Московский блюз

1

Когда гроб с телом Ады стали опускать в землю, начал накрапывать дождь. Анфиса Леонидовна, мать внезапно умершей женщины, тихо плакала в платок. И от этой картины сердце Тани болезненно сжималось в груди. Хотелось обнять Востокову, поддержать её хотя бы так.
Это она и сделала, но чуть позже, после поминок, когда все ушли.

— Что же это? Как же это? Выпала из окна… Не могу поверить, — прошептала Анфиса Леонидовна, тупо глядя перед собой. 

Таня погладила мать своей школьной подруги по плечу. На душе было отвратительно. Первый ужас отступил, и теперь ему на смену пришла тупая и тихая скорбь. 

Гибель Ады Востоковой была нелепой и страшной: она выпала из окна своей квартиры, что находилась в стильной стеклянной высотке на юго-востоке Москвы. Бедняжка летала с двадцать третьего этажа. Когда Таня думала об этом, её пальцы холодели от ужаса. 

Они с Адой дружили с третьего класса. 
Шли годы, но их связь не ослабла, и пусть Востокова поступила в педагогический, а Ланская решила стать экономистом — они очень часто виделись и созванивались, делились самым сокровенным, даже если оно было горьким, таким, о чём не принято было говорить. 

Судьбы подруг складывались по-разному. 
Ещё во время обучения в институте Ада вышла замуж за мужчину, который был старше её на двадцать пять лет. Когда её отец узнал об этом, его чуть не хватил удар. Скандал закончился тем, что строгий Павел Павлович выгнал дочь из дома и приказал больше не появляться на его глазах. 

Брак продлился чуть больше двух лет. Потом Ада, со всей своей страстностью, окунулась в новые отношения. Её избранником стал капитан дальнего плавания. Потом был банкир. А потом… 
Продолжать можно было долго, Востокова с лёгкостью начинала отношения и с такой же лёгкостью разрывала их. Это была пташка, которая никогда не сидела на месте. Ада очень много путешествовала, в то время как Ланская если куда-то и уезжала, то в Анапу, к морю. Ну или на дачу, хотя дачницей никогда не была.

Таня вышла замуж в двадцать пять лет. Тогда она по уши влюбилась в харизматичного молодого адвоката Виктора Серова. И её совершенно не смутило наличие у того ребёнка. Антоша жил с отцом, поскольку его мать была лишена родительских прав. Страсть закружила их в своём горячем танго, и всё закончилось свадьбой. Сейчас Татьяне было тридцать восемь, и её брак находился на грани полного развала. Не так давно женщина выяснила, что Витя ей изменяет. И уже довольно длительный срок. Простить такое Таня не могла, но удар оказался столь сильным, что Серова просто выпала из реальности и была не в состоянии принимать решения. И спустя несколько дней случилось второе потрясение — Ада выпала из окна. 

— А если это была не случайность? — вдруг прошептала Анфиса Леонидовна и сжала запястье Татьяны. 

— Что вы имеете в виду? — вздрогнула та, переставая мыть тарелку — после поминок осталось много работы. 

— Вдруг она покончила с собой? 

— Но у неё ведь не было причин, — как можно увереннее сказала Серова. 

Но уверенности в ней не было. Последние полтора месяца они не общались, и это тревожило Таню. Последний их разговор состоялся в середине июля. Ада позвонила подруге и сказала, что её не будет пару месяцев — летит с новым ухажёром в Индию. Голос Востоковой звенел от радости. 

Но получалось, что Ада была в Москве. Уже вернулась. А, может, и вовсе не улетала… Полицейские, конечно, не станут в этом копаться — они уже закрыли дело. В квартире Востоковой никого не оказалось, дверь была заперта изнутри. Все признаки суицида или случайности, но поскольку в самоубийство никто из близких женщины не верил, пришлось принять за истину второй вариант. 

— Танечка, прошу тебя, выясни, что случилось с моей девочкой, — с болью произнесла Анфиса Леонидовна. 

Полотенце выпало из её рук, и женщина разрыдалась. Таня ополоснула пальцы, поспешно вытерла их салфеткой и обняла Востокову, шепча: «Я обещаю, обещаю…». 

*** 

Серова возвращалась домой в скотском состоянии. Первые дни сентября выдались прохладными, на Москву опустился хрустальный осенний кокон, голубое небо казалось смазанным, акварельным, холодным. 

Тане было плевать на мужа, а ведь ещё недавно его предательство казалось ей тем, что не пережить. По крайней мере, без алкоголя или антидепрессантов. Теперь все мысли женщины занимала гибель Ады. 

Она вошла в свой подъезд, затем в лифт, поднялась на десятый этаж. Стоя возле двери в квартиру, Таня открыла сумку и, хмурясь, начала в ней копаться, нервно разыскивая ключи. Ну и куда они делись?! 

— Здрасьте, — раздался звонкий и разбитной голос. 

Татьяна резко обернулась. Чересчур резко. Возле лестницы стоял молодой человек. На вид ему было не больше двадцати пяти лет. Поверх коричневой толстовки он надел серый жилет, голубые потёртые джинсы выдавали в нём не фаната чистоты и опрятности. Блестящие, почти водянистые глаза, торчащие в разные стороны светлые волосы… Это был сын её мужа Виктора, Антон.

— Где тебя носило? — со смешком спросил парень, подходя к мачехе. 

— У тебя ключей с собой нет? Не могу найти… — рассеянно отозвалась Таня.

— Есть, — тот позвенел связкой и занялся открыванием двери. 

Через несколько секунд они вошли в квартиру. В нос ударил запах еды. Это означало, что Виктор был дома. А ведь Татьяна выставила его после того, как узнала об изменах. Вернее, сказала: «Лучше нам будет разъехаться, сейчас я не могу тебя видеть». Серов, просивший уделить ему время, выслушать, поговорить, согласился. Съехал на вторую квартиру, оставив в этой супругу и сына.

Таня вдруг испытала злость — ну на кой чёрт он пришёл?..

2

Оказалось, Виктор не просто заявился без предупреждения, но и занялся приготовлением ужина. Готовил он так редко, что этот поступок смело можно было расценивать как желание поскорее помириться с супругой.

Антон приник плечом к дверному косяку кухни и иронично произнёс:
— Папаня пришёл.

— Что у тебя на работе? — спросил Серов-старший, ставя на стол стеклянную миску с овощным салатом.

— Всё пучком.

— Не надумал ко мне?

— Нет. И не надумаю.

Виктор всегда хотел, чтобы Антон работал у него. Получив диплом маркетолога, парень не пошёл трудиться по специальности, что очень не нравилось мужчине. Вместо этого он стал администратором в одном из московских ресторанов. Эта работа казалась Виктору баловством.

Таня прошла в ванную, включила воду и вымыла руки с сиреневым мылом, имеющим аромат лаванды. Посмотрев на своё отражение, женщина увидела усталые голубые глаза, крашенные светлые волосы, доходящие до лопаток, чуть широкие скулы и небольшое количество маленьких морщинок. Таня ходила к парикмахеру и косметологу достаточно редко, не имея никаких «пунктиков» насчёт внешности. Ей нравилось выглядеть на свой возраст.

Быстрым движением поправив механические часы на запястье, Татьяна прошла на кухню.

— Танюша, садись, — льстиво улыбнулся Виктор, отодвигая стул от стола.

«Поухаживав» за женой, он сел напротив неё.
Антон всё это время стоял, припав плечом к дверному косяку и наблюдая за происходящим.

— Ты что тут замер-то? Иди, нам с Таней поговорить надо, — сказал Виктор, с раздражением глянув на сына.

Тот оттолкнулся от косяка и, ухмыльнувшись, ушёл к себе.

— Как прошли похороны? — спросил Серов, разливая вино в бокалы.

— Грустно. Как и любые другие, — безлико ответила Таня, бездумно помешивая вилкой спагетти в своей тарелке.

— Жаль, что с Адой случилось это несчастье.

Таня перевела взгляд на Виктора. Тот несмело и грустно ей улыбнулся, мол, я понимаю размеры твоей потери, я с тобой. Вот только Серова больше не чувствовала, что он действительно с ней, а она — с ним. Предать любовь можно только один раз.

— Мне приятно, что ты приготовил ужин, но я… я думаю, нам нужно развестись, — сказала Таня негромко.

— Ты совершаешь ошибку, — с нажимом произнёс Виктор, который совершенно не выглядел сбитым с толку или растерянным. Он будто бы ожидал этого.

— Или ты её совершил, когда закрутил роман с этой Лизой, — равнодушно отозвалась Татьяна.

Ей бы хотелось ничего не чувствовать, но на сердце снова неприятно скребло, да и ощущение, что вляпалась во что-то гадкое и дурно пахнущее, становилось всё сильнее.

— Всё в прошлом. Давай начнём с чистого листа? — Виктор коснулся руки Тани.

— Нет, — качнула она головой, убирая ладонь со стола. — Я всё решила. Мы разводимся.

Как легко и просто говорить правду… Татьяна сама не ожидала от себя такой уверенности в своих словах. Они сами слетели с её губ, словно только и делали, что ожидали своего часа.

— Ты совершаешь глупость, — ухмыльнулся Серов. — Может, ещё подумаешь?

— Я уже обо всём подумала.

Виктор медленно встал и пошёл на выход. У двери он обернулся и снисходительно сказал:

— Ты подумай, у тебя ещё есть время. Я позвоню.

Таня взяла пузатый бокал с вином и сделала глоток, потом ещё и ещё. Она слышала голос мужа — тот заглянул в комнату Антона и стал требовать, чтобы парень нашёл квартиру и съехал. Спустя пять минут брани хлопнула входная дверь.

— Он совсем с катушек слетел, орёт, — заявил Серов-младший, проходя на кухню и бодро усаживаясь напротив мачехи. Рассмотрев содержимое тарелки и приборы, он спросил: — Отец не ел?

— Нет, — ответила Таня, накручивая на вилку макароны.

— Тогда я сожру.

— Давай. Пока не остыло. Он хочет, чтобы ты съехал?

— Ага. Вы разводитесь?

Таня посмотрела в голубые глаза пасынка и увидела в них радость и задор. Она считала, что в подобной ситуации Антон встанет на сторону отца, но пока он никаким образом не оказал ему поддержку.

— Да, разводимся, но ты не волнуйся, и живи здесь столько, сколько потребуется. Это твой дом, — с теплотой сказала Таня.

— А он не отберёт квартиру при разводе? Папаша же акула в юридическом мире, — сказав это, Антон принялся поедать спагетти.

— Не должен. Максимум — распилит. Ведь она — совместно нажитое имущество, — неуверенно ответила женщина.

Смартфон отчаянно заиграл одну из классических композиций. Таня оставила вилку в тарелке и вышла в коридор. Взяв сумочку, она достала телефон и увидела на заблокированном экране сообщение.

«Здравствуйте, Татьяна. Вы меня не знаете. Нам нужно…».

Встревоженная женщина сняла блокировку и открыла сообщение.
Оно было отправлено с неизвестного номера.

«Здравствуйте, Татьяна. Вы меня не знаете. Нам нужно встретиться. Это касается вашей подруги Ады. Буду ждать вас завтра, в 20:00 у "Формулы кино" на Кутузовском. Приходите одна».

«Господи, кто это может быть? Что всё это значит?» — подумала Таня.

Ей стало жарко и холодно одновременно. Теперь самые различные подозрения невольно закрадывались в голову, а официальная версия смерти подруги казалась всё более мифической. Она заметила, как сильно дрожат руки, когда убирала смартфон в карман чёрных джинсов. Вернувшись на кухню, Таня натянула на себя максимально беспечный вид и села за стол.

— Вы ведь очень долго с ней дружили? — неожиданно спросил Антон, пристально вглядываясь в глаза мачехи.

— Д-да, — тихо ответила та, допивая вино. — Почти всю жизнь.

— Я её помню.

— Ада любила приходить ко мне в гости, — с грустной улыбкой произнесла Татьяна совершенно банальную вещь, которую парень и так знал. — Мы были очень близки.

«А так ли вы были близки? Ведь она явно что-то скрывала. Она была в Москве, а ты думала, что нет», — всплыла колкая мысль.

— Ладно, Антош, я спать. Был безумный день, — Серова встала, взяла свою посуду и поставила её в раковину — мыть совершенно не хотелось. Потом. Завтра.

3

Вместо того, чтобы лечь спать, Таня открыла свой профиль в «Вконтакте» и зашла на страницу Ады. С аватара ей улыбалась любимая подруга. И Серова сама не заметила, как глаза увлажнились от слёз. Ну как? Как можно поверить в то, что её больше нет и никогда не будет? Это просто немыслимо, просто невыносимо.

Ада принадлежала тому типу людей, которые не являются красавцами «с обложки», но вместе с этим чем-то цепляют и обладают притягательной энергетикой. У неё были широкие скулы, впалые щёки, пухлые губы, и верхняя чуть-чуть оттопыривалась вперёд, что очень нравилось Тане. Она считала это милой особенностью подруги.
А ещё у Востоковой были пленяющие карие глаза и густые каштановые волосы. Ада была стильной, современной, знающей себе цену. Её любили мужчины. Когда они с Татьяной выбирались в кафе, кинотеатр или просто на прогулку, Серова всегда замечала, что некоторые мужчины смотрят на Аду с желанием.

— Моя бабушка была цыганкой, — таинственно говорила Востокова, словно это многое объясняло.

Её мать была еврейкой, и эта гремучая смесь национальностей отразилась на её необычной внешности. И отчасти на мировосприятии. Хоть Ада и была пташкой, что всё время находилась в поиске любви и эмоций, она была умным человеком. Любила читать, увлекалась востоковедением и йогой, в последнее время стала более глубоко заниматься медитациями.

Ада всегда «горела», от неё исходила бешеная энергия, сила, мягкость… Безумный коктейль! И теперь Таня, лишившись всего этого, чувствовала себя потерянной и обездоленной. Шмыгнув носом, она ткнула в фотографию, что значилась обложкой альбома подруги, и стала листать снимки. Их было немного. На большинстве Ада была одна. Сидела на балконе своей квартиры с чашкой кофе, позировала на фоне Эйфелевой, ловя ладонью солнце, стояла на берегу нежно-голубого океана в красно-синем раздельном купальнике. Ада везде улыбалась своей спокойной и сдержанной улыбкой.

— Неужели это был не несчастный случай? — шёпотом спросила Серова у подруги, глядя на её умиротворённое лицо и с болью понимая, что та ей больше никогда не сможет ответить.

***

Утро выдалось ярким и не по-сентябрьски солнечным. Проснувшись, Таня тут же испытала прилив тревоги, вспомнив, что её ожидает встреча с инкогнито. Только это и заставило её собрать себя с кровати. Да, конечно, нужно было ехать на работу, но в последнее время, а именно с того момента, как женщина увидела переписку мужа с любовницей, которую, к слову, звали Ирой, рабочие проблемы перестали для неё что-либо значить.

Таня вышла из комнаты и, сонно жмурясь, прошла в ванную. Прохладный душ помог сбросить с себя сонливость. А как же приятно было облачиться в белый махровый халат и пройти на кухню босиком, с мокрыми светлыми волосами.

К огромному удивлению Татьяны, у плиты стоял Антон. Он жарил яичницу с ветчиной.

— Доброе утро! — бодро сказал парень, улыбаясь.

— Доброе утро, — женщина вытащила из холодильника пачку яблочного сока. — Ты решил покулинарничать? Впервые вижу тебя у плиты.

— Я подумал, что тебе будет приятно.

— Мне приятно, ты такой молодец, — искренне отозвалась Таня, доставая стакан и наполняя его соком. — Ты сегодня работаешь? Или выходной?

— Выходной. Сегодня не моя смена, — Антон как-то странно смотрел на мачеху и та заметила это. Но как только она перехватила его взгляд, парень сразу отвернулся и выключил конфорку. Вооружившись деревянной лопаточкой, он начал накладывать яичницу в тарелки.

— Чем думаешь заняться? — Серова села за стол и сделала глоток сока.

— С Пашкой сходим в кино, наверное.

— А что у вас с Кирой? Всё в порядке?

— Сам не знаю, — чуть нахмурившись, Антон водрузил завтрак на стол. — Прошу!

— Спасибо, — чуть улыбнувшись, Таня взяла вилку и начала есть, свободной рукой убирая за ухо влажную прядь волос. Парень откровенно залюбовался ею, но потом опомнился и принялся за яичницу. — Так что там с Кирой? Вы клёвая пара.

— Знаю, что она тебе нравится, но мне она начала надоедать, — напряжённо ответил Серов.

— Жаль. Ты сто раз подумай…

— Да, конечно. Не волнуйся.

Таня хотела быть достойной мачехой и старалась всегда интересоваться жизнью Антона. И она совсем не заметила, как маленький шкодный мальчишка превратился во взрослого парня, который в семнадцать начал пить и курить, за что попадал под репрессии отца, а в девятнадцать лет привёл в дом девушку. Её звали Агатой. Они всю ночь занимались сексом — Таня слышала это, находясь в соседней комнате. Витя тогда улетал в командировку… И это осталось секретом мачехи и пасынка. Татьяна бы ни за что не выдала парня, зная о гневливости Виктора.

— Хочешь правду? — вдруг спросил Антон.

Татьяна подняла на него вопросительный взгляд. Голубые глаза парня блестели, и сам он напоминал человека, находящегося в лёгком помутнении рассудка.

— Хочу…

— Мой отец мудак. Мудак, потому что предал тебя. Разве тебя можно не любить? — на последних словах голос парня дрогнул.

— Спасибо… Мне очень приятна твоя поддержка, — слегка покраснев от стыда, ответила Таня, не отводя взгляда с лица Антона.

— Я не представляю, как можно быть с тобой и смотреть на кого-то ещё.

Женщина ощущала, что от пасынка исходит сильная и горячая энергия, но не совсем понимала, что она означает. Может быть, то, что он видел в ней мать? Таня не знала. Она просто пыталась быть другом для мальчика, заботиться о нём. В её планы не входило заменить ту, что привела его в этот мир.

Инна была алкоголичкой и её давно лишили родительских прав. Теперь оставалось лишь догадываться, что с ней стало — она никаким образом не поддерживала связь с бывшим мужем и сыном.

— Видимо, можно, — невесело улыбнулась Таня.

— Давай сходим куда-нибудь? — резко спросил Антон.

Серову удивила и эта резкость, и эта неожиданная смена темы.

— Например? — она продолжила есть.