Мор Безликих

Пролог

Много лет назад стоял в наших землях Монастырь. В его каменных стенах жили Хранители — те, кому было вверено помнить за весь свет. Они записывали каждое имя, чтобы ничто не исчезло бесследно: от первого вдоха младенца до последнего шепота умирающего; от названий рек до клятв и грехов, совершенных во тьме. Ибо верили они: пока имя живо — жива и душа, носящая его.

Каждую ночь в обители зажигались тонкие свечи. Монахи шептали слова, похожие на колыбельные заклинания, и, завершив запись, опускали свитки в бездонную глубину Колодца. Сказывали, что в его сокровенной глади отражается само наследие. Тот, кто осмеливался смотреть слишком долго, видел не только минувшие века — но и судьбы, еще не обретшие часа.

Но однажды пришел князь, чье сердце было отравлено виной. Он пожелал стереть свои преступления из памяти людской — вместе с собственным прозвищем. И ведомый яростью, что ослепляет сильнее ночи, он явился с войском. Монастырь был предан огню. Хранилища разграблены. А Колодец, годами охраняемый молитвой, остался зиять в опустевших стенах.

И в ту же ночь из его глубины поднялся серый дым. Это было не пламя и не туман, а сама тень забвения, принявшая форму. Она проникла в щели камня и трещины дерева, в дома и в сердца. Сначала люди забывали даты. Затем — имена близких. А после — и собственные лица.

Монахи погибли. Но их жертва не остановила беды.

Проклятие поселилось в мире.

С тех пор по земле странствует Мор Безликих — живое эхо княжеского злодеяния. Он не терпит зеркал, но отражается в их холодной глади. Он пожирает воспоминания тех, кто хранит слишком многое, и оставляет пустоту в каждом, кто не сумел удержать свое наречение в душе.

Старцы шепчут: если хочешь спастись, не произноси чужих имен вслух. Избегай взглядов, чьи глаза уже тронуты болезнью. Не храни у себя вещей, принадлежавших тем, чьи судьбы стерлись. Но если отважишься исцелить пораженного — знай: придется отдать собственное Я.

Ибо без имени не выживет ни человек, ни город, ни мир.