Милорд. Рабыня Короля фейри

Пролог

Ариана

🙤 · ▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔ · ꕥ · ▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔ · 🙦

— И что... означает эта клятва? — спросила я.

— Что ты обязуешься никому и никогда не рассказывать о том, что может произойти между нами. Ни единой живой душе. Ни словом, ни намеком.

Я смотрела на Короля с нарастающим недоверием, смешанным с жгучим любопытством. Дело, кажется, пахнет паленым, и пахнет опасно. Но азарт уже бушевал в крови, заглушая голос рассудка.

— Хорошо, — заявила я, заставляя свой голос звучать тверже. — Я скреплю ее.

Король протянул мне изящное серебряное перо.

— Ты даже не хочешь прочесть, что подписываешь? — спросил он с легким удивлением.

— Нет, — отрезала я.

Король нахмурился, и тень легла на его прекрасные, суровые черты.

— Ариана, ни одну клятву, ни один обет нельзя давать, не узнав всех условий! Это рискованно.

— Я и так не собиралась рассказывать ни о чем, — вздохнула я,— Даже Дилис. Но если это так важно для тебя, для твоего советника... которому ты, видимо, все доверяешь, что ж, я подпишу.

Король смотрел на меня сверху вниз, его взгляд был мрачным, оценивающим, пронизывающим. Затем он медленно, как бы нехотя, кивнул.

— Справедливо, Ариана. Не поспоришь.

Я взяла перо, размашисто, почти не глядя, вывела свое имя внизу свитка и протянула ему. Второй экземпляр, свернув в тугой свиток, сунула в небольшую кожаную сумку у пояса, а затем отчаянно сделала большой глоток вина, пытаясь казаться гораздо храбрее и увереннее, чем была на самом деле.

— Значит... — я заставила себя поднять на Короля взгляд, — … сегодня вечером ты разделишь со мной ложе, милорд?

Великие Силы! Неужели эти дерзкие, непристойные слова сорвались с моих губ? На его лице на мгновение отразилось неподдельное, почти комическое изумление, но Король мгновенно взял себя в руки, и его черты вновь стали непроницаемой маской.

— Нет, Ариана, — не допуская возражений, сказал Король, — Не значит. Во-первых, я не «делю ложе». Я удовлетворяю похоть и овладеваю... без пощады. Во-вторых, мы еще не покончили с формальностями, и, в-третьих, — он сделал паузу, давая словам проникнуть в самое нутро, — ты не ведаешь, что тебя ждет. У тебя все еще есть возможность отказаться, повернуть назад. А теперь... — Он поднялся и выпрямился во весь свой внушительный рост. — Идем. Я покажу тебе Комнату Откровений.

Я застыла в ошеломлении, чувствуя, как земля уходит из-под ног. «Овладеваю без пощады»! Темные фейри, от одной этой фразы, произнесенной его властным голосом, внизу живота все сжалось в тугой, сладкий и пугающий узел желания. Но зачем нам смотреть какую-то Комнату Откровений? Что за загадка?

— Ты... ты хочешь показать мне, где ты хранишь карты для гаданий и хрустальные шары? — рискнула я предположить, пытаясь вернуть себе хоть крупицу самообладания.

Король громко, от всей души рассмеялся, и этот глубокий и искренний звук отозвался эхом в огромном, полупустом зале.

— Нет, Ариана, — произнес он, и в его глазах все еще сверкало веселье. — Не угадала. Идем. — Король поднялся и протянул мне руку — не прося, а требуя. Я, повинуясь безотчетному импульсу, вложила свою ладонь в его.

Я последовала за ним обратно по бесконечно длинному, сияющему мрамором коридору. Слева от массивных дубовых дверей находился другой, более узкий проход, ведущий на винтовую лестницу. Мы поднялись на следующий уровень и свернули направо, в темный, слабо освещенный коридор. Достав из складок одежды небольшой ключ из темного, почти черного металла, Король вставил его в замочную скважину ничем не примечательной двери и обернулся ко мне. Его лицо вновь стало серьезным, почти суровым.

— Последний шанс, Ариана, — произнес Король тихо и весомо. — Ты можешь уйти в любой миг. Ладья всегда наготове и отвезет тебя, куда пожелаешь. Можешь остаться до рассвета и покинуть покои с первыми лучами солнца, и никто не посмеет удержать тебя. Решать тебе.

Я посмотрела на его руку, сжимающую ключ. На дверь, скрывающую неведомое. На его лицо, хранящее тысячу тайн. И почувствовала, как во мне просыпается что-то древнее, жаждущее и бесстрашное.

— Открой же, во имя всех богов, эту дверь, милорд, — сказала я, и в моем голосе уже не было ни страха, ни неуверенности, лишь твердая решимость.

Король повернул ключ и распахнул дверь, отступая и давая мне войти первой. Его взгляд был прикован ко мне, отслеживая малейшую реакцию. Я глубоко вздохнула, собираясь с духом, и переступила порог...

В первое мгновение мне показалось, будто я перенеслась во времена Древних Ритуалов, в забытую эпоху, когда темные жрецы и жрицы проводили свои устрашающие и сладострастные обряды в подземных святилищах, скрытых от солнца.

«Великие Силы»... — пронеслось в голове, но и эти слова оказались слишком слабы, чтобы описать то, что предстало моим глазам.

Передо мной открылось обширное, сумрачное помещение, слабо освещенное голубоватыми светильниками, тени которых скользили по стенам, покрытым тяжелыми темными драпировками. Воздух пряно пах дымом благовоний, дорогой кожей и холодным, отполированным металлом. В центре комнаты стояло некое подобие каменной плиты, покрытой мягкими, темными тканями.

Вдоль стен виднелись стойки и полки, уставленные предметами, чье назначение я не сразу могла понять. Но их вид заставлял кровь стыть в жилах и одновременно бешено приливать к щекам — изящные, но прочные кожаные ремни с серебряными пряжками, тонкие плетеные плети, металлические наручи и ошейники, отполированные до зеркального блеска, деревянные конструкции странной формы.

В углу загадочно мерцал водой черный бассейн, а с потолка свисали прочные шелковые петли и канаты. Это была не комната, а воплощение самых темных, самых потаенных фантазий, место, где стирались все грани между болью и наслаждением, где власть одного существа над другим становилась абсолютной, осязаемой и превращалась в изощренный, пугающий ритуал.

Глава первая. Другая посланница

За несколько недель до событий пролога

Ариана

🙤 · ▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔ · ꕥ · ▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔ · 🙦

Отражение в затуманенной воде вызывало у меня лишь отчаяние, являя миру облако волос, впитавших влагу утреннего тумана и торчавших во все стороны. Словно гнездо после бури, словно нарочитое отрицание самого понятия порядка. Вместо того чтобы посвятить последние дни до обряда Инициации подготовке ума и духа, я безуспешно пыталась укротить непокорную шевелюру, бессознательно твердя про себя заученную с детства истину: «Нельзя засыпать с мокрой головой, нельзя засыпать с мокрой головой».

Из глубины вод на меня взирало бледное создание с лицом, слишком худым, и глазами, слишком большими и синими, спасение заключалось лишь в том, чтобы насильно стянуть непослушные пряди в тугой, безрадостный пучок на затылке.

Дилис, моя сестра, хоть и не по крови, металась на походном ложе, объятая жаром. Мертвенная бледность ее кожи лишь оттеняла багровый, гноящийся шрам на плече — зловещую память о стычке с нормандским разъездом, настигнувшим нас трое суток назад. Их безжалостные клинки обрушились на наших воинов. Лишь ценою невероятных усилий и пролитой крови нам удалось отбить дочь правителя у захватчиков.

Именно сегодня, когда она должна была предстать перед Королем фейри с прошением о спасении нашего народа, Дилис лежала беспомощная и борющаяся с подступающей тенью. Горький и густой дым от целебных трав бессильно вился под потолком, не в силах заглушить терпкий запах гноя и приближающейся смерти. И теперь мне, Ариане, с холодным комом отчаяния в горле, предстояло занять ее место.

Подойдя к ее ложу, я не могла не отметить, что даже в бреду, искаженная болью, Дилис сохраняла дикую, лесную красоту: золотисто-рыжие волосы волнами рассыпались по грубой ткани подушки, а зеленые глаза, помутневшие от жара, все еще хранили неугасимую искру внутренней силы.

— Ариана, прости... — выдохнула она, и ее надломленный голос был едва слышен. Ее горячие и влажные пальцы судорожно вцепились в край одеяла, бессильно сжав складки ткани. — Полгода... полгода я уговаривала его Совет... Король Благого Двора не выносит чужаков... — Дилис замолкла, с трудом переводя дыхание, лицо исказилось в мучительной гримасе. — Не упусти... ради нашего народа...

— Конечно, я пойду, Дилис, — поспешно прошептала я, смачивая тряпицу в прохладной воде и с нежностью прикладывая ей на пылающий лоб, стараясь хоть как-то облегчить ее страдания. — Не тревожься. Я приготовила целебный отвар… выпей его позже.

«Только ради тебя, — пронеслось у меня в голове, пока я с болью и нежностью смотрела на ее исстрадавшееся лицо. — И ради всех наших».

— Спасибо... — выдохнула Дилис в ответ. Она слабо повернула голову на подушке, и в помутневших глазах на мгновение вспыхнула знакомая решимость. — Свиток... и самоцвет... он запечатлеет слова... — прошептала она, прежде чем болезненно сомкнуть веки, снова погружаясь в забытье.

Скривив губы в ответ этому напутствию, я решительно взяла потрепанную кожаную сумку и вышла на утренний воздух. Позволила уговорить себя, как это случалось всегда. Дилис обладала даром убеждать кого угодно, она была рождена, чтобы вести за собой, тогда как я — всего лишь ее тень, последняя дочь павшего короля Гвента, вынужденная скрываться под личиной простой поселянки.

Сегодня наступали дни, когда Курганы фейри открывались для смертных и, если пропустить время, следующей возможности пришлось бы ждать полгода, а защита от нормандских пиратов нужна была нашему народу как можно скорее. Дилис, как принцесса Гвинеда, потратила огромное количество сил, чтобы заручиться поддержкой фейри, и я не могла ее подвести. Последний раз проверив наличие самоцвета — магический предмет был подарен предку Дилис самим Королем Благого Двора за некую услугу, и теперь служил гарантом, что мы заслуживаем помощи не меньше, — я вышла, находя глазами уже оседланного жеребца.

Дорога к Зачарованному Кургану вилась сквозь древний лес. Скакун Дилис, резвый гнедой жеребец, чьи копыта едва касались покрытой мхом земли, легко преодолевал коварные мили, и я с благодарностью думала о том, что мой собственный коренастый пони никогда бы не одолел этот путь с подобной скоростью.

Сам Курган предстал передо мной не как простое возвышение, но как сама иллюзия, рожденная из искривленного пространства и сотканная из тумана. Арка, сплетенная из живых корней, раскрылась передо мной вратами в иную реальность. Сделав глубокий, дрожащий вдох, я переступила заветный порог.

Я оказалась в зале, будто сотканном из лунного света и холодного тумана. Из-за стола ко мне поднялась женщина — создание неземной красоты, с волосами цвета бледного льна и серебристыми глазами, холодно блестевшими в призрачном свете. Ее струящееся серое платье облегало безупречную фигуру, заставляя меня остро почувствовать убогость моей простой шерстяной туники и поношенных сапог.

— Мне назначена аудиенция у Короля Благого Двора, — пробормотала я с легкой дрожью, которую я тщетно пыталась скрыть, стоя с неестественно прямой спиной. — Ариана... из Лесного Поселения. Я пришла вместо Дилис, дочери правителя Гвинеда.

— Одно мгновение, — отозвалась фейри, и я поймала на себе ее взгляд, скользнувший по мне с едва заметным, но уничижительным любопытством. Губы ее сложились в тонкую ниточку.

— Аудиенция для смертной Дилис назначена, — произнесла она, наконец, указывая изящным, отточенным жестом вглубь зала. — Проследуйте. Последняя галерея справа.

Вручив мне тонкий серебряный браслет с надписью «Смертная», она отступила, и я, с горькой усмешкой осознавая всю справедливость этого ярлыка, направилась в указанную сторону. Коридор, казалось, тянулся в бесконечность, а светильники, похожие на пойманные в ловушку звезды, мягко плыли в воздухе. В следующем зале меня встретили новые безупречные придворные, и одна из них, поднявшись, указала на сиденья, вырезанные из древесных наростов.

Визуалы. Ариана и принцесса Дилис

***

Глава вторая. Прикосновение льда

Ариана

🙤 · ▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔ · ꕥ · ▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔ · 🙦

Проклятие! Холодные и на удивление сильные руки помогли мне встать, и я, боясь поднять взгляд, услышала голос — размеренный и лишенный каких бы то ни было эмоций:

— Принцесса Дилис? — произнес он. Я обрела почву под ногами, и передо мной возникла чья-то рука с длинными, тонкими пальцами. — Я Владыка Благого Двора. Вы не ушиблись?

Молодой. Высокий. С лицом полным неестественной, застывшей красоты. Его волосы отливали хрустальным серебром, а глаза... были цвета зимнего неба перед бураном — пронзительные, серые и абсолютно пустые. Прошла целая вечность, прежде чем я смогла издать хоть какой-то звук.

— Нет, я не… — смущенно пробормотала я, бессознательно протягивая ему руку. «Если ему больше ста лет, то я — нормандский пират».

В момент соприкосновения наших рук по моей коже пробежала ледяная волна, а за ней — странный разряд, от которого на мгновение заныли зубы. Я инстинктивно отдернула ладонь, чувствуя, как сердце бешено заколотилось.

— Принцесса Дилис ранена. Я пришла вместо нее. Меня зовут Ариана. Надеюсь, вы не возражаете, ваше величество? — выдавила я, насильно заставляя себя встретиться с ним взглядом.

— А вы кто? — спросил он, слегка склонив голову, но в его голосе не было ни капли любопытства, лишь вежливость.

—Я живу с Дилис. Мы... как сестры, — пояснила я, чувствуя, как жар стыда разливается по щекам.

— Понятно, — просто сказал Король, и мне показалось, что в уголках его губ дрогнула улыбка, но не была уверена. — Присаживайтесь, — он сделал плавный, небрежный жест в сторону низкого кресла, а его собственная поза оставалась непринужденной и полной скрытой силы.

Его тронный зал был пугающе огромен и почти пуст. У стены струился водопад из жидкого серебра, а сам трон, вырезанный из цельного куска черного дуба, возвышался в центре. Все здесь дышало холодной чистотой и абсолютным отрешением.

«Интересно, это и есть отражение его внутреннего мира?» — подумала я.

Встряхнув головой, я развернула свиток и принялась активировать зачарованный самоцвет, но пальцы дрожали, и я едва не уронила его, пока Король молча откинувшись на спинку своего сиденья, с бесконечным терпением наблюдал за моими жалкими попытками.

— Прошу прощения, — наконец выдохнула я, когда камень, наконец, вспыхнул тусклым светом, — Я не часто пользуюсь такими вещами.

— Не торопитесь, — спокойно произнес Король.

— Вы не против, если самоцвет запишет ваши слова? — робко спросила я.

— После того, как вы с таким трудом его активировали, я бы удивился, если бы вы не попросили, — заметил он, и тонкая усмешка скользнула в его глазах. Я снова почувствовала, как по щекам разливается румянец. Король, казалось, сжалился надо мной: — Нет, не против.

— Дилис говорила вам о цели нашего прошения? — спросила я, пытаясь убрать за ухо выбившуюся прядь.

— Да. Ваш народ просит благословения на плодородие земель и сокрытие от вражеских глаз, — ответил он, его взгляд стал внимательным, изучающим.

Для меня это было новостью. Я думала, мы просим только о защите. Нахмурившись, я постаралась сосредоточиться.

— Хорошо, — сглотнув, я принялась зачитывать прошение. — Наши поля вытоптаны, а почва оскудела. Мы просим вашего благословения...

— Земля — это сущность, которой нельзя приказать, — мягко, но непререкаемо прервал меня Король, склонив голову набок и складывая пальцы в замок, — Ей можно... предложить услугу. Что вы готовы дать взамен?

— Мы предлагаем обет хранить тишину в священных рощах и часть урожая в качестве дани, — выпалила я, поднимая подбородок, пытаясь придать себе уверенности.

— Мало, — отрезал он, и его голос прозвучал холодно и окончательно, — Ваша тишина — ничто в сравнении с вечной музыкой миров. Ваш урожай — пыль. Вы же просите серьезной помощи.

— Мы также просим сокрытия наших деревень, — продолжила я, сжимая свиток и чувствуя, как нарастает отчаяние,— Пусть тропы для захватчиков запутываются...

— Искусство иллюзии — одна из основ моей власти, — произнес он, пристально глядя на меня пронзительными серыми глазами, в которых не читалось ничего, кроме холодного расчета. — Но почему я должен тратить свои силы на вас?

— Потому что... потому что голод и меч не разбирают, чей ты народ, — вырвалось у меня, и голос мой дрогнул от нахлынувших эмоций. — Мертвая земля — мертва для всех.

В его пустых и холодных глазах мелькнула быстрая, как вспышка молнии, искорка интереса. Он выпрямился, его поза стала чуть более внимательной.

— Вы думаете, как правитель, а не как проситель. Интересно, — произнес он задумчиво.

— А вы чувствуете ответственность за землю, которую контролируете? — сорвалось у меня с языка, и я мысленно выругала себя за эту внезапную дерзость.

— Контроль — это единственная ответственность, которую я признаю, — его голос стал твердым, он откинулся назад, и его взгляд стал особенно пронзительным,— Я держу под контролем стихии, свои владения и тех, кто в них обитает. Если я отвернусь, хаос поглотит все. Ваши соплеменники умрут от голода в первую же зиму. Это не ответственность. Это — истина.

У меня отвисла челюсть от этой потрясающей, бесчеловечной логики.

— Разве вы не должны советоваться с кем-то? С древними духами? С Советом? — не сдавалась я, разводя руками в немом вопросе.

— Я — Король, — произнес он просто, приподняв бровь, и в этом жесте была вся мощь его власти. — И ни перед кем не отчитываюсь.

Я снова покраснела, ощущая себя несмышленым ребенком перед незыблемым спокойствием бессмертного.

— А что вы получаете от этой власти? — спросила я, отчаянно пытаясь сменить тему и жестикулируя свитком. — Кроме контроля?

— У меня разнообразные интересы, — тень улыбки скользнула по его губам, и его взгляд, пристальный и изучающий, заставил меня поежиться. Он откинул со лба непослушную прядь. — Очень разнообразные.

Глава третья. Пронизывающий интерес

Ариана

🙤 · ▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔ · ꕥ · ▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔ · 🙦

— Отдыхаю? — он слабо улыбнулся, словно озерный лед разошелся, обнажая черную, холодную воду. — Я слушаю музыку сфер. Летаю на ладье среди туманов и грез. И занимаюсь... коллекционированием. Я вечный, всесильный и очень богатый, а потому мои увлечения могут показаться для смертной девы весьма странными.

— Вы давно правите? Где ваши родители? — вырвалось неожиданно для меня самой.

Король замер, и взгляд его на мгновение потерял безразличие, стал пронзительным и колючим.

— Мать спит в сердце самой старой горы, — произнес он, и его взгляд стал рассеянным, будто он смотрел куда-то очень далеко. — А отец... стал тенью, что скользит между мирами. Я остался хранителем их снов.

Я вздрогнула.

— Вы хотите сказать, они мертвы? — прошептала я, не в силах скрыть дрожь в голосе.

Разве фейри умирают? Я совсем ничего об этом не знала…

Король помолчал, глядя на мое пунцовое от смущения лицо.

— Смерть — понятие для людей, Ариана. Для таких, как я есть лишь... забытье. Но даже его порой бывает слишком много.

Король смотрел на меня немигающим взглядом, и я заерзала в кресле.

— Вы вкладываете силы в поддержание жизненного баланса. Почему? — поспешила я спросить, переводя взгляд на свиток, чтобы скрыть смущение.

— Мне нравится созидать. Наблюдать, как все приходит в движение, растет, меняется, — ответил он уверенно.

— Значит, вы все-таки прислушиваетесь к чему-то, кроме власти и логики? — с надеждой в голосе заключила я.

Король коротко, беззвучно усмехнулся.

— Возможно. Хотя всем известно, что у меня нет души.

— Почему? — выдохнула я, замирая.

— Потому что я фейри, — его губы изогнулись в почти шутливой улыбке, но глаза оставались холодными и пустыми.

В этот момент в зал бесшумно вошла одна из придворных, склонившись в почтительном поклоне.

— Прошу прощения, ваше величество, вас ждут на Совете Теней, — произнесла она тихим, мелодичным голосом.

— Мы еще не закончили, — безразлично бросил Король, даже не поворачивая головы, его взгляд все еще был прикован ко мне. — Отмените.

Фейри замерла в нерешительности, и он медленно, с убийственным спокойствием повернулся, просто уставившись на нее ледяным взором. Та мгновенно вспыхнула, смущенно опустила взгляд и, пробормотав извинения, поспешно удалилась.

— Так на чем мы остановились, Ариана? — снова обратился Король ко мне, и я заметила, как он намеренно, почти фамильярно использует мое имя.

— Мне неловко отрывать вас от дел, — пробормотала я, опуская глаза и теребя край свитка.

— Я хочу узнать о вас поближе, — произнес он, и в его серых глазах загорелся холодный интерес. Сложив изящные пальцы и подперев ими подбородок, он воззрился на меня, и его губы снова стали невыносимо отвлекать. — Считайте это платой за мое внимание.

— Во мне нет ничего интересного, — сдавленно прошептала я, отводя взгляд в сторону.

— Чем вы занимаетесь, когда не ходите с прошениями для своей названной сестры? — не отступал он, его голос звучал мягко, но настойчиво.

Я беспомощно пожала плечами, разводя руками.

— Еще не решила. Сначала мне нужно пройти обряд Инициации.

— У меня есть... возможности для одаренных, — тихо, почти интимно произнес он, склонившись чуть вперед, и у меня глаза полезли на лоб.

«Неужели он предлагает мне место при своем дворе?»

— Учтите, для действительно особенных смертных, — добавил он, откидываясь на спинку кресла.

— Хорошо... — смущенно пробормотала я, сбитая с толку. — Хотя, по-моему, я вам не гожусь.

— Почему вы так думаете? — поинтересовался он, склонив голову набок с выражением искреннего, хотя и отстраненного любопытства.

— Это очевидно, — прошептала я, думая о том, что я всего лишь смертная, неуклюжая и далеко не идеальная.

— Мне — нет, — возразил он, и его взгляд стал таким пронзительным и тяжелым, что у меня свело живот. Мне срочно нужно было уходить.

— Если позволите, я покажу вам дворец, — предложил он, словно угадав мои мысли, и поднялся с плавной, хищной грацией.

— Мне бы не хотелось вас утруждать... — начала я, также вставая и торопливо собирая свои вещи.

— Вы хотите вернуться в свое поселение сегодня? — перебил он, с легкой, едва заметной тревогой взглянув на серебряный водопад, за которым уже клубился вечерний туман. — Будьте осторожны. Туман сгущается. Вы получили все, что хотели?

— Да, — поспешно солгала я, засовывая самоцвет в сумку и избегая взгляда Короля. — Благодарю вас за аудиенцию, ваше величество.

— Было очень... познавательно, — его вежливость была столь же ледяной, как и его прикосновения, и он слегка склонил голову в прощальном кивке.

Поднявшись, я увидела, что он встал вместе со мной и снова протянул руку.

— До скорой встречи, Ариана, — произнес он, и это прозвучало не как прощание, а как обдуманное предсказание.

Прикоснувшись к его ладони, я снова ощутила ту же леденящую дрожь, пробежавшую по спине.

— Всего доброго, ваше величество, — выдохнула я, поспешно отдернув руку.

Он опередил меня и бесшумно распахнул невидимую дверь.

— Позвольте мне помочь вам выбраться отсюда, — он чуть улыбнулся, и в его взгляде мелькнула легкая, почти невидимая насмешка, явно намекая на мое неловкое падение.

— Вы очень предусмотрительны, — огрызнулась я, чувствуя, как закипает раздражение, а улыбка Короля стала чуть шире, чуть более одушевленной.

К моему изумлению, он пошел рядом со мной по коридору, и фейри у столов подняли на нас глаза. Их бесстрастные лица исказило неподдельное, нескрываемое удивление. Одна из них принесла мой плащ, но Король взял его первым. Он набросил его мне на плечи, и его пальцы на мгновение, легким, почти невесомым движением коснулись моей шеи, отчего дыхание застряло у меня в горле. Если он и заметил мою реакцию, то не подал вида. Он провел рукой по воздуху, и перед нами возникла арка, ведущая в знакомый сумрак леса.

Визуалы.Король Ллевеллин и советник Карадог

Первая интерлюдия

Ллевеллин и Карадог

🙤 · ▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔ · ꕥ · ▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔ · 🙦

Тронный зал был погружен в привычную тишину, нарушаемую лишь вечным, убаюкивающим шепотом серебряного водопада. Я сидел, устроившись на черной дубовой скорлупе трона, мои пальцы бесшумно, но навязчиво выбивали дробь по резному подлокотнику. Перед мысленным взором все еще стояла она: смущенная, вспыхивающая, как марево в летний зной, вся сотканная из неуклюжих движений и оголенных, трепетных нервов.

Из боковой галереи, уходящей в сады, послышались уверенные шаги. Никто из моих шелковисто-бесшумных придворных не осмелился бы нарушить мое уединение без зова. Значит, Карадог.

Он вошел, не дожидаясь разрешения, его крепкая фигура в простых, но добротных одеждах грубо контрастировала с хрупкой, ледяной изысканностью зала. Его лицо, озаряла привычная, чуть насмешливая, но незлобивая ухмылка.

— Велл… Велл… Велл… Снова в своем ледяном дворце, старый друг? — поинтересовался Карадог, — Или, может, размышляешь о чем-то интересном? — он бросил этот вопрос как бы невзначай, но его цепкий, ястребиный взгляд слишком явно выдавал живейшее любопытство.
Никому я не позволял называть меня столь фамильярно — Велл… даже родной сестре, но Карадогу законы не писаны.

Карадог опустился на каменную скамью напротив с привычной простотой, устроившись поудобнее, и уставился на меня, не отрываясь. Я позволил уголкам своих губ дрогнуть в мимолетной улыбке.

«Он знает. Всегда знает. В этом его дар и его проклятие. Видеть пустоту в других и пытаться заполнить ее чем-то. Но что он может предложить мне, тому, кто видел, как гаснут звезды?»

— Была одна... просительница, — начал я рассеянно, уставившись на переливы водопада, но видя перед собой лишь бледное, испуганное личико. — Сестра той девочки, Дилис. Ариана

— Из людей? — Карадог резко поднял густые, вразлет, рыжие брови. Он облокотился на колени, всем телом подавшись вперед, — Смело, — выдохнул он с одобрительным присвистом.

— Глупо, — поправил я его с ледяной точностью, намеренно отводя взгляд в сторону. — Она запнулась о порог моих покоев и рухнула в зал. Пыльное, теплое, пахнущее дымом и травами существо, полное самого что ни на есть первозданного хаоса.

«Прикосновение... ее кожа была такой обжигающе горячей. Как будто в ней пульсировала маленькая, живая, неистовая звезда. А этот разряд... эта внезапная, звенящая вспышка чего-то дикого, абсолютно неконтролируемого. Она инстинктивно отдернула руку, будто обожглась о лед. Но это не я был холоден. Это она была слишком горяча».

—И что же ты сделал с неугомонной смертной, Велл? — спросил Карадог, и в его голосе я безошибочно уловил нотку надежды. Надежды на что? На то, что я, наконец, сорвусь? Проявлю давно забытый гнев? Или нечто иное, более сложное?

— Предложил ей сесть, — ответил я с подчеркнутой, почти зловещей учтивостью. — Она пыталась активировать зачарованный самоцвет. Она едва не уронила его. Ее было... жалко. И оттого невыразимо занятно.

Я плавно встал с трона и медленно, неспешными шагами прошелся к водопаду, демонстративно повернувшись к Карадогу спиной, разглядывая струящееся серебро.

— Она читала прошение. А потом... потом она вдруг спросила, чувствую ли я ответственность за землю, которую контролирую.

Карадог расхохотался, и этот живой звук на мгновение оживил могильную тишину зала.

—Вот это дерзость, так дерзость! — воскликнул он, все еще хохоча. — И что же ответил всемогущий, непоколебимый Владыка?

Я медленно обернулся, встречая его насмешливый взгляд своим абсолютно безразличным.

—Сказал, что контроль — единственная ответственность, которую я признаю. Что если я отвернусь, хаос поглотит все. Она назвала эту логику потрясающе бесчеловечной.

— А разве нет? — парировал Карадог, его улыбка мгновенно исчезла, он скрестил руки на могучей груди, и его поза выражала уже не насмешку, а вызов.

«Он прав. Это бесчеловечно. Но я и не человек. Я — порядок. Я — стена, сдерживающая тьму. А люди, эти мимолетные, трепетные искры, просят у стены тепла. Возмутительная, трогательная глупость».

—Она не отступала, — продолжил я, намеренно игнорируя его вопрос, делая вид, что разглядываю собственные, бледные, как мрамор, пальцы. — Спрашивала, что я получаю от власти. Отдыхаю ли я. Будто я какой-нибудь усталый, пропахший потом пахарь, мечтающий о кружке эля у камина.

—А ты что, не устаешь, Велл? — голос Карадога внезапно стал тише и серьезнее, потеряв привычную насмешливость. Он выпрямился, глядя на меня с внезапным, неподдельным участием. — От этой вечности? От неусыпного контроля?

Я помолчал. Его слова попали в самую суть, в ту единственную щель в моих доспехах равнодушия.

— Я сказал ей, что коллекционирую, — произнес я, поспешно меняя тему, — И заметил в ее глазах, тот самый животный страх... и пожирающий интерес. Смертные всегда тянутся к тому, что может их уничтожить.

— И что ты собираешься коллекционировать на этот раз? — Карадог смотрел на меня пристально, не моргая, его ухмылка исчезла.

— Как и всегда, эмоции и чувства смертных, — откликнулся я, — Она спросила, почему у меня нет души. Я ответил, что потому что я фейри.

— Лжец, — мягко, но безжалостно сказал Карадог, качая головой. — Ты просто забыл, где ее оставил.

Я резко, почти порывисто отвернулся к водопаду. Он зашел слишком далеко. Слишком близко подобрался к старой, не заживающей ране.

— В этот момент пришла служанка, напомнила о Совете Теней.

— И? — он не отступал, его голос был тих, но настойчив.

—Я велел отменить его,— произнес я ему в спину.

В зале воцарилась тишина. Даже вечный водопад словно замер, не смея нарушить ее. Я ощутил медленный неверящий выдох Карадога.

—Ты отменил Совет Теней... Ты? Ради беседы со смертной девочкой? — его голос был полон удивления.

«Почему? Почему я это сделал? Ее настойчивость... ее глупые, нелогичные, идущие вразрез со всем вопросы... они будили во мне что-то старое, давно уснувшее. Мне было... интересно. И этот интерес был важнее, чем любое заседание».

Глава четвертая. Бегство от себя

Ариана

🙤 · ▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔ · ꕥ · ▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔ · 🙦

Сердце выбивало в груди лихую дрожь, словно пытаясь вырваться из клетки ребер и умчаться прочь. Я вылетела из серебряной арки Зачарованного Кургана, спотыкаясь о невидимые корни, но чудом удержалась на ногах. Холодный, влажный воздух Уэльса, напоенный запахом хвои и влажной земли, ударил в лицо, заставив вздрогнуть и с жадностью глотнуть его, пытаясь вернуть душевное равновесие.

Никто и никогда не производил на меня такого впечатления, как Владыка фейри. Что в нем было особенного? Неестественная красота? Древняя, неоспоримая власть? Я прислонилась спиной к шершавому стволу древнего дуба, из последних сил пытаясь собрать в кулак свои расползающиеся мысли. Все кончено. Я никогда его больше не увижу.

Дорога назад через лес казалась бесконечно долгой. Я снова и снова прокручивала в памяти аудиенцию. Я вела себя очень глупо. Король, должно быть, счел меня полной простушкой. Допустим, он прекрасен, как закат над Ир-Уитвой спокоен и уверен в себе, как скала. Но при этом — холоден, высокомерен и безжалостен, что скрывалось за маской безупречной вежливости. Я снова злилась на Дилис — та не дала мне ни единой подсказки о его истинной природе. [Ир-Уитва — валлийское название Сноудона, самой высокой горы в Уэльсе. Прим. автора].

Скакун шел медленнее обычного. И я знала, что мои пальцы некрепко сжимают поводья из-за пары пронзительных серых глаз и тихого, не терпящего возражений голоса, велевшего быть осторожной.

«Забудь о нем, Ариана», — сурово одернула я себя. Интересное приключение, не более. Все позади. От этой мысли на душе стало чуть светлее. Я тронула поводья, и жеребец ринулся вперед, к дому, чьи огни уже мерцали в вечерних сумерках.

Мое убежище располагалось в небольшом поселении, в каменном доме с низкими потолками, подаренном Дилис ее отцом. Подъезжая к дверям, я понимала, что подруга не оставит меня в покое, пока не выведает все до последней детали. Ладно, у нее есть зачарованный самоцвет. Надеюсь, мне не придется распространяться ни о чем, кроме самого прошения.

— Ариана... — тихий и слабый голос Дилис был наполнен беспокойством, — Наконец-то...

Она лежала, укутанная в овчину, прислонившись к изголовью. На табурете рядом дымилась чашка с недопитым отваром, а на шкуре были разложены тактические карты, словно она и в бреду пыталась нащупать решение.

Я замерла на пороге, сердце сжалось при виде ее бледности, которую не скрывал даже отсвет пламени в очаге.

Дилис сделала слабое движение рукой, призывая меня ближе.

— Я начала... волноваться, — выдохнула она, и слова давались ей с усилием, будто каждое приходилось поднимать с самого дна. Ее зеленые глаза, все еще слишком яркие на исхудавшем лице, впились в меня с привычным нетерпением, но лишенным прежней стремительности. — Тебя не было очень долго.

— Если учесть, что аудиенция затянулась, я еще довольно быстро, — пробормотала я, снимая плащ и старательно избегая ее пристального взора, чувствуя, как усталость накрывает меня с головой.

— Ариана, спасибо огромное! Я у тебя в долгу. Расскажи, как все прошло? Каков он? — Дилис протянула руку, побуждая сесть рядом с собой, ее пальцы сжимали мою руку с почти болезненной силой.

Ну вот! Пошли расспросы!

— Хорошо, что все кончено и мне больше не надо с ним встречаться, — я пожала плечами, отводя взгляд к пляшущим языкам пламени, чувствуя, как жар разливается по моим щекам. — Он опасен. Очень настойчив, холоден и высокомерен. И совсем не выглядит древним старцем.

Дилис медленно привстала, и этот простой жест дался ей с видимым усилием. Ее пальцы, слабые и бледные, беспомощно лежали на одеяле, а не были гордо скрещены на груди. Она попыталась приподнять бровь с преувеличенной невинностью, но получилось это скорее утомленно, чем игриво.

Я нахмурилась, сжимая кулаки под складками платья.

— Не делай вид, что не знала! — вырвалось у меня, и голос прозвучал резче, чем я планировала. — Почему ты не рассказала мне о нем? Он выставил меня полной дурой: я знала, что он фейри, но не подозревала о его настоящей сути!

Дилис прикрыла ладонью рот. Ее взгляд, обычно такой уверенный, потускнел и уклонился в сторону.

— Бессмертные боги... Ариана, прости, — с искренней досадой прошептала она, — Я не думала... В мыслях были только норманны. Их угроза затмила все.

Я злилась, но усталость брала верх, затуманивая мой гнев. Я с трудом поднялась с места и протянула ей самоцвет. Ее пальцы дрожали, когда она взяла камень.

— Король держится отстраненно, строго и так, будто он старше этих холмов. Ни за что не скажешь, что ему меньше тысячи лет. Выглядишь уже лучше. Ты ела? — спросила я, чтобы сменить тему, замечая, как она с любопытством вертит в пальцах зачарованный камень.

— Да... — ее ответ прозвучал как выдох. Она с благодарностью улыбнулась, но даже улыбка казалась усталой. — Похлебка была... прекрасна. И травяной отвар помог. Сразу полегчало. Спасибо, что присмотрела за мной. — Ее взгляд, хоть и лишенный прежней энергии, все равно был собранным и аналитическим, изучающим мое лицо с пристальным вниманием.

Я взглянула на песочные часы, стоявшие в углу на каменной полке.

— Мне надо бежать. Я еще успеваю к Эдрису.

— Ариана, ты же устала, — нахмурилась Дилис, — Останься, отдохни.

— Ерунда. Пока, — я направилась к двери, чувствуя, как ее взгляд следует за мной.

Я помогала старому травнику Эдрису с тех пор, как нашла приют в этих землях. Его лавка была самым большим в округе местом, где можно было найти не только целебные травы и зелья, но и железные гвозди, соль и прочие товары, жизненно необходимые для существования бок о бок с миром фейри. Эдрис, морщинистый, как печеное яблоко, встретил меня у входа, опираясь на узловатую палку.

— Ариана! Я уж думал, сегодня тебя не дождусь! — проскрипел он голосом, хриплым от возраста и дыма.

— Я освободилась пораньше. Так что могу поработать пару часов, — ответила я, пробираясь меж туго набитых мешков с травами, чей горьковатый, пьянящий аромат витал в воздухе, смешиваясь с запахом старого дерева.

Визуалы. Эйдан

Глава пятая. Игра в отрицание

Ариана

🙤 · ▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔ · ꕥ · ▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔ · 🙦

— Отличный материал, Ариана. Ты просто сокровище, — деловито проговорила Дилис, не отрывая взгляда от пергамента, — Но я не понимаю, почему ты отказалась, когда он предложил провести тебя по своим владениям? Он явно не хотел тебя отпускать.

Дилис бросила на меня короткий, испытующий взгляд поверх свитка, и ее глаза, обычно ясные, теперь казались туманными от размышлений и недавней лихорадки.

Я покраснела, почувствовав, как сердце застучало с новой силой. Вовсе не поэтому. Ему просто хотелось продлить свою игру. Я прикусила губу, надеясь, что Дилис не заметила моего смятения, и отвернулась, делая вид, что поправляю складки на платье.

— Теперь понятно, что ты имела в виду под «холодной вежливостью». А ты что-нибудь записывала сама? — продолжила она, откладывая перо в сторону и складывая руки, ее поза выражала полное внимание.

— Нет, не записывала, — пробормотала я.

— Ну и ладно. Тут хватит для донесения отцу, — Дилис вздохнула, и в ее голосе прозвучала легкая нота разочарования. — Эх, жалко, что у нас нет художника. Фейри удивительно прекрасны.

Я почувствовала, как жар разливается по щекам, и опустила глаза, чтобы скрыть свое смущение.

— Да, ничего, — ответила я как можно более безразличным тоном, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Да брось, Ариана, неужели Король не произвел на тебя впечатления? — Дилис подняла идеальную бровь.

Чтоб тебя!.. Я пустила в ход лесть — это всегда на нее действовало.

— Ты бы вытянула из него куда больше, — сказала я, заставляя себя встретиться с ее взглядом.

— Сильно сомневаюсь, — фыркнула Дилис, откидываясь на спинку кровати и скрещивая руки на груди. — Он практически предложил тебе место при своем дворе! С учетом того, что прошение на тебя свалилось в последнюю минуту, ты справилась просто блестяще.

Она задумчиво смотрела на меня, ее взгляд стал пристальным, и я поспешно убежала в крохотную кладовую, служившую нам кухней, чувствуя, что не выдержу этого испытующего взора.

— Так что ты о нем думаешь? — не отступала она, ее голос донесся до меня сквозь занавеску, отделявшую кладовую.

Вот пристала!

— Он необычайно целеустремленный, собранный, высокомерный — даже страшно становится, но притом обладает странным обаянием. В нем есть своя мощь, тут не поспоришь, — честно ответила я, надеясь, что тема закрыта, и принимаясь резать хлеб и сыр, чтобы занять дрожащие руки.

— Ты очарована мужчиной? Да еще и фейри? Это что-то новенькое, — фыркнула Дилис с явной насмешкой.

Я почувствовала, как щеки снова начинают гореть, и еще ниже наклонилась над столом.

— Зря я спросила о его происхождении, — подумала я вслух и поморщилась от одного воспоминания.

— В летописях нет ни слова о его родителях. Только туманные легенды, — сухо констатировала Дилис, и в ее голосе прозвучала легкая укоризна.

— Ужасно неловко получилось. Да и все прошение… Хорошо, что я больше никогда его не увижу.

— Да ладно, я тебе не верю, — Дилис коротко рассмеялась, — Судя по всему, ты ему приглянулась.

Я приглянулась фейри? Нелепость!

— Хочешь поесть? — поспешно предложила я, надеясь прекратить этот мучительный допрос.

— Да, спасибо, — ответила она, и в ее голосе все еще слышалась затаенная усмешка.

К моему большому облегчению, мы больше не возвращались к разговору о Короле. Поздно вечером я устроилась за общим столом рядом с Дилис и, пока она работала над донесением, пыталась набросать письмо одному из своих тайных сторонников в Гвенте. Когда я закончила, на небе уже стояла луна, а Дилис давно ушла спать. Я побрела в свою часть дома, усталая, но довольная, что хоть что-то успела сделать.

Свернувшись калачиком на узкой кровати, закутавшись в шерстяное одеяло, я закрыла глаза и моментально провалилась в сон. Мне снились темные залы, сотканные из тумана и лунного света, холодные белые полы и пронзительные серые глаза.

Оставшаяся неделя прошла в хлопотах и приготовлениях к возможному отъезду. Дилис тоже была занята: ей надо было отправить гонцов с донесениями и, конечно, следить за восстановлением своих сил. К среде она уже почти поправилась, и мне больше не приходилось видеть ее бледной и ослабевшей. Я ухитрилась послать весточку с странствующим монахом в южный Уэльс, — чтобы сообщить, что жива-здорова. В пятницу мы с Дилис обсуждали, не съездить ли нам на ярмарку в соседнее поселение — отдохнуть от забот и тревог, — когда раздался стук в дверь. На пороге стоял Эйдан с кувшином свежей медовухи в руках.

— Эйдан! Как я рада тебя видеть! — воскликнула я, и мой голос прозвучал искренне и тепло. Я на мгновение прильнула к его груди, ощутив знакомый запах морской соли и дерева, который всегда сопровождал его. — Заходи! — я отступила, пропуская его внутрь, и жестом пригласила к столу.

Эйдан — первый человек, с которым я познакомилась, когда только прибыла в эти земли. Мы сразу нашли общий язык. У нас было не только схожее чувство юмора; как выяснилось, его отец, ирландский купец, когда-то вел торговлю с моим отцом.

— У меня для тебя новость. — Он улыбнулся, и его карие глаза лучились искренней радостью, а на щеках заиграли ямочки.

— Ты хочешь сказать, что твой утлый кораблик еще не разбило о скалы? — поддразнила я, и он притворно нахмурился, складывая губы в преувеличенную гримасу недовольства.

— Меня наняли картографом для придворной свиты Гвинеда. Буду рисовать карты северного побережья. — Он выпалил это одним дыханием, и его глаза сияли от гордости и волнения.

— Потрясающе! Поздравляю! — На радостях я снова его обняла, чувствуя, как его сильные руки на мгновение сжимают меня в ответ.

Дилис, наблюдавшая за нашей сценой с улыбкой, тоже сияла.

— Так держать, Эйдан! — сказала она, ее голос звучал тепло и одобрительно.

— Это надо отпраздновать. — Эйдан пристально смотрел на меня, и его взгляд, обычно такой дружелюбный, теперь стал мягче и глубже. Я покраснела, чувствуя, как его внимание заставляет меня нервничать. — Я приглашаю тебя на ужин в таверну «Заблудший эльф», когда все устроится. — Вас обеих, конечно, — добавил он, смущенно оглядываясь на Дилис, и его щеки слегка покраснели.

Глава шестая. Визит в лавку травника

Ариана

🙤 · ▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔ · ꕥ · ▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔ · 🙦

Работа в лавке Эдриса выдалась невероятно жаркой. Нас осаждали толпы поселян, желавших запастись защитными травами, железными гвоздями и солью перед лицом новых слухов о норманнских разъездах и вылазках темных фейри. Сам Эдрис, пара его помощниц и я — все сбивались с ног. Ближе к полудню наступило затишье, и, пока я сидела за прилавком, медленно жуя краюху хлеба, Эдрис попросил меня проверить закрома. Надо было сверить списки собранных трав и тех, что мы сдали на хранение. Погрузившись в монотонную работу, я скользила взглядом от свитка к полкам и обратно. Потом я почему-то подняла голову… и увидела пронзительные серые глаза Короля, который стоял по ту сторону прилавка и пристально меня рассматривал.

Сердце замерло, а в горле пересохло.

— Ариана, какой приятный сюрприз. — Его низкий и бархатистый голос прозвучал удивительно спокойно. Он и не думал отводить взгляд, и его пронзительные серые глаза, казалось, видели меня насквозь.

Бессмертные боги! Как он здесь оказался, да еще в таком виде: простые, но безупречные одежды из серого шелка, распущенные по плечам и спине серебристо-жемчужные волосы. Челюсть у меня отвисла, и в голове не осталось ни одной мысли.

— Ваше величество, — прошептала я, потому что на большее не была способна, и мои пальцы непроизвольно сжали край прилавка.

На его губах мелькнула слабая улыбка, но глаза сияли от смеха, словно он наслаждался какой-то, одному ему ведомой шуткой. Король склонил голову набок, изучая мое растерянное лицо.

— Я оказался поблизости и решил сделать кое-какие покупки. Рад снова видеть вас, Ариана. — Его голос был теплым и низким, как гудение пчелы в летний полдень.

Я встряхнула головой, пытаясь собраться с мыслями. Сердце выстукивало бешеный ритм, а от пристального взгляда Короля я вся вспыхнула. В его присутствии у меня сразу отнимался язык. Мне казалось, что он просто неотразим. Или даже не так — Король был потрясающе, умопомрачительно прекрасен. И он стоял здесь, в пыльной лавке травника. Ну и дела. Наконец, ко мне вернулась способность мыслить.

— Здравствуйте, — дрожащим голосом пробормотала я,— Чем могу служить, ваше величество?

Он снова улыбнулся так, словно ему известен какой-то великий секрет. Глубоко вздохнув, я напустила на себя вид знающей травницы. У меня получится.

— Для начала покажите мне защитные травы, — произнес он. Взгляд его был невозмутим, но задумчив, и он слегка наклонился вперед, опершись руками о прилавок.

Защитные травы?

— У нас есть полынь, чертополох и зверобой. Такие подойдут? — ответила я тихим, прерывающимся голосом и приказала себе: «Соберись, глупая!»

— Да, пожалуйста, Ариана, — согласился он, и в его голосе снова прозвучала легкая, почти неуловимая насмешка.

Я вышла из-за прилавка и постаралась держаться как ни в чем не бывало, но на самом деле сейчас у меня в голове была лишь одна мысль: лишь бы не упасть. Ноги внезапно превратились в шерстяную кудель.

— Это в дальнем углу,— я взглянула на Короля и сразу пожалела об этом. Бессмертные боги, какой же он красивый.

— Только после вас, — произнес Король, сделав изящный жест рукой с безупречными, длинными пальцами, и слегка улыбнулся.

Мне стало трудно дышать. Я повела его к нужному сундуку, чувствуя, как его взгляд жжет мою спину. Как он оказался в нашем поселении? И что ему надо у Эдриса? Интуиция подсказывала: «Он здесь из-за тебя». Нет, ерунда, не может быть! Зачем я могла понадобиться этому древнему, могущественному существу? Мысль показалась мне нелепой, и я отбросила ее.

— Вы приехали в наши края по делам? — спросила я, внутренне содрогаясь от смущения.

«Ариана! Успокойся!» — внушала я себе, сжимая кулаки.

— Заехал проведать одно из священных деревьев на границе моих владений. Оно стало чахнуть, — ответил Король равнодушно, но его глаза, казалось, изучали каждую мою реакцию.

«Вот видишь? А вовсе не для того, чтобы найти тебя», — смеялся мой внутренний голос. Я отбросила дурацкие мысли.

— Это часть вашей заботы о равновесии?

— Что-то вроде того, — признался Король, и его губы снова изогнулись в загадочной и неуловимой полуулыбке.

Он изучал разложенные пучки трав, его пальцы утонченно скользнули по стеблям. Король наклонился, его движения были плавными и грациозными, и выбрал связку полыни.

— Вот это подойдет, — сказал он с той же заговорщической улыбкой, и его глаза встретились с моими, заставляя меня снова почувствовать тот странный, пронзающий разряд.

— Что-нибудь еще? — выдохнула я.

— Да, мне нужна крепкая крапивная нить. — Король выпрямился, и его взгляд стал более пристальным.

— Вы творите защиту? — Слова вылетели у меня прежде, чем я успела подумать. Конечно, у него есть свои друиды.

— Нет, это не для защиты, — хмыкнул он, его глаза сверкали веселым огоньком, и я поняла, что он снова смеется надо мной.

Что во мне смешного?

— Сюда, пожалуйста, — в смущении пробормотала я, — Нити хранятся рядом.

Король шел за мной следом, и я спиной ощущала его могущественную ауру.

— А вы давно здесь работаете? — мягко, но настойчиво спросил он.

Почему я так нервничаю в его присутствии? Я чувствовала себя несмышленым ребенком.

— С тех пор, как здесь поселилась, — ответила я, стараясь говорить ровно.

Чтобы отвлечься, я наклонилась, чтобы достать мотки нитей, чувствуя, как его взгляд скользит по моей спине.

— Я возьму вот эту, — мягко произнес Король, указывая на самую толстую нить. Наши пальцы на мгновение соприкоснулись, и снова я ощутила разряд. Импульс прошел по моему телу и исчез где-то в глубине живота, заставив затаить дыхание.

— Что-нибудь еще? — прошептала я, отдергивая руку, как от огня.

Его глаза слегка расширились, и в них мелькнуло удивление, прежде чем Король снова овладел собой.

— Наверное, восковую свечу, — произнес он.

Глава седьмая. Безнадежное очарование

Ариана

🙤 · ▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔ · ꕥ · ▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔ · 🙦

— Что-нибудь еще? — пискнула я, протягивая Королю связку дрока.

Он проигнорировал мой вопрос, его взгляд стал более серьезным.

— Как продвигается донесение для вашего правителя? Он должен быть счастлив, получив согласие на покровительство Благого Двора.

Наконец-то нормальный вопрос. Я ухватилась за него обеими руками, чувствуя, как напряжение немного спадает.

— Донесение пишу не я, а Дилис. Дочь правителя Гвинеда. Она — воительница и глава отряда, и страшно переживала, что не смогла приехать сама. — Я ужасно рада была передохнуть от двусмысленностей Короля. — Донесение получилось отличное, только Дилис расстраивается, что у нее нет вашего портрета.

Король снова поднял бровь, и на его лице мелькнуло искреннее удивление.

— А какого рода портрет ей нужен?

Неожиданный ответ. Я пожала плечами, потому что не знала.

— Что ж, я пока здесь. Может, завтра… — Он умолк, и его взгляд стал задумчивым.

— Вы согласны позировать для портрета? — мой голос прозвучал слишком громко и восторженно. Дилис будет плясать от счастья. «И ты сможешь снова увидеть его завтра», — прошептал внутренний голос. Я отбросила эту глупую мысль, чувствуя, как сердце замирает в груди.

— Дилис ужасно обрадуется… Если, конечно, мы найдем художника. — Я не могла скрыть своей радости, и разулыбалась.

Король приоткрыл рот, словно ему не хватало воздуха, и на мгновение его взгляд стал отсутствующим, потерянным. Казалось, земля содрогнулась под ногами.

О Боги! Кажется, Король Благого Двора озадачен. Его обычно безупречное самообладание дало трещину.

— Сообщите мне насчет завтра, — произнес он, его голос прозвучал тише, и он достал из складок плаща отполированный серебряный диск с вырезанной на нем фэдой огама. — Вот мой личный амулет. Коснитесь его завтра на рассвете, и я услышу. [Огам — кельтская письменность. Прим. автора].

— Хорошо. — Я улыбнулась в ответ, чувствуя, как радость переполняет меня. Дилис будет в восторге.

— Ариана!

Из-за полок с травами появился Гвилим — племянник Эдриса. Я слышала, что он вернулся из дозора, но не ожидала его увидеть.

Мы с Гвилимом всегда были приятелями, и сейчас, когда предо мной стоял древний, могущественный фейрийский Король, очень хотелось поговорить с нормальным человеком. Гвилим крепко, по-дружески обнял меня, его объятия были грубоватыми, но искренними.

— Ариана, привет, рад тебя видеть! — весело крикнул он, и его громкий и жизнерадостный голос разнесся по лавке.

— Привет, Гвилим! Как дозор? Норманны спокойны? — спросила я, чувствуя, как его присутствие немного разряжает напряженную атмосферу.

— Пока да. Ты выглядишь прекрасно, Ариана, — ухмыльнулся он, разглядывая меня с явным одобрением. Затем он разжал объятия, но оставил руку на моем плече. Гвилим — хороший парень, только немного бесцеремонный.

Когда я снова перевела взгляд на Короля, он смотрел на нас, как ястреб на мышей: серые глаза были прищурены и полны холодной оценки, губы плотно сжаты в тонкую, неодобрительную линию. Передо мной был уже не любопытный покупатель, а существо иного мира — холодное и безжалостное.

— Гвилим, я зянята с покупателем. Ты должен с ним познакомиться, — поспешно сказала я, подтаскивая Гвилима к Королю. Они обменялись взвешивающими, изучающими взглядами. Атмосфера стала морозной, словно в комнату среди мая ворвался зимний ветер.

— Гвилим, это Владыка Благого Двора, наш покровитель. Гвилим — племянник хозяина лавки.

Сама не знаю почему, я чувствовала необходимость в объяснениях, словно пыталась оправдаться за что-то.

— Мы знакомы давно. Гвилим служит в дружине Дилис, — лепетала я, чувствуя, как слова путаются у меня во рту.

— Смертный Гвилим. — По лицу Короля нельзя было ничего прочесть, оно было маской холодной вежливости.

— Владыка, — Гвилим поклонился, но его поза выдавала напряжение, а глаза стали серьезными и настороженными. — Бессмертный фейри? Король Благого Двора? — За долю секунды настороженность на лице Гвилима сменилась почтительным страхом, и он снова склонил голову. — Давно я не видел в наших краях фейри, даже бродячих… Могу я вам чем-нибудь помочь?

Король вежливо улыбнулся.

— Ариана уже со всем справилась. Она была очень любезна, — произнес Король невозмутимо, но в его словах слышался скрытый смысл, и его взгляд скользнул по мне, заставляя меня снова покраснеть. Я была сбита с толку, не понимая, что вызвало эту внезапную холодность.

— Отлично, — кивнул Гвилим, и его взгляд, полный немого вопроса, на мгновение встретился с моим, — Еще увидимся, Ариана.

— Конечно, Гвилим. — Я смотрела, как он скрывается среди полок, чувствуя, как напряжение немного спадает, но осадок остался.

— Что-нибудь еще, ваше величество? — негромко спросила я, поворачиваясь к Королю.

— Нет, это все. — Он говорил отрывисто и холодно, и его взгляд был направлен куда-то в сторону. Проклятие! Я чем-то его обидела? Я развернулась и пошла к прилавку, чувствуя, как грусть и недоумение сжимают мне горло. Что с ним стряслось?

Я сосчитала стоимость нити, дрока, свечи и полыни.

— Все вместе — три серебряных. — Лучше бы я на него не смотрела. Король глядел на меня пристально, серые глаза были внимательны и туманны, словно он видел что-то за моей спиной. Мне снова стало не по себе.

— Упаковать вам? — спросила я, принимая от него несколько монет, и наши пальцы снова едва коснулись друг друга.

— Да, Ариана. — Мое имя на его языке звучало как ласка, низко и мелодично, и мое сердце вновь забилось в бешеном ритме, забыв о недавней холодности. Чуть дыша, я завернула его покупки в грубую ткань.

— Коснетесь амулета, если найдете художника? — Король снова заговорил деловым тоном, но в его глазах читалась какая-то невысказанная мысль.

Я кивнула, в очередной раз лишившись дара речи.

Вторая интерлюдия

Ллевеллин и Карадог

🙤 · ▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔ · ꕥ · ▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔ · 🙦

Хрустальная тишина тронного зала обволакивала меня, вымораживая мысли. Я медленно провел пальцами по струящейся стене серебряного водопада, но видел не его, а отблески пламени в очаге, пыльные полки травяной лавки, заставленные склянками, и… ее лицо, застывшее в немом изумлении. Моя бесстрастная память воскрешала каждую деталь, каждый оттенок ее смятения.

Это хрупкое безмолвие грубо разорвали шаги Карадога — мерные, чуждые моей утонченности. Он вошел, как всегда, без стука, и его широкая, бесцеремонная ухмылка казалась вызывающей в этом отполированном до ледяного блеска пространстве.

— От тебя так и несет пылью дорог и людскими тревогами, старый друг, — Карадог бросил это с нарочито хриплым придыханием, грациозно развалившись на мраморной скамье. — Или это мое неизбалованное обоняние слишком острое?

Его насмешливые глаза откровенно сверлили меня из-под рыжих прядей.

Я бросил на него короткий взгляд и снова отвернулся, продолжая смотреть на переливы жидкого металла.

«Он чует перемены, как волк чует свежий след крови. Всегда чует. Как объяснить ему, что я сам еще не определил, что это было? Ничего еще не произошло. Это вроде... внезапной ряби на поверхности идеально гладкого озера, исказившей отражение».

— Я был в том поселении, — начал я, и мой голос прозвучал ровно и монотонно, — В лавке травника.

— Зачем? — Карадог фыркнул, откровенно насмешливо, и я почувствовал, как он поудобнее устроился на скамье, скрестив руки, всем видом показывая готовность к длинному рассказу. — У тебя своих садовников и травников десятки.

— Любопытство, — ответил я, намеренно делая долгую паузу, заставляя его ждать. — Она там работает.

Молчание за моей спиной стало почти осязаемым. Я физически ощущал, как Карадог замер, его развязная поза сменилась собранностью, весь он превратился во внимание.

— Та самая... Ариана? — его голос стал тише, приглушеннее, утратив былую насмешку. — И что же, Король, снизошедший до пыльной лавки смертных, дабы лицезреть трепет одной из их племени? — Карадог произнес это с подчеркнутой почтительностью, которая была хуже открытого издевательства.

— Она стояла за прилавком, — продолжил я, совершенно игнорируя его язвительный тон. — Увидев меня, она застыла. В ее глазах, широко распахнутых, был примитивный ужас, замешанный на... немом восхищении. Столь непосредственно, что это почти трогательно.

— И ты, я слышу, был безмерно очарован этой примитивной реакцией, —утрированно вздохнув, заметил Карадог.

«Очарован? Нет. Это слово подразумевает нечто приятное, услаждающее. Это было... интенсивно. Как наблюдать за извержением вулкана с безопасного расстояния. Хаотично, мощно, совершенно бесполезно, но... отвести взгляд невозможно. Сила, растрачиваемая впустую».

— Я попросил показать мне защитные травы, — сказал я, наконец, поворачиваясь к нему. Мой взгляд был пуст и прозрачен, как всегда, лишенный какого-либо внутреннего огня. — Она пыталась говорить, но дрожала. Ее щеки заливались таким ярким румянцем, что казалось, будто под тонкой кожей бушует настоящий пожар. Это было... непривычно.

Карадог задумчиво потер подбородок, его брови поползли вверх.

—И ты, вечный и невозмутимый Король, получал тайное, утонченное удовольствие, наблюдая за этой маленькой человеческой драмой? — спросил он, и в его голосе сквозила плохо скрываемая ирония.

— Я наблюдал, — с ледяной точностью парировал я. — Ее жалкие попытки совладать с собственной природой были подобны хаотичному, обреченному танцу мотылька в невидимой паутине. Ее было… немного жаль. Но видеть это, в своем роде, занимательно. Но затем произошло…

Я сделал паузу, вспоминая.

«Прикосновение. Мимолетное. Ее кожа... не просто теплая, как у всех смертных. Она была словно изнутри наполнена сконцентрированной силой, эссенцией чистейшего, подлинного чувства. Эта вспышка, этот разряд. Не магия, нет. Нечто более древнее, жизненное, и оттого более мощное в своей непосредственности. Но такой силы»...

— Наши пальцы соприкоснулись, когда я брал нить, — хладнокровно произнес я, — Она отдернула руку, как от открытого огня, инстинктивно, всем телом. А я... почувствовал нечто вроде удара по струне. Звенящее эхо. Оно отдалось у меня в теле.

— Что там у тебя зазвенело? — Карадог резко поднял густую, рыжую бровь с преувеличенным изумлением, — Ты, Владыка, чей слух настроен на музыку сфер, слышал какой-то звон от прикосновения к заурядной смертной?

— Образ, — отрезал я, и мой взгляд стал еще острее,— Суть в том, что ее душевное состояние было настолько бурным, переполненным, что оно прорывалось вовне, осязаемо. Как запах страха. Как жар лихорадки.

— И это тебе понравился? — не унимался Карадог, и в его глазах, умных и цепких, загорелся знакомый, дразнящий ироничный огонек. Он всем телом наклонился вперед.

— Это выглядело как знак, — сказал я, снова отворачиваясь к водопаду, будто теряя к разговору интерес. — Но затем в узор вмешалась новая нить.

— Новая нить? — Карадог наклонился еще сильнее, его локти уперлись в колени, а пальцы сложились в замок.

— Смертный, я не запомнил его имени, — бесстрастно произнес я, — Он вошел и обнял ее. Грубо, по-свойски, без тени сомнений. Его прикосновение было... обыденным. Заурядным. Совершенно лишенным накала или благоговения.

— И? — Карадог, казалось, затаил дыхание, его взгляд стал пристальным.

— И ничего, — я чуть заметно пожал плечами, демонстрируя полное равнодушие. — Я продолжил наблюдать. Она смутилась, залепетала что-то невнятное о необходимости нас познакомить. А он... он смотрел на нее с простой, животной самоуверенностью хозяина, осматривающего свою собственность.

— Тебя это задело, — безжалостно констатировал Карадог, и в его голосе не было ни капли сомнения.

«Задело? Нет. Это слово подразумевает личную вовлеченность, уязвимость. Это же было... нелепо. Как наблюдать, как дикарь бездумно швыряет грязь в тончайшую вязь древнего заклинания, не ведая его смысла. Ее реакция на него была иной. Спокойной. Привычной. В ней не было того звенящего страха-притяжения, что вызывало мое присутствие».

Глава восьмая. Воля Дилис

Ариана

🙤 · ▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔ · ꕥ · ▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔ · 🙦

Вечерний сумрак уже укутывал нашу хижину сиренево-лиловыми тенями, а Дилис, устроившись на грубой волчьей шкуре у очага, с хищным упоением разбирала потрепанные свитки с картами приграничных земель. Отблески пламени золотили ее лицо, все еще чуть бледное после недавней лихорадки, но в широко распахнутых зеленых глазах плясал азарт.

— И что ему понадобилось в лавке Эдриса? — ее голос вибрировал от сдерживаемого любопытства.

Я прижалась спиной к шершавой, прохладной поверхности бревенчатой стены, стараясь, чтобы мои слова прозвучали непринужденно.

— Случайно оказался поблизости, — выдохнула я, глядя в потолок.

— Уж больно много совпадений, Ариана, — Дилис отложила свиток и пристально взглянула на меня, склонив голову набок,— Не искал ли он тебя?

От этой мысли что-то сладко и болезненно сжалось у меня под сердцем, но радостный трепет тут же угас, сменившись горьким осадком.

«Как ни прискорбно, но он явился по своим делам», — пронеслось у меня в голове.

— Он инспектировал западные рубежи, — пробормотала я, опуская взгляд на свои грубые, в пыли и грязи, сапоги. — Что-то связано со священным дубом.

— Король пообещал друидам защиту в обмен на право фейри ходить по нашим землям, не опасаясь хладного железа, — отозвалась Дилис.

Я удивленно подняла брови.

— Откуда тебе это известно?

— Ариана, я дочь правителя, — Дилис с резким движением откинула золотистую гриву волос, и в ее глазах вспыхнула привычная, холодная властность. — Знать подобное — моя обязанность, а не прихоть.

— Ладно, мудрая правительница, успокой свой пыл, — не удержалась я, — Так нужен тебе портрет Короля для послания?

— Разумеется, — фыркнула Дилис,— Вопрос лишь в том, кто его будет писать и где?

— Мы можем спросить самого Короля. Он все еще здесь, — тихо сказала я, чувствуя, как в груди что-то замирает.

— А ты можешь с ним связаться? — взгляд Дилис стал пристальным и оценивающим, словно она взвешивала каждое мое слово на невидимых весах.

— У меня есть его личный амулет для вызова, — призналась я, ощущая, как по щекам разливается жар.

Дилис шумно вздохнула, откинувшись назад так резко, что скамья жалобно заскрипела.

— Могущественный, недоступный, загадочный правитель фейри запросто вручил тебе личный амулет? — произнесла она, растягивая слова, и в ее голосе зазвучала смесь изумления, едкой иронии и едва скрываемого торжества.

— Ну да, — я пожала плечами, стараясь казаться равнодушной, но дрожание в пальцах выдавало меня с головой.

— Ариана! — Дилис стремительно поднялась с места, и ее тень порывисто заплясала на бревенчатой стене в такт огню очага. — Ты ему нравишься. Тут и думать не о чем, — заключила она с непоколебимой уверенностью.

— Дилис, с его стороны это лишь простая вежливость, — начала я, но, еще не договорив, осознала всю лживость и натянутость своих слов. Вежливость — не в характере Короля фейри. Он холодно учтив, не более. И тихий внутренний голос нашептывал: возможно, Дилис права. От этой мысли я задрожала. Но ведь он сказал: «Я рад, что именно вы пришли ко мне во дворец». В тихом, почти детском восторге я обхватила себя за плечи, лелея сладостную, безумную мысль, что пусть ненадолго, но я все же сумела ему приглянуться.

Дилис грубо прервала мое грезы, ее голос деловито вернул меня к суровой действительности.

— Но у нас нет художника.

— Хм… Может, попросить Эйдана? — неуверенно предложила я.

— Дельная мысль! — лицо Дилис озарила победоносная улыбка. — Попроси его, он для тебя на все согласен. Потом воспользуешься амулетом и узнаешь, где Королю будет угодно принять нас. Дилис всегда была ужасно бесцеремонна.

— Думаю, тебе стоит самой послать ему весть, — возразила я, чувствуя, как в животе завязывается неприятный, тугой узел.

— Кому, Эйдану? — поддразнила Дилис, и ее глаза весело сверкнули.

— Нет, Королю, — прошептала я, чувствуя, как готова провалиться сквозь землю.

— Ариана, это же ты ведешь с ним переговоры, — Дилис сложила руки на груди.

— Переговоры? — мой голос почти сорвался, — Да я с ним едва знакома!

— Ну, ты, по крайней мере, говорила с ним, — парировала Дилис с легкой досадой. — И, судя по всему, он жаждет познакомиться с тобой поближе. Ариана, просто пошли ему весть, и покончим с этим, — приказала она своим обычным, не терпящим возражений тоном и, круто развернувшись, вышла из хижины.

Глава девятая. В "Серебряных покоях"

Ариана

🙤 · ▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔ · ꕥ · ▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔ · 🙦

— Ариана, я рисую карты, а не портреты, — простонал Эйдан, с тоской глядя на разложенные кисти и краски, словно на орудия пытки.

Я металась по тесной хижине, сжимая в дрожащей ладони заветный амулет, в то время как за окном медленно гасли вечерние сумерки, утопая в густой, почти чернильной синеве ночи.

— Эйдан, ну пожалуйста, — взмолилась я, но мой голос прозвучал слабо и неубедительно.

— Дай-ка я скажу, — властно оборвала меня Дилис, откидывая за плечо тяжелую рыжевато-золотистую косу. — Слушай, Эйдан ап Томас, — воскликнула она, — если ты хочешь, чтобы твои карты красовались в зале совета, ты быстро станешь художником, понял? Хорошо. Ариана передаст тебе время и место. С этим покончено. Осталось договориться о времени, — теперь Дилис взялась за меня. — Шли весть. Сейчас же.

Я бросила на нее сердитый, полный упрека и отчаяния взгляд и, с трудом переводя дыхание, провела пальцем по амулету, обводя фэду огама.

Он появился почти сразу — высокая, могучая фигура возникла прямо в центре полированного диска, — сдержанная, бесстрастная и пугающе прекрасная.

— Милорд, — прошептала я, и мое сердце замерло, затаилось, а потом рванулось в бешеной пляске, от которой перехватило дыхание. — Это Ариана из Лесного Поселения.

Последовала мучительная, затянувшаяся пауза, в течение которой я ощущала, как трепещет каждая клеточка моего тела, а ладони стали ледяными и влажными. Невыносимое напряжение сжимало виски.

— Ариана? — голос Короля прозвучал иначе, чем я его запомнила, обретя несвойственные ему мягкие, почти теплые нотки, в которых угадывалась… или мне это показалось?.. скрытая ласка. Дыхание мое перехватило. Я внезапно осознала, что Дилис смотрит на меня, изумленно раскрыв глаза, и выбежала из хижины, подставляя пылающее лицо прохладному ветру.

— Я по поводу портрета для послания, — проговорила я, судорожно глотая воздух и сжимая амулет, — Завтра, если вас устроит. Когда вам будет удобно, ваше величество?

Мне показалось, что на его невозмутимом, отточенном лице дрогнули уголки губ.

— Я остановился в «Серебряных Покоях», у подножия холмов. Скажем, на рассвете? — спокойно произнес он.

— Хорошо, мы придем, — я почувствовала прилив безрассудного, почти детского восторга, от которого закружилась голова.

— Буду ждать, Ариана, — его обволакивающий голос заключал в себе и обещание, и скрытую угрозу. Как ему удавалось вкладывать в несколько простых слов столько мучительного соблазна? Я лишь молча кивнула, зачарованно глядя, как его фигура растворяется в туманной глубине серебра, не оставив после себя и следа.

Дилис тут же очутилась рядом, подкравшись с кошачьей бесшумностью. Ее взгляд был пристальным, изучающим, словно она разглядывала диковинный артефакт.

— Ариана ван Гвент, — прошептала она, и в ее зеленых глазах сверкало торжество и любопытство, — Он тебе нравится! Никогда не видела, чтобы ты так на кого-то реагировала. Ты вся пылаешь.

— Да брось, Дилис, я постоянно краснею, — огрызнулась я, сердито отводя взгляд и чувствуя, как жар снова заливает уши. — Просто в его присутствии я чувствую себя ужасно неловко, вот и все.

— «Серебряные Покои», — пробормотала она задумчиво, поднося палец к подбородку. — Это меня успокаивает. Место открытое, известное.

— Я приготовлю ужин, — резко оборвала я ее,— А потом мне надо готовиться к Инициации. — И, не сказав больше ни слова, я направилась к очагу, пытаясь найти спасение в привычных действиях.

***

Ночь не принесла покоя, лишь терзания и смятение. Я ворочалась на жестком ложе, запутавшись в грубых шерстяных одеялах, которые казались сегодня особенно колючими и неудобными. В разуме моем проплывали навязчивые видения: туманные серые глаза, холодные как озерная гладь, плащи из лунной ткани, ноги, легко ступающие по ковру из мха, и бледные, удивительно изящные пальцы, способные как причинять боль, так и дарить невыразимую нежность. Дважды я просыпалась, сердце колотилось, а на лбу выступала липкая, холодная испарина.

«Прекрасно, просто великолепно проведу я завтрашний день после такой ночи» , — с горькой иронией подумала я, яростно взбивая комковатую подушку, что пахла дымом очага и сушеными травами.

***

«Серебряные Покои» возникли из предрассветного тумана словно сотканные из самого воздуха и света. Древний лес, поросший седым мхом, склонил ветви в почтительном поклоне. Само сооружение, высеченное из белого камня, казалось естественным продолжением скалы. Мы с Эйданом шли по извилистой тропе, в то время как Дилис гордо восседала на гнедом скакуне. Гвилим, сгорбившись под тяжестью ящика с красками, кистями и свертками холста, послушно брел следом. Дилис, с ее прирожденным даром убеждения, сумела выторговать нам грот в обмен на обещание создать детальную карту этих заповедных земель.

Внутри царила прохладная полутьма. Юный слуга, встретивший нас, замер, с благоговением взирая на Дилис. Ее красота в этом таинственном полумраке казалась почти сверхъестественной. Сам грот поражал сдержанным, холодным великолепием: серебро струилось по стенам, переливаясь в свете зажженных светильников, а с высокого свода свисали сталактиты, напоминающие сосульки из чистейшего хрусталя.

Рассвет только-только начинал золотить вершины деревьев, и у нас еще оставалось время. Дилис, войдя в свою привычную роль полководца, принялась отдавать властные и четкие распоряжения:

— Эйдан, я полагаю, Короля следует изобразить на фоне этой арки, — уверенно указала она на массивное каменное образование, даже не ожидая возражений. — Гвилим, приготовь холст и разотри краски. Ариана, будь добра, прикажи служанке принести прохладительные напитки. И передай Королю, что мы к его услугам.

« Вот и понеслось»,— мысленно закатила я глаза, но, не осмелившись ослушаться, покорно направилась выполнять ее поручения.

***

Король появился примерно через полчаса. Бессмертные боги, он был ослепителен! На нем была туника из серебристой ткани, струившаяся вдоль стройного тела, и серые штаны, облегающие его бедра с вызывающей откровенностью. Влажные от утреннего омовения волосы отливали темным серебром, а его глаза... были цвета зимнего неба перед снегопадом, пронзительные и бездонные. За ним, бесшумно ступая, следовал незнакомый фейри в темном плаще, который молча встал в тени, слившись с каменной стеной.

Глава десятая. Неожиданное приглашение

Ариана

🙤 · ▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔ · ꕥ · ▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔ · 🙦

Гвилим поспешил зажечь дополнительные лампады, и яркий, слепящий свет озарил Короля, заставив на миг прищурить пронзительные глаза. Затем мы с Гвилимом застыли в тени, наблюдая, как Эйдан, сгорбившись над эскизом, быстрыми, нервными движениями набрасывает углем контуры фигуры. Он просил Короля повернуться, изменить позу, поднять руку, и все это время Владыка сохранял ледяное спокойствие и безграничное терпение, словно изваяние, лишенное усталости и обычных человеческих эмоций.

«Я могла бы смотреть на него вечность», — пронеслось у меня в голове, и дважды наши взгляды встречались, заставляя меня с огромным трудом отрывать глаза от его пронизывающих, как зимний ветер, серых очей.

— Думаю, достаточно, — наконец провозгласил Эйдан, вытирая о лен испачканные углем пальцы.

— Замечательно, — деловито подхватила Дилис,— Еще раз благодарим, ваше величество.

— Был рад помочь, леди Дилис, — ровно и безразлично произнес Король. И уже на пороге, обернувшись ко мне, он спросил с легкой, почти невидимой улыбкой: — Вы меня не проводите, Ариана?

— Конечно, — выдохнула я, ощущая, как почва уходит из-под ног, а разум пытается осознать происходящее. Я бросила умоляющий, полный паники взгляд на Дилис, но та лишь выразительно пожала плечами, в то время как Эйдан мрачно хмурился, скрестив руки на груди в красноречивом жесте неодобрения.

— Всего вам доброго, — бросил им Король, пропуская меня вперед жестом, полным непринужденной грации.

« Вот тебе и раз!.. Что ему от меня нужно?» — пронеслось в моей голове, пока я беспомощно переминалась в прохладном каменном коридоре. Король вышел из грота в сопровождении своего тенеподобного стражника, чья фигура казалась частью окружающего полумрака.

— Жди меня у границы, Тэлор, — сказал Король коротко, и стражник молча, без единого звука, растворился во тьме. Затем Король обратил ко мне изучающий взгляд. Бессмертные боги, неужели я сделала что-то не так?

— Не хотите ли разделить со мной утреннюю трапезу? — мягко, но уверенно спросил Король.

Сердце тут же сжалось в тугой, болезненный комок нервного ожидания. Свидание? Король фейри приглашает меня на свидание? Он предлагает разделить с ним трапезу?

«Наверное, он просто считает, что ты голодна после долгого утра», — ехидно прошипел мой внутренний голос, пытаясь унять панику.

— Мне нужно проводить всех обратно, — пробормотала я.

— Тэлор, — позвал Король, не повышая голоса, и я вздрогнула. Стражник тут же возник из тени, его лицо оставалось бесстрастным.

— Да, ваше величество? — отозвался Тэлор с каменным, ничего не выражающим видом.

— Сопроводи художника, его помощника и принцессу Дилис домой.

— Конечно, ваше величество.

— Вот и все, — Король вновь повернулся ко мне с торжествующей улыбкой, словно он только что поставил выигрышный ход в сложной, многоходовой партии. — А теперь вы разделите со мной трапезу?

Я нахмурилась, чувствуя, как попала в искусно расставленную ловушку, из которой не было достойного выхода.

— Если вы подождете, я просто попрощаюсь с Дилис.

Я проскользнула мимо Короля, ощущая на себе его жгучий взгляд, и застала Дилис, оживленно беседующую с Эйданом, чье лицо выражало явное и мрачное неодобрение.

— Ариана, ты ему определенно нравишься, — заявила она без всяких предисловий, ее глаза сузились,— Но я ему не доверяю, — добавила она, понизив голос до почти неслышного шепота.

Я подняла руку в умиротворяющем жесте, пытаясь ее успокоить, хотя сама дрожала как осиновый лист.

— Дилис, ты не могла бы вернуться с Эйданом и Гвилимом без меня?

— Зачем? — ее брови взлетели к волосам, а во взгляде читалось неподдельное изумление.

— Король пригласил меня разделить с ним утреннюю трапезу, — выдохнула я.

Ее рот открылся, а глаза округлились от изумления. Наконец-то нашлось нечто, способное лишить Дилис ван Гвинед дара речи! Она схватила меня за локоть и с силой оттащила в самый темный, угол грота, подальше от любопытных ушей.

— Ариана, с ним явно что-то не так, — прошипела она, вцепившись в мой локоть, — Король выглядит потрясающе, не спорю, но он опасен. Особенно для таких, как ты.

— Что значит таких, как я? — возмутилась я, пытаясь высвободить руку.

— Ты прекрасно понимаешь, не прикидывайся, — Дилис сказала это с легким, раздраженным вздохом. — Для неискушенных, доверчивых девушек вроде тебя.

Я почувствовала, как по лицу разливается знакомый, унизительный жар.

— Дилис, мы просто разделим трапезу. Через несколько дней у меня Инициация, мне надо готовиться, поэтому я не задержусь надолго, — пыталась я убедить ее, а заодно и себя.

Дилис поджала губы, обдумывая мои слова, ее взгляд был серьезен и обеспокоен. Наконец она кивнула, хотя тень неодобрения не покинула ее выразительных глаз.

— Я буду ждать. Не задерживайся, а то мне придется посылать за тобой спасательный отряд, — предупредила она, и в ее голосе прозвучала неподдельная тревога.

— Спасибо, — прошептала я и обняла ее.

Король фейри ждал, прислонившись к каменной стене, его поза была полна скрытой силы и абсолютной уверенности в себе и в окружающем мире.

— Я готова разделить с вами трапезу, — выпалила я, чувствуя, как пылаю, словно маков цвет, а голос звучит неестественно громко и глупо.

Король усмехнулся, и в его глазах вспыхнули веселые, живые искорки, на мгновение преобразив его строгое лицо.

— Тогда прошу, Ариана, — произнес он, и его бархатный голос обволакивал, как теплый мед.

Он жестом указал мне идти вперед. Я двинулась по коридору на дрожащих ногах. Голова кружилась, а сердце выбивало тревожный, неровный ритм, словно перед казнью. Я иду завтракать с Королем фейри… а у меня в горле стоит комок от волнения, и нет ни капли аппетита.

Глава одиннадцатая. В "Оловянном котле"

Ариана
🙤 · ▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔ · ꕥ · ▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔▔ · 🙦

По бесконечному залу, чьи своды терялись в вышине, а стены были из переплетенных корней мы шли к скрытым вратам. Что я ему скажу? Мой разум отказывался порождать хоть сколько-нибудь связные мысли. О чем мы можем беседовать? Что общего может быть у простой девушки и бессмертного Короля фейри?

Мягкий голос вывел меня из оцепенения.

— Вы давно знакомы с леди Дилис? — спросил Король, но в этом не было ничего, кроме вежливого интереса.

О, легкий вопрос. С него можно начать. Я чуть расслабилась, чувствуя, как с души падает камень.

— С тех самых пор, как наш клан нашел приют в этих землях. Она мне как сестра, — ответила я, и голос мой прозвучал уже чуть увереннее.

— Хм, — произнес Король загадочно, и в его серых, бездонных глазах мелькнула тень невысказанной мысли. О чем он сейчас думает?

Он провел изящной рукой по воздуху, и врата из дикого плюща бесшумно раскрылись перед нами. Мы оказались на небольшой овальной платформе, парящей в самой сердцевине колодца из тьмы и похожих на пойманные звезды огней. Двое молодых фейри, застигнутые в страстном, почти яростном объятии, смущенно отпрянули друг от друга, их глаза расширились от ужаса и смущения. Мы с Королем ступили на платформу, и она плавно понеслась вниз.

***

Я старалась сохранить маску невозмутимости, уставившись на свои потрепанные сапоги, но чувствовала, как щеки наливаются жгучим жаром. Парочка фейри хранила молчание, прижавшись друг к другу в углу платформы, и в этой невыносимо неловкой тишине мы, наконец, достигли нижнего уровня.

Врата снова бесшумно растворились, и к моему изумлению, Король взял меня за руку. Я почувствовала, как по всему телу, от кончиков пальцев до самых пят, пробежала смесь ужаса и восторга. Он уверенно вывел меня с платформы, и мы услышали сдавленные, смущенные смешки парочки, последовавшей за нами по пятам. Король тихо усмехнулся, коротким, почти беззвучным выдохом.

— Что это такое с нисходящими залами? — пробормотал он с почти незаметной досадой.

Мы прошли через просторный, наполненный приглушенным гулом голосов зал приемов, где на нас бросали украдкой любопытные взгляды, к главным, украшенным замысловатой резьбой дверям, но Король, к моему удивлению, не повел меня через них. Интересно, потому ли, что не хотел отпускать мою руку? — пронеслась в голове дерзкая мысль.

На улице нас встретил теплый, полный пьянящих ароматов хвои и влажной земли летний день. Солнце ласково пригревало спину, а по вымощенной гладким камнем дороге лишь изредка проезжали всадники, звеня начищенной до блеска сбруей. Король повернул направо и так же уверенно, не выпуская моей руки, повел меня к древнему, поросшему мхом каменному мосту, под аркой которого с веселым шумом неслись темные воды быстрой речки.

Мы ненадолго остановились, пропуская неторопливую, растянувшуюся вереницей группу торговцев с навьюченными тюками поклажи пони. Король по-прежнему не отпускал мою руку. Голова кружилась от смеси восторга и ужаса. Я изо всех сил кусала губу, старалась стереть с лица глупую, сияющую улыбку, выдававшую все мое смятение. Когда дорога, наконец, освободилась, мы перешли на другую сторону, и пальцы Короля все так же надежно лежали на моей ладони.

Так, не проронив ни слова, мы прошли несколько извилистых, мощенных неровным булыжником улочек, и наконец достигли «Оловянного Котла» — дорогого, солидного трактира, куда захаживала лишь знать и зажиточные гости. Король наконец отпустил мою руку, чтобы распахнуть тяжелую, дубовую дверь, украшенную замысловатыми коваными узорами. Я вошла внутрь первой, с наслаждением вдыхая воздух, пахнущий диковинными специями и свежим, только что испеченным хлебом.

— Выбирайте любой столик, — произнес он с вежливой, но ледяной отстраненностью, окидывая взглядом зал, — я распоряжусь о напитках. Что вы предпочитаете?

— Я буду чай… из лесных трав, — выдохнула я, и мой голос прозвучал тише и слабее, чем я хотела, — настой не крепкий.

Король медленно приподнял брови, и в его ясных глазах мелькнуло живое удивление.

— А вино? Медовуху? — переспросил он, склоняя голову набок, словно не веря своим ушам.

— Я не люблю хмельные напитки, — призналась я, опуская взгляд и чувствуя, как снова краснею.

Король улыбнулся, и его лицо, обычно бесстрастное, на мгновение озарилось искренней теплотой.

— Хорошо, чай из лесных трав, настой не крепкий, — повторил он, и в его бархатном голосе прозвучала легкая усмешка. — Медок?

Я на мгновение опешила, сердце замерло, приняв это за ласковое прозвище. Но разум тут же, безжалостно вернул меня на грешную землю. Дурочка, он спрашивает, класть ли мед!

— Нет, без меда, — прошептала я, сжимая и разжимая свои сплетенные на коленях влажные от волнения пальцы.

— Может, отведаете чего-нибудь из выпечки? — не отступал он, его взгляд, скользнув по моему лицу, стал пристальным и изучающим. — Свежие лепешки с маком только из печи.

— Нет, благодарю, ничего, — я покачала головой, чувствуя, как в горле стоит комок. Король, коротко кивнув, направился к стойке, где толстый и лысеющий хозяин трактира, уже почтительно склонился в низком поклоне, заламывая руки.

Пока Король тихо, вполголоса разговаривал с трактирщиком, я украдкой наблюдала за ним. Он был высок, невероятно широк в плечах и строен, а серые штаны так соблазнительно, с вызывающей откровенностью облегали его сильные бедра… Бессмертные боги! Несколько раз он проводил длинными, удивительно изящными пальцами по серебряным прядям волос. Я бы сама с огромным удовольствием провела по ним рукой. Эта внезапная, дерзкая, совершенно неприличная мысль застала меня врасплох, и щеки мгновенно вспыхнули огнем, словно от пощечины. Я с силой прикусила губу и уставилась на свои грубые, неухоженные, в царапинах и мозолях руки, чувствуя себя беспросветной дурой.

— Хотите я угадаю, о чем вы думали? — насмешливый голос Короля прозвучал совсем рядом, заставив меня вздрогнуть и отпрянуть.