Мой Боец

Пролог

Наши дни

—Ты такая же как я!— Габриэль кричит мне в лицо.

—Не надо прошу…—шепчу я, закрывая глаза.

Габриэль резко разворачивает меня, и больно сжимая волосы на затылке, вжимает лицо в тонированную стеклянную преграду ложи.

— А теперь смотри! Открой глаза я сказал! —гневно заорал он.

Я не хотела смотреть на то, что творилось внизу.

Просто не могла.

Габ рывком вздернул мое платье вверх, вжимая лицо к холодному стеклу, заставляя смотреть, как там внизу… на коленях любимого извивалась полуобнаженная девушка, сливаясь с ним в единое целое.

Габриэль впился своим жадным поцелуем в мою шею, тихо нашептывая очевидное:

— Он смирился со своим проигрышем. Разуй глаза уже, Руби, ты для него лишь инструмент!

Резким движением бедер он врезается в мои. Пригвоздив к стеклу, стал бешено вколачиваться в меня… Жесткими, резкими движениями, пока его тело не содрогнулось в судороге, извергаясь горячей пульсацией.

—Забудь про него,—отойдя от меня, бросил мне в спину, застегивая ширинку.

Ударяю ладонью по стеклу, тихо завывая.

Удар.

Еще один удар.

Ударом за ударом я колотила ладонями по стеклянной преграде ложи…До жгучей боли в пальцах. До скрежета в зубах.

Злые слезы потекли по щекам…

Всхлипы перешли на крик.

Молотя по стеклу, я кричала, пытаясь разбить кулаками преграду.

—Ненавижу!!!! Ненавижу тебя!!

Фил будто услышал меня, он поднимает взгляд на нашу ложу….А затем потянув за волосы эту дрянь, начинает ласкать ее шею своими губами, как недавно ласкал меня…

— Ненавижу…—беззвучно произношу я одними губами. — Ты снова меня уничтожил… — почти беззвучно выдавливаю я, не поворачиваясь к Габриэлю, который наслаждался моей болью.

Я начинаю оседать, медленно сползая по холодному стеклу, но чьи-то крепкие руки успевают меня подхватить.

Внутри меня взрывается гнев. Яркой, ослепляющей вспышкой.

Дикое, неистовое бешенство…

Вырываясь из цепкой хватки личной охраны Габриэля и подбегаю к столу, за которым совсем недавно он праздновал свою победу.

Хватаю со стола дорогую бутылку вина и кидаю ее в стеклянную перегородку этой чертовой ложи. ..

Треск стекла оглушает всех вокруг.

Мелкие осколки разлетаются по полу, летят вниз, осыпая острыми крошками всех сидящих под ложей.

Я не слышала их крики, не заметила, как к нам ворвалась охрана клуба, как стихла музыка…. Я замерла на месте, прожигая взглядом того, кто меня предал…

Кто вытащил меня из ямы, и скинул в нее снова, на ее дно, закапывая отбросами, сливая дерьмо.

Мы прожигали друг друга взглядом.

— Ты умер для меня,—шепотом произношу я.

Фил понял меня.

Смог прочесть по моим губам.

Глава 1: Десять лет назад

Десять лет назад

Когда ты никогда не знал, что такое материнская ласка и забота отца, оказавшись на улице, ты приспосабливаешься к ее жестоким законам и различным способам заработка.

Дети детдома.

Отбросы уличной жизни, где каждый сам за себя.

Хочешь жрать… вырви кусок хлеба у остервенелой жизни.

Хочешь уважения…выдерни его с мясом у своего врага, ломая кости.

Хочешь быть на вершине… не проигрывай.

Они любят рассуждают о жизни попивая элитный алкоголь из своих хрустальных бокалов, с сигарой в зубах, о том как она прекрасна, как справедлива, и порой сурова… ведь еще один миллион не упал на их чертов счет!

Пока мы боремся за свою жизнь…Эти жалкие, зажравшиеся твари набивают свое брюхо до отвала, брюзжа своей слюной на наши ничего не стоявшие для них жизни. Они отобрали у нас все: право голоса, быть с ними на равных… Они обесценили наши мечты. Не дали нам не единого шанса выкарабкаться из этого адского круговорота.

— Руби, детка, нам пора идти,—тянет меня за руку, мой мужчина, вырывая из мыслей…

Фил мой спаситель, мой герой и моя судьба.

Тот, ради кого я снова научилась жить.

Без него меня... нет. Не было и не могло быть.

Сжимаю его ладонь в своей.

—Прости, я просто…— запнувшись, поднимаю взгляд на струйку крови, сочащуюся из его разбитой брови после очередного боя.

Он понял меня без слов.

Потянув на себя, заключил в свои крепкие объятия.

—Детка, скоро все наладиться, еще пару боев и мы уедем из этой дыры, Как и планировали, просто будь рядом, хорошо?!

Он шумно втягивает воздух, кладя подбородок на мою макушку, сильнее сжимая в своих объятиях.

Делаю глубокий вдох, втягивая дурманящий запах его кожи… и представляю другого…Того, без кого я больше не видела смысла жить …

Зарываюсь лицом в расстегнутую кожаную куртку Фила, и прогоняю свое прошлое из головы…

Целую взмокшую грудь своего мужчины, прислушиваясь к ровному стуку его сердца…Мое самое лучшее успокоительное. Только под его размеренный ритм я научилась засыпать каждую ночь. Иначе не могла. Иначе… я снова погружалась в тот ад… Из которого меня вытащил Фил…

Мое прошлое настигало меня припадками… Габриэль приходил ко мне во сне…на яву…в любую свободную минуту, стоило мне только прикрыть глаза….

Габ был моей пищей…водой…Самой жизнью...

Ядовитая, отравляющая любовь к нему въелась в мои кости, оставила уродливые шрамы на коже. Навсегда зарубцевалась на моем сердце.

Вы спросите, а можно ли так сильно любить?

Я отвечу вам… да!

Можно…

До последнего вздоха. Без памяти. Один раз и на всю жизнь. Ты его, а он твой. Одно целое, не делимое. Так что при виде его, мечется сердце в груди, так что каждый поцелуй, навечно отпечатывается в твоей памяти.

Ты можешь забыть все, но только не его губы на своем теле. Его аромат…разгоряченной кожи в боях…Его ритм сердца, его шероховатые костяшки пальцев…

Он был моей порцией кайфа. Моим личным наркотиком, без которого я снова пытаюсь учиться жить…С Филом.

—Ты снова надел эту футболку?— поднимаю на Фила глаза, игриво улыбаясь, сдерживая свою злость на себя.

Злость за то, что не могу забыть его лицо… За то, что Габ посмел меня предать. За то, что отказался от меня…

Бросил меня!

Я забираюсь под намокшую от пота футболку мужчины, и провожу рукой по его упругому торсу.

Его глаза тут же вспыхивают глубокой синевой.

От стоявших рядом мусорных баков потянуло сыростью и вонью гнили. Из пустых консервных банок доносилось шуршание крыс.. Они выскребали когтями последние остатки стухшей рыбы, с тем же животным отчаянием, с каким мы цеплялись за своё никчёмное существование.

Хищная улыбка озаряет его лицо.

—Лучше не дразни меня, Руби, — рычит в губы, впиваясь в них сумасшедшим поцелуем, от которого у меня каждый раз подгибаются колени и кружится голова.

Я отвечаю ему…

Позволяю овладеть моим ртом. Так, как нравиться ему. Жадно. Властно. Самозабвенно. Только так,и никак иначе. Именно за это я полюбила Фила...

Мальчишку с детдома. Тот, кто прогрыз себе дорогу в люди, с кем считаются богачи…Которому боятся перейти дорогу и пытаются потопить, тот кто спас меня, выдернул из этого дерьма, и не дал захлебнуться в этом болоте.

Зажравшиеся твари уличной арены позволяли сорвать ему куш, но за малейшую провинность… лишали всех его лавров.

Шершавая стена за спиной приятно царапала кожу. Его горячие, огрубевшие ладони, с грубой лаской сжимали мою грудь через тонкую ткань дешевой футболки.

Его нетерпение, его жажда возносили меня до небес.

С губ срывается стон.

Поцелуи - укусы.

Сжимаю в кулаках его кожаную куртку, вытягиваю шею, углубляя поцелуй.

Он резко отрывается от меня.

Лихорадочно всматривается в мое лицо, жутким убийственным взглядом, таким , каким смотрит на тех кому не светит выйти после боя живым...

Больно хватает за скулы рукой и вжимает в стену, грубо шипя мне в лицо:

— Скажи это! Я хочу слышать,— скалится как загнанный в угол хищник.

Впиваюсь хмурым взглядом в любимые глаза мужчины, в которых, искрится ревность и боль… Тяжесть прожитых лет на этих улицах, что навсегда отпечаталась уродливыми шрамами на наших душах.

— Навсегда твоя…— сипло шепчу я, с трудом произнося эти слова ему в прямо ладонь.

Успокаиваясь, медленно кивает.

Убирая ладонь от лица, вонзается в меня поцелуем.

Животным. Страстным. Безрассудным.

— Только твоя,—стону ему в рот, в перерывах делая глоток витающего вокруг нас зловония. —Твоя и ничья больше, — отрываюсь от его властных губ, зажимая ладонями его красивое, окровавленное лицо.

Грозно сдвинув брови, он обхватывает мои ладони своими перебинтованными руками, и прижимает их к своим губам, нежно целуя.

Закрыв глаза хрипло бросает:

— Да будет так…