Моппеты. Глава 1. Тень Марса

Сцена 1. Исчезновение

Сначала пропала тишина.
Потом — корабль.

«Прометей-1», первый пилотируемый полёт к Марсу, перестал отвечать на вызовы через сорок восемь минут после выхода на межпланетный курс.
Через несколько часов пришло последнее сообщение — короткое, с обрывками фраз и металлическим фоном:

«…попали в скопление метеоритов… топливная система повреждена… пытаемся стабилизировать…»

Потом — тишина.

На Земле молчали трое суток.
СМИ показывали улыбающихся инженеров, уверяющих, что связь вот-вот восстановится.
Политики хвалили «мужество первопроходцев».
Телевидение транслировало красный диск Марса и закадровый голос бодро уверял «Миссия идёт по плану».

А ночью, когда выключали студийный свет, ведущие шёпотом спрашивали операторов — что, если нет?

***

На четвёртые сутки правительство объявило о новом проекте:
МППТ — «Марс Прометей. Первая Тропа.»

Официально — программа по созданию устойчивой колонии и исследованию маршрута пропавшего корабля.
Неофициально — попытка не выглядеть идиотами второй раз.

Набор объявили общепланетарным. Плакаты сияли лицами добровольцев — улыбающихся, героических, явно сгенерированных ИИ. Под ними крупными буквами:

«Каждый может стать первопроходцем!»

В тот день, когда объявили набор, Макс Орлов стоял у окна провинциального театра и смотрел на афишу, облупившуюся от времени. Внизу ещё можно было прочитать: «Главная роль — Наталья Орская». Он вырос среди прожекторов и пыльных декораций.
Отец был режиссером в этом театре и по привычке цитировал Чехова во время ссор, а мать, вторая актрисса репетировала монологи даже в больнице. Он снова взглянул на афишу и вдруг понял: главных ролей больше не существовало — остались только роли статистов… пришлых людей в чужой хронике.
Всё, что Макс знал о жизни, — как правильно падать под аплодисменты. Когда объявили новый набор марсианской миссии, он решил, что это и есть его сцена.
Главная сцена его жизни. И, возможно, последняя.

***

Комиссия, несмотря на статус миссии, проходила в здании бывшего цирка.
Пахло потом, металлом и…попкорном — остатки старой эпохи не хотели уходить.
Макс вошёл туда как на прослушивание: улыбка, уверенный шаг, лёгкий поклон комиссии.

— Фамилия? — без приветствия сухо осведомился член комиссии.
— Орлов. Макс Орлов.
— Специальность?
— Актёр.
— Ошиблись дверью.
— Разве? Я слышал, что в этот раз миссия будет транслироваться в режиме онлайн. Но раз Вам не нужны люди, не стесняющиеся камер…

Кто-то из офицеров хмыкнул.
— Вы понимаете, что это не спектакль?
— А вы понимаете, что людям нужно во что-то верить?

Он прошёл.

***

Вечером, возвращаясь домой, Макс видел на экранах всё то же: улыбающиеся инженеры, титры «Миссия идёт по плану», и где-то внизу — бегущая строка о «поиске альтернативных маршрутов».
Он подумал: если даже провал можно так обыграть, значит, ещё не всё потеряно.

***

Мама охала и причитала, Отец неодобрительно покачал головой. Всего лишь потому, что он сказал, что подал заявление, что оно ещё на рассмотрении и его вряд ли возьмут.

Ведь именно такую реакцию он и ожидал, хотя он им сказал не всю правду: его уже утвердили в списках основных кандидатов.

***

Через месяц его пригласили в подготовительный лагерь.Поезд вёз на юг сквозь выжженную степь.За окном гудела жара, колёса отбивали ритм, похожий на аплодисменты. Макс смотрел на пыльное небо и думал, что где-то там, в красных облаках, ещё летит мёртвый «Прометей», повторяя свой последний монолог :«Топливная система повреждена… пытаемся стабилизировать…».

Он тихо произнёс:
— Пытаемся…

И усмехнулся, нельзя так заканчивать эфир. Настоящий актёр всегда заканчивает сцену шуткой.

Сцена 2. Лагерь подготовки

Лагерь стоял на бывшем берегу солёного озера — воды здесь не было уже двадцать лет, только корка соли и ветер, режущий, как стекло.

Прибыли ночью. Песок блестел под прожекторами, и вся база напоминала киносъёмочную площадку после апокалипсиса: купола, мачты связи, снующие фигуры в серых комбинезонах.Максу даже показалось, что их не будут никуда отправлять, а сделают имитацию.

Макс вышел из поезда, вдохнул горячий воздух и решил: пахнет реквизитом.
Соленая пыль и озон — как запах прожекторов, только вместо сцены — едва различимая горизонт.

— Орлов! — громкий голос инструктора, похожий на удар барабана, вырвал его из размышлений.
— На регистрацию.
— С удовольствием, — Макс улыбнулся, будто вышел на премьеру.

Инструктор не улыбнулся. Здесь вообще никто не улыбался — лица у людей были напряжённые, словно каждый боялся, что его вырежут из финальной версии фильма.

***

Регистрация проходила под шатром. В очереди стояли те, кто считал себя героями.
Среди них — широкоплечий парень с усталым взглядом; на петлице бейдж: Тек.
Он держал в руках разобранный планшет, собирая из него что-то, невообразимое. Это могло быть и плазменным резаком и детектором кофеина, и даже тем и другим одновременно.

— Это что? — спросил Макс.
— Нейро-тестер.
— Для кофе?
— Для людей. Определяет, кто из нас притворяется.
— Тогда тебе придётся калибровать его на каждого второго.
Тек посмотрел, на него как на инструкцию к неисправному прибору.
— А ты кто?
— Актёр.
— Понятно. Калибровка — сто процентов.

Пропикал Макса в упор и задумчиво замычал, уставясь на показатели Макса.

***

Близнецы, Лин и Эд, стояли неподалёку. Смуглые, одинаково самоуверенные, одинаково опасные.У Лин под глазом свежий синяк, у Эда — ехидная ухмылка.

— Сразу предупреждаю, — сказала Лин, — мы не ищем друзей.
— Отлично, — ответил Макс. — Я ищу зрителей.
— Ты кто вообще?- Эд нахмурил брови. «надо бы взять на заметку этот взгляд исподлобья»—подумал Макс.
— Актёр.
Близнецы переглянулись.
— Надеюсь, не трагический.
— По обстоятельствам, — усмехнулся Макс.