Младшая принцесса: инструкция по выживанию

Глава 1. Пробуждение

Сознание вернулось ко мне примерно с той же грацией, с какой я обычно встаю в понедельник — то есть никакой. Голова раскалывалась так, будто вчера был не просто корпоратив, а корпоратив с продолжением. Вот только я точно помнила, что засыпала в своей квартире после просмотра очередной серии дорамы.

Что-то было не так. Кровать, например. Моя икеевская односпалка превратилась в нечто, способное вместить небольшую вечеринку. А над головой покачивался балдахин с таким количеством рюшей и золотого шитья, что у меня заболели глаза. Или это было продолжением головной боли?

— Ваше высочество! Слава небесам, вы очнулись!

Я скосила глаза на источник голоса. Женщина в наряде, который музеи исторического костюма оценили бы в приличную сумму, прижимала руки к груди с таким искренним облегчением, будто я воскресла из мёртвых.

Ваше высочество? Ну да, конечно. Логично. Проснулась с похмелья — получи титул.

— Принцесса Летиция извелась вся! Три дня не отходила от вашей постели, пока дела королевства не потребовали её присутствия...

— Три дня? — мой голос прозвучал странно. Выше. Тоньше. И определённо не мой.

Так, спокойно. Без паники. Наверняка для этого есть логичное объяснение. Например, я сплю. Или в той дораме был скрытый гипнотический код. Или... или я в больнице под наркозом, и это всё галлюцинации.

— Ваше высочество, мне позвать лекаря? Вы так странно смотрите...

— Н-нет, — я попыталась сесть, и мир качнулся. Тонкие руки — определённо не мои — вцепились в простыни. — Просто... напомните мне... что именно произошло?

Горничная — кажется, она назвалась Мартой? — всплеснула руками:

— Ох, ваше высочество, лекарь предупреждал, что после такого удара... Вы же упали с лестницы в восточной башне! Если бы не принцесса Летиция, которая первой вас нашла...

Упала с лестницы? Ну, это хотя бы объясняет головную боль. Хотя не объясняет всё остальное.

— Такая ужасная случайность! — Марта промокнула глаза передником. — Камень под ногой откололся как раз когда вы шли. Принцесса Летиция так плакала, говорила, что должна была сама проверить ту лестницу, раз уж пригласила вас на утренний чай в свою башню...

— Утренний чай, — повторила я машинально, пытаясь уцепиться хоть за что-то понятное. Чай — это нормально. Люди пьют чай. Даже если эти люди почему-то называют меня "высочеством".

— Да! Её высочество была так рада, что вы согласились. Она редко приглашает... то есть, она очень занята делами королевства, но сказала, что хочет проводить больше времени с младшей сестрой.

Сестрой. Ладно. У меня есть сестра по имени Летиция, которая звала на чай, и я упала с лестницы. Это... это просто сон. Очень детализированный, странный сон.

— Марта, — я осторожно потрогала свою голову, нащупывая повязку, — а что... что сегодня за день?

— Четверг, ваше высочество. Третье июня.

— Год?

Теперь она смотрела на меня с нескрываемой тревогой:

— Ваше высочество, мне лучше позвать лекаря? Сейчас тысяча четыреста восемьдесят седьмой год от основания королевства...

Что?

— Тысяча четыреста... — я медленно повторила, пробуя слова на вкус. Они были чужими, неправильными, невозможными.

— Ваше высочество! — Марта подскочила ко мне, когда я попыталась встать. — Вам нельзя! Лекарь строго-настрого...

— Зеркало, — перебила я её. — Мне нужно зеркало.

Она заколебалась, но что-то в моём лице — чужом лице? — заставило её подчиниться. Марта принесла небольшое ручное зеркало в серебряной оправе, и я...

Я увидела не себя.

Девушка. Молодая девушка лет девятнадцати-двадцати с огромными серыми глазами на бледном лице с тонкими чертами. Светлые волосы растрёпанными волнами рассыпались по плечам. Красивая, но какой-то неяркой, приглушённой красотой — из тех, что расцветают только при правильном освещении или наряде.

Только это был не фильм.

— Ваше высочество Элизабет? Вам дурно?

Элизабет. Меня зовут Элизабет. Я принцесса Элизабет, младшая сестра принцессы Летиции, и я только что упала с лестницы в каком-то королевстве тысяча четыреста восемьдесят седьмого года.

Ну конечно. Потому что обычный четверг — это слишком скучно.

_________

Дорогие мои, эта книга выходит в рамках литмоба "Сестра-злодейка" https://litnet.com/shrt/cI3N

Присоединяйтесь!

Глава 2. Сестринская забота

Следующие два часа я потратила на то, чтобы убедить Марту не звать лекаря, выпить какую-то горькую микстуру "от головной боли" (спойлер: не помогло) и попытаться разобраться в базовых вещах.

Например, как пользоваться ночным горшком. Нет, серьёзно, вы когда-нибудь задумывались, насколько унитаз — это вершина цивилизации? Я теперь задумалась.

К счастью, Марта списала все мои странности на последствия удара. "Бедная ваше высочество, такое потрясение!" — причитала она, помогая мне одеться. Процесс одевания, кстати, занял минут двадцать. Корсет, нижние юбки, верхние юбки, ещё какие-то юбки... Я чувствовала себя капустой.

— Ваше высочество, вам точно не стоит вставать, — в сотый раз повторила Марта.

— Я в порядке, — соврала я, цепляясь за стойку кровати. Мир всё ещё слегка покачивался, но сидеть на месте было невыносимо. Мне нужно было понять, где я и что происходит.

Дверь распахнулась без стука.

— Элизабет! Сестрёнка! Ты очнулась!

В комнату влетела — именно влетела, в шелесте шёлковых юбок — самая красивая девушка, которую я видела в жизни. Золотые волосы, уложенные в сложную причёску с жемчужинами. Голубые глаза размером с озёра. Фарфоровая кожа. Талия, которую можно обхватить двумя руками.

Одним словом, диснеевская принцесса, живая и в 3D.

Она бросилась ко мне и заключила в объятия, от которых у меня перехватило дыхание. И не от волнения — она реально сильно сжимала.

— Я так волновалась! Три дня, Элизабет! Три дня ты не приходила в себя! Я думала... я думала...

Её голос дрогнул, и на глазах выступили слёзы. Идеальные хрустальные слёзы, которые не портили макияж.

— Э-э... привет? — выдавила я.

Летиция отстранилась, держа меня за плечи, и нахмурилась:

— Привет? Элизабет, милая, ты меня пугаешь. Марта! — она обернулась к горничной. — Лекарь осматривал её?

— Её высочество отказалась...

— Что? Элизабет, это неразумно! После такого падения... — Летиция снова повернулась ко мне, и её глаза были полны искренней тревоги. Или очень качественно сыгранной тревоги. Я не могла понять. — Дорогая, ты должна беречь себя!

Она уселась рядом со мной на кровать — грациозно, как кошка — и взяла мою руку в свои:

— Я так виню себя. Это я позвала тебя в восточную башню. Если бы я проверила ту лестницу...

— Ничего страшного, — пробормотала я, не зная, что ещё сказать. — Всё... всё хорошо.

— Нет, не хорошо! — Летиция сжала мою руку крепче. — Ты моя единственная сестра, Элизабет. Единственная семья, кроме отца. А он... ты же знаешь, как он занят делами королевства.

Отец. У меня есть отец-король. Логично.

— Кстати о делах, — Летиция вздохнула, — герцог Северный прислал запрос о твоём здоровье. Представляешь? Он узнал о несчастном случае и прислал целого гонца!

Она произнесла это таким тоном, будто герцог совершил что-то невероятное.

— Герцог Северный? — переспросила я.

— Ну конечно, ты же ударилась головой, — Летиция погладила меня по руке. — Герцог Александр Северный. Он был на весеннем балу, помнишь? Вы танцевали.

Я, естественно, не помнила.

— Такой заботливый молодой человек, — продолжала Летиция. — Правда, немного... холодноват. Северяне все такие. Но его внимание — большая честь! Особенно для...

Она осеклась.

— Особенно? — подсказала я.

— Ничего, милая. Просто герцог обычно очень сдержан. Должно быть, ты произвела на него впечатление!

Летиция улыбнулась, и я почему-то подумала о документальных фильмах про акул. Знаете, когда показывают их зубы крупным планом.

— Знаешь, я подумала, — она слегка наклонила голову, — когда ты поправишься, мы могли бы устроить небольшой приём. Что-то семейное, уютное. Пригласим только близких. И герцога, конечно! Он ведь проявил такое участие.

— Приём? — эхом повторила я.

— Да! Это поднимет тебе настроение. Ты так редко бываешь на людях, милая. Всё время проводишь в библиотеке или в саду. — Летиция вздохнула. — Я понимаю, тебе нелегко. Быть младшей принцессой — это... особое положение. Но ты не должна прятаться!

Библиотека и сад. Ладно, хоть что-то полезное. Оригинальная Элизабет была интровертом.

— А отец? — спросила я, пытаясь выудить больше информации. — Он знает о... падении?

— Конечно! Он даже отложил совет, когда услышал. Правда, потом всё равно пришлось его провести — дела королевства не ждут. Но он обещал навестить тебя, как только освободится.

То есть не навестит. Понятно.

— Ох, чуть не забыла! — Летиция хлопнула в ладоши. — Я принесла тебе подарок. Чтобы ты быстрее поправлялась!

Она достала из складок платья небольшую бархатную коробочку. Внутри лежал кулон — изящная серебряная роза с крошечным рубином в центре.

— Это чтобы ты помнила — ты не одна, сестрёнка. Я всегда буду о тебе заботиться.

Она сама надела кулон мне на шею. Холодный металл неприятно прижался к коже.

— Спасибо, — выдавила я.

— Не благодари! Мы же семья. — Летиция встала, расправляя юбки. — А теперь отдыхай. Завтра я пришлю к тебе портниху — нужно сшить новое платье для приёма. Что-то... особенное.

Она подмигнула и направилась к двери, но остановилась на пороге:

— Ах да! Элизабет, дорогая, ты ведь помнишь нашу семейную традицию? Младшая дочь не может выйти замуж раньше старшей. Такая милая старинная традиция, правда? — её улыбка стала ещё шире. — Но не волнуйся! Я уверена, скоро и у меня будут радостные новости. Может быть, очень скоро.

Дверь закрылась, и я осталась сидеть на кровати, пытаясь осмыслить информацию.

Марта немедленно подскочила ко мне:

— Ваше высочество, как хорошо, что принцесса Летиция так о вас заботится! Такая добрая сестра!

— Ага, — пробормотала я, трогая холодный кулон. — Прямо сахарная.

Глава 3. Библиотека и открытия

После ухода Летиции я просидела в кровати ещё минут двадцать, уставившись на кулон в форме розы. Серебро холодило кожу, а крошечный рубин в центре напоминал каплю крови. Символично? Или я просто начинаю везде видеть подвох?

Марта принесла "укрепляющий бульон" — на вкус как жидкая соль с привкусом курицы, которая об этом бульоне только слышала. Пока она суетилась вокруг, поправляя подушки и причитая о моей бледности, я пыталась собрать мысли в кучу.

Факт первый: я в теле принцессы Элизабет. Факт второй: у меня есть старшая сестра-красавица Летиция. Факт третий: я упала с лестницы и три дня была без сознания. Факт четвёртый: какой-то герцог Северный проявляет ко мне интерес. Факт пятый: я понятия не имею, как отсюда выбраться.

— Марта, — я отставила бульон, — мне нужно в библиотеку.

— Что?! Ваше высочество, вам нельзя вставать! Вы же только очнулись после трёх дней без сознания!

— Три дня лежала, хватит, — я осторожно спустила ноги с кровати. — И вообще, свежий воздух полезен для выздоровления.

— В библиотеке нет свежего воздуха, там одна пыль!

Но я уже встала. Мир качнулся, но не так сильно, как утром. Прогресс.

— Тогда проводите меня. Или я пойду сама и заблужусь.

Марта всплеснула руками, но сдалась. Через пять минут препирательств и ещё десять минут впихивания меня в "приличное платье" (потому что нельзя же принцессе ходить по замку в ночной рубашке), мы отправились в путь.

Замок оказался огромным. Коридоры сменялись галереями, галереи — залами, залы — очередными коридорами. Стены украшали гобелены с единорогами (почему всегда единороги?), портреты суровых людей в рюшах и доспехах смотрели с неодобрением. Особенно один — мужчина с окладистой бородой и моими серыми глазами. Предок явно не одобрял, что его потомок шатается по замку вместо того, чтобы лежать в постели.

Извини, дедуля, мне нужны ответы.

— Ваше высочество, может, вернёмся? — Марта в десятый раз попыталась развернуть меня обратно.

— Нет. Мы уже близко?

— За следующим поворотом, но...

Я не стала слушать. За поворотом действительно оказалась массивная дубовая дверь с затейливой резьбой — книги, свитки и совы. Ну очень оригинально.

Библиотека встретила меня запахом старой бумаги и тишиной. Той особенной, густой тишиной, которая бывает только в местах, где хранится знание. Два этажа полок, уходящих под самый потолок. Витражные окна разбрасывали цветные блики по корешкам книг — красные, синие, золотые. Как калейдоскоп.

— Ваше высочество Элизабет?

Я вздрогнула. Из-за одного из стеллажей появился мужчина лет тридцати в простой тёмной одежде. Худощавый, с умным лицом и очками на носу. Очками! В псевдосредневековье!

— Магистр Томас! — ахнула Марта. — Её высочество пришла за книгами. Я говорила, что ей нельзя, но...

— Всё в порядке, Марта, — мужчина подошёл ближе, разглядывая меня с нескрываемым любопытством. — Чтение — лучшее лекарство для беспокойного ума. Хотя я не ожидал увидеть вас так скоро после... несчастного случая.

— Вы меня знаете? — глупый вопрос, но другого у меня не было.

— Я ваш учитель, ваше высочество. Магистр Томас. История, философия, языки... — он нахмурился. — Вы не помните?

Отлично, Элизабет, ты только что выдала себя с головой.

— После падения всё немного... расплывчато, — я потёрла висок для убедительности. — Некоторые вещи как будто выпали из памяти.

— Понимаю. Травмы головы — коварная вещь. Присядьте, вы бледны как полотно.

Он усадил меня в кресло у окна. Марта заохала и забегала вокруг, но Томас отослал её за водой — к моему облегчению. Мне нужно было поговорить с ним без свидетелей.

— Магистр Томас, — я начала, как только Марта скрылась за дверью, — у вас есть книги о... необычных явлениях?

— Можете быть более конкретны?

— Люди, которые думают, что они... кто-то другой. Или видят очень реалистичные сны. Как будто проживают чужую жизнь.

Он долго смотрел на меня, и я почувствовала себя букашкой под микроскопом.

— Вас беспокоят кошмары после падения, ваше высочество?

— Что-то вроде того.

— Это нормально после травмы головы. Лекарь предупреждал, что возможны галлюцинации, спутанность сознания... — он задумался. — Есть медицинские трактаты о подобных случаях. И труды философа Марциана о природе сознания, хотя они довольно... абстрактны. Мы их как раз изучали на прошлой неделе, вы находили их скучными.

Прошлая неделя. Когда я ещё была собой и понятия не имела ни о какой принцессе Элизабет.

— Можно мне их посмотреть?

— Конечно. Но сначала... Ваше высочество, вы помните что-нибудь о своей семье? Своём положении?

Я покачала головой.

— Тогда позвольте я подготовлю для вас краткую справку. Основные факты, которые вам необходимо знать. А пока... — он встал и подошёл к одной из полок, — вот базовая история королевства. И этикет двора — на случай, если вы забыли и протокол.

Книги были тяжёлыми, с металлическими застёжками. Я открыла первую наугад и уставилась на незнакомые буквы. Нет, постойте. Я же их понимаю! Как?

— Что-то не так? — Томас наблюдал за мной.

— Нет, всё... всё хорошо.

Но было нехорошо. Было странно, неправильно и пугающе. Я читала текст на языке, которого не знала, в теле, которое мне не принадлежало, в мире, где меня быть не должно.

Вернулась Марта с водой и ещё какой-то микстурой "для ясности ума". Томас откланялся.

— И ваше высочество? — он обернулся у двери. — Будьте осторожны с тем, что читаете. Иногда знание может быть... обременительным.

Когда он ушёл, я открыла книгу по истории. Королевство Астерион, основано тысячу четыреста лет назад, династия Розенкранц правит уже пятьсот лет... Даты, имена, войны. Голова шла кругом.

— Ваше высочество, — Марта робко тронула меня за плечо, — может, вернёмся? Вы два часа уже читаете.

Два часа? Я подняла глаза. За окнами действительно начинало темнеть.

Глава 4. Незнакомец в саду

Вернувшись в комнату, я обнаружила там целый консилиум. Марта, ещё две служанки и пожилой мужчина с седой бородкой, который представился лекарем Францем. У него были добрые глаза и руки, пахнущие травами — почему-то это меня немного успокоило.

— Ваше высочество, — он укоризненно покачал головой, и бородка заколыхалась, как маленькое облачко, — мне сообщили, что вы отказались от осмотра утром, а потом ещё и отправились в библиотеку. После такой травмы...

— Я в порядке, — попыталась отбиться я, но куда там.

Следующие полчаса превратились в пытку вежливостью. Меня осматривали, ощупывали, светили свечой в глаза (зрачки, оказывается, должны одинаково сужаться — кто бы мог подумать), задавали идиотские вопросы типа "сколько пальцев вы видите". Хотелось сказать "достаточно, чтобы показать средний", но я прикусила язык. Принцессы так не делают. Наверное.

— Удивительно, — наконец пробормотал лекарь, убирая свои склянки в потёртую кожаную сумку. — Три дня без сознания, а зрачки реагируют нормально. Рефлексы в порядке. Память?

— Немного путается, — честно призналась я, подумав, что это преуменьшение века.

— Это пройдёт. Но вам необходим покой! Никаких прогулок, никаких волнений...

— А свежий воздух?

Франц задумался, пожевал губами:

— Сад при ваших покоях. Не дальше. И только если Марта будет сопровождать.

Сад при моих покоях? У меня есть личный сад? Ну конечно, я же принцесса. Следующим открытием станет личный единорог, не иначе.

После ухода лекаря началась вторая пытка — ужин. Марта принесла поднос с чем-то, что здесь оптимистично называли "деликатесом". На деле это оказалась варёная рыба в белом соусе, на вкус напоминающем клейстер. Я ела и думала о картошке фри. О бургерах. О простой яичнице, чёрт возьми.

— Ваше высочество плохо ест, — забеспокоилась Марта. — Может, попросить на кухне что-то другое?

— Нет, всё хорошо, — я запихнула в себя ещё ложку рыбного кошмара. — Просто... аппетит ещё не вернулся.

Марта помогла мне переодеться в ночную рубашку — процесс, требующий инженерного образования, учитывая количество шнурков, крючков и завязок на платье. Как они вообще сами одевались? Или всегда с помощью слуг?

К моему удивлению, Марта начала устраиваться на ночь прямо в моей комнате, раскладывая какое-то подобие раскладушки у двери.

— Я побуду здесь на случай, если вам станет плохо.

— Марта, не нужно...

— Нужно! Принцесса Летиция приказала не оставлять вас одну.

Наверное, действительно переживает. В конце концов, я её единственная сестра, и я три дня была без сознания.

Я лежала в темноте, слушая мерное дыхание Марты и пытаясь осмыслить этот безумный день. Мягкая перина, которая утром казалась облаком, теперь душила. Шёлковые простыни липли к телу. А в голове крутились обрывки информации, отказываясь складываться в цельную картину. Королевство Астерион. Династия Розенкранц. Герцог Северный. Летиция — двадцать четыре года и восемь месяцев. Почему я запомнила именно это?

К полуночи стало невыносимо. Комната давила роскошью — тяжёлые портьеры, массивная мебель, портреты неизвестных мне людей, которые теперь типа мои предки. Я чувствовала себя актрисой, которую заперли на съёмочной площадке исторического фильма.

Осторожно, стараясь не скрипнуть ни одной половицей, я выскользнула из постели. Марта что-то пробормотала во сне и повернулась к стене. Я замерла, считая до десяти, потом подкралась к балконной двери.

Створки открылись беззвучно — спасибо тому, кто смазывал петли. Ночной воздух ударил в лицо холодом и запахом цветов. После душной комнаты это было как глоток воды в пустыне.

Сад подо мной купался в лунном свете. Маленький, огороженный высокими стенами, он казался иллюстрацией к сказке. Серебряный свет превращал обычные кусты в застывших существ, дорожки блестели, как реки ртути, а тени были такими чёткими, будто нарисованными тушью.

Я накинула плащ поверх ночной рубашки — тяжёлый, бархатный, пахнущий лавандой — и выбралась на балкон. Витая лестница вела вниз. Ступеньки были холодными.

Будь осторожнее на лестницах, вспомнились слова Летиции. Я вцепилась в перила покрепче.

Сад оказался больше, чем казалось сверху. Розовые кусты — конечно, розы, это же династия Розенкранц, как тут без символизма. Жасмин, плетущийся по шпалерам. Какие-то незнакомые цветы с тяжёлым, дурманящим запахом, от которого слегка кружилась голова. В центре — небольшой фонтан с мраморными дельфинами, выплёвывающими воду. Почему дельфины? Мы же явно не у моря. Или у моря? Я понятия не имела, где находится это королевство.

Я села на край фонтана и опустила руку в воду. Холодная. Реальная. Слишком реальная для сна. Капли стекали с пальцев, и каждая отражала луну — крошечные холодные луны на моей коже.

— Не спится, ваше высочество?

Я подскочила так резко, что чуть не упала в фонтан. Сердце заколотилось где-то в горле, а в ушах зашумело. На дорожке, в трёх шагах от меня, стоял мужчина. Как он подошёл так тихо? Я не слышала ни шагов, ни шороха одежды.

Высокий — мне пришлось задрать голову. Широкие плечи под чёрным камзолом. И абсолютная неподвижность — он стоял так спокойно, будто вырос из земли.

— Кто вы? — я попятилась, лихорадочно соображая, как быстро смогу добежать до лестницы. Кричать? Но разбужу весь замок. И как объяснить, что я делаю в саду ночью?

— Простите, не хотел вас напугать. — Он сделал шаг вперёд, и лунный свет упал на его лицо.

Я забыла, как дышать.

Красивый — нет, это слово не подходило. Красивыми бывают принцы из сказок, с правильными чертами и милыми улыбками. Этот человек был... другим. Резкие черты, словно вырубленные из камня. Скулы, которые можно было использовать как оружие. Тёмные волосы, собранные в низкий хвост — несколько прядей выбились и падали на лоб. Глаза — в темноте не разобрать цвет, но взгляд тяжёлый, изучающий, словно он препарирует меня на составные части. И шрам через левую бровь, придающий лицу что-то хищное.

Глава 5. Урок истории

Утро началось с Марты и её причитаний.

— Ваше высочество! Неужели вы выходили на балкон? Ночью? Одна?!

Я сонно моргнула, пытаясь понять, о чём она. Потом увидела свои ноги — ступни были грязными, а между пальцев застряли травинки.

Чёрт.

— Я просто... подышать вышла. На балкон. Ненадолго.

— Но ваши ноги! — Марта всплеснула руками. — Вы спускались в сад!

— Нет, что ты, — соврала я, натягивая одеяло повыше. — Наверное, это... с вечера ещё.

Марта смотрела на меня с таким укором, что стало стыдно. Но что я должна была сказать? "Да, я шлялась по саду ночью и встретила там загадочного герцога, от которого пахнет опасностью и который знает что-то о моём падении"?

— Я приготовлю вам ванну, — наконец сказала Марта тоном, не терпящим возражений. — И принесу завтрак. И микстуру от простуды, на всякий случай.

Ванна оказалась целым ритуалом. Деревянная бадья, которую притащили двое слуг, куча кувшинов с горячей водой, какие-то соли, масла, травы. Я сидела в розовой воде (опять розы!) и думала о душе. О водопроводе. О прелестях цивилизации, которые я раньше не ценила.

— Ваше высочество, к вам магистр Томас, — Марта заглянула в комнату. — Говорит, вы просили его зайти.

Томас? Ах да, справка о семье.

— Пусть подождёт в гостиной, я сейчас.

Одевание заняло полчаса. Серьёзно, полчаса! Нижнее бельё, корсет (который Марта затянула так, что дышать можно было только поверхностно), нижняя юбка, ещё одна юбка, платье, пояс... К концу процедуры я чувствовала себя матрёшкой. Слоёной матрёшкой в голубом шёлке.

Томас ждал в маленькой гостиной при моих покоях. Утреннее солнце било через высокие окна, превращая пылинки в золотые искры. На столе красного дерева лежала стопка бумаг и несколько книг в потёртых переплётах. Пахло воском от свечей и чернилами — запах, который я теперь ассоциировала с этим миром.

— Ваше высочество, — он поклонился. — Как вы себя чувствуете?

— Лучше, спасибо. — Я попыталась сесть грациозно, но корсет врезался в рёбра, заставив меня охнуть. — Это та справка?

— Да. Я постарался изложить всё максимально просто и структурированно. — Он взял верхний лист, и я заметила чернильное пятно на его пальцах. Левша? Или просто торопился, когда писал? — Начнём с семьи?

Я кивнула, пытаясь устроиться в кресле поудобнее. Бархатная обивка была красивой, но жёсткой, а корсет не давал откинуться назад. Приходилось сидеть с идеально прямой спиной, как учили на уроках этикета. Которых у меня, разумеется, не было.

— Итак, ваш отец — король Фридрих Третий из династии Розенкранц. Возраст — пятьдесят два года. Правит уже двадцать семь лет, после смерти своего отца.

Томас говорил ровным, преподавательским тоном, но я заметила, как его взгляд время от времени останавливается на мне, словно он пытается разгадать загадку. Интересно, что он видит? Принцессу с амнезией или самозванку?

— Ваша мать, королева Изабелла, умерла при родах. При ваших родах, если быть точным.

Я замерла. Слова ударили неожиданно больно. Значит, из-за меня? Вернее, из-за настоящей Элизабет?

— Это был несчастный случай, — мягко сказал Томас, и я поняла, что моё лицо выдало эмоции. — Никто вас не винит. Королева была слабого здоровья, лекари предупреждали о риске.

Он встал и подошёл к окну, давая мне момент собраться. Тактичный человек. В солнечном свете были видны серебряные нити в его тёмных волосах. Он старше, чем кажется.

— А Летиция?

— Принцесса Летиция — ваша старшая сестра, единокровная. — Томас вернулся к столу, но не сел, а остался стоять, опираясь на спинку стула. — Ей двадцать четыре года. Она наследная принцесса и фактически управляет королевством, пока король... занят другими делами.

— Какими делами?

Томас помедлил, барабаня пальцами по спинке стула:

— Его величество увлечён алхимией и астрономией. Большую часть времени проводит в своей башне. Государственные дела его мало интересуют.

Я представила себе короля, склонившегося над ретортами и картами звёздного неба, пока его дочь правит королевством. Отлично. Отец-затворник, который забил на реальность. Неудивительно, что Летиция взяла власть в свои руки.

— Теперь о законах наследования, — Томас взял другой лист. Бумага прошелестела в тишине комнаты. — Это довольно запутано, но я постараюсь объяснить просто. Трон наследует старший ребёнок, независимо от пола. В данном случае — принцесса Летиция.

— Понятно.

Дверь тихо скрипнула, и вошла служанка с подносом. Чай, печенье и какие-то маленькие пирожные. Она поставила всё на столик у окна и исчезла так же бесшумно. Томас налил мне чашку, и я благодарно обхватила её руками. Фарфор был тонкий, почти прозрачный, с нарисованными розами. Конечно, розами.

— Однако есть несколько условий, — продолжил Томас, вернувшись к документам. — Первое: наследник должен вступить в брак до двадцати пяти лет. Если этого не происходит, он или она считается "отвергнутым богами" и теряет право на трон.

Чай обжёг язык. Я поставила чашку, и она звякнула о блюдце громче, чем хотелось бы.

— И сколько времени осталось у Летиции?

— Четыре месяца и несколько дней.

Я машинально потёрла висок. Корсет давил, в комнате было душно, а информация наваливалась лавиной. За окном щебетали птицы — такие беззаботные, не знающие о дворцовых интригах.

— Второе условие, — продолжил Томас, и я заметила, как он выбирает слова, словно идёт по минному полю, — касается младших детей. Существует древняя традиция: младшая дочь не может выйти замуж раньше старшей. Это называется Правом Первородства.

— А если выйдет?

Солнечный луч переместился, и теперь бил мне прямо в глаза. Я прищурилась, но не стала двигаться — корсет превращал любое движение в пытку.

— Технически? Ничего страшного. Она просто теряет место в линии наследования. Но... — Томас снова помедлил, и его тень на стене казалась неестественно длинной, — есть один нюанс. Если младшая дочь выходит замуж первой, а старшая не выходит в течение года после этого, муж младшей получает право оспорить трон. Особенно если он достаточно влиятелен.

Глава 6. Король и звёзды

Я проснулась от того, что кто-то смотрит на меня.

Знаете это чувство? Когда ещё не открыл глаза, но уже понимаешь — ты не один. Кожей ощущаешь чужое присутствие, и все инстинкты вопят: "Не двигайся, притворись мёртвой!"

Я приоткрыла один глаз.

У окна стоял мужчина. Высокий, худой до болезненности, с длинными седыми волосами, собранными в хвост. На нём был бархатный халат, расшитый звёздами и луной — такой драматичный, что даже Дамблдор бы позавидовал. В руках он держал какую-то астролябию и задумчиво её покручивал.

— Интересно, — пробормотал он, не оборачиваясь. — Очень интересно.

— Э-э... доброе утро?

— Утро? — Он обернулся, и я увидела свои собственные серые глаза на лице, изрезанном морщинами. — Утро — понятие относительное, дитя. Для кого-то сейчас вечер. Для кого-то — последний день. А для кого-то — первый.

Отец. Это мой отец-король. Тот самый, который забил на королевство ради алхимии.

— Ваше величество, — я попыталась сесть и поклониться одновременно, что в постели выглядело максимально нелепо.

— Оставь формальности. — Он подошёл ближе, и я почувствовала запах серы и каких-то трав. — Я пришёл проведать дочь. Или того, кто ею притворяется.

Что?!

Сердце ухнуло куда-то в пятки. Он знает? Как он узнал? Что теперь будет?

— Я не понимаю, о чём вы...

— Ш-ш-ш. — Он сел на край кровати, и матрас прогнулся под его неожиданно малым весом. Он что, вообще не ест? — Звёзды не лгут, дитя. В ночь твоего падения произошло затмение тринадцатой луны Арктура. Знаешь, что это означает?

— Нет?

— Я тоже не знаю! — Он рассмеялся, и смех у него был как у человека, который провёл слишком много времени в одиночестве. — Но это определённо означает что-то. Всё всегда что-то означает. Вопрос в том, что именно.

Он достал из кармана маленький флакон с переливающейся жидкостью:

— Это для тебя. Лунная эссенция с добавлением экстракта белладонны и толчёного жемчуга. Защитит от дурного глаза.

— Спасибо? — Я взяла флакон. Он был тёплым и слегка вибрировал. — А как это...

— Марта! — внезапно заорал король. — Марта, где мой завтрак?!

Дверь распахнулась, и влетела запыхавшаяся Марта с подносом:

— Ваше величество! Простите, я не знала, что вы здесь! Сейчас принесу...

— Уже принесла, умница. — Король схватил с подноса булочку и принялся методично её крошить. — Птицы любят булочки. А я люблю птиц. Следовательно, я должен любить булочки. Но я их терпеть не могу. Парадокс!

Марта растерянно переводила взгляд с короля на меня. Я пожала плечами — мол, без понятия.

— Ваше величество изволили прийти проведать принцессу? — осторожно спросила Марта.

— Изволил, изволил. — Король встал, отряхивая крошки с халата. — И знаешь, что я увидел? Интересные вещи. Очень интересные.

Он подошёл ко мне вплотную и взял за подбородок, заставляя посмотреть в глаза:

— Душа — это пламя, дитя. Иногда ветер задувает одно пламя и разжигает другое. Иногда два пламени горят в одном очаге. А иногда... — он отпустил меня, — иногда пламя просто меняет цвет.

— Я не понимаю.

— И не надо. Понимание — это клетка для разума. — Он направился к двери, но остановился на пороге. — Ах да! Чуть не забыл. Летиция просила передать, что сегодня вечером будет ужин. Семейный. Она хочет обсудить твоё будущее.

Моё будущее? Это ещё что?

— И ещё, — король обернулся, и на секунду его глаза стали абсолютно ясными, без намёка на безумие, — будь осторожна с розами, дитя. Красивые цветы часто бывают ядовиты.

Он вышел, оставив меня в полной растерянности. Марта тут же кинулась ко мне:

— Ваше высочество, вы в порядке? Его величество иногда бывает... эксцентричным.

— Эксцентричным? — я покрутила в руках флакон. — Марта, он всегда такой?

— После смерти королевы он изменился. Стал искать ответы в звёздах и алхимии. Говорят, — она понизила голос, — он пытается найти способ вернуть мёртвых.

Вернуть мёртвых? Серьёзно?

— Но это же невозможно.

— Для обычных людей — да. Но его величество верит, что если правильно прочитать знаки...

Она не договорила, потому что дверь снова открылась. На этот раз без стука. Летиция влетела в комнату как ураган в розовом шёлке:

— Элизабет! Я только что встретила отца в коридоре. Он был у тебя?

— Да, только что ушёл.

— И что он говорил? — В её голосе звучала плохо скрытая тревога.

— Что-то про звёзды и пламя души. Честно говоря, я мало что поняла.

Летиция расслабилась:

— Ах, его обычный бред. Не обращай внимания. Отец давно... не в себе. — Она поправила складку на юбке. — Кстати, о вечернем ужине. Наденешь то голубое платье, что я прислала вчера. Оно тебе идёт.

Голубое платье? Когда она успела?

— И причешись получше. Мы будем обсуждать важные вещи.

— Какие вещи?

— Твоё будущее, сестрёнка. — Её улыбка была слишком яркой. — Мне удалось найти тебе прекрасную партию! Граф Восточный просил твоей руки.

Граф Восточный? Это ещё кто?

— Но... герцог Северный...

Лицо Летиции окаменело:

— Герцог Северный не делал предложения, не так ли? А граф — прекрасная партия. Ему пятьдесят два года, но это даже хорошо — опытный, состоятельный, спокойный. У него уже есть наследники от первого брака, так что тебе не придётся беспокоиться о детях.

Пятьдесят два?! Она хочет выдать меня за старика?!

— Летиция, я не думаю...

— Вот именно, что не думаешь! — внезапно рявкнула она, и маска милой сестры слетела. — Ты понятия не имеешь, как сложно управлять королевством! Как сложно найти баланс между герцогствами! А ты танцуешь с Северным, даёшь людям повод для сплетен!

— Я ничего не давала! Мы просто танцевали!

— "Просто танцевали"! — Она всплеснула руками. — Весь двор только и говорил, что о вас! А мне нужен Северный как союзник, а не как зять!

Ага. Вот оно что. Она сама на него глаз положила.

Глава 7. Ужин с сюрпризами

Корсет затянули так, что дышать можно было только наполовину. Голубое платье оказалось шедевром портновского садизма — красивым, безумно дорогим и абсолютно неудобным. На шее холодил кожу кулон-роза от Летиции. Флакон от отца я спрятала в потайной карман — авось пригодится.

Столовая встретила меня тяжёлым запахом роз. Летиция постаралась — букеты стояли везде. Красные, белые, розовые... От запаха начинала болеть голова.

— Элизабет! Наконец-то!

Летиция восседала во главе стола в алом платье. Король справа от неё увлечённо строил башню из хлебных крошек. Герцог Александр — в противоположном конце стола, максимально далеко от моего места. Он даже не поднял глаз, когда я вошла.

Зато граф Восточный...

Я ожидала увидеть дряхлого старика. Возможно, с палочкой. Граф оказался... обычным. Седые волосы, аккуратно подстриженные. Морщины вокруг глаз — но от смеха, не от злости. И очень внимательный взгляд карих глаз.

— Ваше высочество. — Он встал и поклонился. — Рад видеть вас в добром здравии.

Летиция указала на стул между графом и каким-то придворным. Максимально далеко от герцога, конечно.

Я села, стараясь не морщиться — корсет впивался в рёбра. Граф придвинул мне стул, и на секунду наши глаза встретились.

Он подмигнул.

Подмигнул?!

— Вино, ваше высочество? — Граф взял графин.

— Спасибо.

Король внезапно поднял голову:

— Вино — кровь земли! Но чья земля? — Он достал склянку и капнул что-то в свой бокал. Вино зашипело и стало зелёным. — Так-то лучше.

Летиция поморщилась:

— Отец, мы за ужином.

— Ужин — иллюзия, дочка. — Он повернулся ко мне. — Кстати, как мой подарок?

— Э... хорошо?

— Отлично! Если нагреется — опасность. Если похолодеет — ложь. Простая алхимия!

Летиция звякнула ножом по бокалу:

— У нас важные новости. Граф Восточный просил руки Элизабет, и я дала согласие.

Тишина.

Герцог медленно поднял бокал:

— Поздравляю. Когда свадьба?

— После моей, разумеется. Традиции.

Граф откашлялся:

— Если позволите, я хотел бы узнать мнение самой принцессы.

— Мнение? — Летиция рассмеялась. — Браки — дело государственное.

— И всё же. — Граф повернулся ко мне. — Ваше высочество?

Флакон в кармане стал ледяным. Ложь? Чья?

— Она согласна! — отрезала Летиция.

Флакон стал ещё холоднее.

Ужин продолжался в напряжённой тишине. Герцог не произнёс больше ни слова. Летиция щебетала о свадебных приготовлениях. Король рассуждал о влиянии Юпитера на пищеварение.

А граф...

Граф вёл себя странно. Он был идеальным собеседником — вежливым, остроумным, внимательным. Но время от времени ронял фразы, от которых я вздрагивала.

— Ваша матушка тоже любила белые розы.

— Этот сад помнит многие секреты. Двадцать лет назад здесь произошла интересная история...

— Падения с лестниц — опасная вещь. Иногда случайная. Иногда нет.

При последней фразе Летиция уронила вилку.

— Что вы имеете в виду, граф?

— О, ничего особенного. Просто вспомнил случай из молодости. — Он улыбнулся. — В моём возрасте часто вспоминается прошлое.

После десерта — к счастью, безобидного — Летиция встала:

— Прекрасный вечер. Элизабет, проводи графа в сад. Покажи розарий. Вы же должны узнать друг друга получше.

Это прозвучало как приказ.

Мы вышли в вечерний сад. Граф шёл медленно, опираясь на трость, которой за ужином не было. Играет роль?

Как только мы отошли достаточно далеко от окон, он выпрямился:

— Можно говорить свободно. Здесь нас не услышат.

— Что?

— Принцесса, я не собираюсь на вас жениться.

Я остановилась:

— Но вы же...

— Согласился? Да. Потому что иначе Летиция нашла бы кого-то хуже. Графа Западного, например. Тот действительно стар и противен. — Он сел на скамью. — А я просто играю роль.

— Зачем?

— Потому что я обещал вашей матери присмотреть за вами.

Опять моя мать. Все её знали, все ей что-то обещали.

— Она знала, что Летиция опасна?

— Она знала больше. — Граф посмотрел на луну. — Изабелла была... особенной. Видела вещие сны. Знала, что умрёт при родах. И знала, что её младшая дочь...

Он замолчал.

— Что?

— Будет не совсем обычной. — Он внимательно посмотрел на меня. — Вы ведь помните своё падение?

Флакон потеплел. Опасная тема.

— Смутно.

— Понимаю. Травмы головы — коварная вещь. Иногда меняют человека до неузнаваемости. — Он встал. — Я буду изображать жениха ровно столько, сколько нужно. Это даст вам время.

— Время для чего?

— Чтобы понять, кто вы теперь. И чего хотите.

Он пошёл к замку, но обернулся:

— И будьте осторожнее с розами, принцесса. В этом саду некоторые из них ядовиты. Летиция знает какие.

Я осталась стоять посреди сада. Флакон в кармане пульсировал тёплом.

Граф — союзник. Неожиданный, странный, но союзник. Он что-то знает о моей... ситуации. Но не выдаёт.

Вопрос — почему?

И что имела в виду моя "мать", говоря, что её дочь будет особенной?

— Тяжёлый вечер?

Я подпрыгнула. Герцог стоял в трёх шагах, словно вырос из земли.

— Вы меня пугаете!

— Простите. Дурная привычка. — Он подошёл ближе. — Поздравляю с помолвкой.

— Это не...

— Знаю. Граф играет свою игру. Как и все здесь. — Он протянул мне розу. Белую. — Будьте осторожны, принцесса. В этом замке слишком много игроков. И не все играют по правилам.

Роза была без шипов. Он срезал их.

— Почему вы мне это говорите?

— Потому что вы — единственная, кто не играет. Пока.

Он ушёл, оставив меня с розой в руках и кучей вопросов в голове.

Граф знает правду, но молчит. Герцог что-то подозревает. Король говорит загадками. А Летиция...

Летиция хочет выдать меня замуж и убрать с дороги.

Но дороги куда? К трону? Или к герцогу?

Флакон отца всё ещё был тёплым.

Глава 8. Башня короля

Решение навестить отца пришло ко мне где-то между третьей чашкой отвратительного травяного чая и пятой страницей трактата о престолонаследии. Трактат, к слову, был написан языком, от которого хотелось выколоть себе глаза. "В случае ежели наследник первой линии не сочетается узами брачными до наступления двадцати пяти лет от роду, оный наследник лишается права притязания, каковое переходит к следующему по старшинству члену династии, буде таковой имеется, при условии соблюдения вышеозначенных требований..." И так — триста страниц.

Юристы не меняются в любой вселенной.

— Марта, как попасть в башню отца?

Марта, которая штопала что-то у окна, уронила иголку:

— В башню его величества?! Ваше высочество, туда нельзя!

— Почему?

— Потому что... потому что... — она замялась. — Ну, там опасно! Его величество проводит опыты, и иногда бывают взрывы. На прошлой неделе из окна вылетел зелёный дым, а конюх клянётся, что видел, как по стене башни бежала светящаяся мышь!

Светящаяся мышь. Конечно. Почему бы и нет.

— Марта, он мой отец. Вряд ли он меня взорвёт.

— Вы удивитесь, — пробормотала она, но встала и отложила шитьё. — Ладно, я провожу. Но если что-нибудь зашипит — мы немедленно уходим!

Путь к королевской башне пролегал через коридор, который остальная прислуга, похоже, обходила стороной. Гобелены здесь были покрыты пылью, а свечи в половине канделябров не горели. На стенах виднелись подозрительные пятна — не то копоть, не то следы чего-то, о чём лучше не думать.

— Его величество не любит, когда здесь убирают, — шёпотом пояснила Марта. — Говорит, пыль — это память веков, и нечего её тревожить.

— Очаровательно.

Лестница закручивалась вверх узкой спиралью. Ступеньки были каменные, стёртые тысячами шагов, и я невольно вцепилась в перила. После недавнего "несчастного случая" лестницы стали моими личными врагами.

— Ваше высочество, может, всё-таки...

— Нет.

На площадке перед массивной дверью стоял запах. Сложный, многослойный, живой — сера, мёд, горелая бумага, что-то цветочное и что-то, от чего щипало в носу. Дверь была приоткрыта, и из щели сочился неровный свет — то голубоватый, то янтарный.

— Дальше я одна.

— Но...

— Марта. Это мой отец. — Я сказала это с уверенностью, которой не чувствовала. — Подожди здесь, хорошо?

Она кивнула с таким видом, будто провожала меня на казнь.

Я толкнула дверь.

Если бы музей безумного учёного и антикварная лавка произвели на свет ребёнка, а этого ребёнка воспитали цыгане, — получилась бы башня короля Фридриха. Круглая комната в три этажа, соединённых шаткими деревянными лестницами. Стены — сплошные полки, заваленные склянками, колбами, книгами, свитками, черепами (надеюсь, декоративными), пучками сушёных трав, кристаллами и чем-то, подозрительно похожим на банку с глазами.

Потолок — вернее, его отсутствие. Вместо потолка — стеклянный купол, сквозь который било утреннее солнце, заливая всё золотом. На куполе были нарисованы созвездия, и некоторые из них тихо мерцали. Это... нормально?

Посередине стоял огромный стол, заваленный бумагами, приборами и остатками еды (минимум трёхдневной давности, судя по виду). На краю стола сидела сова и смотрела на меня с вежливым неодобрением.

— Это Гермес, — раздался голос откуда-то сверху. — Он не кусается. Обычно.

Я задрала голову. Король висел — именно висел — на втором ярусе, зацепившись ногами за перила, головой вниз. Халат со звёздами свисал как занавеска. Седые волосы торчали вверх. В руках он держал какой-то прибор и смотрел через него в потолок.

— Ваше величество, — я попыталась сделать реверанс, но замерла на полудвижении. Кому я делаю реверанс? Он вверх ногами! — Э-э... отец?

— Секунду! Ретроградный Меркурий входит в третий дом. Если я правильно рассчитал...

Что-то на столе зашипело. Одна из колб — пузатая, с мутной зелёной жидкостью — начала подпрыгивать.

— Ваше величество!

— Не "величество", дитя. Мы же семья. — Он ловко, как обезьяна, перевернулся и спрыгнул на первый ярус. Для человека его возраста и комплекции это было впечатляюще. — Я ожидал тебя раньше.

— Вы ожидали?

— Звёзды сказали, что ты придёшь. Правда, они говорили — на рассвете. Ты опоздала.

Колба подпрыгнула особенно высоко и с грохотом упала на пол. Зелёная жидкость растеклась, и по ней побежали крошечные огоньки — как светлячки. Сова невозмутимо почесала крыло.

Король посмотрел на лужу:

— М-да. Это должен был быть эликсир ясновидения. Но, кажется, я перепутал пропорции. Или ингредиенты. Или рецепт.

Он подобрал полы халата и перешагнул через лужу, направляясь ко мне. Вблизи он выглядел ещё хуже, чем вчера за ужином. Тёмные круги под глазами, ввалившиеся щёки, пергаментная кожа. Но глаза — те же серые глаза Элизабет — горели лихорадочным огнём.

— Садись, — он указал на кресло, с которого предварительно смахнул стопку книг и что-то шевелящееся (я решила не уточнять). — Чай?

— Нет, спасибо. Я пришла поговорить.

— О чём? — Он плюхнулся в кресло напротив, закинув ногу на ногу. Под халатом обнаружились разные носки — один синий, один зелёный. — О погоде? О политике? О том, что ты не моя дочь?

Тишина. Даже сова, казалось, затаила дыхание.

— Я... — начала я.

— Нет-нет-нет, — он замахал руками. — Не надо отпираться, не надо пугаться, и ради всего святого, не надо падать в обморок. Последний раз, когда в этой комнате кто-то упал в обморок, я разбил астролябию четырнадцатого века. Невосполнимая потеря.

— Я не собираюсь падать в обморок.

— Отлично! — Он хлопнул в ладоши. — Тогда поговорим как взрослые люди. Ну, один взрослый человек и один полубезумный король, но кто считает.

Я сглотнула. Флакон в кармане был тёплым — не горячим, просто тёплым. Опасность? Или просто... неизвестность?

— Откуда вы знаете?

— Я тебе уже говорил — звёзды не лгут. — Он наклонился вперёд, и его голос стал тише. — В ночь твоего падения я наблюдал затмение тринадцатой луны Арктура. Это случается раз в тридцать семь лет. И каждый раз, когда это происходит, кто-то из Розенкранцев... меняется. Становится другим. Иногда буквально.