и, продолжая стричь ушастого подростка, заметила:

- Что-то ты сегодня снова на взводе.

Эля вздохнула, взяла веник и произнесла:

- Вчера Стасик признался, что женат. И вот я теперь думаю, продолжать мне с ним встречаться или расстаться?

- Опять - двадцать пять! - Люба отпряла от парнишки и возмущённо глянула на Элю. - Где ты берёшь этих женатиков? Что у нас в городе, неженатые закончились?

- Где я их беру? В парикмахерской, вот в этой! Где ещё я могу найти хоть какого-то мужика? Как будто я хожу куда-нибудь, кроме работы. Ты что не помнишь того симпатичного, такого рыженького?

- Тот, что весь в веснушках?

- Да. Он пригласил меня посидеть в кафе, а потом мы пошли ко мне.

Люба снова обернулась:

- А ты не можешь, хоть иногда выдерживать паузу и не вести всех подряд к себе домой?

- Но ведь мы взрослые люди и нам уже не по пять лет.

- Да, но можно сделать хоть какой-то вид первого свидания или второго.

- Ты что с луны свалилась, какое первое свидание и тем более второе, - усмехнулась Эля.

- Ну не знаю. Я бы не стала сразу тащить парня к себе домой.

- Ты бы не стала, у тебя бабушка дома. Но я – живу сама. Зачем же нам по улицам шататься?

- А хотя бы для вида нельзя сказать, что ты живёшь не одна?

Эля подмела вокруг кресла и теперь наводила порядок на своём столике. Чистила расчёски, протирала ножницы.

- Ты ещё молодая, чтобы понять меня. Сколько у тебя было мужчин? Ну, сколько? Ни одного? Вон Генка ходит, что стрижется у тебя, всё время зовёт на свидание, но нет, тебе же он не нравится. Не такой. А какой тебе нужен? – её видимо даже не смущал мальчик подросток, что прислушивался к разговору и загадочно улыбался, понимая, что на его присутствие совершенно никто не обращает внимания.

- Это не важно, - обиженно парировала Люба.

- Вот то-то. И молчи тогда, раз не знаешь. Так и будешь со своей бабушкой до пятидесяти лет без парня жить. Девственницей. А я так не хочу. Я хочу жить нормальной полноценной жизнью. Ничего, что пока мне не везёт и не встретился ещё тот, кто останется со мной навсегда. Но он придёт, обязательно придёт.

- А ты не думаешь о том, что пока ты распаляешься на этих женатиков и каких-то хмырей, нормальный мужчина просто пройдёт мимо тебя. Не заметит, какая ты на самом деле. Потому что в тот момент ты будешь занята каким-то идиотом, который просто временно тобой пользуется. Сначала нужно узнать человека и уже потом, если ты поняла что он тебе подходит, вот тогда…

- Тогда я окончательно состарюсь и точно уже на меня ни кто не посмотрит. Если тебе хочется так, то вот сама и ходи и гуляй. Но ведь тебе и гулять не с кем. Ау! Ну, где они, те парни, с которыми ты собралась в кино идти? А, где?

И как будто в ответ на эти её слова, дверь открылась и высокий крепкий парень с букетиком тюльпанов вошел в парикмахерскую.

- Здравствуйте. Люба, я к вам.

-----

Люба, Эля и лопоухий подросток оторопело смотрели на вошедшего парня.

А там было на что посмотреть. Здоровенный, мордатый, симпатичный. Одежда его в небрежном стиле если и говорила он наличии вкуса, то в дуэте с не слишком большой опрятностью. Мятые джинсы и такая же куртка прямо намеками на то, что он не сильно церемонился с вещами, возможно, бросал где попало, а может быть и спал прямо в них. Но при всех эти видимых недостатках, весь образ парня – довольно неплохой.

Эля в привычном жесте подбоченилась, обаятельно улыбнулась и стреляя взглядом промурлыкала:

- Вы уверенны, что вам нужна именно Люба?

На что Люба грозно глянула на подругу и сказала:

- Конечно, он уверен. Правда, Слава?

Он же довольный, что его так быстро вспомнили, хотел уже что-то сказать, но Люба перебила:

- Пожалуйста, подожди на улице.

Когда он вышел, Люба победоносно глянула на Элю и быстро обмахнула широкой кистью шею мальчишке, что всё с большим интересом слушал их разговоры.

- Чего уши развесил, давай триста рублей! - прикрикнула на него Люба и парнишка недовольный, что всё так быстро закончилось, протянул деньги, поблагодарил и вышел.

- Любка, ну удивила! - бросилась к окну Эля. - Это ж надо, какого парня подцепила и молчит. Вот тихоня. А она мне ещё про кафе и про кино. Вон откуда ветер дует.

- Да не парень он мне. Просто я его в субботу на свадьбе немного побила, вот он и пришел, наверное извиняться.

- Ничего себе такого громилу и побила. Как ты умудрилась?

- Да не побила, так, стукнула один раз, он и вырубился.

- Да уж, не слышала я ещё такого. А он ничё, если что давай его сюда. Поболтаем, - Эля хитро поглядывала на Славика, что топтался возле парикмахерской.

-----

- Ну, чего тебе? - Люба недовольно глянула на парня.

Он скривил лицо, словно ему не доставляло вообще никакого удовольствия здесь находиться и сказал:

- Слушай, давай без обид. Я тебе ничего не говорил, а ты меня в морду не била. В общем, решим полюбовно.

Ничего не понимая, Люба возмущённо глянула на него:

- Что значит не было? Это вроде бы - ты меня не оскорблял?

- Ну да, вроде того.

- Это с какой стати? Я что-то не поняла, это ты, типа так извиняешься за то, что оскорбил меня?