Morana

Эпизод 1: "Начало разрушения."

В заснеженном селе Молочное, где каждый сугроб хранил древние тайны, а ветер шептал легенды о Моране, богине смерти и зимы, жила семья Чижиковых. Говорили, что те, кто осмеливался выйти в метель ночью, исчезали без следа, поглощенные ледяным дыханием Мораны, и их души навечно замерзали в ледяных объятиях. Но Алексей, юный Чижиков, пока лишь посмеивался над этими байками, считая их не более чем страшилками для малышей.

Вечер. В доме Чижиковых уютно потрескивал камин, отбрасывая причудливые тени на стены, которые казались живыми, танцующими в такт пламени. Запах дыма и сухих поленьев смешивался с ароматом свежеиспеченного хлеба, создавая неповторимую атмосферу домашнего тепла. Алексей, его отец Владимир и мать Анна сидели вокруг огня, каждый погруженный в свои мысли, но объединенные этим уютным моментом. Отец, с задумчивым видом, поглаживая свою бороду, начал рассказывать о соседнем, давно заброшенном селе. "Говорят, оно со всех сторон закрыто, и окутано такой силой, что даже птицы облетают его стороной, а звери не рискуют ступать на его землю," – произнес он, понизив голос до таинственного шепота, словно делясь великой тайной. Алексей, как всегда, отмахнулся, скрестив руки на груди: "Да ну, пап, это всё сказки для бабушек на лавочке! Никакой мистики не существует." Но мать, Анна, с серьезным выражением лица, подкрепила слова мужа: "Твой отец прав, сынок. Есть вещи, которые лучше не трогать, и места, куда лучше не соваться. Морана не прощает любопытства." После ужина, когда дом погрузился в тишину, нарушаемую лишь скрипом старых досок и завыванием ветра за окном, Алексей отправился спать, но слова отца и матери не давали покоя, заставляя его воображение рисовать жуткие картины.

Утро встретило его белым безмолвием. За окном бушевала метель, превращая мир в бескрайнее молочное море, а на стеклах, словно кистью невидимого художника, были нарисованы причудливые узоры, напоминающие морозные цветы и фантастические папоротники. За завтраком, за чашкой горячего чая, который согревал руки и душу, семья вновь обсуждала непогоду. "Смотри, какие узоры Морана нарисовала, словно кружева из льда," – улыбнулась Анна, глядя на окно, и в ее глазах мелькнула легкая грусть. Алексей доел свой завтрак, состоящий из пышных оладий с вареньем, и пошел в комнату. Подойдя к окну, он увидел стаю собак, резвящихся в снегу, их темные силуэты контрастировали с белоснежным пейзажем, и невольно улыбнулся, наблюдая за их игрой. Собрав портфель, в котором лежали учебники, тетради и пара бутербродов, он отправился в школу.

Путь до школы был сказочным. Свежий, искрящийся снег хрустел под ногами, словно миллионы крошечных кристаллов. Деревья стояли, укутанные в пушистые белые шубы, их ветви, словно хрустальные, переливались на солнце, отражая все оттенки радуги. Снежинки, крупные и пушистые, медленно падали с неба, оседая на ресницах и волосах. Дети, несмотря на мороз, который щипал щеки и нос, лепили снеговиков, украшая их морковками вместо носов, угольками вместо глаз и старыми шарфами. Некоторые из них были знакомы Алексею, и он кивнул им в ответ, обмениваясь улыбками. Воздух был чист и морозно свеж, наполнен запахом хвои, свежего снега и легким ароматом дыма из печных труб.

Школа встретила Алексея гулом голосов, запахом старых книг и школьной столовой. Коридоры, длинные и светлые, были украшены детскими рисунками, на которых были изображены зимние пейзажи и сказочные персонажи, а также стенгазетами с новостями школьной жизни. Из классов доносились обрывки фраз учителей, объясняющих новые темы, и смех учеников, обсуждающих последние новости. Внезапно, сзади раздался знакомый голос, полный энтузиазма: "Эй, Чижиков, подожди!" Это был Арсений Ёжиков, его хороший одноклассник.

Арсений, с его светлыми кудрявыми волосами, которые словно играли в лучах утреннего света, и густыми бровями, выглядел особенно живо на фоне серых стен школы. Он был одет в белую рубашку и вязаный жилет, который придавал ему вид немного старомодного, но уютного школьника. Его мелкий нос и открытое лицо излучали дружелюбие и неподдельный интерес. «Ты слышал про эту метель? — спросил он, оглядываясь на бушующий за окнами снег. — Говорят, сегодня будет ещё хуже, чем вчера. Может, отменят уроки?» Алексей улыбнулся, покачал головой и ответил: «Не думаю. Учителя, наверное, будут ждать, пока мы все замёрзнем, прежде чем отпустят домой.»

Разговор плавно перешёл к легендам, которые Алексей услышал вечером от отца. Он рассказал Арсению о заброшенном селе, о запретных местах и о Моране — богине зимы и смерти, чьи холодные руки якобы забирали тех, кто осмеливался выйти в метель ночью. Арсений слушал с интересом, но в его глазах читалась доля скепсиса. «Звучит страшно, — признал Арсений, — но я не верю в такие истории. Это всё сказки, чтобы пугать детей и удерживать их дома. Метель — это просто погода, а не какая-то богиня с ледяными когтями.» Алексей кивнул, понимая, что для многих мистические рассказы — лишь выдумка, но в глубине души что-то не давало ему полностью отвергнуть эти слова. В воздухе витала особая напряжённость, словно сама природа готовилась к чему-то неизведанному.

В этот момент к ним подошла шайка хулиганов — трое ребят, чьи лица были знакомы всем в школе. Лидер, Сергей Шилов, с привычной шапкой и капюшоном, выглядел так, будто только что вышел из тени. Его толстые брови и выбритая линия придавали взгляду особую остроту, а нос картошкой казался почти комичным на фоне сурового выражения. Рядом с ним шла Рита Камболина — девушка с коленями, покрытыми пластырями, словно она только что пережила очередной бой или падение. Её спортивная куртка и юбка создавали контраст с её навязчивым и немного дерзким поведением. Последним был Фёдор Кузьменко — блондин с короткой стрижкой «ёжик», чьи острые черты лица и вечная ухмылка придавали ему вид человека, который всегда знает что-то, чего не знают другие. Он был одет в белую рубашку, поверх которой накинута была черная, словно тень, что делало его образ ещё более загадочным и немного угрожающим.