Миллиарды мотыльков

ГЛАВА 1. СТЕПАН

Я никогда не видел таких девушек прежде. Никогда. Алебастровая кожа, не подвластная загару. Белые волосы, словно снег. Глаза – призрачно-голубые. Да разве ж такой цвет существует в природе? Каждая черточка лица безупречна. Осанка, поворот шеи, наклон головы, вся фигура, все жесты и то, как она двигается – сплошное изящество. Она тоненькая, стройная, но в нужных местах округлая, аппетитная. Произведение искусства, а не девушка. А пахнет как… Я однажды очутился на поляне ландышей и запомнил тот запах – нежный, свежий, прохладный. Вот так же и Агата пахнет.

И вот как можно быть такой красивой, нежной, божественной и одновременно высокомерной, заносчивой сукой? С первых минут знакомства меня стебет. Мажорка испорченная. Но… какая же все-таки роскошная.

– Всё, дочка, мне пора, – строго взглянул на свою единственную кровиночку Ларин. – Никаких возражений. Степан Алексеевич будет жить все новогодние праздники в нашем доме и сопровождать тебя везде, куда бы ты не отправилась.

– Папочка, мне двадцать пять! – бросала на меня злые взгляды Агата. – Зачем ты приставляешь ко мне соглядатая?

– Не соглядатая, а телохранителя, – терпеливо поправил Михаил Евгеньевич. – И только на время новогодних праздников. Вернусь из Парижа, и тогда Степан Алексеевич уйдет. Мы уже все обговорили. Хватит спорить.

– Папа! – продолжала перечить дочурка. – Зачем Меня Охранять? – четко проговаривая каждое слово, прошипела она. – Я что, никогда одна не оставалась!? Я что, школьница сопливая?! Я взрослая!

– Времена нынче неспокойные, – неопределенно объяснил ей отец и поспешил к машине такси, уже некоторое время ожидающего у ворот коттеджа Лариных.

Агата фыркнула и сосредоточила свой дивный взор на мне. В зрачках мерцали острые льдинки, того и гляди, проткнут меня насквозь.

ГЛАВА 2. АГАТА

Ужасно бесячий тип, – скрылась в своей комнате, не желая лицезреть этого крупного мужика в нашем доме. В носу до сих пор запах его парфюма, резкий и сильный, ром и смола. Я как-то пробовала ром, совсем не женский напиток.

И чего папа удумал? Зачем он его нанял? Никогда у меня не было телохранителя. Блажь какая-то. Еще и на вечеринку со мной собрался. Умора просто. Заранее представляю насмешки Яна, Люсинды и всех остальных. Надо будет от него как-то избавиться, – принялась снимать украшения, намереваясь лечь пораньше, запастись силами для новогодней ночи.

Слова Мастифа об отце и любовнице не шли из головы. Как ни старалась, не думать не могла. Я ведь наврала ему, будто сама не захотела в Париж лететь. На самом-то деле папа мне и не предлагал отправиться с ним. Просто поставил перед фактом. Неужели и правда с женщиной будет отдыхать? Но почему не сказал? Что я, ханжа какая-то? Не пойму разве?

Мысли вернулись к типу, который бродит сейчас где-то по дому. А если он нас обворует? Вид-то у него бандитский. Башка бритая, из-под ворота рубашки на шее татуировку видно. А взгляд какой цепкий, я разглядела цвет его глаз – темно-синий, будто чернила. Может, он вообще в колонии сидел?

– Степан Алексеевич Грозный, – назвал папа его имя, когда объявил о том, что целых десять дней меня будут охранять. – Ему приготовлена комната на первом этаже. Без него, дочка, ни шагу.

А от кого охранять? Ничего не объяснил. Может, у папы на работе неприятности? Но какие? Он банкир, а не криминальный авторитет, чтоб своей дочке охрану нанимать. Странно все как-то.

Уснула недовольная и даже во сне тревожилась, беспокойно как-то было, маятно. Проснулась поздно, а в груди все продолжает царапать, то ли от нетипичного поведения отца, то ли от присутствия в доме постороннего мужчины.

– Переживу как-нибудь, – подбодрила сама себя, свешивая ноги с постели.

Покончив с утренними процедурами, спустилась в столовую и изумленно уставилась на нашу кухарку Маргариту. Женщина вовсю кокетничала с Грозным, накрывая на стол на две персоны.

Мужчина переоделся. Накануне он был в костюме. Теперь облачился в обычные черные джинсы и синюю футболку, еще больше подчеркивающей мощь его телосложения. Точно на зоне качался, – поморщилась я, но все же отмечая мимоходом, что сложен он превосходно, пожалуй, даже получше моего Яна.

– Доброе утро, Агата, – поздоровался он.

– Рита, что у нас на завтрак? – игнорируя телохранителя, села за другой конец стола, подальше от навязанного гостя.

– Все, как вы любите, голубушка, – дружелюбно улыбнулась кухарка. – Тарты с голубикой и маскарпоне, пудинг творожный, горячий шоколад. А Степан Алексеевич омлета попросил, я сразу побольше приготовила, вдруг вы тоже захотите.

– Не захочу, Рита, но, спасибо, – боковым зрением уловила, как удивленно вздернулись брови Мастифа. Видимо, не ожидал, что я умею обслуживающий персонал благодарить.

– Агаточка, я обед сготовлю и домой побегу. У вас потом третьего числа буду, – напомнила Маргарита. – В холодильнике много всего оставила, вам со Степаном Алексеевичем точно хватит.

– Не волнуйся, Рита, если не хватит, я умею пользоваться приложениями доставки еды, – вновь интерес со стороны мужчины. Он что же, думает, будто я вообще ни к чему не приспособленная?

Сделала глоток горячего шоколада. Такой вкусный получался почему-то только у Риты. Отвлеклась на сообщение в мессенджере своего айфона.

«Моя куколка проснулась?»

Улыбнулась, печатая быстрый ответ.

«Завтракаю»

«Жду не дождусь вечера», – написал Ян.

«Я тоже. Но у меня непредвиденные обстоятельства»

«Что такое, куколка?»

«Папа приставил ко мне телохранителя. Он идет со мной»

«Надеюсь, не от меня охранять?», – добавил Ян к тексту изображение шутливого смайлика.

«Вообще не в курсе, зачем он нужен»

«Да и к черту. Мы его споим, девочку красивую подгоним. Повеселимся. До вечера, любовь моя»

«До встречи. Люблю», – отложила телефон, натыкаясь на внимательный взгляд чужака.

– Со своим парнем переписываешься? – наблюдал он за мной поверх большой фарфоровой чашки из набора, который мы с папой купили в Чехии.

– Не твое дело, – старалась делать вид, что мужчины попросту не существует.

– Агата, какие у тебя планы на сегодня? – совсем не обращал он внимания на мою грубость, или обращал, но терпел вынужденно, оплату-то за то, чтобы меня пас, ему уже отстегнули.

– А если не скажу, то что? – прикрыла глаза, надкусывая вкуснейший тарт с голубикой.

– Тогда ты не сможешь выйти из дома, – насмешливо произнес гад, прокручивая на указательном пальце колечко со связкой ключей. Моих ключей.

– А ты не слишком много себе позволяешь, Мастиф? – прищурилась, раздумывая над тем, не расцарапать ли его наглую рожу.

– Я всего лишь выполняю указания твоего отца, – продолжал вертеть он ключи. – Михаил Евгеньевич сам дал мне эту связку.

ГЛАВА 3. СТЕПАН

Я ее раздражаю. Своей неотесанностью, да и просто своим присутствием. Сам же любуюсь ею. Потихоньку, конечно, чтоб не догадалась, как действует на меня. Никогда мне еще так ни одна баба не нравилась. Даже характер ее вредный не отталкивает.

Жаль, недосягаемая. Не про меня девочка. Обидно, к тридцати семи годам узнал, как выглядит мой эталон женщины, а женщина эта не из моей лиги. Холеная мажорка.

Наверняка и парень у нее такой же – богатый, заносчивый.

– У меня запись в салон красоты, – вынуждена сообщить она мне о своих планах.

– На моей машине поедем или на твоей? – заранее знаю ответ, но мне так охота поговорить с ней, что вынуждаю ее общаться со мной.

– Видела я в окно твое корыто, – унижает она мой темно-синий Nissan X-Trail. – Я в твою тачку не сяду, – опускает Агата ложку в творожный пудинг, не ощущая на губе капельку горячего шоколада. Вчера ее губы были накрашены алым, сегодня никакой помады нет, как и другой косметики, отсутствие макияжа делает совершенное лицо девушки уязвимым, трогательным.

– Зачем тебе в салон красоты? – искренне недоумеваю, что конкретно этой женщине там делать.

– Так новогодняя вечеринка вообще-то уже сегодня, – как отсталому идиоту, поясняет она.

– Машину поведу я, – предупреждаю Ларину.

– Еще чего…, – ожидаемо возражает.

– Распоряжение Михаила Евгеньевича, – пожимаю плечами. – К тому же ключи от твоего BWM все равно у меня.

Агата взвивается, словно фурия.

– Отец совсем сбрендил!? Скажи, Стёпка, что за неведомая опасность мне грозит, из-за которой я лишена свободы передвижений и вынуждена терпеть твое общество?

– Ничего ты не лишена, – поправляю разгневанную Белоснежку. – Просто передвигаться будешь под моей охраной, – не смог бы я ответить ей на вопрос об опасности.

Ларин не говорил, что дочери чего-либо угрожает, просто просил охранять Агату на время его отъезда. Выглядело обычной отцовской заботой, я потому и взялся за этот заказ – непыльная временная работенка за приличный оклад. Знать бы заранее, что пасти придется белокурую принцессу, которая вонзит в мое сердце острие своей шпильки, наверное, отказался бы. А теперь вот слушаю, как это самое сердце в ушах стучит, песни любовные распевает. Выдержу ли десять дней из себя исключительно профессионала изображать? Держать непроницаемое лицо, когда девушка-магнит так близко, невероятно сложно.

– А что, на зоне учат людей охранять? – задает она странный вопрос.

– Не знаю, – отвечаю честно. – А почему тебя это интересует?

– А ты разве не бывший зэк? – выдает девчонка.

– Тебя это пугает? – спрашиваю насмешливо.

– Вообще-то пугает, – неожиданно признается Агата – Не понимаю, почему папа не обратился в охранное агентство какое-нибудь, раз уж приспичило меня поохранять.

– Я в армии по контракту служил, потом в ночной клуб пошел работать к другу. И сейчас там работаю, за безопасность отвечаю. Временно с тобой тут. Никакой зоны, – меньше всего хотел, чтобы Агата меня боялась.

– Неинтересно, – оставила она посуду на столе и удалилась из столовой, предоставляя мне возможность любоваться ее задницей, обтянутой черными лосинами.

В студии красоты, куда мы приехали, ждал девчонку почти четыре часа. Непонятно, чего там с ней делали, по мне, как была идеальной, так ничего не изменилось. Краше чем есть, по-моему, и не наколдовать. Потом, в машине уже заметил, что цвет ногтей изменился. Маникюр, значит, обновляла. Скорее всего, и педикюр замутила, будет перед своим парнем красоваться.

После Агата из дома не выходила, объявив, что должна выехать в десять вечера.

– А почему твой жених за тобой не заедет? – распирало меня любопытство. Была бы у меня такая девушка, я бы ее на коротком поводке держал, никуда бы одну не отпускал.

– Моя личная жизнь тебя не касается, Мастиф, – одарила меня высокомерным взглядом.

***

В десять вывел из-под гаражного навеса ее Бэху. Крутая тачка, ничего не скажешь. Видимо, Ларин крутой банкир, раз и домик в таком районе Москвы прикупил, где к недвижимости простому обывателю и не подступиться, и дочь обеспечивает по полной. Или машину Агате жених подарил?

– Можем ехать, – царственно села она на переднее сиденье. – Адрес в навигаторе вбит.

Покосился на нее. Шубка белая, фиг поймешь из какого меха. Волосы распущены, струятся волной ниже лопаток. Ресницы кверху загибаются, губы покрыты перламутровым блеском.

– Долго будешь пялиться на меня? – передернула красавица плечиком, вынимая из сумочки айфон последней модели.

– У тебя тушь размазалась, – вру я, выруливая на дорогу и включая дворники, снег сыпет с самого утра.

– Кретин, – убирает она зеркальце, убедившись, что все с ее макияжем в полном порядке.

– Тебя родители не учили, что старшим не грубят?

– Папа все время работал, некогда ему было моим воспитанием заниматься, – колко слетает с ее языка. – А нянек я не слушала.

– А мать?

Ее молчание было каким-то беспомощным, отчего я пожалел о заданном вопросе. Но Агата ответила.

ГЛАВА 4. АГАТА

Сначала я разозлилась, что папа позволил ему сесть за руль моей машины, но с самого утра метет снег, на дорогах заторы и аварии, а Грозный довольно-таки ловко лавировал в потоке нервных водителей, когда вез меня в студию красоты и обратно. Так что вечером я уже не выпендривалась и даже была рада, что не придется самой напрягаться при такой скверной погоде.

Я предвкушала прекрасный вечер и чудесную ночь в объятиях Яна. Плевать, что Мастиф в соглядатаях. Не дурак же он всю вечеринку за мной таскаться. Да и появился у меня отличный план. Каролина обожает таких вот мужиков-неандертальцев. Со слов Люсинды, Каро придет без пары, так как разругалась с очередным неверным козлом. Думаю, Стёпка беспроигрышный вариант, чтоб ее утешить. Каро девка видная, мужчина не устоит против ее пышных форм. Наверняка, при его мощной комплекции любит именно таких дамочек – пообъемнее.

– Пальма? – изумляется телохранитель, когда мы въезжаем в закрытую зону элитного поселка и добираемся до нужного коттеджа.

Меня веселит его дремучесть.

– Стёпка, если есть деньги, вместо елки может расти все что угодно, даже пальма, – гляжусь в зеркальце, удостовериться, что появлюсь перед Яном и друзьями с идеальным мейкапом.

– А смысл? – глушит он мотор. – Смысл тратить деньги на покупку пальмы, если вокруг столько красивых елей? Еще и нарядили банановое дерево, – сквозит в его взгляде неодобрение.

– Наряженные елки есть у всех, а пальмы не у всех, – пытаюсь донести до него, что в мире богатых людей всегда и во всем незримое соревнование – быть в чем-то круче и заметнее других, неважно, идет ли речь о тачке или пальме.

– А, по-моему, обычная дурь и блажь, – первым выходит он из автомобиля.

Мне неохота больше с ним говорить, вижу внедорожник Яна, огоньки гирлянд и сквозь застекленные террасы – нарядных гостей. Внутри наполняется сладким предвкушением.

Специально приехала чуть позже, когда все уже должны были собраться. Эффект эффектного появления никто не отменял. Я знаю, что выгляжу на все сто. Все взгляды будут прикованы ко мне, особенно Яна.

Но кто-то думает в схожем направлении. Ну, конечно, Каролина… Едва не въезжает в мою машину и вываливается на улицу, хохоча.

– Прости, Агатка, – обнимает она меня. – На дороге сплошной стресс. На радостях, что добралась, ни в кого не въехав, чуть не протаранила твою Бэху. Оу…, – замечает она Мастифа. – Кто это с тобой, милая? – прибавляется в ее хрипловатом голоске меда.

– Мой телохранитель. Степан, – представляю их друг другу.

– Оу…, – вновь выдает Каро, бесстыже и похотливо пялясь на Грозного.

Отлично. Я не ошиблась в своих расчетах.

На широком крыльце особняка появляется кое-кто из нашей компании. Из открытой двери вырывается грохот музыки.

– Девочки! Давайте к нам! – машет Люси, затягиваясь сигареткой.

– Уже бежим! – подхватывает Каро подарочную коробку и бросает еще один игривый и многообещающий взгляд на Стёпку.

А он вдруг с прищуром смотрит на меня.

– Что? – поправляю капюшон своей шубки из меха белой рыси.

– Это твой план, да? Спихнуть меня какой-нибудь недотраханной бабе?

Ну ничего себе. А с мозгами-то у него полный порядок. Надо же… догадался.

– Больно нужно, – показательно фыркаю и неторопливо иду к коттеджу, хотя дико хочется побежать, когда из дома выходит Ян.

Мой любимый высок и красив, его трудно не заметить. Рукава белоснежной рубашки закатаны до локтя. На черных брюках идеальные стрелки. Русая челка в легком беспорядке, достигаемом парикмахерскими ухищрениями. У меня перехватывает дыхание от одного его вида, а еще оттого, как он оценивающе смотрит на свою невесту. Среди множества претенденток на свою вторую половинку наследник медиа-холдинга выбрал Агату Ларину, и я должна соответствовать ему.

– Любовь моя, – притягивает он меня за плечи, целует в лоб. Запах дорогого коньяка и дорогих сигарет. – Такая красивая, – чуть отстраняется, рассматривая меня. – Хочу посмотреть, что у тебя под шубой.

Чувствую, как за спиной топчется навязанный телохранитель, его присутствие кажется неуместным, но я вынуждена познакомить своих друзей с ним.

– Вот и прекрасно, что среди нас будет хотя бы один трезвый человек, – ничуть не возмущена Люси моим хвостом.

Мы идем в дом, где я обнимаюсь с остальными. Многие уже навеселе, сыпят остротами и двусмысленностями.

Скидываю шубку. Ян подхватывает и восхищенно присвистывает. Еще бы… Мое узкое белое платье не просто подчеркивает изгибы тела, его спинка голая, перехваченная перекрестными лентами. Плавным жестом перекидываю волосы через плечо, чтобы он, да и все остальные, могли полюбоваться. Переобуваюсь в перламутровые туфли на высоком каблуке, принесенные с собой.

– Он ведь эгоист, да? О твоем удовольствии не думает? – вдруг слышу насмешливый шепот у самого уха.

Пихаю Мастифа локтем. Еще не хватало, чтобы лез в мою личную жизнь.

– Пошли, дорогая, – тащит меня Люси в гостиную, где накрыты фуршетные столы, а за музыкальной установкой ди-джей из нашей тусовки.

– Люсинда, отцепись от нее, – оглаживает Ян мою спину, разворачивает к себе и целует в губы.

ГЛАВА 5. СТЕПАН

– Успокойся, – говорю жестко, чтоб привести девчонку в чувство. – Вылез он. Посмотри, – указываю на удаляющиеся квадроциклы. – В дом его повезли, греться, иначе воспаление какое-нибудь схватит.

Агата перестает кричать. Хлопает ресницами часто-часто.

– И чего, весело было? – злюсь на Ларину за взбалмошность, граничащую с глупостью. Но еще больше на Яна ее злюсь. Не за то, что идиот лихачить вздумал, а за то, что за шкурку свою испугался, увидел, как я тут над Агатой хлопочу, и греться погнал. На х’й ей такой урод? Если б я под воду ушел, да вылез, первым делом побежал бы удостовериться, что с девочкой все в порядке, и плевать, заболею потом или нет.

– Весело, – огрызается она, а моя злость испаряется, представил вдруг, что убилась бы дурочка.

– Точно не вывихнула себе ничего и не сломала? – беспокоюсь о ней.

– Нет. Я умею падать. На гимнастике учили. Пуговицу только потеряла, – расстроено смотрит она на свою шубу.

Пуговицы на шубе какие-то мудреные, наверняка полмиллиона каждая стоит.

– Сейчас поищу. Не могла она далеко отлететь, – осматриваю место падения девушки.

Снег все метет, быстро пряча под собою любые следы, но я все-таки замечаю небольшую лунку, еще не закрытую снежным покровом полностью. Пуговица не глубоко провалилась, достаю ее и отдаю Агате.

– Спасибо, – сняла она меховую варежку, зажала пуговицу в ладошке, не стала в карман убирать.

– Садись, – киваю на байк. – Лучше вернуться, пока пробитую дыру видно.

– А мы не провалимся? – косится Агата на образовавшуюся прорубь, где утонул квадроцикл.

– Если не трюкачить, как мажор твой, то не провалимся, – занимаю место у руля.

Неуверенно мнется, но потом все-таки пристраивается за моей спиной, вероятно, топать в ночи пешком по заснеженному водохранилищу боится еще больше, чем ехать. Я стискиваю зубы, когда она прижимается и цепляется за мою куртку, у меня голова кружится от близости этой девушки. Что за напасть такая…

Объезжаю водяную дыру как можно дальше. Черная яма в лунном свете слишком зловеща.

Ставлю квадроцикл там, где брошены и остальные. Дети богатеньких родителей не озаботились убрать их под навес, предоставив обслуживающему персоналу позже откапывать вездеходы из-под сугробов. Хотя, какие они дети? Великовозрастные прожигатели жизни, не научившиеся ответственности.

Мы идем к коттеджу. Интересуюсь:

– Зачем тебе Ян? Из-за денег? Из-за смазливой рожи?

– Ты не понимаешь, – тихо говорит Агата. Она вообще присмирела после своего кувырка над бездной. – У нас любовь.

Не спорю с ней. Любовь, так любовь. Наверное, действительно не понимаю. По мне, так парень просто выбрал самую красивую самку из своего окружения и хвастается ею перед дружками. Видел я, как по-хозяйски лапал он ее, никакой трепетностью и нежностью там и не пахнет, голый расчет.

В коттедже вновь грохочет музыка, и лампы перемигиваются светодиодами. Взрывы хохота, хлопушек и бутылочных пробок.

– Агат, ты в норме? – спрашивает девушку, но трется об меня пышка Каролина.

– В норме, Каро.

– Еще бы, когда такой мужчина рядом, – кокетничает со мной прилипчивая и приторная подруга Лариной.

Агата глядит на меня с сомнением, будто вообще впервые видит и удивлена, что я смог кого-то впечатлить.

– А Ян где? – переобулась она в свои туфельки на умопомрачительно высокой шпильке.

– Люси увела его наверх переодеться. Найдет чего-нибудь ему в отцовском шкафу, – буквально виснет на мне Каро, пытаясь увлечь за собой туда, где пляшут-кривляются разгоряченные выпивкой и адреналином от вылазки мажорчики.

Аккуратно разжимаю ее цепкие пальцы. Мне совсем не нравится эта девушка с желтыми волосами, у которой слишком сладкий парфюм и все признаки шлюхи. Такое впечатление, что она косит под Мэрилин Монро, но получается лишь пародия на голливудскую диву.

– Каролина, извини, я здесь на работе, – удачно пригождается роль телохранителя Лариной.

– Ах, да… Я позабыла, – картинно вздыхает неудачный двойник Мэрилин.

Агата садится на диван у одного из столиков, насаживает на шпажку оливку. Тут вообще, на мой взгляд, все чудно устроено. Стол не один общий, а несколько небольших круглых. И закуски на них расставлены какие-то несерьезные, наложенные не по салатникам и тарелкам, а в крошечные тарталетки. Два официанта снуют, то и дело, выставляя новые канапе и прочую дребедень. Как этим можно наесться?

Устраиваюсь в кресле рядом, исподволь наблюдаю за ней. Она медленно жует оливку, потом берет следующую. Поглядывает на деревянную лестницу, ведущую на второй этаж.

– Тебе не кажется, что их слишком долго нет? – через некоторое время интересуется она и, не дожидаясь моего ответа, поднимается с дивана.

– Агат, он, наверное, в ванной горячей лежит, – хочу остановить ее, потому что в воздухе запахло мелодрамой.

– А Люсинда? – бесцветно произносит она, уже поднимаясь по ступеням.

– Вы же подруги, – привожу неубедительный довод, следуя за Лариной.

ГЛАВА 6. АГАТА

Злость испарилась вместе с брошенной вазой. Слез нет. Пустота. Кажется, что сердце и не стучит вовсе. Как бы там ни было, сейчас я рада присутствию Грозного. Он, как скала – крепкий, безмятежный. Мне все равно, что мужчина видел ту развратную сцену. Он и так не достойного обо мне мнения. Наверное, в душе насмехается надо мной. Плевать.

Лицо начинает замерзать, и я поднимаюсь из сугроба, замечаю в руках Степана свои туфли. Надо же… забрал.

В кармане шубы вибрирует мобильник, мелодией, установленной на Яна. Отключаю телефон совсем.

– Отвезти тебя домой? – бесстрастно наблюдает за мной Мастиф.

Киваю, и мы молча идем к машине. Я разочарованна, что возле нее не ждет Ян. Воображение рисовало, как неверный жених ползает на коленях и молит о прощении, но он предпочел остаться в теплом доме. Считает, сама прибегу? Мерзавец, – горло вновь душит гнев.

Степан открывает мне дверцу, и когда я сажусь, ставит на мои колени туфли, купленные мною в Милане.

Кручу в пальцах оторванную пуговицу от шубки все то время, пока водитель выезжает из снежной колеи. Никто из моих знакомых не полез бы в снег искать пуговицу. Теперь я знаю человека, который способен на такой поступок, лишь на первый взгляд кажущийся незначительным.

– Стёпа, ты отвези меня и можешь уходить. Я до приезда отца не выйду никуда. Зачем тебе попусту со мной в доме торчать.

– Михаил Евгеньевич за десять дней твоей охраны заплатил, – не смотрит он на меня, сосредоточен на дороге. – Так что я никуда не уйду, Агата.

– А как же твоя работа в клубе?

– Отпросился. Хозяин клуба мой хороший друг.

– И кем ты там работаешь? – отвлекает меня разговор от пережитого потрясения. – Вышибалой?

– Начальником службы безопасности, – удивляет он. – Но иногда приходится побыть и в роли вышибалы, – переключает Степан скорость на минимальную, дорога очень сложная.

– А до клуба? Где ты служил? – припоминаю его слова о контрактной службе.

– Воевал, – коротко поясняет мужчина.

– Воевал? Где же? – не отстаю от него.

– Много где, Агата. Война всегда есть. Горячих точек в мире гораздо больше, чем в официальных сводках.

Я немного сбита с толку. Подсчитываю в уме, выходит, когда ему было столько же лет, как сейчас мне и Яну, Степан воевал. Я и вся моя компания тусуемся, бездельничаем, тратим заработанное родителями, не сомневаясь, что однажды станем держателями акций отцовских холдингов и банков, а он воевал, не будучи уверенным, вернется ли домой.

Не знаю, что и сказать, подношу руку к автомагнитоле, кручу колесико, делая звук громче. Звучащая из радио песня гармонирует с моим настроением – Ariana Grande - We Can't Be Friends (Wait For Your Love).

Въехать под гаражный навес с первого раза не получается, и Степан берется за лопату, расчищая путь. Вот что бы я без него делала?

После загородной дачи Люсинды, в пустом коттедже слишком тихо. Скрываюсь в своей комнате, намереваясь впасть в депрессию, но гнев на подругу иуду и неверного жениха отравляет ядом, требует выхода. Вдруг всплывают детали – на запястье Яна часы. Мой подарок. Он даже не потрудился снять их. Отчего-то эта подробность совсем разъярила меня.

Буквально бегу на кухню, замираю на миг, Степан преспокойно кушает борщ, приготовленный Ритой.

– В пять утра? – выгибаю бровь.

– После вашей мажористой вечеринки я голодный, – слегка прищуривается он, наверняка заметив, в каком взвинченном состоянии находится охраняемый им объект. – Присоединишься?

– Нет, – хватаю первую попавшуюся тарелку и швыряю ее об пол.

Он вытирает губы салфеткой и медленно поднимается с табурета. Я швыряю вторую тарелку. У Стёпы звонит мобильник. Мужчина смотрит на номер абонента, нажимает на значок «принять вызов» и выходит в смежную столовую. Отлично, не будет мешаться, с азартным упоением крошу чашки и блюдца. Посуда бьется, и с каждым осколком я изгоняю из своего сердца блудливого мерзавца.

Стекло уже крошится под ногами, а мне все мало. Но бросить что-нибудь еще не дает Степан. Отнимает из рук салатник и без напряга взваливает меня к себе на плечо.

– А ну, отпусти! Не смей трогать! – ужасно беспокоит его лапища на моей заднице.

Неандерталец не слушает, заносит в комнату, которую отец выделил ему, сдергивает с постели простынь и валит меня на свою кровать, а затем как-то ловко, не давая мне сбежать, связывает этой самой простыней по рукам и ногам. В армии что ли так вязать людей учат? Вообще не пошевелиться.

– Я папе на тебя пожалуюсь! – возмущена его действиями, даже позабыла о Люсинде с Яном.

– Пораниться могла, – поправляет он мои волосы, чтобы не лезли в лицо, и просто уходит.

– Кретин! – кричу ему в спину и слышу, что он продолжил прерванный с кем-то разговор.

Я неожиданно сдуваюсь, вымотана эмоционально, буря сменяется затишьем, мозг отказывается анализировать и принимать решения. Сердце не плачет по предателю Яну, и только теперь осознаю, что слез вовсе не было. Злость, гнев, разочарование, обида, но не слезы. Закрываю глаза и засыпаю прямо так – в нарядном платье и связанной.