Молчание - Золото

1 Билли и его «друзья»

Когда-то давно Билли Райдера можно было назвать честным человеком, но добрым – никогда. Прирожденный лидер и обладатель вздорного характера, он всегда искал возможность реализовать свой потенциал. И только благодаря своей одержимости он добился успеха, но среди себе подобных, таких же изгоев, мошенников и воров.

Став капитаном быстроходного фрегата и подняв черный флаг, он быстро забыл обо всём, что связывало его с мирной жизнью, и бросился с остервенелостью и жаждой творить бесчинства в Карибском море. Должно признать, Билли был человеком узких взглядов и прожигал жизнь зазря, не ставя перед собой никаких высоких целей. Награбленные деньги капитан Райдер безбожно пропивал и проматывал в борделях.

Даже черты грубого лица выдавали его подлинную натуру. Высокий лоб, изборожденный глубокими морщинами, выдающиеся вперед надбровные дуги, хмурый взгляд и мощный подбородок – всё в нем было топорно, сурово и не лишено мужественности.

Этот человек сидел сейчас напротив капитана торгового судна, которое волею судьбы повстречалось ему на пути сегодня утром. В каюте, помимо этих двух мужчин, находилось еще трое. То были соратники капитана Райдера, вид которых не внушал никакого доверия. У одного из них лицо было в крови, и создавалось впечатление, что этот оголтелый пират в бою применил не только саблю, но и зубы. Он брезгливо вытер губы тыльной стороной руки, не отводя острого взгляда от пленника. Звали этого головореза Генри Хартголд, и был он сейчас страшен и свиреп как черт.

Другой пират, напротив, казалось, был рад этой встрече, на его лице застыла улыбка беззаботного ребенка. Тем не менее, и его руки были запачканы кровью. Это был здоровенный детина по имени Томас Рэнни, глаза которого горели голубым огнем и жгучим нетерпением, будто он готовился выпрыгнуть из собственных штанов.

Третий их приятель, Ройс Джоус, сохранял полное спокойствие и серьезность, сложив руки на груди и выпятив нижнюю губу для важности.

– Вот что, мистер Митчелл, – сдержанно обратился к пленнику Билли Райдер, бросив на стол судовой журнал. – Содержимое вашего трюма нас не сильно-то и радует. Откровенно говоря, даже немного злит. Ради чего тогда были эти потери? – Тут предводитель пиратов резко подскочил и, ударив по столу кулаком, неистово закричал. – Ради двадцати мешков сахара?! Ты меня за дурака принимаешь?!

Пленник судорожно замотал головой, и два его подбородка затряслись вместе с париком.

– Никак нет, сэр.

– Ну тогда поделись с нами, приятель. Что же ты так отчаянно защищал?

– Помилуйте… – задыхаясь, пробормотал капитан Митчелл, вытирая пот со лба кружевным платком. – Вы вычистили всё без исключения. Я ничего от вас не скрываю. Боже упаси!

Билли Райдер насупился и вновь уселся в кресло. Задрав ногу на ногу, он помолчал немного и уже более спокойным тоном продолжил:

– Мистер Хартголд, будьте так добры, сделайте этому человеку больно.

Пират резко двинулся в сторону пленника, на ходу вынув нож из-за пояса, и вонзил лезвие в его руку, безмолвно и беспощадно пригвоздив ее к столу. Капитан Митчелл вскрикнул от пронизывающей боли и закряхтел, сотрясаясь в судорогах.

– Видишь ли, друг мой, – вновь заговорил капитан Райдер, – я не люблю тратить время впустую. Мы можем перевернуть тут всё вверх дном, и если мои люди найдут что-нибудь, то ты умрешь, и, поверь мне, твоя смерть будет долгой и мучительной. Впрочем, есть и другой вариант, он даже лучше прежнего. Мы сразу приступим к пытке и будем мучить тебя до тех пор, пока ты не скажешь, где тайник. Но тебе никто не запрещает быть честным прямо сейчас.

– Я думаю, он хочет прикарманить деньги себе, а грешок списать на нас, – сказал Ройс Джоус, тщательно рассматривая жертву.

Пленник еще пуще побледнел, и закашлялся.

– Мерзавец, – хрипло добавил Томас Рэнни. – Я таких за версту чую. Вспороть ему брюхо, и делов. А деньги мы и без него найдем.

Молчание пленника всё больше раздражало пиратов, особенно Генри Хартголда, который редко когда мог удержаться от порыва ярости. Он вцепился в рукоять ножа и медленно повернул его в ладони капитана Митчелла. Темная кровь хлынула из свежей раны и стала заливать стол. Пленник закричал от боли, пока его мучитель совершал над ним эту простую и безобидную, по его меркам, пытку. Капитан Митчелл, казалось, уже был готов всё рассказать, но не смог вымолвить ни слова, начав задыхаться и судорожно глотать ртом воздух.

– Я…я… всё расскажу…– с трудом промолвил пленник. На этом его слова оборвались, он раскашлялся еще сильнее и захрипел. Генри Хартголд поспешно вынул нож из его руки, однако было уже поздно. Капитан Митчелл издал душераздирающий крик, схватившись за грудь, и внезапно обмяк. Его голова в пышном парике упала на стол, а багровая кровь продолжала расползаться густым пятном на полированном столе.

В каюте воцарилась мертвая тишина.

– Проклятье! – взревел капитан Райдер и, подскочив с кресла, приблизился к пленнику. – Ройс, скорее позови доктора!

Спотыкаясь, Ройс бросился к двери и через некоторое время вернулся вместе с доктором, который был немало встревоженным. Худощавый и высокий, с виду – настоящий джентльмен среди шайки головорезов, он поправил разбитые очки, посмотрел пациента и в заключение коротко произнес:

– Он умер.

2 Неожиданные встречи и новые знакомства

2 Неожиданные встречи и новые знакомства

Джоанна всегда была беспокойным ребёнком. С раннего детства она якшалась с мальчишками в порту, и нельзя было сказать, что девочка научилась у них хорошим манерам. Всегда чумазая, лохматая, с ободранными коленками, она неслась сломя голову навстречу приключениям и получала их сполна. Мало того, она была замешана в уличных драках и даже в воровстве. Все знали Джоанну как несносную и неугомонную девчонку, но, несмотря на её недостатки, к ней относились со нисхождением и даже жалостью.

Слишком рано потеряв мать, Джоанна росла без ласки и внимания с отцом, который зачастую не замечал её. Когда же он нашёл другую женщину, девочка в возрасте десяти лет наконец попала в надёжные руки Бэттины Сандерс. Спихнув, таким образом, с себя ребёнка, отец быстро исчез и более не появлялся дома.

Бэтти, как называли её в округе, недолго предавалась своему горю, так как во внимании у неё не было недостатка. Она была хозяйкой трактира и обладала каким-то особым шармом и обаянием, которое пленило всех мужчин в порту.

Помимо девочки, свалившейся на голову, Бэтти имела и родного сына Карла, который был ровесником Джоанны. Обоих детей она держала в строгости и с юных лет заставляла помогать по хозяйству.

Так Джоанна и жила под чужой крышей вот уже седьмой год. Не дочь и не падчерица, а скорее подкидыш, вынужденный работать за еду. Но нельзя сказать, что это её как-то задевало или расстраивало, она никогда не жаловалась ни на свою судьбу, ни на хозяйку, которая, кстати говоря, так и не стала ей матерью. С Карлом, однако, были стычки, и все ссоры между собой они улаживали либо грубым словом, либо не менее грубым кулаком, не вмешивая в это дело Бэтти.

Джоанну нельзя было назвать первой красавицей, однако она была довольно-таки мила. Немного худощава и совсем небольшого роста, но зато от матери ей достались выразительные синие глаза, чуть курносый нос, усыпанный солнечными конопушками, и пара лопоухих ушек, которые только добавляли ей очарования. Когда Джоанна улыбалась, на её щеках появлялись ямочки, а между верхними зубами виднелась небольшая щербинка, будто выдававшая её озорную натуру.

С такой внешностью и в силу своего возраста Джоанна зачастую вызывала у мужчин скорее отцовские чувства, нежели какие-либо другие. И каждый молодой матрос или старый пират, который захаживал в трактир «Добрый Бычок», не смел даже по пьяни шлёпнуть или приобнять её.

К Джоанне обращались посетители не «Эй, девушка!», а «Эй ты, девчонка! Поди сюда!». Или звали её по имени, но не Джоанной, а просто и коротко  –  Джо  –   или ещё хуже – Джо-Джо. Если бы не платье и длинная светлая коса, она вполне могла сойти за мальчишку. В ней не было ни кокетства, ни жеманства, её речи были всегда прямолинейны, и сама она была проста и непосредственна, как дитя – впрочем, кем она и являлась.

* * *

Баттаун, в котором жила Джоанна, находился на острове Окракок, и мало чем отличался от других прибрежных городков Северной Каролины. Он был маленький и совершенно беззащитный. Как и многим в то время, местным жителям приходилось терпеть натиск пиратов, на которых местная власть закрывала глаза, потому как справиться с ними своими силами не могла и не хотела. А так как времена были не самые лучшие, благодаря бесконечным войнам, власти Северной Каролины принимали пиратов как гостей, ничуть не гнушаясь вести с ними торговые дела. Была в этом огромная выгода, так как разбойники продавали награбленное зачастую по привлекательной цене, поэтому никого не спрашивали «кто ты?» и «откуда взялся?».

Когда в порту появлялись новые корабли, город словно просыпался от долгого сна. Жизнь здесь начинала кипеть с раннего утра. Торговцы, рабы, оценщики, плотники, ростовщики, матросы и их важные капитаны заполняли шумом весь порт. В этой суете успевали поработать разного рода жулики и мелкие воришки. Словом, каждый знал своё дело. Так же как и Джоанна знала своё, поэтому сегодня утром она, как и всегда взяв корзину и деньги, отправилась по поручению хозяйки на рынок – купить свежей рыбы.

Солнце уже светило ярко, но ещё не пекло, с моря дул прохладный ветерок, и Джоанна, жмурясь от удовольствия, смело шагала вперёд.

Ещё вдалеке, в конце узкой улочки, прямо у пристани, девушка заметила высокие мачты. Любопытство было столь велико, что Джоанна ускорила шаг. Приблизившись, она, наконец, смогла рассмотреть красивое двухмачтовое судно. Гордо задранный нос был украшен святым образом, руки которого покоились на груди. Корму обвивала ажурная резьба растительных орнаментов, а белые паруса были аккуратно убраны в похожие на облака драпировки.

Рядом было пришвартовано ещё два судна, менее привлекательных и немало потрепанных, поэтому Джоанна не стала уделять им много внимания.

Вообще, ей нравилось слоняться у пристани, разглядывать корабли и изучать их устройство. А ещё она подолгу могла смотреть на горизонт, ожидая увидеть что-то вдалеке. Иногда она лелеяла в душе надежду о том, что однажды в порт придёт судно, на котором окажется её отец. Тогда Джоанна, непременно, бросится в его объятья и расплачется у него на груди. Но время шло, а отца все не было. И теперь, спустя годы, она была почти уверена, что уже и не помнит, как он выглядит. Даже если случится такое, и они окажутся рядом, Джоанна пройдёт мимо, так и не поняв, что он был так близко.

3 Бунтарка

– Просыпайся, дурёха! – вскрикнула Бэтти, расталкивая спящую Джоанну. – Где ты вчера ночью шаталась?

Девочка с трудом продрала глаза и сонно взглянула на хозяйку, зевнув так широко и бесцеремонно, что любой другой даме, увидевшей сей жест, можно было бы вполне оскорбиться. Однако миссис Сандерс мало что могло покоробить. Она только упёрла руки в боки, возвышаясь над Джоанной грозной скалой и ожидая от неё ответа.

– Я всего лишь хотела побыть с отцом, – хрипло ответила Джоанна, потерев веки. Она посмотрела в окно. На улице был такой же ясный и солнечный день, как и вчера, и от этого хотелось улыбаться, но Бэтти не дала ей этой возможности.

– Что он тебе наплёл, этот негодяй? – поинтересовалась миссис Сандерс невзначай. – Небось, голову тебе задурил? Знай же, дорогуша, ты всегда была для него обузой. Он к тебе не вернется. А я тебя вырастила, выкормила. Где бы ты была сейчас, если бы не я?

Джоанна помрачнела. В такие минуты она начинала себя тихо ненавидеть. Бэтти частенько бахвалилась своими добрыми и благородными поступками, выставляя себя жертвой обстоятельств. А Джоанна, в свою очередь, чувствовала вину и замыкалась в себе. Но, даже осознав своё положение, она все равно никогда не могла отважиться на побег. Она не считала себя трусихой, но и дурой тоже не была. Куда ей было бежать? Куда мчаться? Какие приключения ещё искать на свою голову?

Да, безусловно, Джоанна не являлась примером для подражания, и она прекрасно знала об этом. Но неужели она была так плоха и несносна, что причиняла миссис Сандерс лишь убытки и неприятности? Неужели за все долгие годы работы под крышей этого трактира она так и не заслужила малейшего поощрения или хотя бы доброго взгляда?

– Этот мерзавец бросил тебя, а теперь заявляется как ни в чём не бывало! – продолжала причитать хозяйка, распаляясь всё сильнее с каждой минутой, но заметив, что девчонка совсем пала духом и поникла, Бэтти вдруг остановилась. Она почувствовала, что перегнула палку, и теперь хотелось все вернуть, но было уже слишком поздно. А гордыня не позволяла ей просить прощения у кого бы то ни было.

Джоанна сидела, понурив голову, и нервно перебирала прядь волос. У неё много было мыслей сейчас, настолько много, что хозяйку она давно престала слышать. Девочка никогда особо не задумывалась о том, что до этой поры она принимала все как должное, и только сегодня к ней вдруг пришло осознание того, что она живёт не так, как ей хотелось бы. Возможно, даже именно в этот момент она почувствовала, что, наконец, повзрослела. Конечно же, она была благодарна Бэтти за всё, что та сделала для неё, но ей вдруг ужасно захотелось что-то поменять в своей жизни.

* * *

Сегодняшний день обещал быть самым обычным, но всё изменилось в тот момент, когда на пороге с внезапной новостью появился Карл. Мальчишка с самодовольством заявил матери о том, что решил податься на морскую службу. Сказал, что уже всё решил и сегодня после полудня отчаливает на прекрасном торговом судне «Лайм» в своё первое путешествие.

Бэтти негодовала. Сынок решил всё без неё, даже не предупредив и не посоветовавшись. Ни разу не побывав на палубе, он ощущал себя уже настоящим морским волком, важничал и хорохорился. Джоанна даже заметила, что у него изменилась походка и приобрела характер а-ля морячок, то бишь вразвалочку.

– Но Карл, это же опасно! – тревожилась матушка, не отставая от него на шаг. – Ты видел, какие там высокие мачты? Ты же разобьёшься!

Сын только лишь равнодушно хмыкнул в её сторону.

– А мне кажется, это здорово! – добавила Джоанна, стоя за барной стойкой, размечтавшись и совсем позабыв про всё. Когда же она заметила, что хозяйка смерила её возмущённым взглядом, тут же поправилась. – Я хотела сказать, здорово то, что он отправляется в море. Это же ветер в волосах, бескрайние просторы. Это свобода…

– Помолчи, чертовка! Делай свои дела! – заткнула её хозяйка и забежала за сыном в комнату.

Карл отчаянно пытался собрать свои вещи, но мать суетилась вокруг него, не давая сделать ему и шагу.

– Ну ладно, допустим, ты ловкий мальчик и со всем справишься. Но есть то, что тебе не подвластно. А вдруг шторм! А вдруг пираты? Ты знаешь, что делают эти негодяи с такими милыми мальчиками, как ты, Карл? Ведь среди них нет женщин, и они не гнушаются ничем, Карл, слышишь, ничем!

Мальчишка посмотрел на вытаращенные глаза матери и сморщил нос:

– Фу, маменька! Прекрати! Я вернусь через три месяца. – Он повесил через плечо собранную сумку и с облегчением выдохнул. – Ну, не поминай лихом.

Поцеловав мать, юноша двинулся к двери и сухо бросил Джоанне прощание, даже не взглянув в её сторону.

– Пока, – только успела сказать ему вслед девочка и замерла в жалкой попытке помахать ему напоследок.

Бэтти долго стояла на пороге, глядя вдаль и сжимая в руках передник. Тревожные мысли не давали ей покоя. Был ли Карл безнадёжным романтиком или он сбежал от её материнского гнёта? Нет, нет, этого не может быть. Вероятно, его кто-то надоумил, какой-нибудь проходимец пьянчуга – тут таких хоть лопатой греби, как навозу. И теперь её сын будет вынужден общаться со всяким сбродом, наберётся от них дури, оскотинится и дорогу домой забудет.

– Джоанна! – позвала вдруг хозяйка, оторвавшись от своих раздумий. – Скорее поди сюда!

– Что, миссис Сандерс? – подбежав к ней, спросила девочка.

– Деньги, надо было дать ему. Деньги! И еду с собой! Их же там плохо кормят!

4 Захват судна

Джоанна в растерянности стояла у двери, уставившись на совершенно незнакомого ей человека. Капитан встал из-за стола и ещё более угрожающе нахмурил седые брови. Это был мужчина преклонных лет, но всё ещё не растерявший былую стать. Его офицерская выправка и гордо задранный подбородок, одежда и движения – всё буквально дышало благородством, однако взгляд его был высокомерным и даже презрительным. Джоанне этот человек сразу не понравился. Впрочем, как и она не понравилась ему. Вид её действительно сейчас был жалким и неприглядным. На лбу сияла налитая кровью шишка, которая позже обещала вылиться в синяк внушительных размеров. Волосы девчонки выбились из косы, торча в разные стороны, а юбка была измята, будто её пожевала и выплюнула корова.

– Мне надо поговорить с капитаном Райдером, – собравшись с духом, потребовала Джоанна.

– На «Лайме» капитан – я! Джереми Хитклиф, – представился гордо мужчина. – А вы, милочка, кто, простите?

– Я его дочь, – последовал странный ответ, который не удовлетворил капитана Хитклифа, а даже ещё сильнее разозлил.

Джоанна будто опомнилась и помотала головой, гоня прочь пьяный дурман:

– Послушайте, тут какая-то ошибка! – Она растерянно схватилась за голову и обрушилась проклятьями. – Чёрт возьми, какая же я дура!

– Ошибка? Ещё как! Это ошибка всей вашей жизни! По прибытии на Сент-Винсент я сдам вас властям, и вы сядете за решётку!

– Постойте! Но где мой отец? Я же видела, он взошёл на ваше судно! Куда он подевался?

– Не знаю, о ком вы говорите, но ко мне заходил один подозрительный тип, представился купцом, и имя его было не Билли Райдер. Кстати, возможно, это действительно был ваш отец, так как разило от него не меньше, чем от вас, милочка.

– Эй! Да я не пила вовсе! – возмутилась Джоанна такому оскорблению.

Капитан Хитклиф, быстро подошёл и, грубо схватив девочку за руку, выволок её на палубу.

– Может, кто-нибудь объяснит мне?! – крикнул громко капитан во всеуслышание, и на него тут же обратилось множество любопытных глаз. – Как на судно попало вот это чучело?

Джоанна вскипела от злости, и её глаза загорелись гневом:

– Эй, полегче! Я всё-таки дама! – возмутилась она вновь, повысив тон.

– Знаешь что, дама! – с издёвкой сказал он. – Я тебе сейчас обеспечу дамские покои. И с этими удобствами ты пропутешествуешь о-о-очень долго. – Он толкнул её в чужие руки, и Джоанна тут же растеряла всю свою уверенность.

– За решётку её!

* * *

Оказавшись в тёмном закрытом помещении в самых недрах торгового судна, Джоанна, обхватив холодные железные прутья, обречённо уставилась на единственный источник света. Масляная лампа покачивалась под потолком и тускло освещала мрачный коридор. Здесь было сыро и пахло какой-то гнилью. Подозрительный шорох и попискивание в дальних углах иногда вносили разнообразие в тишину, но каждый раз эти звуки заставляли девочку вздрагивать.

Сейчас Джоанна была в большом замешательстве и даже в панике, а на глаза сами собой наворачивались слёзы. Здесь не было никого, кто бы мог увидеть их, поэтому она дала им волю и, закрыв лицо руками, опустилась на колени и заплакала. В каких только ситуациях она ни была раньше, но эта оказалась самой глупой и самой безнадёжной из всех, что ей довелось пережить. У неё не было с собой денег, чтобы откупиться и впоследствии вернуться домой. Не было ничего, что могло бы подарить ей хотя бы надежду.

Перед глазами невольно всплывали самые жуткие и страшные последствия её глупого поступка, о котором она будет жалеть всю свою последующую жизнь. Вот она на суде, а вот уже в тюрьме. Возможно, её даже продадут за долги по прибытии в порт – обычное дело. Или ещё хуже, она может вполне оказаться в публичном доме, и там ей придётся отдаваться каждому проходимцу за деньги, которых никогда не хватит для того, чтобы вернуться домой. И вот она спустя годы, никому не нужная, потасканная и утратившая молодость и красоту, бродит по улицам, прося милостыни. Так и закончится её жизнь, не успев начаться.

А как же мечты и надежды, которые трепетали в её груди до этого злосчастного дня? Неужели всё должно было разбиться о дно её никчёмной жизни? Вот так просто и бесповоротно? А ведь ей совсем недавно показалось, что она, наконец, повзрослела.

* * *

Время шло, масляная лампа медленно угасала. Девочка с замиранием сердца смотрела на тихий огонёк. Темнота её пугала, особенно сейчас, когда в душе не было просвета.

Прошли ещё считанные минуты, фитилёк погас, и наступил мрак, которого Джоанна так боялась. Она села на пол, уткнувшись лбом в колени и зажмурив глаза, чтобы не видеть и не ощущать на себе этой пожирающей темноты. Её беспокойное сердце забилось сильнее, и унять его было невозможно.

Но позже случилось то, что встревожило её ещё сильнее. Внезапный грохот и свист, а затем и взрыв заставили Джоанну встрепенуться. Морское чудище, поглотившее её и пленившее в своём чреве, затряслось и заскрипело. Джоанна услышала отдалённый крик паники и вскочила с места, прильнув к холодной решётке. Она всё сразу поняла. Фантазии о будущем были слишком наивны, она умрёт гораздо раньше.

5 Спокойный Билли

Выйдя на палубу, капитан Райдер сразу же заметил игривое настроение, блуждающее среди команды. И зачинщиком всего этого являлся Генри Хартголд. Сейчас он возвышался над пленником, прижав бедолагу сапогом к дощатому полу, а Карл беспомощно хныкал под тяжестью этого унижения, даже не пытаясь высвободиться.

– Эй! Хартголд! Пусти мальчишку! – прозвучал командный голос капитана Райдера.

Общий хохот внезапно затих. Генри взглянул на Билли с усмешкой и нехотя убрал ногу со спины пленника. Подняв голову, Карл сперва не поверил своим глазам. Он не успел ничего сказать, как грубая рука Билли схватила его за шиворот и, подняв на ноги, увела его с чужих глаз долой.

– Видимо, придётся начать по старшинству, – разочарованно бросил Генри вслед Билли Райдеру, и среди команды опять пробежал лёгкий смешок.

В капитанскую каюту Карл попал с пинка. Получив, таким образом, неплохой разгон, он ударился головой об стол и тут же осел на пол. Джоанна вскочила с дивана, когда увидела его, но не решилась к нему подойти, ибо в каюту вошёл её отец.

Билли закрыл за собой дверь и гневно воззрился на мальчишку.

– Проклятье! А ты почему не сел в лодку, олух?

Карл, потирая ушиб на лбу, поднялся на ноги:

– Какую лодку? – удивлённо переспросил он.

Билли ещё сильнее рассвирепел и сжал кулаки до дрожи в руках.

– Чёртовы детишки! Вы хоть понимаете, во что вы ввязались?! Вы вообще чем думали? Особенно ты, Джоанна!

Девочка стояла, понурив голову. Она многое сейчас хотела ему сказать, но не сумела. Джоанна и сама не могла понять, почему, ведь робость ей всегда была чужда. А что касается Карла, то он как раз-таки быстро оправился от пережитого им шока и уже был в полной готовности, чтобы всё высказать.

– Я бы тоже хотел задать тебе пару вопросов, Билли! – с вызовом сказал Карл.

Стоило мальчишке сказать эти слова, как он тут же получил пощёчину.

– Для тебя «капитан Райдер», щенок!

Весь пыл мальчишки тут же иссяк, и он, как и следовало щенку, поник и жалобно заскулил:

– Мама тебя убьёт, когда узнает, – простонал он, потирая щёку.

Билли угрожающе навис над Карлом, и мышцы его лица нервно дрогнули в злобной гримасе.

– Если ты доберёшься до дома живым, то обязательно расскажешь мамочке, как я тебя избивал. Хорошо? А пока закрой свой рот, паршивец, и слушай меня. На палубу не смейте соваться. Прибудем в первый же порт, и я вас высажу. Ты, Карл, за главного. Позаботься о сестре, будь мужчиной.

– Она мне не сестра, – огрызнулся мальчишка.

– Ты и не мужчина, – тихо пробубнила Джоанна себе под нос.

Билли побагровел от злости и снова сорвался на Карла, отчего юноша даже вздрогнул.

– Закрой свой поганый рот, мелкий говнюк! Слышал, что я тебе сказал?

– Да, сэр, – поддался на дрессировку Карл и от испуга даже вжал голову в плечи.

– Я дам вам деньги. Дождётесь попутного судна – и домой. Вам всё ясно?!

– Да, сэр, – в один голос ответили Карл и Джоанна.

Билли взволнованно вздохнул и схватился за лоб. Эта ситуация его в край измучила, сейчас он себя чувствовал слишком слабым и уязвимым, а он не привык к такому. Даже в своей каюте с детьми он чувствовал себя как в клетке. Всё на него оказывало давление, обиженный взгляд дочери, напуганный Карл и даже стены давили на него сейчас. Поэтому он не стал задерживаться, а развернулся и быстро вышел, раздражённо хлопнув дверью.

Оставшись наедине, Карл и Джоанна первое время молчали, не решаясь заговорить друг с другом. Девочка печально смотрела в окно. Карл потирал щёку, оперевшись о стол.

– И что тебе дома не сиделось-то? – вдруг спросил юноша, взяв на себя роль старшего брата, которому было невтерпёж поучить уму разуму дурёху-сестру. – Ты чё, оглохла, что ли?

Джоанна нахмурилась, Карл начинал её раздражать.

– Я смотрю, дух бунтарства у вас в крови. Но если Билли поймают, его точно повесят. Как пить дать, повесят и глазом не моргнут, – с деловитой важностью заключил Карл.

– Лучше помолчи, – пресекла его Джоанна, даже не удостоив его взглядом.

Уязвлённый и униженный со всех сторон, Карл не мог промолчать, как от него требовалось:

– Не указывай мне! Ты слышала, что отец сказал? Я – за главного. Поняла? Думаешь, мне охота возиться с тобой? Мало мне своих забот, ты ещё свалилась на голову!

– Карл, заткнись уже! – вскипела Джоанна. – Или я за себя не ручаюсь.

– Ой, и что? Опять начнёшь махать руками? Не вопрос, я тебе опять наваляю…

Джоанна сжала кулаки в гневе. Карл, как неугомонный попугай, дразнил её и не останавливался, так и напрашиваясь на очередную порцию затрещин. Первое, что попалось ей под руку, это увесистая чернильница. Она стояла прямо перед её глазами на столе, и Джоанна, не раздумывая, схватила её и запустила в голову Карла. Чернильница оказалась полной, и содержимое выплеснулось прямо на его лицо. Он вскрикнул от боли, вытер щёку, но только размазал чернила ещё больше. Испачкалась и его одежда, и руки, и даже волосы.

6 Дети капитана Хартголда

Ройс был вне себя от бешенства и уже не сдерживался. Он сдавил шею Джоанны так сильно, что она начала задыхаться, а глаза её распахнулись от ужаса перед скорой смертью. Если бы только она могла вымолвить хоть одно слово, то непременно бы закричала, что не знает ничего ни о каком пропавшем золоте. Но в данный момент девочка едва ли оставалась в сознании, уже не чувствуя пола под ногами и не имея сил даже бороться.

– Поставь девчонку на пол, – раздался резкий голос, который Джоанна тут же узнала. Услышав его, она воспрянула духом и почувствовала, что рука Ройса Джоуса невольно ослабла, и это позволило ей вдохнуть немного воздуха.

– Я повторять не буду, Ройс! – вскрикнул капитан Хартголд, и руки первого помощника тут же разжались.

Джоанна упала на пол и откашлялась. Чернота, стоящая перед её глазами, мало-помалу начала рассеиваться, но сил подняться на ноги ещё не было.

Увидев бездыханное тело капитана Райдера, Генри никак не отреагировал. Он внезапно схватил Ройса за плечо и вытолкал его из спальни, прикрыв за собой дверь.

– Что ты тут устроил? – тихо поинтересовался Генри у первого помощника, голос его сейчас был раздражённым и звучал угрожающе.

Ройс Джоус удивлённо вытаращил глаза, а внутри всё похолодело от ужаса:

– Золото... золото исчезло, – судорожно прошептал он.

Сказанные первым помощником слова поставили Генри в тупик. Сперва он даже не поверил в это, и его губы тронула кривая усмешка. Но, так и не дождавшись от Ройса объяснений, он переосмыслил неприятную новость и внезапно нахмурился.

– Видишь ли, в чём проблема: Билли мёртв, а золото, как ты говоришь, «исчезло». Скажи мне, и с кого же мне спрашивать мою долю, приятель?

– Девчонка была с ним всё это время. Кому как не ей знать, где папаша спрятал золото? У неё и спроси! А я не знаю, клянусь! Только что обнаружил! Сукин сын выгреб всё без нашего ведома, но дочь-то его никуда не денется.

– Ты прав, она никуда не денется…

Ройс растерянно почесал затылок:

– Надо бы… сообщить всем о смерти капитана… – взволнованно заговорил он.

– Нет, постой. Ты ещё успеешь сделать это. А пока прибери здесь. – Он небрежно указал на развороченный тайник. – Быстро!

* * *

Придя в себя, Джоанна тут же вспомнила про отцовский подарок и кинулась его искать. Слезы по-прежнему не давали ей унять дрожь, и руки её не слушались. Она обнаружила пистолет под кроватью, который попал туда, видимо, когда она случайно задела его ногой. Второпях сунув руку под кровать, девочка только усугубила положение, оттолкнув его ещё дальше от себя. Но вновь услышав за дверью движение, Джоанна мгновенно нашла другую цель и схватила отцовский нож, который лежал на видном месте.

Приоткрыв дверь, Генри Хартголд внезапно замер на пороге, увидев девчонку с ножом в руке. Она сидела на полу, забившись в самый угол каюты, и тяжело дышала, будто загнанный дикий зверёныш. Юбка её задралась и оголила колени, которые сплошь были покрыты ссадинами. Он не ожидал её увидеть в таком боевом настрое. Взвесив все за и против, капитан Хартголд вдруг закрыл дверь, так и не решившись зайти внутрь.

Нельзя сказать, что его напугала эта хрупкая девчонка, обезумевшая от страха, вовсе нет. Скорее его страшила перспектива того, что ему придётся играть роль защитника и доброго парня, а это ему было не по нутру. Он не знал, что сказать ей в этой непростой ситуации, он не привык утешать и нянчиться и тем более он не знал добрых слов. Но какие-то ничтожные зачатки жалости у него всё же сохранились ещё с детства. Это то чувство, когда ты не можешь пройти мимо беззащитного котёнка и берёшь его в руки, пихаешь за пазуху и тащишь домой. Всё потому, что ты знаешь, что он без тебя пропадёт. Странное чувство, которое он давно забыл, странное и никчёмное.

Генри взглянул на свои ладони, они были испачканы порохом и чужой кровью. Он старательно вытер их о свою одежду и, тяжело вздохнув, вновь открыл дверь. Картина не изменилась. Девчонка всё так же опасливо смотрела в его сторону, держа нож на вытянутой руке, только вздрогнула при появлении нежеланного гостя. Генри тихо и безмятежно зашёл в каюту и прикрыл за собой дверь. Он помялся на пороге немного, почесал бороду и, подойдя ближе к Джоанне, нагнулся, уперев ладони в колени:

– Ну что, курносая, одна ты совсем осталась, да?

Фраза, которая, должна была быть утешительной, прозвучала ужасно пугающе, Джоанна вжалась в стенку и нервно дёрнулась:

– Где Карл? – испуганно спросила она.

– Карл? А… должно быть, спрятался опять где-то. Ненадёжный брат у тебя, милая. Ох, и ненадёжный.

Джоанна всхлипнула, и Генри умолк, подумав ещё немного, он начал свою речь снова.

– Я понимаю, тебе сейчас страшно. Отца больше нет. Защитить тебя некому...

Каждое предложение, сказанное из его уст, всё больше и больше угнетало Джоанну и тревожило свежую рану. Она еле сдерживала себя, чтобы не разрыдаться вновь. А Генри Хартголд тем временем всё продолжал говорить свои утешительные, по его мнению, слова.

7 Всё только начинается

Объятья капитана Хартголда воистину можно было бы назвать удушающими. Его крепкие руки стиснули хрупкое плечо Джоанны так сильно, что она едва устояла на ногах и безвольно припала щекой к его могучей груди. Карл же напротив начал сопротивляться, но Генри, как назло, ещё теснее прижал мальчишку к себе и для того, чтобы окончательно его приструнить или, быть может, даже унизить, звонко поцеловал его в рыжую макушку. Паренёк тут же покраснел и притих, опасаясь вызвать новую волну ласк со стороны пирата.

Когда церемония похорон подошла к концу, Генри Хартголд поспешно отвёл своих подопечных в капитанскую каюту и велел им не высовываться, пока он сам им не разрешит. По случайному совпадению, ни у Джоанны, ни у Карла такого желания даже и не возникло. Пережив ещё один стресс, они оба только и хотели того, чтобы их оставили в покое и дали побыть наедине.

– Вы все уяснили? – уточнил капитан Хартголд перед уходом.

– Да, – смущённо ответил Карл и отвёл взгляд в сторону, а Джоанна лишь кивнула и, обхватив себя руками, опустила голову.

Даже несмотря на то, что их положение не было уже таким опасным, всё равно отчего-то было страшно. Вероятно, потому, что сам капитан Хартголд выглядел не таким уж и благородным, каким хотел казаться. Или это было ошибочное видение? В любом случае, Джоанна не могла этого знать. Она понимала лишь одно, что с таким человеком, как он, нужно быть предельно осторожным, внимательным и ещё желательно почтительным.

Девочка, набравшись смелости, подняла взгляд и окликнула Генри Хартголда:

– Эй!

Капитан обернулся на её неловкое восклицание и с любопытством посмотрел на неё, приподняв одну бровь, будто задавая вопрос.

– Спасибо, – коротко и решительно поблагодарила Джоанна.

Лёгкая улыбка коснулась его губ, а глаза хитро прищурились. Генри на миг остановился, будто собирался подойти к ней, но почему-то так и не сделал этого.

– Не за что, – коротко ответил он и поспешно ушёл.

Карл тактично помолчал, пока капитан окончательно их не покинул, а оставшись с Джоанной наедине, вдруг возмутился:

– Эй! Чё это ты с ним так любезничаешь-то?

Джоанну этот упрёк задел за живое, её лицо тут же налилось краской то ли от гнева, то ли от стыда.

– Этот человек, вообще-то, – она указала пальцем на дверь, из которой вышел капитан Хартголд. – только что, вероятно, спас нам жизнь. И потом, он обещал мне высадить нас в ближайшем английском порту. Тебе кажется этого недостаточно, чтобы хоть немного проявить уважения?

– Он правда обещал это?

– Да, обещал!

– Я не знаю, что у него на уме, но мне кажется, это очень сомнительное обещание, – хмуро сказал Карл. – Ты сама подумай. Если эти пираты уже успели заслужить себе дурную славу во всей Вест Индии, то их судно может зайти далеко не в каждый порт. Ты это понимаешь? Ты думаешь, что он станет ради тебя так рисковать?

– Но… но… они же бросили якорь в Баттауне! – возмутилась Джоанна.

– Так губернатор Итон ведёт с ними дела! Вот они и слетаются как мухи на говно! А сунутся туда, где их не ждут – их тут же повесят!

Джоанна помрачнела и умолкла.

– А вот на что нам приходится рассчитывать, – продолжил Карл. – Так это на то, что в конце концов нас либо высадят на каких-нибудь Багамах, где кругом одни пираты да буканьеры, либо оставят здесь и принудят работать. А ты, видимо, станешь его подстилкой. Или ещё хуже, – Карл неожиданно примолк и, тут же с досадой добавил, – его подстилкой стану я. А мне это совсем не по нутру. И я бы предпочёл оставить своё нутро неприкосновенным.

Джоанна неожиданно для Карла всхлипнула:

– Я… я…не думала, что все на самом деле так плохо…

– А когда ты думала вообще? Ты готова верить людям на слово, даже таким, как он! Ну и ни дурёха ли ты? Самая настоящая дурёха!

Девочка вытерла слезы и разочарованно посмотрела на брата покрасневшими глазами:

– Знаешь, Карл, ты прав, – с болью в голосе вымолвила она. - Я ведь еще думала, что смерть отца сплотит нас.

* * *

Погода, которая начинала портиться с самого утра, к вечеру совсем ухудшилась. Поднялся сильный ветер, беспокойно захлопали паруса, заскрипел такелаж, на небе стали сгущаться мрачные тучи, а тёмные волны начали подниматься все выше и выше. Ко всем этим неприятностям добавилось ещё и то, что в трюме «Попутного Ветра» обнаружилась течь. Капитан тут же отрядил несколько человек для того, чтобы решить эту проблему, но людей явно не хватало. Тогда он не упустил возможности приобщить к этому делу Карла и явился в капитанскую каюту, нарушив этим тишину, которая повисла здесь после ссоры.

Генри Хартголд молча подошёл к столу, откупорив бутылку рома зубами, выплюнул пробку и жадно отпил. Карл, стоящий у окна, тут же насторожился, а Джоанна, которая сидела, свернувшись калачиком, в кресле, вдруг выпрямилась в ожидании чего-то.

8 Обратная сторона

Этот день был, пожалуй, самым длинным в жизни Джоанны. Слишком уж много свалилось на ее хрупкие плечи за последнее время. Только благодаря мистеру Бэйкеру она отвлеклась от гнетущих ее раздумий и даже начала смеяться, но к вечеру, когда он ее покинул, Джоанна вновь погрузилась в свои размышления. И были они безрадостны и мрачны.

 Еще до того как пожелать мистеру Бэйкеру доброго сна, Джоанна заметила, что у него на столе много было разных ножей. Да так много, что возьми один такой ножик – Стив и не заметил бы его пропажи, поэтому девчонка незаметно «одолжила» один из них, спрятав его в кармане широкой юбки. И, преисполненная чувством гордости за свое преступление, отправилась прогуляться перед сном. Этот ножик, как ей казалось, был просто необходим хотя бы потому, что отцовский пистолет Джоанне не удалось вынести из своей каюты. А так хоть маленький нож будет греть ей руку, оберегая от беды.

Она долго и одиноко бродила вдоль берега, по мокрому серебристому песку, пока окончательно не стемнело. Все это время ее не покидали тягостные мысли о смерти отца. У нее уже не было никаких сомнений в том, что Ройс Джоус был причастен к его кончине. Ведь иначе квартирмейстер не явился бы в капитанскую каюту и не набросился на нее саму, претендуя на какое-то пропавшее золото. Он явно был замешан. Мысли эти не давали Джоанне покоя, а юное пылкое сердце требовало справедливости и возмездия сию же минуту.

В край измучив себя дурными мыслями, Джоанна добрела до конца лагеря и увидела обособленную ото всех небольшую палатку. Девочка давно присматривалась к ней, гадая, кто в ней может томиться, а сейчас у нее появилась возможность проверить, верны ли были ее домыслы. Приблизившись к палатке, она тихонько приподняла занавес и обнаружила там именно того, о ком сейчас и думала.

Ройс Джоус выглядел неважно. Руки его были заведены за спину и связаны, сам он сидел на земле, опершись о столб и склонив голову. Когда он заметил, что не один, то тут же поднял взгляд.

– А, это ты… – устало заговорил он.

Джоанна молчала, не зная, что сказать, но не отступила, а двинулась вперед и предстала перед врагом так, чтобы видеть его лицо и чтобы он видел ее.

– Ты убил моего отца, – с трудом вымолвила она. – И я не могу понять, почему капитан Хартголд защищает тебя.

– Так ты думаешь, что он защищает меня? – усмехнулся Ройс. – Впереди меня ждут страшные испытания и, возможно, мучительная смерть в голоде и одиночестве. Ты думаешь, что это милосердно с его стороны? Как сказать…

Его ответ разозлил Джоанну. Больше всего ей не понравилось, что он даже не попытался опровергнуть ее утверждение, а это говорило лишь об одном.

– Может, ты хочешь, чтобы я пожалела тебя?! – вспылила она.

Ройс усмехнулся:

– О, детка, твоя жалость – это как раз то, что мне сейчас нужно. Я бы не отказался поразвлечься с тобой. Ты не могла бы, кстати, посодействовать? А то у меня тут руки связаны. Давай смелее. – Он качнул головой, приглашая ее присесть рядом. – Ты же знаешь, что делать, верно?

Джоанна вспыхнула яростью и влепила ему крепкую пощечину, да так звонко, что заболела рука, но ее это не остановило – она быстро вынула нож из кармана и приставила острое лезвие к его шее.

– Ты со мной так не шути, – злобно прошипела она и надавила на его горло.

– А я и не шучу, – сдавленным голосом прошептал он. – Я действительно в полном отчаянии.

– Я тебя не жалеть пришла.

Ройс напрягся и выпрямился – умирать так скоро он не рассчитывал и не собирался, поэтому тут же притих. Джоанна, яростно дыша, смотрела ему прямо в глаза, но не решалась сделать того, что задумала.

– Ты прав. Ты сдохнешь здесь в страшных муках. Так будет лучше всего.

Неожиданно снаружи послышались шаги. Девочка вздрогнула от испуга и сразу же опустила нож. Вскоре вход палатки распахнулся, и внутрь проник свет фонаря. Ослепленная, Джоанна не сразу смогла понять, кто явился сюда в этот час. Но как только он заговорил, ей сразу все стало ясно:

– Джоанна! Что ты здесь делаешь? – сказал Генри Хартголд с чувством сдержанного гнева.

Она испуганно отступила назад, пряча нож за спиной, но блеснувшее лезвие не ушло от зорких глаз капитана.

– Матерь божья, откуда у тебя нож? А ну дай его сюда. – Он быстро подошёл и, отняв у нее ножик, выпроводил из палатки. – Чтобы тебя тут больше не было. Ты поняла?

Слова, так резко сказанные капитаном, показались Джоанне оскорбительными. То были слова властного человека, который не привык считаться с чужим мнением. Генри Хартголд будто отругал непослушного ребенка за какую-то шалость, в то время как этот ребенок, вероятно, готов был совершить циничное преступление.

Джоанна и сама сейчас не знала, на что могла пойти – дай ей еще немного времени. В ее голове будто занозой сидела мысль о жестокой несправедливости, которую надо было исправить, потому что никто и никогда не смеет оставаться безнаказанным.

Сейчас ее всю трясло от напряжения, она не могла находиться здесь и не хотела. Джоанна убежала прочь от всего этого и, найдя покой на пустом пляже, упала на колени и горько заплакала.