Мимоза для двоих

Начало года у Алисы было… обычным. То есть очень тяжелым, но она уже давно перестала замечать эту тяжесть, как не замечают шум за окном, если живешь рядом с трассой.

Январь встретил ее свалившимися по очереди близнецами. Сначала Пашка принес из сада ОРВИ, через два дня слегла Соня. Новогодние каникулы, которые в соцсетях у всех были полны салютов и улыбок, Алиса провела в режиме «градусник — микстура — мультики — бесконечная стирка». Тридцать первого декабря она успела забежать в магазин за мандаринами и коробкой конфет за десять минут до закрытия, а бой курантов встретила с спящей Соней на руках, даже не налив себе шампанского. «Ничего, — подумала она тогда, глядя на огни за окном, — зато здоровы. Остальное — ерунда».

Февраль выдался скользким, во всех смыслах. На работе, на мелкооптовом складе, где Алиса трудилась бухгалтером, началась проверка. Она задерживалась допоздна, забирала детей из сада последней, уставшая воспитательница смотрела с немым укором. Дома ждали горы отчетов, которые она доделывала ночами, пока дети спали. Пашка с Соней, словно чувствуя мамину усталость, стали капризничать чаще. Алиса ловила себя на мысли, что разговаривает с ними исключительно на повышенных тонах, а потом, лежа в кровати, плакала в подушку от бессилия и стыда. Она очень старалась быть хорошей матерью, но сил иногда не оставалось даже на то, чтобы почистить зубы перед сном.

Двадцать третье февраля прошло мимо неё. Бывший муж не позвонил, конечно. Ни поздравить детей, ни поинтересоваться их жизнью. Алиса даже не расстроилась — она уже давно не ждала от него ничего. Этот день просто выпал из календаря, растворившись в череде рабочих будней и бесконечных «надо».

К концу февраля она чувствовала себя выжатой, как лимон. Мечтать о личной жизни? Смешно. Ей казалось, что всё, что ей нужно — это чтобы дети не болели, чтобы на зарплаты хватало от полочки до получки, и чтобы хотя бы раз в неделю удавалось выпить чай горячим.

А потом случилось это ….

Восьмое марта в этом году выдалось на редкость солнечным. Сосульки на карнизах плакали быстрыми каплями, асфальт блестел, а воздух был наполнен тем особым предвесенним хмелем, который заставляет прохожих улыбаться без причины.

Алиса, впрочем, улыбалась по другой причине. Вернее, причин было две, и обе они сейчас сидели на заднем сиденье старенького универсала, вцепившись в два огромных букета тюльпанов.

Она еще раз посмотрела на себя в зеркало заднего вида, вздохнула и постаралась собраться с мыслями.

Алисе было тридцать два года, хотя иногда она чувствует себя на все сорок — особенно после бессонной ночи с болеющими близнецами. Но в ней есть та особенная, теплая красота, которая не зависит от косметики или модной одежды.

У нее рыжие волосы. Не кричаще-рыжие, а мягкого медового оттенка, который летом выгорает до пшеничного, а зимой темнеет до цвета корицы. Она обычно собирает их в небрежный пучок на затылке — так удобнее, когда возишься с детьми или бегаешь по складу с накладными. Но когда распускает, волосы падают на плечи густой волной. Глаза у Алисы зеленые. Усталые, с легкими тенями под ними — следствие вечного недосыпа, но живые и теплые. Когда она улыбается, в уголках глаз собираются лучики морщинок. Точеные скулы и чуть тронутый веснушками нос — наследие, которое она передала и Соне с Пашкой. Веснушки особенно заметны весной, как сейчас, и раньше Алиса всегда стеснялась их, считая чем-то несерьезным, "деревенским". Роста она среднего, фигура худощавая — не от диет, а от вечной беготни и привычки пропускать обед, предпочитая в это время выдохнуть и освободить голову от мыслей. Руки у неё всегда при деле: то перебирают бумаги, то гладят детские майки, то нарезают бутерброды. Пальцы тонкие, без маникюра — некогда, да и незачем.

Одевается Алиса всегда просто и практично: джинсы, удобные ботинки, свитера крупной вязки, в которых так тепло и уютно. Но сегодня, восьмого марта, на ней легкое весеннее пальто и скромное платье.

— Мам, а можно мы подарим воспитательнице самый красный? — спросил Пашка, ерзая в кресле.

— А себе мы оставим желтенькие? — тут же подхватила Соня, точная копия брата, только с двумя хвостиками на голове.

— Воспитательнице мы подарим те, которые выбрали вчера, — терпеливо ответила Алиса, вливаясь в предпраздничный поток машин. — А желтенькие мы несем бабушке. Держите букеты крепче, не сломайте.

Ее дети идеальная иллюстрация того, как природа может разделить один исходник на две версии: похожие, но разные.

Пашка — копия Алисы в миниатюре, только без ее усталости в глазах. У него такие же рыжие волосы, но чуть более непокорные — вечно торчат в разные стороны, словно он только что влез в драку или спал на бегу. Челка вечно лезет в глаза, и он постоянно сдувает её, отчего становится похож на маленького пони. Веснушек у Пашки даже больше, чем у мамы — они рассыпаны по щекам и переносице густо, будто кто-то макнул кисточку в охру и щедро побрызгал. Глаза у него зеленые, мамины, но с хитринкой. Смотрит всегда чуть исподлобья, серьезно, как маленький старичок, который уже всё про эту жизнь понял. Он худощавый, подвижный, вечно в царапинах и синяках — потому что первым лезет в кусты, первым проверяет лужи на глубину и первым знакомится с чужими собаками. Одежда на Пашке живет недолго: коленки вечно протерты, рубашки вылезают из штанов, а шнурки развязаны по умолчанию. Но при всей своей бесшабашности, у него очень трогательная улыбка — когда он улыбается по-настоящему, а не кривляется, щеки округляются, и он становится похож на спелое яблочко.

Соня же более нежная версия брата. Те же рыжие волосы, но она носит их в два хвостика — по бокам, смешные такие, торчат как у инопланетянки. Алиса заплетает их каждое утро, и к вечеру они уже растрепаны, но Соня гордо ходит с этими одуванчиками на голове. Волосы у неё светлее Пашкиных, с золотистым отливом. Веснушек у Сони меньше — только легкая россыпь на щеках и парочка на носу, которую она считает своей фишкой. Глаза тоже зеленые, но более круглые, кукольные, с длинными ресницами. Смотрит всегда широко, внимательно, будто впитывает всё вокруг. Соня чуть выше брата и чуть спокойнее — хотя слово "спокойная" в их тандеме очень относительное. Она более аккуратная: если Пашка лезет в лужу ногами, Соня сначала попробует воду палочкой, оценит глубину, а потом всё равно залезет, но с чувством собственного достоинства. Она любит наряжаться — даже в сад может потребовать бант побольше или платье "как у принцессы", хотя Алиса всегда ворчит, что в платье по горкам не лазают. Соня лазает. У Сони ямочки на щеках, когда она смеется. А смеется она часто и заразительно — запрокидывая голову и хлопая себя ладошками по коленкам. И тогда все вокруг тоже начинают улыбаться, потому что удержаться невозможно.