Мой ласковый и нежный зверь.

I. Пикториал Хилл.

Вилла Эмбер, как она и рассказывала была великолепна. Большая, в несколько гектаров, по периметру территории усажена вечно цветущей акацией, она создавала вид уютного замкнутого пространства. Небольшой двухэтажный домик, скрытый от дороги садовыми насаждениями, стоял чуть поодаль, так, что с дороги даже и разглядеть-то в окнах что-либо было нельзя. Пожалуй, это было именно то, что мне не хватало больше всего.

Уильям больше не звонил, и поэтому я смогла свободно добраться до Пикториал Хилл ещё засветло. Затворив за собой калитку, я погрузилась в великолепнейший сад из цветов и деревьев. Благоухание первых и легкий шелест последних заставили меня отвлечься от насущных проблем. Я даже усмехнулась про себя, как же я буду писать очередную сцену кровавого романа в окружении лилий, петуний, ирисов и прочего великолепия, которое наполняло этот сад? Но тут же мелькнула мысль, что, пожалуй, именно это то, что мне сейчас необходимо более всего, как психологическая разрядка после провала моей последней книги. Билл ревел от бешенства, когда в первые же месяцы книга не набрала и десятой доли продаж, а, критики разнесли её в пух и прах, не пожалев в своих высказываниях ни книгу, ни её автора. "Бульварной книжонкой, не имеющей ничего общего с современным детективом, страницей из которого даже стыдно подтереть зад!" назвал её мой конкурент Дуглас Смит, а ведь именно он чествовал меня после издания моего "Копателя". Теперь же дела обстояли иначе, впору мне чествовать его с очередным опусом. Билл объяснил мой провал простым авторским кризисом, который присущ каждому в определенный момент жизни и нет в нём ничего страшного, лишь нужно немного отдохнуть и переключиться на что-то другое. Он дал мне отпуск, а Виктория Эмбер, моя давняя подруга предложила мне пожить на её вилле пока та со своим очередным бойфрендом летит в Европу. Отпуск, а не увольнение и предложение Виктории я сочла добрым знаком. Итак, впереди три месяца отпуска и потрясающая вилла на всё лето.

Пропущенных от Билла по-прежнему не было, поэтому я, заварив себе чашечку кофе и прихватив по пути ноутбук направилась на веранду созерцать великолепие сада. Почта была завалена письмами, на разбор которых у меня ушло огромное количество времени. Пока мне удалось отсеять письма критики, сочувствия и гнева от поклонников, завистников и просто обывателей кофе был выпит, а солнце уже клонилось к закату. Я изрядно усталая, но довольная добралась наконец-таки до письма от Виктории Эмбер, где она описывала свои впечатления от Италии и европейцев в целом и, неуклюже, но пытаясь быть корректной критиковала и хвалила мой роман. Одна из последних строчек её письма заставила меня несколько насторожиться. По соседству с моей виллой, писала она, живет семейство Смитов. В принципе ничем не примечательная семейка, только вот одно, но, их сын болен даунизмом и ему свойственно совершать самые неожиданные поступки, появляться в самых неожиданных местах и неподходящее время. А в остальном он абсолютно спокойный и очень красивый мальчик.

Именно последняя строчка и заставила меня насторожится, тем более что хлев соседей вплотную примыкал к участку Эмбер. Что это был за парень, я не знала и потому ожидать от него могла чего угодно! Мой опыт общения с мужским полом привел меня к одному, пожалуй, вполне очевидному, выводу, что мужчинам от женщины надо лишь одного. Даже такой, казалось бы, маленький мужчина как мой пятилетний племянник Андре не раз пытался ухватить мои груди, что уж говорить тогда о вполне взрослом парне, хоть и не дружащего с головой. Для себя я твёрдо решила, что переберусь на ночь в гостиную под крышей, там то он уже точно меня не сможет достать. Похоже мои фантазии начинают играть против меня, я становлюсь героиней детектива про маньяка и жертву.

Покосившись в сторону сарая, чья стена на протяжении десятка футов скрывала от меня вид на виллу Смитов, я невольно представила себе, как в щелку между массивных бревен на меня таращится возбужденное око маньяка, застывшего в неудобной позе и пускающий, слюни от одного вида молодой девушки. Мурашки пробежали по моей спине, но для себя я решила, что завтра постараюсь приблизится к сараю и заткнуть все какие найду щели, что бы этот извращенец не мог за мной наблюдать. Возможно придётся сходить к ним, разузнать что это за семейка и, возможно, увидеть, что за парень такой этот сынок Смитов, чтобы, как говориться знать врага в лицо. Я решила действовать на опережение своих страхов.

Но все же спать я легла в комнате под крышей.

II. Ночные гости.

Комнатка под крышей, или проще сказать мезонин была небольшой. Под коньком умещались лишь небольшая кровать, прикроватный столик с ночничком да комод и бельевой шкаф. Окно выходило на дорогу, что было, как я думала удобно, ведь в него не было видно меня расхаживающей в одной ночнушке по комнатке. Меня все же беспокоило письмо подруги о парнишке, очень бы не хотелось увидеть его в окне.

Приготовившись, наконец, ко сну я, погасив свет легла, устроившись под одеялом поудобнее лицом к окну. Переживания из-за книги, дорога, разбор вещей и впечатления дня долго не давали мне уснуть, витая словно видения под моим потолком. Все плыло вокруг меня заставляя оставаться в полудреме, где грань сна и реальности настолько тонка, что ты невольно можешь принять настоящее за вымысел и наоборот. Голова гудела наполненная всевозможными звуками, среди которых в какой-то момент я уловила голос Билла Торента, моего непосредственного начальника-шеф-редактора издательства, чей голос, наполненный неудержимой злости, вещал о моем провале и о моем отпуске на три месяца за который я должна подготовить нечто стоящее, а иначе... А иначе что?! Почему он замолчал и будто смотрит в мое окно, повторяя что-то нечленораздельное вроде слова "тогия"?!