Монстр в ее постели

Глава первая

Дисклеймер: все ситуации, имена, локации и реалии нарочно искажены во избежание совпадения с реальными людьми и ситуациями.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Даша

Сегодня, первого сентября, в мой дом вошел монстр, и жизнь безвозвратно изменилась.

Я сижу на кухне, пью чай и улыбаюсь осеннему дождику. Обычно он навевает уныние, но сегодня мне радостно: Ваня пошел в школу. Я привела брата на линейку и с гордостью смотрела, как он вместе с хорошенькой одноклассницей несет колокольчик. Мы прошли долгий путь к этому дню.

Кто бы мог поверить, что восемнадцатилетней девчушке, едва-едва закончившей школу, удастся не просто воспитать маленького четырехлетнего брата, но и добиться того, чтобы он пошел в обычную школу. Ване прочили интернат, да о чем вообще можно говорить, если от него отказались даже родители?

Впрочем, во мне говорит обида. Не сын с задержкой речевого развития стал причиной их равнодушия. Мама с папой наигрались в семью. Теперь они оба строят свои жизни, и всех все устраивает. Папа за границей, у него новая молодая жена. Мама в столице, покоряет мир тренеров личного роста и гуру саморазвития, учит прорабатывать денежные блоки и направлять правильные посылы Вселенной.

А мы с Ванькой в родном городе, живем, как умеем. И денежный блок у нас один: денег все время не хватает.

Но брат теперь первоклассник, и я чувствую, что впервые за много лет счастлива. Конечно, мне до одури страшно: а вдруг его будут обижать? А вдруг он ни с кем не подружится? А вдруг застесняется и не сможет ответить учителю? Я то и дело поглядываю в классный чат, страшась увидеть там «Дарья Сергеевна, заберите Ваню Богданова, ему здесь не место».

Конечно, там такого не напишут. Я просто параноик.

Но я даже не взяла на сегодня клиентов, чтобы ненароком не отпилить никому палец.

Уроки продлятся до одиннадцати, а потом они вместе с классом пойдут на праздник и в кино, так что забирать Ваню только к четырем, и я не знаю, чем себя занять. Даже есть не хочется, хотя в желудке сегодня не было ничего, кроме чая.

Неожиданно я вздрагиваю от странного звука ворочающегося в замочной скважине ключа.

Ваня?! Он что, ушел из школы и пошел домой один?!

Стоп. У Ваньки нет ключей…

На негнущихся ногах, чувствуя, как сердце в груди готово остановиться от страха, я выхожу в коридор, и в этот же момент ручка двери опускается. Несколько мгновений, когда дверь открывается, но входящего еще не видно – самые страшные в моей жизни.

Хотя потом, когда в квартиру заходит мужчина, мгновения превращаются в панический, непрерывный страх. Это не ошибившийся этажом сосед, не отец и даже не полиция. Человек, который вломился в мой дом, выглядит жутко: в черной толстовке, с огромным рюкзаком за спиной. Небритый, хмурый, с дикой злобой во взгляде. При виде таких переходят на другую сторону дороги, таких показывают в криминальной хронике по телевизору. При виде него я чувствую, будто кто-то схватил меня за горло, перекрыв доступ кислороду. Я должна закричать, позвонить в полицию, но могу лишь сдавленно спросить:

- Кто вы такой?..

Он с явным раздражением фокусирует на мне взгляд.

- Полагаю, отныне твой сосед. Давай, выгребай свои манатки из комнаты.

Что? Что он такое несет?!

- Это моя квартира! Немедленно убирайтесь, иначе я вызову полицию!

Вместо ответа он бросает мне в лицо какую-то папку и, не разуваясь, проходит в зал.

- Я сказала, уходите!

- Закрой рот, сделай одолжение. Я дал тебе решение суда. Я имею право здесь жить, и тебе придется с этим смириться. Будешь верещать – получишь по губам. Нет настроения разводить с тобой сопли.

Открыв рот, я смотрю, как незнакомец бросает на пол рюкзак, стягивает толстовку и ложится прямо в уличной одежде на мою постель! Я не успела заправить диван, собирая Ваньку в школу, и как раз собиралась сделать это после завтрака, а он просто взял и завалился, как к себе домой.

По правде говоря, когда я впервые его увидела, то решила, будто это грабитель или какой-то наркоман, а сейчас шок прошел, и кажется, будто все совсем не так просто. Вместо страха (хотя меня все еще трясет) я чувствую злость.

- Районный суд города… по иску о восстановлении права пользования жилым помещением… Исаева Вадима Егоровича… Исковые требования удовлетворить в полном размере. Признать Исаева Вадима Егоровича вынужденно утратившим право пользования жилым помещением по адресу…

И дальше идет мой адрес. Смысл прочитанного доходит не сразу и не весь.

- Я не понимаю… что это значит? Мы купили эту квартиру, о каком праве речь?

- О таком, милая моя. Я здесь жил, был прописан. Потом выписался. А теперь вернулся и суд постановил, что я имею право здесь жить.

- Это бред!

- Можешь считать себя сумасшедшей, мне насрать. Дверь закрой с той стороны.

- Выметайтесь из моей квартиры! – кричу я, окончательно разозлившись. – Не знаю, что это за чушь, но…

Он вдруг поднимается, и злость снова сменяется страхом. Исаев выше меня и крупнее раза в два, он выглядит так, словно… меня осеняет жуткая догадка.

- Почему вы выписались из квартиры?

- Потому что я отсидел. По сто пятой статье. Если не соображаешь, погугли. И лучше тебе закрыть рот и дать мне поспать. Отныне и навсегда открывать его ты будешь только чтобы начать сосать, понятно? Вышла вон!

Я вздрагиваю, когда он срывается на крик. Я еще никогда не чувствовала такой ледяной, обжигающей ненависти.

В довершении слов Исаев грубо разворачивает меня к выходу и буквально выпихивает в коридор, с грохотом закрывая за мной дверь. Несколько минут я просто смотрю в стену, и меня трясет от пережитого.

Этого не может быть. Это какой-то сон. Страшный, неправдоподобный сон.

Я не могу оставаться с ним в одной квартире, поэтому быстро собираюсь и еду по адресу, написанному на листке с решением суда. В душе еще теплится надежда, что там понятия не имеют, что происходит. Очень удивятся написанному и посоветуют вызывать полицию. И уже к вечеру психа не будет в моем доме.

Глава вторая

Даша

- Простите, но я ничем не могу помочь. У нас нет отдельных комнат, а в общие спальни мы не селим детей без опекунов.

- Но я его сестра!

- Сестра не является законным опекуном ребенка.

- Ну пожалуйста! У нас дома авария, там невозможно жить! Нам некуда идти!

- Я вам сочувствую, однако не могу нарушить закон. Если бы вы были с девочкой, я бы, может, и закрыла глаза… но мальчик в женской спальне вызовет недовольство гостей, ровно как и девушка в мужской комнате. Поэтому извините, но без документов я не могу поселить вас с ребенком.

Я уныло бреду прочь. Это второй хостел, где нам отказывают, и везде нужны документы на ребенка! У меня есть Ванькино свидетельство о рождении, но в нем записана мама. Как только люди видят мой паспорт, они мгновенно сличают разные имена и начинают задавать вопросы.

- А что за авария у нас дома?

- Так… - вздыхаю я. – Трубу прорвало.

У меня нет денег снять квартиру, я могу рассчитывать только на койко-место в хостеле, но туда нас с братом не берут. И что делать? Не возвращаться же домой!

- Даш, ты грустная. Ты плакала?

- Нет, пыль в глаз попала, когда снимала клиентке покрытие.

- Я думал, ты сегодня не брала клиентов.

- Ну да, но она позвонила и попросила срочно отремонтировать ноготь. Тебе понравилось в школе?

- Я уже говорил. Понравилось. Но сложно.

- Верно. В школе сложно. Вам уже задали уроки?

- Только нарисовать рисунок.

- А на тему?

Хотя какая разница? Если все-таки придется снять жилье, то денег на краски все равно не останется. А за теми, что я покупала к школе, надо возвращаться домой.

Я рассчитывала набрать клиентов на начало сентября и подзаработать. Пусть без выходных, пусть до десяти вечера, чтобы потом поясница не разгибалась, а в глазах мельтешели черные мушки. В августе я угрохала все, что скопила, на Ванькину подготовку к школе. Я до панической атаки переживала, что он будет хуже других детей.

Мы купили форму, рубашки, спортивный костюм, рюкзак, все принадлежности, прописи, канцелярию. На день рождения брат просил красивый ланч-бокс, но я решила, что нет смысла ждать до октября, и купила к школе и его. На остатки денег и с парочки маникюров я закупилась продуктами, рассчитывая отправить Ваньку в школу, и ударить по работе.

Но кто теперь пойдет ко мне на маникюр?

- «Моя семья», - говорит Ваня.

Я мысленно ругаюсь. Моя семья. Круто. Прекрасный завершающий штрих поганого дня.

- Я хочу нарисовать тебя, Даш. И все. Можно?

Сердце сжимается от жалости к нему и от обиды на маму. Помнит ли ее Ванька? Часть меня эгоистично хочет, чтобы забыл, ведь это я забочусь о нем столько лет. Я взяла ответственность за нас обоих, хотя сама была почти ребенком. Я бросила идею учиться, быстро закончила курсы маникюра и на несколько лет забыла о том, что дышу и существую не только для брата. Это я вытащила его из пограничного с аутизмом состояния и добилась, чтобы Ванька пошел в обычную школу. Это я отказывалась от еды, лишь бы не бросать логопеда.

Я. Я. Я.

Эгоистичная дурочка.

- В школе будут задавать вопросы, Вань. Ты же помнишь, о чем мы договорились?

Он кивает.

- Никто не должен знать, что мама и папа ушли.

- Да. Мне никогда не отдадут тебя.

Я умело подделываю мамину подпись, имитирую ее голос, бережно храню копию паспорта и стараюсь лавировать в мире, где все решают документы, основания… судебные решения.

- Даш, а куда мы пойдем?

В голосе Ваньки отчетливо звучит страх. Он тонко улавливает мое настроение. Как же ему объяснить то, что я сама не до конца понимаю?

Мне дико страшно возвращаться домой. Но ночевать на вокзале – не выход, Ване завтра в школу, да и что мы будем делать дальше? У меня больше нет жилья. Собрать вещи и попытаться снять квартиру? Или попробовать сражаться за свой угол?

Я выбираю второй вариант.

Быстрый поиск в гугле приводит меня к участковому. Он неплохой человек, как мне кажется, но выглядит смертельно уставшим и равнодушным. Пока Ванька играет на моем телефоне в коридоре, участковый выслушивает мой сбивчивый рассказ и внимательно читает судебное решение.

- А от меня-то вы что хотите? – наконец со вздохом спрашивает он. – Подавайте апелляцию, ищите юриста. Такие случаи не редкость. Незаконного проникновения нет, кражи тоже. Что я должен сделать?

- Не знаю…

Надежда, что хоть кто-то поможет, стремительно тает.

- Вот и я не знаю, Дарья Сергеевна. Сочувствую, ситуация неприятная.

- У меня же ребенок! Как мы будем там жить?! Он сидел за убийство! Понимаете?! Убийство!

Немолодой мужчина действительно жалеет меня. И от этого обиднее всего: если бы ему было плевать, я бы разозлилась. Написала жалобу, устроила скандал, добилась каких-то действий! А когда тебя искренне жалеют, но не обещают помочь… тогда помогать и впрямь нечем.

- Ну, вот что, выселить его я не могу. Оставить вас здесь тоже. Но поговорю с этим Исаевым. Предупрежу, чтобы не чудил. Это все, что я могу сделать. Ну и дать вам мой номер. Если что-то случится, позвоните, я пришлю наряд. Хорошо?

Это не то, на что я рассчитывала, но хоть что-то.

Ванька порядком замерз, проголодался и устал. У меня адски болит голова и дрожат руки. Часть меня наивно надеется, что в квартире уже никого нет, что Исаев сбежал. И пусть бы он прихватил с собой все мое имущество, только оставил нас в покое!

Но нет. Когда мы заходим в квартиру, он выходит из кухни. И по взгляду я понимаю, что ничего хорошего от мужчины в моем доме ждать не придется.

Пока Сергей Эдуардович беседует с Исаевым на кухне, я быстро увожу Ваню в его комнату и помогаю переодеться.

- Даш, а кто это?

- Слушай… там случилась какая-то накладка у папы. Когда он покупал квартиру, то хозяйка ему соврала, что здесь никто не живет. А оказывается, жил этот человек. Он не знал, что квартиру нам продали. И пока мы не разберемся он, возможно, поживет здесь. А я перееду к тебе. Ты же не против?

Глава третья

Даша

Первое, что я вижу, когда просыпаюсь: чашка с кофе. От нее исходит божественный аромат. Но откуда в комнате горячий кофе?

Я резко сажусь в постели. Вани рядом нет. К счастью, брат тут же обнаруживается в кресле-мешке, играющим в какую-то игру на мобильнике. Когда он проснулся? Как я, имея в доме бывшего уголовника, умудрилась так крепко уснуть?

- Вань… ты где кофе взял?

- Сварил.

- Что ты сделал?!

Сначала мне хочется инстинктивно отругать его, но я успеваю спохватиться и засунуть свои нотации поглубже.

- А как ты сумел?

- В гугле посмотрел. Вот!

Он демонстрирует историю поиска, и мне становится нехорошо.

- Ты что, варил кофе в турке?! Ваня, плита! О, господи. Пообещай, пожалуйста, всегда меня предупреждать, когда собираешься ее включать. Хорошо?

Он кивает, и я слегка успокаиваюсь. В конце концов, ему семь. Достаточно взрослый, чтобы немного помогать по дому. И хорошо, что такое желание у него возникает.

- Ванюш, еще просьба. Ни в коем случае, ни за что, не говори с нашим соседом, ладно? Что бы он ни сказал. Не подходи к нему, ладно?

- Почему?

- Он плохой.

Ванька хмурится, и я боюсь, что начнет спорить, но, к счастью, брат только кивает.

- Пей уже кофе! В школу опоздаем!

Он еще горячий и очень ароматный. Я делаю глоток и жмурюсь от удовольствия. Божественный вкус! Почему, ну почему у меня не получается варить приличный кофе, хотя я делаю все по инструкции?

- М-м-м, Вань, обалденно! Где ты нашел рецепт?

- В гугле, Даш, я же говорил.

- Покажи страницу.

- Я не помню, какая. Вот, - он показывает кучу ссылок в истории браузера, - их много. Главное - не давать закипать.

- Ну ты даешь. - Я ерошу его волосы, и брат довольно жмурится, как кот, пригревшийся на солнышке.

В квартире, к слову, холодает. Отопление дадут еще нескоро, так что ближайшие недели мы будем кутаться в свитера и литрами пить горячий чай. Единственный плюс в том, что мы теперь живем в маленькой комнате - ее проще согреть.

Я вслушиваюсь в звуки в квартире, и Ваня замечает это:

- Он ушел. Я слышал. Сначала шуршал на кухне, а потом ушел.

- Хорошо. Давай, собирайся. Я тебе уже все подготовила. В школу пора. Я пока завтрак сделаю.

В кухне меня ждет сюрприз: сволочь сожрал все Ванькины "барни", которые я покупала, чтобы давать ему в школу. Ну что за скотина! И я забыла их убрать.

- И что мне теперь тебе дать в школу?! Наличных нет даже на буфет!

- Не расстраивайся, Даш, - почему-то виновато говорит Ваня, усаживаясь за стол. - Сегодня всего четыре урока. Он, наверное, голодный был.

- Кто?

- В… сосед.

Ванька будто спотыкается на этом слове, и я смотрю на него с подозрением. Неужели снова откат? Логопед говорила, это возможно, особенно при стрессе. А тут и школа, и мужик по соседству. Ваня прекрасно видит мое состояние и не может не переживать.

- Ладно, по дороге зайдем в магазин и купим. Ешь давай кашу, я пошла собираться. Только не испачкай рубашку, вчерашняя еще не высохла!

- Даш! - окликает он меня. - А тебе правда понравился кофе или ты так сказала, чтобы меня не обидеть?

- Кофе офигенный. Видишь, весь выпила? Только больше не включай плиту, пока я сплю, хорошо? Предупреждай меня! Что? Что ты так улыбаешься?

- Ничего. - Ванька продолжает загадочно сиять.

Но у меня нет времени размышлять над природой его веселья. Я должна воспользоваться отсутствием Исаева: отвести брата в школу и, пока соседа нет, забрать свои вещи и рабочие инструменты.

По дороге в школу мне некогда злиться, но по пути обратно я буквально закипаю от возмущения. Хорошо, допустим – всего лишь допустим! – я могу понять ситуацию, когда продавец квартиры оказался нечист на руку, а покупатель – больной на голову, и получилось то, что получилось. Человек освободился, ему нужно где-то жить, и в ситуации с продажей квартиры он тоже пострадавший.

Но Исаев ведет себя как подонок! Может, надеется выкурить нас и жить в одиночку? Это вряд ли, я точно не готова спать под забором.

Так я подбадриваю себя всю дорогу, но несмотря на то, что злость доходит до точки кипения, открывая дверь, я едва дышу. Стараюсь все делать бесшумно и, лишь когда понимаю, что новый сосед еще не вернулся, выдыхаю. Мне хочется пойти на кухню и сделать себе завтрак, чашка кофе, пусть и божественного, с утра – все, что мне удалось закинуть в желудок. Но сначала надо собрать вещи. От них зависит наше выживание.

Я начинаю с кабинета. Просто перетаскиваю все в комнату, не заботясь о порядке. Лампа, лаки, расходники, вытяжка, аппарат – только когда последняя коробка с материалами оказывается в нашей с Ваней комнате, я немного успокаиваюсь. И в очередной раз думаю о том, чтобы перенести и стол.

Да, в спальне мало места, но если убирать раскладушку, немного подвинуть Ванькин стол и убрать в угол шкаф – войдет мой рабочий стол. Да, не всем клиентам понравится новое рабочее место с ребенком по соседству, но хоть какая-то возможность заработать будет.

Только имею ли я право приглашать в квартиру посторонних девушек, имея такого соседа?

Я готова разреветься от обиды! Но времени на это нет. Стол тоже переезжает в нашу комнату. Пока что он лежит кверху ножками на Ванькиной кровати, и страшно представить, сколько времени уйдет, чтобы все разобрать.

Туда же я скидываю свою одежду из шкафа, косметику, все, что теоретически может мне понадобиться. Я так устаю, что едва шевелюсь, но почти все вещи перенесены, и теперь остается лишь придумать, где все хранить. Я не строю иллюзий: Исаев узнает, что я была в «его» комнате. Но собираюсь до последнего отстаивать свое право на собственные вещи.

В конце я подхожу к книжному шкафу. Он достался нам вместе с квартирой, от прошлых владельцев. Здесь и старые книги, и относительно новые издания. В основном книги по истории, но и целых три полки приключений. Дюма, Жюль Верн, Джек Лондон, Гамильтон, Булычев – настоящее сокровище! Ванька любит слушать фантастику на ночь. Конечно, я могу скачать любую книгу, чтобы почитать брату и отвлечься самой, но читать с бумаги – особое удовольствие.

Глава четвертая

Даша

Очень сложно скрывать эмоции в присутствии брата. Меня буквально колотит от злости, но нужно делать вид, будто я совершенно спокойна.

И почему безобидная гадость выбила меня из колеи?

Исаев может тысячью способов усложнить мне жизнь. Может ударить, изнасиловать, обокрасть, может устроить в квартире притон. А он всего лишь закрутил вентиль, и меня окатило ледяной водой в душе. Издевка более уместная в какой-нибудь дурацкой комедии. Не скажу, что забавная или умная, просто дебильная шутка. Я испугалась, разозлилась на себя же за несдержанность и… как идиотка выскочила в одном полотенце.

Чтобы что? Пристыдить? Потребовать извинений? На что я рассчитывала?

И теперь долго не забуду пристальный взгляд, который, казалось, был таким обжигающим, что я почувствовала себя голой. Ну и вспомнила, что на мне ничего, кроме полотенца.

Как?! Как можно быть такой беспечной?!

Он опасен. Он убийца. Он только что вернулся из тюрьмы.

Тюрьма, Даша, это место, где нет девушек. И где за убийство очень долго сидят. Вадим Исаев – последний человек, перед которым надо разгуливать в полотенце. В его присутствии вообще надо заворачиваться в штору и не поднимать глаз.

- Учительница сегодня спрашивала про маму, - вдруг говорит Ваня.

Он сейчас лепит поделку на урок труда, делает ежа из шишки и пластилина. Я стараюсь не вмешиваться, хотя соблазн превратить детскую поделку во взрослую довольно сильный. Досады добавляет то, что где-то в недрах нашего района какой-нибудь папаша сейчас сосредоточенно пилит трехэтажный скворечник на выставку «Первоклассники встречают осень».

- А ты что сказал? – Я напрягаюсь.

- Что папа в Европе, занимается бизнесом и прилетает на выходные. А мама в командировке. За мной присматривает старшая сестра.

- Молодец.

Я стараюсь улыбаться безмятежно и равнодушно. Ванька знает, что лучше никому не рассказывать, что родители нас бросили, но думает, что иначе их накажут. Он понятия не имеет, что его могут забрать, и я не хочу пугать его… раньше времени.

Но долго так продолжаться не может. Рано или поздно все вскроется, я не смогу долго делать вид, что родители просто уехали. И мне нужно придумать, как сделать так, чтобы брат остался со мной. Для этого нужен юрист, для юриста – деньги. И у меня, черт возьми, был план, как их заработать! А Исаев мне его разрушил…

Я так резко подрываюсь с кресла, что пугаю брата, но я всего лишь беру смартфон. В какой соцсети может сидеть относительно молодой успешный мужчина? Ставлю на фейсбук.

На мою беду там достаточно много Артемов Прокопенко, но фильтр по году рождения и городу сужает поиск до трех. Конечно, он мог не поставить в сети дату рождения, а еще мог десять раз переехать, но я надеюсь на удачу. Всем троим я отправляю сообщение:

«Артем Егорович, здравствуйте!

Меня зовут Дарья Богданова, несколько лет назад вы продали моему отцу квартиру. Вчера приехал ваш брат, он утверждает, что имеет право в ней жить. Мне бы хотелось понять, что это за человек, правду ли он говорит и как такое возможно. Вы не могли бы со мной связаться? Мой номер…».

Даже если я попала в яблочко, надежды, что Прокопенко ответит, почти нет. Неужели он не знал о брате? Продавал квартиру дешевле рынка, торопился – все говорит о том, что это было сделано специально. И почему у них разные фамилии?

Но мне нужно за что-то цепляться, верить, что все наладится и образуется. Что наша с Ванькой квартира снова будет нашей, этот жуткий псих исчезнет, и я буду со смехом рассказывать о случившемся подругам.

Ага. Которых у меня нет.

Я уже укладываю Ваню спать, когда на экране смартфона загорается неизвестный номер. С колотящимся сердцем я нажимаю «ответить».

- Дарья?

Приятный мужской голос, в котором я тщетно пытаюсь найти знакомые оттенки.

- Да. Артем Егорович?

- Да, я увидел ваше сообщение. Скажите, вы серьезно? Мой брат приехал?

- Да, вчера. Если хотите, могу дать ему трубку.

На том конце провода наступает пауза.

- Не думаю, что это хорошая идея. Мы почти не общаемся. Честно сказать, я немного в шоке, не ожидал, что он выйдет так рано. Дарья, можете пояснить, на каком вообще основании он претендует на квартиру?

- Я точно не знаю, но у него есть решение суда. Что-то насчет того, что он не собственник, но имеет право проживания. Не уверена, что смогу вам объяснить. Артем Егорович, я не стала бы вас искать, если бы не волновалась. Я живу с ребенком, а ваш брат… он грубый, жестокий, он пугает и меня и моего маленького брата. Вы знаете, как на него повлиять? Как сделать так, чтобы он оставил нас в покое?

- Мне нужно взглянуть на решение суда, Дарья. Возможно, мои юристы и смогут обжаловать его, но не могу ничего сказать сейчас. Если не сложно, сфотографируйте мне все документы, что он предъявил, и скиньте в телеграм. И давайте встретимся, я хочу узнать подробности. Завтра в семь вечера вас устроит?

- Я не могу вечером, извините. Я должна присматривать за братом.

- Тогда днем? Но вам придется приехать в центр, у меня будет не больше часа на ланч.

- Конечно. Напишите адрес.

- Тогда до встречи. Дарья…

Артем мнется, словно не решается задать вопрос.

- Скажите, вам угрожает опасность?

- Я надеялась, это скажете мне вы.

- Вадим не садист и не насильник, его дело намного сложнее, чем кажется на первый взгляд, но… если что, можете звонить мне.

- Спасибо.

Список тех, кому я могу позвонить, если Исаев разойдется, все растет и растет.

- Тогда до встречи. Не забудьте про документы.

- До встречи.

Кажется, дело сдвинулось с мертвой точки. Может, брат сможет найти управу на Вадима, и он таки исчезнет из нашей с Ванькой жизнью, так и не успев стать ее неотъемлемой частью?

Утром соседа снова нет, и я расслабляюсь. По крайней мере страх, что он устроит здесь алкопритон или будет пугать Ваню, притупился. Меня все еще одна мысль об Исаеве вводит в состояние бессильного гнева, но хотя бы нет удушающей ледяной паники, проникающей в самое сердце.

Глава пятая

Даша

Мои последние деньги уходят на то, чтобы накормить Ваньку после школы в «Макдональдсе» и оставить в антикафе за игрой в «Дженгу». К счастью, я должна вернуться не позже, чем через час, так что ничего не случится. А в антикафе есть чай, печеньки, развлечения и какой-никакой присмотр. Это не хостел, слава богу, здесь никакие документы не требуются. Час здесь обойдется мне в две сотни, но я не хочу брать Ваню на встречу с братом Вадима. Не хочу, чтобы он слышал даже обрывки нашего разговора.

- Если что – звони, понял? Ни в коем случае не уходи! Я вернусь быстро, у меня встреча неподалеку. Понял, Вань?

Брат хмурится, но кивает.

- Это по работе?

- Да. Раз мы теперь живем с соседом, я больше не могу водить клиентов. Поэтому я хочу снять помещение и открыть там свой кабинет.

- Круто, Даш! А можно я после школы буду приходить к тебе и сидеть, пока ты работаешь? Я тихо, честно!

- Можно. Но сначала надо этот кабинет открыть. Так что жди меня здесь. Можешь играть, а можешь поделать уроки. Но я все равно проверю!

Упоминание уроков действует магически: Ванька тут же хватает с полки игру и уходит в уютный уголок с креслом-мешком и низким столиком. Я приношу ему чай и блюдце с печеньем, оставляю депозит и убегаю, потому что время не ждет, Прокопенко уже на месте, и у него всего час, чтобы спасти мою жизнь.

До сих пор дрожат руки. И кожей под одеждой я чувствую уверенные прикосновения чужих рук. А рядом неуловимо витает слабый аромат крема, который я использовала после тяжелых дней, когда кожа на руках краснела от постоянного ношения нитриловых перчаток. Теперь придется выкинуть и покупать другой, потому что от одного вида «Пантенола» я краснею и задыхаюсь.

Ненавижу!

- Дарья Сергеевна?

Красивый молодой мужчина в дорогом костюме поднимается, едва я вхожу. Я чувствую себя неуютно в просторном светлом ресторане. Это все комплексы: мы никогда не могли себе позволить такие места, и под «мы» я подразумеваю себя и Ваньку. Папа объездил половину Европы, его новая любовь постоянно выкладывает фотки из модных мест, а мама не отказывает себе в завтраках и ланчах во имя просветления.

У ресторана красивое название «Оливер», а у Артема Прокопенко – глаза. Я не могу отвести от них взгляд и чувствую одновременно приятное смущение, какое бывает при встрече с симпатичным парнем, и дикий стыд от воспоминаний о его брате.

- Присаживайтесь. Я взял на себя смелость угостить вас ланчем. Здесь хорошая кухня.

- Спасибо, я сыта.

- Хотя бы попробуйте, раз уж я все равно его заказал и из моего счета он никуда не денется. Повар расстроится, если ему вернут нетронутые блюда.

Я еще больше краснею: Прокопенко правильно понял мой отказ и ненавязчиво намекает, что заплатит за ланч. Может, будь мы на свидании, я бы не покраснела, но это лишь разговор, так что я чувствую себя слегка… униженно? Нет, не то слово. Неловко.

- Итак, Дарья. Я ознакомился с документами и поговорил с юристами, похоже, мой брат действительно имеет право жить в квартире. Приношу свои извинения за это недоразумение. Поверьте, я не знал об этой лазейке. Вадим отказался от приватизации, я не думал, что он посмеет вернуться. Он вообще не должен был выйти из тюрьмы так скоро.

- Да, в суде мне тоже сказали, что все законно. И я не знаю, что делать.

- Ну, - Прокопенко пожимает плечами, - поскольку я во всем виноват, предлагаю откатить сделку. Я верну сумму за квартиру вашему… супругу?

- Отцу.

- Отцу, простите, конечно. Провернем обратную сделку. Я верну вашему отцу сумму за квартиру, она останется в моей собственности, и брат будет там жить. Родственников не выбирают. Наверное, это лучше, чем если он отправится на теплотрассу. Отец бы не позволил ему умереть на улице. Он верил, что даже убийцы достойны второго шанса. Когда ваш отец сможет выйти на сделку?

Я тяжело вздыхаю. У меня не было надежды, что брат Исаева поможет. И то, что он пытается – уже больше, чем то, на что я рассчитывала. Но…

- Боюсь, папа не захочет откатывать сделку. Он в Европе, они с мамой разошлись, и эта квартира куплена для нас. Он не прилетит.

А еще он купил квартиру по дешевке, и возвращенной суммы спустя столько лет и скачков цен не хватит даже на студию на окраине. Что комната в коммуналке, что соседство с Исаевым – все одно.

- Тогда проблема. Собственник квартиры ведь он?

- Да.

- Боюсь, что на этом мои полномочия – все. Не знаю, как помочь вам…

- Вы можете поговорить с братом? Убедить его оставить нас в покое. Хотя бы… я не знаю, может, отдать нам большую комнату? Он выгнал нас в крошечную детскую! Я не могу работать, брату тяжело учиться. Он курит на балконе, в квартире невозможно дышать!

Ладно, я преувеличиваю. Запах есть только в непосредственной близости от балкона, но все равно меня это бесит.

- Боюсь, Даша, Вадим не станет со мной разговаривать. Он ненавидит меня. Я…

Артему явно тяжело говорить о брате, он делает глоток воды и долго смотрит в окно, на оживленную улицу.

- Я не поддержал его. Не смог выступить на стороне убийцы. Вадим воспринял это как предательство. Я думал о себе, своей компании, репутации, а он хотел, чтобы я бросил все ради его свободы. Которой он, будем честны, не заслуживает.

Приносят ароматный сырный суп, и я сдаюсь: дико хочу есть! Проблему с продуктами еще придется решить, я понятия не имею, как нам с Ваней продержаться до первых моих клиентов, но сейчас не могу отказать себе в удовольствии. Наверное, вкусная еда, непривычный роскошный интерьер и теплота, исходящая от Артема, меня расслабляют, потому что в обычных обстоятельствах я бы ни когда не хотела задать вопрос, который срывается с моих губ, когда официантка уходит:

- Что он сделал? Как ваш брат попал в тюрьму?

Отложив вилку, Прокпенко смотрит очень пристально, словно пытается заглянуть в самую душу.

Глава шестая

Даша

- Вадим всегда был ревнивым. До психа. И очень любил жену. Но Лена, конечно, была не святая. Красивая, яркая, дерзкая и все такое. Вадим отбил ее у партнера по бизнесу, долго добивался и порой вел себя, как ненормальный, пока в итоге не получил свое. Женился буквально через неделю после того, как она ушла от бывшего. Думаю, он в глубине души понимал, что может появиться еще более сильный мужик и Ленка точно так же к нему упорхнет, поэтому и бесился. Контролировал ее соцсети, телефон, приставил водителя следить и все такое.

Я хмыкаю. Да, очень похоже на моего нового соседа. Исаев не привык, что ему перечат.

Мы пьем кофе с потрясающим десертом, и я чувствую дикий стыд перед Ванькой. Сама я не без удовольствия пообедала с Артемом, наевшись впервые за, наверное, года три по-настоящему божественной еды. А брата накормлю сосисками с картошкой, когда придем. Или просто картошкой, потому что денег почти нет. Хороша же сестра!

- Естественно, у Лены все это вызывало раздражение. Естественно, Лена ему изменила с одним из партнеров. И, естественно, Вадим обо всем узнал. Когда она поняла, что дело пахнет керосином, то прибегла к самому пошлому и дешевому приему: сказала, что не изменяла, что ее изнасиловали. Тогда Вадим слетел с катушек и застрелил ее любовника. Вот и вся история.

Кофе как-то резко перестает радовать. Я отставляю в сторону пустую тарелку и ежусь.

- Защита на суде пыталась представить дело как самооборону, но ничего не вышло. Тогда стали давить на состояние аффекта, на то, что бедную девушку изнасиловали, но Лена пошла в отказ. Сказала, что Вадим все придумал, что она даже не была знакома с жертвой. Проверить не удалось, и Вадим сел. Правда, вот, вышел по УДО, по ходу. Что странно, конечно, с такой-то статьей. Не подумай, я не оправдываю брата, поэтому он меня и ненавидит. Он не садист, не маньяк и не подонок, но определенные проблемы у него есть. Уверена, что он тебе не угрожает?

Если бы я была романтичной дурочкой, я бы сказала, что человек из рассказа Артема и человек, который мазал меня кремом в ванной – два совершенно разных человека. Не может хладнокровный убийца, ревнивец и псих так осторожно и в то же время уверенно касаться. Но я не дурочка (хочется верить), и прекрасно знаю, какими могут быть самые отъявленные мерзавцы.

- Не думаю, что твоему брату есть до нас дело. Мы его раздражаем, но не задеваем эмоционально.

- Я все же чувствую свою вину. Может, я сниму тебе номер в отеле? На первое время, пока мои юристы не придумают, что делать с квартирой и Вадимом.

Хоть предложение и заманчивое, я качаю головой.

- Я на карандаше у классной руководительницы и у опеки. Если в школе узнают, что Ваня живет в отеле, который его сестре оплачивает посторонний человек, и все это по причине того, что в нашей квартире поселился бывший сиделец… я даже не знаю, чем все это закончится. Но я буду благодарна за помощь с юристами. Она мне пригодится.

- Конечно, - улыбается Артем.

Время обеда подходит к концу. Прокопенко оплачивает счет и поднимается, подавая мне плащ. Стыдно, но я не делаю даже попытки заплатить за себя, мне просто не по карману сейчас ресторан.

- Я позвоню, как что-то узнаю. И ты обязательно звони, если понадоблюсь. Если что-то случится или захочется поговорить. Надеюсь, что смогу решить эту проблему и в благодарность ты позволишь пригласить себя на ужин.

А вот это, пожалуй, лишнее. Хоть мне и приятно внимание взрослого и обеспеченного мужчины, начать встречаться с братом ревнивого психа – плохая идея. Отвратительная, я бы сказала.

К счастью, Прокопенко не настаивает, и сводит все к шутке.

- Подбросить?

- Нет, спасибо, мне нужно забрать брата.

- Не вопрос, заберем и подброшу.

- Артем… спасибо за все, и за предложение тоже. Но я не хочу, чтобы Ваня тебя видел. Ребенок может проболтаться, а если Исаев узнает, что мы виделись, то сделает мою жизнь невыносимой. Ну и может начать вставлять палки в колеса тебе. А еще я сказала брату, что встреча по вопросу бизнеса, хочу открыть свою студию маникюра. Хочу, чтобы он остался в стороне от этих проблем. Не обижайся.

- Все в порядке, - улыбается Прокопенко. – Ты должна была крыть меня матом и угрожать засудить за эту сделку с квартирой. А вместо этого я провел один из самых приятных ланчей в жизни и буду верить, что однажды он повторится. Я позвоню, Даш. И все обязательно будет хорошо.

Мы прощаемся у светофора. Артем направляется в одно из офисных зданий, а я иду в антикафе, за Ванькой. Всю дорогу меня преследует странное ощущение от разговора с братом Вадима.

Он приятный. Вежливый, обаятельный, очень эмпатичный, красивый и знающий себе цену. Он обещает помочь и встает на мою сторону. Он – шанс выпутаться из сложившейся ситуации с минимальными потерями, единственная надежда, потому что если Исаева не угомонит брат, то этого не сделает никто.

Но почему тогда у меня такое ощущение, будто я обедала с манекеном? Новеньким блестящим манекеном в дорогом костюме?

Нервная система ни к черту.

Когда мы с братом выходим на улицу, он непривычно тихий и задумчивый, но сколько я ни пытаюсь допытаться, что случилось, он только отмахивается. Конечно, я представляю себе сотни ужасов: его кто-то обидел, он что-то сломал, у него что-то болит. Но Ванька лепит стандартные отмазки про непройденный уровень и скучный «окружающий мир», который ждет его завтра.

- Как твоя встреча? Ты договорилась о бизнесе?

- Пока нет, но есть надежда. Завтра буду искать помещения и подавать заявки на кредит. Ты голодный? Надо зайти в магазин.

У меня должно хватить денег на пару сосисок, а дома есть макароны. Если сосед и их не сожрал.

Душа требует действий, и всю дорогу я копаюсь в телефоне, читая о том, как открыть свой кабинет маникюра. Опыт мастеров, документы, отчетность, помещение и все такое. Мне одновременно и страшно и волнительно. Иметь свое дело – недостижимая мечта, что-то из фантазий об идеальном будущем. Правда, я не думала, что это будет маникюр, но почему бы и нет?