Мой дикий ангелочек

Пролог

Майский воздух был сладким, как прокисшее вино. Я шла, и казалось, что не касаюсь асфальта – меня несла какая-то невидимая, теплая волна. В сумочке, аккурат рядом с кошельком, лежал снимок. Не фотография, а скорее призрак, маленькое серое пятнышко в овале. Но для меня в этом пятнышке заключалась вся вселенная.

- Вы беременны. Поздравляю. Пять – шесть недель.

Слова врача, произнесенные буднично, звенели у меня в ушах фанфарами. Я все ждала подвоха, страха, паники. Но их не было. Был только этот дурацкий, неконтролируемый восторг, от которого хотелось смеяться посреди улицы и хватать за руки незнакомых людей.

Звонок Димы застал меня у нашего подъезда.

- Алло! Любимый! – сорвалось само, звонко и счастливо.

- Сань, я через час, максимум полтора. Заеду на заправку.

- Приезжай быстрее. У меня… У меня для тебя новость. Очень важная.

Он засмеялся, и я закрыла глаза, представляя, как он потом, обняв, будет крутить меня на этом самом месте.

- Интригуешь. Ладно, держись там. Скоро буду.

Я положила трубку и прижала телефон к губам. Скоро. Он узнает все скоро.

В квартире пахло нашим утром: кофе, его одеколон, пыль на солнце. Я поставила чайник – его любимый, фруктовый. Вынула снимок и положила перед его пустым стулом. Потом переложила. Потом спрятала в ладони, будто это была не бумажка, а живая, трепещущая птичка.

Первый час пролетел в сладком нетерпении. Я представляла его реакцию тысячу раз. Второй час начал тянуться. Чай остыл. Я сварила новый. Включила телефон – ни сообщений.

- Наверное, пробки, - сказала я сама себе, глядя в окно.

К исходу третьего часа тишина в квартире стала гулкой, физически ощутимой. Яркий майский свет за окном вдруг показался враждебным. Я набрала его номер.

«Абонент временно недоступен».

Легкая тревога, как мушка, забилась в висках.

- Села батарея. Все объяснимо.

Но внутри уже что-то сжималось в холодный, твердый комок. Я села на кухонный табурет, уперлась лбом в холодную столешницу и стала ждать. Просто ждать. Все мысли свелись к одному: дверь должна щелкнуть. Просто должен быть звук ключа в замке.

И тогда зазвонил телефон.

Незнакомый номер. Сердце екнуло надеждой – может, он с чужого?

- Алло? – мой голос прозвучал хрипло.

- Александра? – голос мужской, ровный, без единой эмоции. Как будто робот. – Говорит следователь Серов. Это ваш номер записан в телефоне у Дмитрия Николаева.

Мир остановился. Он просто резко обесцветился. Звуки ушли. Я видела свои руки на столе, но не чувствовала их.

- Да. Это я. Что с Димой? Он что, в больнице?

Пауза на том конце провода была страшнее любого крика.

- Вы состоите в официальном браке с гражданином Николаевым? – продолжил тот же металлический голос.

Вопрос прозвучал как пощечина.

- Нет. Мы не расписаны.

- Понятно. – В голосе будто что-то щелкнуло. – Вынужден вас проинформировать. Сегодня днем Дмитрий попал в серьезное ДТП. Автомобиль врезался в отбойник. Врачи констатировали смерть на месте. Простите.

Слово «смерть» прозвучало так спокойно, как будто он сообщал прогноз погоды.

«Смерть на месте». Я ждала, что сейчас проснусь. Что это кошмар. Но холод столешницы под лбом был слишком реальным.

- Нет… Этого не может быть… Вы ошиблись. Вы… вы ведь ошиблись? – прошептала я.

- Ваш номер был последним набранным. Нам нужно… вам нужно будет приехать для опознания и оформления документов.

Я не плакала. Слез не было. Была только пустота. Вселенская, черная, бездонная. И в эту пустоту провалилось все: наша квартира, этот майский день, планы, ссоры, смех. И та новость, которую я так бережно несла в сумочке.

- Он не знал, - вдруг вырвалось у меня, тихо и отчаянно. – Он так и не узнал.

- Простите, я не понял? – переспросил следователь.

Но я уже не могла говорить. Пальцы сами разжались, и телефон со стуком упал на кафель. Я не стала его поднимать. Я опустилась на пол рядом с ним, обхватив себя руками. Тело била мелкая дрожь, как в лихорадке.

Из кухни доносилось тиканье часов. Они тикали и тикали, отсчитывая время в мире, где Димы больше не было. А где-то там, в сумочке на стуле, лежало начало новой жизни. Его жизни, которой он так и не дал начаться для себя.