Мишель и Мышиный король

Глава 1. Падение рождественской елки

Рождественская елка лежала посреди зала на боку, уныло раскинув пушистые, припорошенные искусственным снегом лапки по потертому паркету. Уцелевшие игрушки запутались в хвое, а их менее удачливые сестры рассыпались вокруг разноцветными стеклянными черепками.

Даже праздничные переливы музыкальной шкатулки, наигрывающей рождественские мотивы, казалось, наполнились грустью по погибшей лесной красавице.

– Катастрофа, – вздохнула Мишель и опустила взгляд на мнущегося у ее ног мальчонку. – Что-нибудь скажешь в свое оправдание, маленькое чудовище?

Тот стоял, виновато потупившись, и светлые, растрепанные пряди, падая на лицо, закрывали припухшие от слез голубые глаза.

– Я ведь даже не дотронулся до нее! – пожаловался он. – Мой паровоз всего чуть-чуть зацепил гирлянду, и она ка-а-а-ак рухнет!

Он снова хлюпнул носом.

– Бесполезно плакать, Том, боюсь, пациента это не воскресит, – Мишель взъерошила его мягкие волосы. – Беги лучше в кладовку и принеси мне большую метлу и мусорную корзину. И постарайся не попадаться на глаза миссис Шервуд, мы ведь не хотим неприятностей. Справишься?

Мальчишка усердно закивал и бросился исполнять поручение, а Мишель, закатав рукава, подошла к елке, примеряясь, с какой стороны к ней подступиться. В этот миг из изумрудной шевелюры прямо к ее ногам шмыгнуло темное пятно. Лишь когда оно издало протяжный писк, Мишель сообразила, кто перед ней.

– Мышь! – испуганно воскликнула она и отскочила в сторону, схватившись за сердце. Под ногами хрустнули осколки раскрошившегося стекла.

Серый комочек шерсти тем временем нагло пересек праздничный зал и исчез в углу, где, присмотревшись, можно было заметить крохотное черное пятнышко-норку.

– Только мышей нам не хватало, – вздохнула Мишель. – То-то миссис Шервуд обрадуется!

– Чему я должна обрадоваться? – строгий голос директрисы застал девушку врасплох.

Сердце Мишель ухнуло вниз – сейчас миссис Шервуд увидит, что стало с елкой, и тут такое начнется!

«Возьми себя в руки, Мишель, ты уже не воспитанница этого детского дома, а самостоятельная барышня на контракте», – успокоила она себя и отважно обернулась к строгой наставнице.

На бледном, тронутом морщинами лице яркими изумрудами сияли живые, умные глаза, которые, казалось, видели ее насквозь. Высокая прическа смотрелась как всегда идеально – ни одной слегка посеребренной сединой пряди не выбивалось из аккуратного высокого пучка, а на скромном, но элегантном сером платье под самое горло нельзя было найти лишней складочки, сколько ни ищи. И как это у нее получалось?

Вот Мишель, сколько ни старалась, не могла совладать с собственными волнистыми светлыми волосами: даже из косы они вырывались пушистыми одуванчиками, и ни в какую не желали покоряться расческе. Про одежду и говорить нечего! Чтобы выглядеть опрятно, приходилось каждый день стирать сменное платье, ведь когда работаешь среди детей, невозможно остаться чистой – то компот на тебя прольют, то перепачканной грязью пятерней за подол дернут.

– Случилась небольшая неприятность, – сообщила Мишель, сгребая носком туфельки разноцветное крошево в кучку.

Директриса, выгнув бровь, посмотрела на поверженный символ Рождества, перевела взгляд на валяющийся рядом с ней игрушечный паровоз и вновь подняла глаза к Мишель.

– По-твоему, это небольшая неприятность? – сухо уточнила она. – Праздник уже завтра, а ель безвозвратно испорчена. Надеюсь, ты уже нашла и отругала виновника?

Как раз в этот момент во вторую дверь праздничного зала влетел раскрасневшийся Том с метлой и мусорной корзиной в руках, и Мишель едва не взвыла от досады: вот надо было ему появиться именно сейчас! Заметив директрису, он замер, словно кролик, парализованный змеиным гипнозом, и испуганно вжал голову в плечи.

Миссис Шервуд смерила горе-воспитанника все-на-свете-знающим-взглядом, и уже открыла рот, чтобы начать долгую просветительную беседу, когда Мишель, набрав в грудь побольше воздуха, выдала:

– Это я уронила елку!

К ней обратились сразу две пары удивленных глаз.

– Ты, Мишель? – по лицу директрисы сложно было сказать – она злится или очень злится. В том, что миссис Шервуд недовольна, Мишель не сомневалась – наставницу вообще сложно было представить довольной. За время, проведенное в сиротском приюте, еще никто не видел, как она улыбается.

– Да, я! – девушка отважно вышла вперед и, подойдя к Тому, забрала из его рук хозяйственные принадлежности. – Спасибо за помощь, можешь бежать в комнату и ложиться спать. Больше ты мне не понадобишься.

Пользуясь тем, что миссис Шервуд не видит ее лица, Мишель выразительно показала взглядом на дверь и для закрепления эффекта яростно пошевелила бровями. Второй подсказки не понадобилось. Том, наградив Мишель обожающим, полным благодарности взглядом, пулей выскочил в коридор.

– Что ж, раз так, – задумчиво проговорила директриса, – значит, я жду, что ты самостоятельно наведешь здесь порядок. И постарайся управиться за ночь, иначе дети останутся без праздника.

С этим она развернулась и вышла из зала. Мишель дождалась, пока в коридоре стихнет цокот ее каблуков, а после направилась к елке.

– Ночь – это не так уж мало, – подбодрила она себя и, отложив в сторону метлу, попыталась приподнять пахнущую Рождеством страдалицу.

Глава 2. Загадочный бариста

Когда Мишель добралась до центральной площади, часы на здании городской ратуши пробили десять. Улица, залитая светом фонарей, казалась пустынной: даже мощеная дорога, припорошенная снегом, выглядела нетронутым белым ковром. Сегодня все сидели по домам, заканчивая приготовления к завтрашнему празднику.

Однако во многих украшенных к Рождеству магазинах по-прежнему горел свет: их владельцы оставляли подсветку витрин включенной на ночь, отдавая дань самому волшебному празднику в году. В это время каждая витрина превращалась в настоящее произведение искусства: куда ни брось взгляд – наткнешься на нарядную ель, изумрудный, украшенный настоящими шишками венок или воздушную фигурку ангела, задумчиво наблюдающего из-за стекла за пушистыми хлопьями.

Мишель прибавила шаг. Она не боялась безлюдной улицы – в их небольшом городке и в другие дни не наблюдалось толп гуляющих, просто хотелось побыстрее оказаться в тепле – один сапог протекал еще с прошлого года, и приходилось поджимать пальцы, чтобы они не закоченели.

Пройдя мимо главной рождественской ели, установленной возле круглого фонтана, Мишель улыбнулась: нос уловил знакомый теплый аромат кофейни, а через несколько шагов она смогла рассмотреть и подсвеченную золотой гирляндой вывеску.

Кофейня поприветствовала Мишель мелодичным звоном колокольчика. Однако внутри, к огромному удивлению, никого не оказалось. Совсем. Даже стойка бариста пустовала.

Неуверенно помявшись на пороге, Мишель все же отважилась пройти к кассе: кофейня определенно еще была открыта – дверь не заперли, а над круглыми столиками призывно горели желтые лампы.

– Роберт? – неуверенно позвала Мишель и, вытянув шею, заглянула за стойку, где, ей показалось, кто-то возился.

– Добро пожаловать! – выпрямился продавец, и Мишель в испуге отпрянула.

Плечистый, высокий мужчина с длинной темной бородой, усами и модным пышным зачесом, которому позавидовал бы любой столичный пижон, совершенно точно не был худощавым Робертом. Белая рубашка, рукава которой незнакомец небрежно закатал до локтя, открывали замысловатые рисунки на руках. На одном его запястье красовались странные часы, а другое сплошь покрывали ремешки да фенечки с вплетенными бусинами.

Фирменный коричневый фартук с вышитым на груди кофейным зернышком, повязанный поверх рубашки немного успокоил Мишель. Выходит, в кофейне новый бариста.

«Как жаль», – подумала она. – «Кто же теперь поможет мне с елкой?»

– Кхм-кхм! – кашлянул продавец, и только тогда Мишель поняла, что все это время беззастенчиво разглядывала его, не сказав ни слова.

– Добрый вечер, – поспешила исправиться она. – Можно мне капучино с корицей?

Она подняла глаза и встретилась со смеющимся взглядом льдисто-голубых глаз, которые, казалось, смотрели дальше, чем позволяло человеческое зрение. Перед ее мысленным взором яркой вспышкой пронеслись воспоминания – упавшая елка, недовольная директриса, наглая мышь и спасенный солдатик, надежно запертый в шкатулке. Голова закружилась, и ей пришлось опереться на стойку, чтобы удержаться на ногах.

– Прошу прощения… Я немного… – проговорила Мишель, растирая висок. – Должно быть устала.

– Я, конечно, не Роберт, но, если позволите, помогу вам, – бариста как по волшебству оказался рядом, протянув крепкую руку. – Смотрите, вот тот столик, кажется, свободен.

Мишель не удержалась от улыбки, принимая помощь. Глубокий, бархатный голос продавца вмиг убаюкал ее опасения, да и столик, к которому повел бариста, оказался ее любимым – в самом углу, у окна. В свободные вечера она обожала сидеть здесь и сквозь стекло наблюдать за спешащими по своим делам прохожими, оставаясь незамеченной.

Бариста помог Мишель устроиться, а потом… сел напротив! Да разве это нормально, чтобы незнакомец, а тем более работник кофейни вот так запросто усаживался рядом, не спросив разрешения?

– Ты ведь не за кофе сюда пришла? – огорошил бариста, вдруг перейдя на «ты», чем еще больше смутил Мишель.

– Я, пожалуй, лучше пойду, – она попыталась подняться с места, но продавец вскинул темную бровь, и голову Мишель вновь заполонили яркие картинки.

Только теперь это были не воспоминания. Ведь никогда не случалось, чтобы ее воспитанники, разложенные по постелям, тихонько подвывали в подушку, в то время как за окнами взрывались огни праздничных фейерверков…

– Что это было? – широко распахнув глаза, Мишель опустилась на стул.

– Всего лишь один из вариантов будущего, если ты сейчас убежишь, – как ни в чем не бывало отозвался бариста и щелкнул пальцами.

Перед Мишель появилась глубокая чашка, от которой исходил любимый аромат корицы. Еще щелчок – и перед продавцом возник высокий, прозрачный стакан с трубочкой, наполненный одними лишь кубиками льда. Он задумчиво помешал свой «напиток» и взглянул на Мишель. Та, настороженно подняв чашку, принюхалась и отпила глоток, потом другой.

– Вкусно, – прошептала она и, подняла глаза к загадочному продавцу: – Это колдовство? Или я сошла с ума, и мне все мерещится?

– Не колдовство, а волшебство, – поправил бариста. – И ты не сумасшедшая, лапочка. Ты добрая. А доброта в наше время такая редкость, что должна быть вознаграждена. Загадывай свое желание. Самое заветное.

– Хочу, чтобы рождественская елка в приюте снова стала нарядной! – не задумываясь, выпалила Мишель, и тут же почувствовала себя настоящей дурочкой: какое еще волшебство?

Глава 3. Обращение

Открыв глаза, Мишель обнаружила себя в собственной постели, переодетой в привычную теплую пижаму. Резко поднявшись, она широко распахнула глаза, уставившись в черный провал незашторенного окна. На столике горела лампа, и ее мягкие блики разрывали пугающую темноту. Приснится же такое!

Мишель потерла руками лицо, мечтая избавиться от засевшего внутри волнения, и замерла, ощутив, как на запястье перекатывается непривычная веревочка. Убрав ладони от лица, она недоверчиво поднесла собственную руку к лампе, чувствуя, как сердце начинает ускорять ритм.

Да что же это? Тот самый кожаный браслет с серебристой подвеской-ключиком, который подарил ей странный бариста из сна! Не может же быть, чтобы все это оказалось правдой?

И тут Мишель подскочила с кровати, как ужаленная. Елка! Она ведь должна до утра все исправить! Забыв о тревожащих мгновение назад сомнениях, она бросилась к двери. Промчавшись по пустынным темным коридорам, освещенным одной лишь дежурной лампой у выхода на лестницу, она остановилась у дверей праздничного зала.

Задвижки, которые она запирала, уходя за подмогой, были возвращены на место, и Мишель смогла беспрепятственно открыть дверь. Протянув руку, она щелкнула выключателем, и зал наполнился светом.

Елка стояла посреди зала, нарядная и совершенно невредимая. Крупные шары слабо мерцали, отражая огни люстры, а мишура мягко обнимала колючие лапки ровными кольцами. Сколько Мишель ни присматривалась, так и не смогла обнаружить на паркете ни одного осколка разбитой игрушки.

А может падение елки ей тоже приснилось? Должно быть, так и есть, успокоила себя Мишель, осталось только вспомнить, откуда на самом деле на руке появился браслет.

– Отлично потрудилась, – раздавшийся за спиной голос директрисы стал полной неожиданностью. – А я уж думала, придется все отменить.

Обернувшись, Мишель нервно улыбнулась и сложила руки замком. Взгляд миссис Шервуд замер на браслете воспитанницы. Мишель даже показалось, что брови директрисы на миг удивленно приподнялись.

– Думаю, тебе следует отправляться в постель, – проговорила наставница и, развернувшись, вышла из зала, оставив Мишель наедине с собственными безрадостными мыслями.

Выходит, все было правдой. Елка, мыши, встреча с бариста и его дурацкое обещание превратить ее жизнь в сказку. Хотя из сказочного пока было лишь чудесное спасение от гнева строгой директрисы.

В одном миссис Шервуд права: ей лучше вернуться к себе. Вздохнув, Мишель погасила свет.

– Говорю тебе, это она его унесла! – раздавался из угла тихий тонкий голос.

Мишель тут же включила свет, однако в зале кроме нее и елки никого не было.

– Кто здесь? – на всякий случай уточнила она, изо всех сил надеясь, что ей никто не ответит.

– Тише ты! Кажется, она нас услышала! Ты слишком жирный и громко копошишься! – теперь странный голос яростно шептал.

– Сама ты жирная! – отозвался второй тихий голосок.

– Что ты сейчас сказал?! Жить надоело?! – вскрик больше походил на писк.

Мишель с ужасом осознала, что голоса доносились из темнеющего пятна-норки. На этом ее смелость закончилась. Шлепнув по выключателю, она выскочила из зала, захлопнула дверь и, уже не заботясь об осторожности, припустила по коридору. Страх следовал по пятам, подгоняя и не давая оборачиваться.

Только когда за спиной захлопнулась дверь спальни, отрезав Мишель от воображаемых монстров, она смогла вздохнуть с облегчением. Однако счастье длилось недолго – ровно до того момента, как она поняла, что находится в комнате не одна.

Высокий человек в красном мундире сидел на ее табурете, подперев волевой подбородок кулаком.

Золотые локоны падали на лоб, а блеск ярко-голубых глаз показался знакомым. Несколько мгновений они просто смотрели друг на друга, а потом незнакомец приветливо улыбнулся и поднялся на ноги.

Мишель, не задумываясь, отпрянула к шкафу. Схватив дежурившую в углу метлу, она выставила ее вперед. Руки тряслись от страха, но на лице застыло решительное выражение. Пусть знает – она не сдастся без боя.

– Не подходи, а то я за себя не ручаюсь! – предупредила она.

– Тише-тише, – незнакомец поднял руки в успокаивающем жесте и попятился. – Я вовсе не хотел тебя напугать. Честно.

– Именно поэтому ты пробрался в мою комнату без спроса?! – не сдавалась Мишель. Она не собиралась терять бдительность, даже из-за потрясающе-обаятельных ямочек на щеках чересчур улыбчивого незнакомца.

– Вообще-то ты сама меня сюда принесла, – ответил он. – И даже собиралась зашить мои… кхм… штанишки… Вот.

Он выставил ногу в сторону, и глаза Мишель удивленно округлились: темные брюки незнакомца были разорваны в клочья, точно так же, как у спасенного от мыши елочного солдатика!

– Не может быть! – воскликнула Мишель.

Не опуская метлы, она подошла к столику и раскрыла шкатулку, в которую спрятала игрушку. Серьги и кулон были на месте, а вот солдатик испарился!

– Что за дурацкий розыгрыш?! – Мишель рассерженно взглянула на мужчину в красном мундире. – Ты сговорился с тем бородатым чудиком из кофейни? Сколько он тебе заплатил?

– Ты все неправильно поняла! – стоял на своем незнакомец. – Видишь ли, на меня наложили заклятие и превратили в игрушку, но ты спасла меня, а потом и заклятие развеялось…