Мой Крест. Искушение

Слово от автора

Мои хорошие, я рада видеть вас в моей новой книге.

Это вторая часть романа

ПОСЛЕДНЕЕ ИСКУШЕНИЕ КРЕСТА.

https://litnet.com/shrt/096Q

Аннотация.

Я была его игрушкой, его тюремной женой. Ася Завьялова — искупление чужих грехов. Он брал меня с жестокостью зверя и страстью одержимого. Мы были тьмой. Но в этой тьме родилось нечто, что я пыталась забыть всю жизнь.

Мне удалось сбежать, и я исчезла. Стала одной из тех, кто УШЁЛ И НЕ ВЕРНУЛСЯ. Десять лет я создавала себя заново, пока не стала той, кого невозможно сломать. Но он вернулся. Мой Крест. И теперь он держит меня не цепями, а контрактом — я его юрист, он мой босс. И он знает обо мне абсолютно всё.

Я думала, худшее позади. Но прошлое ворвалось в мою жизнь, и теперь моя дочь в смертельной опасности, и единственный, кто может её спасти, — это мужчина, которого я поклялась ненавидеть вечно.

Прощение — не про меня. Но что, если искупление требует не слов, а жизни? Его жизни. И моего выбора.

Кусь

- Сегодня ты поедешь ко мне. - Тихо, жестко прикусывая ухо. - Я хочу трахать тебя всю ночь. Меня заебала вся эта хрень. Ты моя жена, и я хочу, чтобы ты была там, где твоё место. Хочу брать тебя каждый вечер, всю ночь и каждое утро. Ты меня поняла?

И всё... Весь флёр романтизма как в унитаз смыло. Я застыла. Проклиная всё, что я чувствовала, проклиная его власть надо мной. Чувствуя снова эту волну ярости, которая всегда приходила на смену этому угару.
- Иди ты к чёрту. Ты мне никто! Никто! Всего лишь... - И нет слов, потому что я сама не знала, кто он в моей жизни? Человек, который разрушил её снова? Лишил меня даже призрачной надежды выйти замуж за порядочного человека, который, наверно, меня любил.

Голос дрожал, руки тряслись, когда я пыталась хоть как-то привести себя в порядок. Сегодня совет директоров, а я выгляжу как проститутка! И всё из-за него!
- Ася... - Его пальцы на моей шее, сдавливающие её, разворачивающие меня. - Не беси меня, девочка. Ты знаешь, к чему это может привести, и знаешь это очень хорошо...

- На хер! Если ты ещё раз... Только раз подойдёшь ко мне, если только посмеешь думать... - Я задыхалась от злости. Ладони сжались в кулаки, я смотрела в его чёрные пропасти и тонула в них, погружалась на дно с такой скоростью, что делалось страшно. И что? Он только усмехнулся, заправил рубашку в брюки, щелкнул пряжкой на ремне и посмотрел на меня.
- Детка, ты, кажется, что-то не так поняла. - Черная бровь дёрнулась вверх, как и уголок губ. - Я не буду думать, и это будет не раз... Да даже не десять. Это будет постоянно, пока ты не поймёшь, что ты моя. Всегда была моей, пока ты не перестанешь сопротивляться.

- Никогда! - Моя ладонь на его щеке. Резко, наотмашь, до звенящей боли вверх до плеча. И его взгляд. Холодный, оценивающий, дикий...
- Любишь пожёстче? Я помню.

И снова кипяток, и каждый день на измор, до моего плача, до дрожи и ледяных пальцев. До его тихого шёпота ночью, когда я открывала глаза, а он уже стоял в моей спальне. А я... А я лишь откидывала одеяло, уже готовая, уже ждущая. Каждую ночь... Я убегала, я ненавидела, я сходила с ума. А ночами... Ночами я становилась распутной девкой и сгорала до белого пепла, кусая его руки, плечи, кусая свои губы, чтобы не закричать, чтобы не разбудить дочь, спящую за стеной. А утром он уходил. Ледяной душ, крепкий, тягучий, как смола кофе, сигарета, белая рубашка, галстук, запонки. Он, стоящий в детской, глядя на неё сверху вниз. Его улыбка, едва касающаяся губ, и я, стоящая у окна, зажимающая рот, лишь бы не разреветься, не схватить телефон и не позвать обратно.

И вот сейчас я была здесь. Подставив и себя, и его, и Лику.

Ключ провернулся в замке с мерзким громким скрипом, заставляя меня скривиться. Боль прошила голову. Шишка на затылке запульсировала. Дверь со скрежетом распахнулась и шарахнулась о стену. С которой тут же осыпалась потрескавшаяся, разбухшая от влаги известка.

- Ну, здравствуй, моя дорогая. Скучала?

Тёмный силуэт в проёме двери и голос... Странный, вроде знакомый женский голос.

- А я тебя предупреждала, сука, не стой у меня на пути! Но ты не послушалась. Так что... - Женщина пожала плечами. - Теперь вини себя сама. Только ты виновата в том, что случится с тобой и с твоей маленькой дрянью!

Она замолчала. И я услышала щелчок. Резкий, громкий. Всё внутри сжалось, когда в тусклом свете блеснул металл оружия.

- Прощай, потаскуха.

Грохот выстрела и боль...

И темнота.

Эта история снова на разрыв шаблонов, снова неоднозначная, слишком болючая и откровенная. В ней нет, как и во всех моих историях, идеальных людей. Здесь всё как в зазеркалье. За каждым героем есть реальный человек! И его боль, метания, ошибки, путь к себе реальны. Я люблю препарировать души, люблю рассматривать их под микроскопом. Поэтому иногда диалоги моих героев могут вас покоробить, всколыхнуть то, что мы прячем не то что от других, от себя! То, что нас отравляет, заставляя жить в рамках, навязанных нам нашими, парадокс, близкими, а уж потом и обществом. О том, как тяжело иногда быть самим собой, вразрез чужим представлениям о нас. Но... Но... Но... (Мы не лошади, и не нужно нас понукать и заставлять идти по кем-то выбранному пути.) Кстати, это то, что я говорю своим детям, а они у меня ещё те поганцы!)) Но всё это лирика. Я приглашаю вас в свою историю.

Пролог

- Нет, нет, нет... - шипела я сквозь зубы, чувствуя, что ещё чуть-чуть, и паника накроет меня, мешая думать, мешая искать выход из этой задницы, в которую я влезла благодаря своей дурости.

Мне так и хотелось придушить саму себя. Ну что, Мата Хари? Наигралась? Кому ты что доказала? Что? Отомстила?

Я готова была рассмеяться. Отомстила... Да за что? За то, что было десять лет назад? За то, что он подарил мне дочь? За то, что я любила его десять лет?

Любила...

Я застыла. Резко выпрямилась, и веревки впились в мои запястья, сдирая кожу в кровь.

Нет! Я не могла его любить! Это аморально — любить того, кто тебя насиловал?

- А когда это он тебя насиловал? Когда вытянул из толпы озверелых зеков, когда ты выскочила из барака полуголая? Ему что, надо было тебя там оставить, чтобы они разорвали тебя на куски? - шипела Дурь.

И когда только такая правильная-то стала? Не далее как пару дней назад именно благодаря ей я слила всю информацию о закрытых торгах конкурентам, в результате чего «Кронверк» потерял почти два миллиарда евро, и что? Крестовский узнал об этом ещё до того, как я спустилась в гараж. Ох...

От щёк можно было прикуривать, как только я вспомнила, что он сделал в этом самом гараже. До сих пор синяки не сошли, и не только синяки. Я до сих пор в туалете морщилась и ругалась. Культурно матом.

Он ждал меня около машины. Причём своей машины. Чёрного огромного внедорожника, хотя, когда я парковалась утром, его там не было! Я каждый раз очень внимательно смотрела, где он паркуется, чтобы даже не пересекаться с ним. Хотя... Да твою мать! Сколько можно хернёй-то заниматься. Кого я смешила? Не пересекаться? Пффф. Держите меня семеро. Мы с ним пересекались каждый день раза по три точно. Причём везде. И в сортире, и в его кабинете, и в его машине, и в... Мама дорогая! Даже в лифте! А он... Он был прозрачный! И что? Это остановило его от пересечения? Да ни хера! Так пересеклись, что у меня ноги весь день дрожали! Я вылетела из лифта расхристанная в ноль! Благо, что приехала за час до начала рабочего дня, и никто не видел пожёванной, мятой блузки без половины пуговиц, вырванной с корнем молнии на юбке, перекрученных чулок и этого безумия на голове.

А тогда... Тогда я вышла из лифта и огляделась. Как вор-карманник, который боится, что его вот прямо тут и сейчас с поличным и схватят. Хотя, да ни один вор не сделал того, что вытворила я.

Сердце колошматилось где-то везде. И в горле, и в пятках, да мне казалось, что это не оно во мне, а я в нём, и вся парковка слышит, как оно колотится.

- Я всё сделала правильно, а завтра, завтра я напишу заявление об увольнении по собственному желанию. Потому что то, что я сделала, — это статья. Причём такая себе не маленькая? Почему каждый раз, когда он появляется в моей жизни, я превращаюсь в преступницу? - бурчала я под нос, пересекая парковку, выруливая за угол и...

Пиздец! Всё внутри оборвалось. Вот так БАЦ! И нету. Я стояла, схватившись рукой за грудь, и пыталась вдохнуть хоть чуть-чуть воздуха, чтобы просто не задохнуться.

Он стоял рядом с моей машиной. Не-ет, он стоял, облокотившись на бочину своего огромного внедорожника, а вот тот уже стоял поперёк моей «аудюшки». А этот дьявол... О-о-о! Умереть не встать, причём даже не в переносном смысле! Крестовский стоял, курил и ждал. Я сделала шаг назад, ещё надеясь остаться незамеченной, медленно разворачиваясь, пятясь за угол в спасительный сумрак паркинга.

- Не стоит этого делать.

Мама дорогая, тихий голос, который шарахнул в спину так, что я вспотела вся! Дыхание окончательно встало колом в лёгких, а пульс улетел, наверно, в стратосферу, потому что он колошматил в ушах так, что кроме него я, наверно, ничего не слышала.

- Ты сейчас повернёшься и подойдёшь ко мне. - Ан нет, слышала. - Не заставляй меня вызывать охрану, не развязывай мне руки и не буди зверя. Я ещё не закончил разбираться с тобой касательно своей дочери и всего твоего цирка, так что...

А вот тут меня накрыло! Причём так, что разум тупо вышел из чата, ибо объяснить потом себе, что случилось потом, я так и не смогла.

Я развернулась волчком, не веря в то, что он вообще мне это говорил, не желая даже слышать то, что он говорил о Лике. Она моя! Пусть женится на своей малолетке, и пусть она рожает ему детей хоть каждый год, мне всё равно! Лишь бы и он, и она оставили меня в покое!

Внутри всё осколками, и каждый резал, полосовал с извращённой методичностью душу. Потому что я не хотела этого, не хотела! Я не хотела, чтобы он был счастлив! Я хотела, чтобы он мучился, мучился так, как мучилась я все эти десять лет!

Каблуки дробно стучали по бетону. Я шла к нему и ненавидела. Ненавидела потому, что любила. А любила так же сильно, как и ненавидела.

Всего шаг. Шаг до него, и я остановилась.

- Убери машину. - прошипела я, доставая сигналку, щёлкая по ней пальцем.

- Нет...

Ударом хлыста до дрожи, до мурашек по телу и вот этого мерзкого чувства вдоль позвоночника.

- Убери. Машину!

- Ты счастлива, Ась? - достав из кармана пачку сигарет, он вытянул одну зубами, щёлкнул зажигалкой и прикурил. Сизый дым, взгляд его прищуренных глаз сквозь него. Лёгкий наклон головы. - Гордишься собой, наверно... Но, видишь ли, в чём дело... - он затянулся.

Простое движение, а меня коротнуло. Коротнуло так, что ноги подкосились.

Ну что, мои хорошие, погнали? Предупреждаю! Розовых носорогов не будет! Пишу вдумчиво. Не хватает терпения, можно подождать, когда закончу. Думаю, к лету закруглимся. Но... Как пойдёт. Роман полновесный. Люблю вас!