Мой муж, - дракон или куда приводят мечты (прямо в пасть)

Глава 1.

Отлично! Погружаемся в историю с первой главы.

Мой муж – дракон, или Куда приводят мечты (прямо в пасть)

ГЛАВА 1. Из тостера – в дракона

Если меня когда-нибудь спросят, как круто изменить жизнь, я скажу: будьте осторожнее с тостерами. Особенно со старыми, советскими, которые плюются током, если на них не так посмотреть.

Мой злополучный бутерброд с плавленым сыром застрял. Вилки под рукой не было. Ножом ковырять не хотелось. И я, Лика Орлова, магистр гуманитарных наук и большая умница, сунула в тостер вилку.
Я помню яркую вспышку, дикий удар током, от которого свело все мышцы, и жуткое чувство падения в трубу, полную радужных разводов. А потом — жёсткое приземление. Не на пол на кухне. А на холодную, неровную каменную плиту, от которой пахло пеплом, сыростью и чем-то ещё… горьким. Как гарь после фейерверка.

Я открыла глаза. Над головой вместо привычного потолка с люстрой из «Икеи» зиял свод из тёмного, шершавого камня, уходящий в высокую темноту. Я лежала в центре чего-то вроде огромного зала, слабо освещённого чашами с трепещущим оранжевым пламенем.

«Что за…» — начало срываться с губ, но голос замер.

Прямо передо мной, положив массивную, чешуйчатую голову на сложенные передние лапы, сидел Дракон.
Да-да, именно так, с большой буквы. Он был огромен, размером с грузовик. Его чешуя переливалась глубоким бордовым цветом, как дорогое вино у огня, а по хребту и изгибам мощных лап шли золотые шипы и пластины. Рога, похожие на корни древнего дуба, тоже отливали золотом. Но самое гипнотизирующее — это были его глаза. Большие, миндалевидные, цвета жидкого расплавленного золота. В них плавала неподвижная, древняя мудрость и… живой интерес.

Он пристально смотрел на меня. Потом медленно, с шипящим звуком, будто по гравию, втянул воздух, обнюхивая. Из его широких ноздрей вырвалось два аккуратных колечка дыма, которые поплыли в мою сторону.

У меня отвисла челюсть. Я была уверена, что это галлюцинация после удара током. Надо просто закрыть глаза и сосчитать до десяти.

Я зажмурилась.
— Раз… два…
В голове, прямо за черепом, раздался Голос. Он не был звуком. Это была мысль, тяжелая, бархатистая, обволакивающая, как самый дорогой коньяк. В ней чувствовалась непоколебимая мощь и лёгкая, едва уловимая ирония.

«Закрывать глаза перед сильнейшим в долине — не лучшая тактика выживания, человечиха. Хотя оригинальная. Ты пришла ко мне по договору. Значит, должна быть храбрее».

Я аж подпрыгнула на месте и открыла глаза. Дракон не шелохнулся. Только в его золотых глазах заплясали искорки.

«К-какой договор? — подумала я в панике, и, похоже, мои мысли он слышал так же отчётливо. — Я не подписывала… Я тут вообще-то случайно! Из тостера!»

Дракон, старый дракон (я уже как-то интуитивно поняла, что он очень, очень старый), медленно моргнул. Его веки были полупрозрачные, с тонкой сеточкой прожилок.

«Тостер? Забавное название для портала. Неважно. Важен факт: Король Подгорных Гномов, Торбальд III Каменное Сердце, проиграл тебя мне в кости. Три броска, три дубля. Его ставка — «редкая человеческая дева с искрой межмировья». Моя ставка — бочка огненной эссенции. Я выиграл. Ты теперь моя собственность. Награда».

Слова «портал», «гномы» и «собственность» пронеслись в моём воспалённом мозгу, но зацепилось за последнее, самое обидное.
— Я не вещь! — выпалила я уже вслух, голос дрожал, но в нём послышалась привычная мне упрямая нотка. — И не дева я, в смысле… а, забудьте! Меня нельзя проиграть в кости! Это незаконно! У меня есть права! Конституция!

Старый дракон снова фыркнул. На этот раз дымок вырвался с присвистом.
«Твои местные «конституции» здесь не действуют. Здесь действует Договор. И Сила. А у меня, — он слегка расправил крылья, и тень накрыла половину зала, — и то, и другое есть. В избытке. Сын!»

Его мысленный голос прокатился по залу громовым раскатом, заставив задрожать каменную пыль на полу. Я вздрогнула и подобрала ноги, на которых всё ещё были носки (один, кстати, потерялся при транспортировке). На мои потрёпанные джинсы и дурацкую кофту с единорогом («Счастливого дня!») было больно смотреть. Идеальный образ для «редкой девы».

Из-за массивной колонны, украшенной резьбой в виде спиралей пламени, вышел ещё один дракон. Он был немного меньше отца, изящнее, но от этого не менее внушительный. Его чешуя была цвета тёмного изумруда, переливающегося на свету, как крыло жука. И те же золотые глаза, но в них читалось не спокойная мощь, а скучающее высокомерие и молодой, горячий задор.

Он подошёл, лениво обходя отца, и остановился в паре метров от меня. Его взгляд, тяжёлый и оценивающий, скользнул по моей фигуре от растрёпанных волос до носка.

«И это, — прозвучал в моей голове новый голос. Моложе, острее, с шипящим оттенком. — Моя «награда»? Пахнет страхом, гарью и… чем-то молочным. Это шутка, отец?»

Старый дракон издал звук, похожий на скрип поворачиваемого жернова — драконий аналог смеха.
«Нет, Азарин. Это твоя новая невеста. Человеческая жена для практики. Принимай дар».

В моей голове что-то щёлкнуло. Невеста. Жена. ПРАКТИКИ.
Я посмотрела на Азарина. Он посмотрел на меня. В воздухе повисла тишина, густая и неловкая, насквозь пропитанная взаимным, абсолютным, стопроцентным недоумением и брезгливостью.

Азарин первым нарушил молчание. Он снова обнюхал меня, потом отстранился.
«Она тощая. И смотрит как пойманный кролик. И пахнет… странно. Я не уверен, что хочу это… практиковать».

Что-то во мне ёкнуло — то ли обида, то ли злость. Шок начал отступать, уступая место привычному сарказму, моей главной защите в стрессовых ситуациях.
«О, извините, что не пахну ладаном и сокровищами! — парировала я мысленно, глядя прямо в его золотые зрачки. — А ты, между прочим, самый невоспитанный ящер, которого я когда-либо видела! У вас здесь правила гигиены вообще есть? И где, простите, уборная? Потому что после такого «знакомства» мне ОЧЕНЬ нужно!»

Комната с видом на вулкан.Глава 2.

Азарин двигался с такой ленивой грацией огромного хищника, что мне, семенящей сзади, приходилось почти бежать, чтобы не отстать. Каменный коридор то сужался, то расширялся, извиваясь, как кишечник каменного великана. Воздух пахл всё тем же дымом, серой и теперь ещё — сыростью и старым камнем.

Наконец, мы остановились у деревянной двери, настолько массивной, что её, наверное, мог сдвинуть только этот самый дракон. Он толкнул её носом — дверь с тихим скрипом поддалась, открывая помещение.

Это была не пещера. И не подземелье с кандалами. Это была… комната. Странная, но комната.

Стены из тёсаного камня, высокий потолок, исчезающий в тенях. В углу стояла кровать с балдахином из какого-то тёмного, плотного полотна, на ней лежала грубая, но чистая шкура. Был деревянный стол, пара табуретов, сундук. И было окно. Огромное, арочное, без стёкол, затянутое, похоже, прозрачной, но прочной плёнкой, вроде бы пузырящейся на поверхности. И вид из него…

Я медленно подошла. Внизу, далеко-далеко, угадывались склоны, покрытые лесом. А прямо по центру, на горизонте, в клубах дымчато-лилового неба, зиял гигантский конус вулкана. Из его жерла струился ленивый, жирный дым, окрашенный снизу в зловещий оранжевый отсвет.

— Вид, — прозвучал за моей спиной обычный голос, низкий, с бархатной хрипотцой, от которой по спине пробежали мурашки.

Я резко обернулась.

На пороге, прислонившись к косяку плечом, стоял мужчина. Очень высокий, с волосами цвета воронова крыла, но когда свет из окна падал на них под углом, они вспыхивали глубоким изумрудным отливом. Лицо… Ну, скажем так, мать-природа (или драконий генофонд) постаралась на славу. Резкие, благородные черты, высокие скулы, широкий лоб. И эти глаза. Все те же золотые, гипнотические, с вертикальными зрачками, которые сейчас смотрели на меня с нескрываемым любопытством и лёгкой насмешкой. Он был одет в простую, но хорошо сшитую тёмную тунику и штаны, заправленные в высокие сапоги.

— …на любителя, — закончил он фразу. — Но для начала сойдёт.

— Ты… Это ты? — выдавила я, указывая пальцем то на него, то в пустоту за дверью, где только что был дракон.

Он усмехнулся. Улыбка была ослепительной и немного опасной, как угощение от большого кота.

— Удивлена? Магия сдвига формы. Базовый навык. В драконьем обличье ты, кажется, не очень способна на связную беседу. Только на мысленные визги про «ящеров». — Он сделал шаг внутрь. Комната сразу казалась меньше. — Меня зовут Азарин. Как ты уже поняла.

— Лика, — автоматически ответила я, всё ещё не в силах оторвать от него взгляд. Мой мозг лихорадочно соображал: «Горячий. В прямом смысле? Надо проверить. Нет, Лика, что ты несешь! Он же дракон! Который может тебя съесть! Хотя с такой внешностью… Стоп!»

— Знаю, — он повёл плечом, подойдя к столу и проведя пальцем по поверхности, проверяя пыль. — «Лика, человечиха из мира «с электричеством и тостерами». Прописана в договоре гномов убористым почерком. — Он обернулся. — Так что, Лика. Добро пожаловать в мой… хм… будущий зоопарк. Ты — его первый и пока единственный экспонат.

— Очень смешно, — процедила я, наконец найдя в себе каплю достоинства. — Я не экспонат. Я жертва обстоятельств. И морально травмирована. Мне полагается адвокат и компенсация.

— Получай компенсацию в виде того, что ты ещё жива и не в моём желудке, — парировал он с лёгкостью, выдававшей привычку к словесным дуэлям. — Это уже много. Отец, между прочим, предлагал тебя просто отпустить в горы. Там живут ледяные тролли. Они обожают… хрустящих гостей.

Я сглотнула. Ладно, точка ему.

В этот момент в дверь, не стучась, вошёл… гном. Не сказочный весёлый, а хмурый, как туча перед ливнем. Он был коренаст, с бородой, заплетённой в сложные косы, в которые были вплетены медные бусины и какие-то кости. В руках он нёс деревянный поднос с глиняной миской, кувшином и куском хлеба, больше похожего на кирпич.

— Подано, — буркнул он, поставив поднос на стол так, что посуда звякнула. Бросил на меня неодобрительный взгляд, на Азарина — привычно-терпеливый, и развернулся к выходу.

— Борк, — остановил его Азарин. — Это Лика. Она будет жить здесь. Пока. Обеспечь её всем необходимым. В рамках разумного.

Борк что-то хмыкнул себе под нос, похожее на «ещё одна обуза для честного горняка» и «драконы — невоспитанные летающие ящеры с замашками королей», и вышел, громко хлопнув дверью.

Я подошла к столу и осторожно понюхала содержимое миски. Что-то тёмное, с кусками кореньев и мясом. Пахло… съедобно. Неожиданно.

— Кто это? — спросила я.
— Борк. Гном из клана Каменного Сердца. Его предок что-то там должен моему пра-пра-прадеду. Теперь он здесь главный по хозяйству, ремонту и ворчанию. Идеальный компаньон, если любите солнечное настроение, — пояснил Азарин, наблюдая, как я сажусь и осторожно пробую «похлёбку». На вкус — как тушёная говядина с грибами и перцем. Не шедевр, но голод утолит.

— Он… знает, что ты о нём так говоришь?
— Ещё как. Я ему плачу золотом. Много золота. Оно лечит даже хроническую угрюмость.

Я отломила кусок «хлеба». Он был твёрдым, но если размочить в похлёбке, становился съедобным. Пока я ела, Азарин молча изучал меня. Его взгляд был тяжёлым, физически ощутимым.

— Так что… — начала я, отодвигая миску. — Что теперь? Я правда твоя… невеста?

Он скривился, будто почувствовал запах тухлого яйца.
— Формально — да. По факту — нет. Ты больше… неудачный выигрыш в лотерее. Отец считает, что мне нужна «практика общения с хрупкими расами» перед тем, как я выберу себе настоящую жену. Из драконьего рода, разумеется. Ты — учебный манекен.

«Учебный манекен». Какое тёплое, ласковое слово.
— А что входит в программу обучения? Как не раздавить жену лапой? Или как правильно хранить её в сокровищнице? — поинтересовалась я с самой ядовитой сладостью в голосе.

Золотые глаза Азарина вспыхнули. Кажется, моя дерзость его не разозлила, а развлекла.
— Начинаем с основ. Этикет. История кланов. Основы магии. Умение не опозорить меня, если я вдруг решусь показать тебя кому-то. Пока что ты мой маленький… секрет. Стыдный, но любопытный.

Этикет. Глава 3.

На следующее утро меня разбудил не будильник, а оглушительный рёв, от которого задрожали стены и посыпалась каменная пыль с потолка. Я вскочила с кровати, сердце колотилось где-то в горле. Это было похоже на звук падающей горы, смешанный с рёвом реактивного двигателя.

Дверь распахнулась, и на пороге возник Азарин. Снова в человеческом облике, но в глазах горело что-то дикое и неспокойное.
— Вставай. Солнце уже высоко. Урок начинается.

— Что это был за звук? — спросила я, с трудом переводя дух.
— Отец чихнул, — отмахнулся Азарин, как будто речь шла о щенке. — У него сезонная линька, перхоть из чешуи летит — раздражает нос. Не обращай внимания. Одевайся.

На стуле лежала стопка ткани. Я развернула её. Это было платье. Простое, из мягкой серой шерсти, с длинными рукавами и поясом. Никаких рюшей и вышивки. Спасибо, хоть не мешок. Я быстро переоделась, с тоской глянув на свои заброшенные джинсы.

Азарин повёл меня не в тронный зал, а в просторное, светлое помещение с огромным столом из тёмного дерева. На столе стояли самые странные столовые приборы, какие я видела: вилки с двумя длинными и одним коротким зубцом, ножи с зазубренными лезвиями с одной стороны и гладкими — с другой, ложки, больше похожие на миниатюрные черпаки. И была еда. Много еды. Жареная птица, размером с лебедя, груды каких-то пурпурных овощей, хлеб (опять тот кирпич!), сыр, источающий аромат, от которого слезились глаза, и кувшины с напитками.

— Первый урок: как не опозорить меня за столом, — объявил Азарин, усаживаясь во главе стола. — Начнём с мяса птицы. Покажи, как бы ты стала её есть.

Я села, сглотнув. Окинула взглядом этот кулинарный Эверест. Взяла нож и вилку. Самые похожие на земные.
— Ну, обычно… — начала я и попыталась отрезать кусок от птицы. Нож тупо скользнул по хрустящей коже. Я надавила сильнее. Птица съехала с блюда, я ловко подцепила её вилкой, но один из длинных зубцов воткнулся не в мясо, а между ребер, птица совершила сальто в воздухе и шлёпнулась прямо в миску с пюре из тех пурпурных овощей. Бульк. Фиолетовые брызги украсили скатерть, моё новое платье и, что хуже всего, рукав Азарина.

Наступила мёртвая тишина.

Я замерла, ожидая вспышки огня, рыка, чего угодно. Азарин медленно посмотрел на фиолетовое пятно на своём идеальном рукаве. Потом поднял на меня взгляд. Его золотые глаза сузились. Уголки губ задёргались.

Он засмеялся.

Не мысленно, а настоящим, грудным, громким смехом, который эхом отозвался в зале. Он смеялся так, что даже слеза блеснула у него в глазу.
— Великие Драконы! Ты не ешь, ты объявляешь войну! Ты только что уничтожила жареного огненного гурухана одним маневром! Этому учатся годами!

Мне стало и стыдно, и обидно, но его смех был таким заразительным, что я невольно хихикнула.
— Он скользкий! И нож тупой!
— Нож не тупой, — утирая眼角, сказал Азарин. — Он для разделки минералов, а не мяса. Это вилка для мяса, — он взял странную двузубую вилку. — А это нож для овощей, — он показал на зазубренный. — Ты всё перепутала. Но твой боевой дух… восхищает.

Он встал, подошёл ко мне сзади. От его близости по спине побежали мурашки. Он пах дымом, дорогим деревом и чем-то электрическим, словно после грозы.
— Вот, — его руки легли поверх моих, он поправил хватку на приборах. Его пальцы были длинными, сильными и очень-очень тёплыми. Не обжигающе, а приятно, как грелка. — Держи так. Режь под углом. Не пили, а одним движением.

Он водил моими руками, его дыхание касалось моей шеи. Мой мозг отчаянно сигналил: «ДРАКОН! ОПАСНО!», но тело почему-то совершенно не хотело вырываться. Наоборот, оно предательски прислушивалось к каждому его движению.

Мы отрезали идеальный кусок мяса.
— Видишь? — прошептал он у самого уха, и от его голоса внутри всё ёкнуло. — Уже лучше. Теперь попробуй сама.

Он отошёл, оставив меня с внезапно пересохшим горлом и странной дрожью в пальцах. Но на этот раз я справилась. Отрезала кусок. Поднесла ко рту. Азарин наблюдал, подперев голову рукой, с той же смесью насмешки и любопытства.
— Ну? — спросил он.
— Вкусно, — честно сказала я. И правда, мясо было невероятным.
— Конечно вкусно. Его неделю мариновали в соке солнечных ягод. Теперь хлеб. Его не едят так, — он взял свой «кирпич», отломил кусок и… окунул в один из кувшинов. Хлеб впитал жидкость, размяк. — Это не вода, это лёгкий мёд-эль. Попробуй.

Я повторила. Хлеб превратился в нечто божественное — сладкое, пряное, воздушное.
— О боже, — вырвалось у меня. — Что это?!
— Еда, — усмехнулся он. — Не твои «бутерброды». Теперь о главном. Застольная беседа. Ты должна уметь поддержать разговор. Задай мне вопрос. Уместный.

Я подумала.
— Как долго драконы живут?
— Скучно! — он поморщился. — Все спрашивают об этом. Попробуй ещё.
— Хорошо… Что самое сложное в сдвиге формы? Не проколоть крылом потолок?
Его глаза блеснули одобрением.
— Лучше. Самое сложное — уши. Чешуйчатые ушные раковины превращаются в эти… хрупкие завитушки, — он дёрнул себя за мочку уха. — Их легко оторвать в драке. Неудобно. Теперь я. Почему ты не боишься меня так, как должна?
Вопрос застал меня врасплох.
— Я боюсь. Просто… когда кто-то смеётся так заразительно, немного забываешь, что он может тебя сожрать.
— Разумная мысль, — кивнул он. — Запомни: мы, драконы, ценим смелость. Глупость — наказуема. А смелость, обёрнутая в острый ум… — он отпил из своего кубка, не сводя с меня глаз, — это редкость. Которая вызывает интерес.

«Интерес». От этого слова стало ещё теплее.

Дальше урок превратился в хаос. Я узнала, что наливать эль себе нужно левой рукой, а соседу — правой. Что кости нельзя класть обратно на общее блюдо (их полагается бросать в специальную жаровню в центре стола, что мы и сделали под его одобрительный кивок). Что похвала повару обязательна, иначе в следующий раз тебе подадут паштет из пещерных слизней.

К концу завтрака я чувствовала себя так, будто прошла курс молодого бойца, но на столе и мне не было ни одного нового пятна. А на Азарине — тоже.

Гномье пойло. Глава 4.

История кланов оказалась смертельной скучищей. Азарин бубнил что-то про «Великий Раскол Огненных Холмов» и «Династию Изумрудного Пламени» таким монотонным голосом, что я, сидя на каменной скамье в его личной библиотеке (комната с полками до потолка, забитыми свитками и книгами в кожаном переплёте), едва не заснула лицом в пергамент.

Спасла ситуацию катастрофа. Вернее, грохот и крики из нижних ярусов замка.

Азарин оборвал фразу о торговых путях драконьего стекла. Его тело мгновенно напряглось, золотые глаза сузились до щелочек, в них вспыхнуло холодное, хищное пламя.
— Сиди здесь. Не выходи, — бросил он мне командным тоном, и в нём не осталось и тени скучающего учителя. Был только воин.

Но «сидеть» — это не про меня, особенно когда за дверью раздались звуки боя: звон стали, рёв (не драконий, а какой-то более гнусный), вопли.
Я приоткрыла дверь и выглянула в коридор. Внизу по лестнице, громко топая, поднимался Борк. В одной руке он сжимал окровавленный топор, в другой — несколько маленьких кожаных фляжек.
— Чего уставилась, человечиха? — прошипел он. — Наёмники. Пришли за тобой, наверное. Или за сокровищами. Глупые, как пробки. Драконов не ценят.

— Наёмники? Кто?..
— Кому ты нужна? — Борк плюнул. — Враги. У молодого лорда их хватает. Драконица Игрит, что на юге, глаз положила. Её клан с нашим враждует сто лет. А ещё торговцы людьми с востока шныряют… Да мало ли!

Он сунул мне в руки фляжки. Они странно булькали.
— Это что?
— «Огненное пойло гномов». Для храбрости. И для дезинфекции ран. И для того, чтобы снять краску с двери. Универсальное. Не пей! — крикнул он, разворачиваясь и бегом спускаясь обратно вниз, навстречу шуму.

Я зажала фляжки в потных ладонях. За меня? Из-за вражды кланов? Ледяной ком страха снова сдавил горло. Но рядом с ним вспыхнула ярость. Меня уже один раз выиграли в кости, теперь хотят украсть? Нет уж.

Из главного зала донёсся оглушительный рёв Азарина — но уже не в человеческом облике. Это был полный ярости, первобытный рёв дракона, от которого задрожали стены. Пахнуло гарью. За ним — истошные крики людей и звук, похожий на хруст доспехов.

Я не выдержала. Сжимая фляжки, я крадучись спустилась по лестнице и притаилась за массивной колонной у входа в тронный зал.

Картина была эпичной и ужасающей. Азарин в своей полной, изумрудной славе заполнял половину зала. Его крылья были частично расправлены, хвост, как бич, расшвыривал наёмников в доспехах чёрного цвета с кровавой отделкой. Он дышал не огнём, а каким-то сгущённым жаром — от его ударов по доспехам те плавились и впивались в кожу наёмников. Старый дракон-отец отсутствовал — видимо, был в дальних покоях.

Но наёмников было много. Человек десять. И они были подготовлены. Двое натягивали огромную сеть из темного, блестящего металла — похоже, из драконьего железа, того самого, что может выдержать высокие температуры. Ещё один целился в Азарина из арбалета, болты которого дымились ядовитой зеленью.

— Ловите сетью! Оглушите! — орал их предводитель, здоровенный детина со шрамом через глаз. — Хвост ему мешает! Режьте по сухожилиям!

Азарин, отбиваясь, был страшен и великолепен. Но сеть была опасна. Я видела, как один край уже набросили ему на крыло, и чешуя задымилась от соприкосновения с металлом. Азарин взревел от боли и ярости.

Мне нужно было что-то делать. Но что? Я — хрупкая человечиха с фляжками гномьего пойла.

И тут мой взгляд упал на жаровню с углями у стены. Ту самую, куда по этикету нужно бросать кости. Угли тлели, нагревая воздух.

А потом я вспомнила урок химии. Спирт. Пары. Воздух. Искра.

Без лишних раздумий я откупорила одну фляжку. Резкий, сладковато-терпкий запах ударил в нос. Определённо, крепость под сотню. Я побежала вдоль стены, подальше от драконьей сетки, и начала выливать пойло на каменный пол, создавая скользкую, пахучую дорожку прямо к группе наёмников, которые готовились закинуть второй край сети.

— Эй, уроды! — закричала я изо всех сил, тряся пустой фляжкой. — Ищете кого? Я здесь! Та самая награда!

Они обернулись. Шрамоглазый предводитель осклабился.
— А вот и приз! Берите её!

Двое наёмников оторвались от группы и ринулись ко мне. Я отпрыгнула назад, за свою алкогольную лужу. Они, не глядя под ноги, вступили в неё. В этот момент я швырнула вторую, ещё полную, фляжку прямо в жаровню с углями.

Произошло то, на что я и надеялась.
Фляжка разбилась. Пары спирта, нагретые углями, вспыхнули мгновенно. Ярко-синее пламя с громким «ВУУУХОМ!» рвануло из жаровни и побежало по алкогольной дорожке, которую я налила.

Это было не драконье пламя, а быстрое, яростное, почти невидимое в свете дня горение паров. Оно достигло лужу под ногами наёмников и охватило их снизу. Их кожаные сапоги и края плащей мгновенно занялись. Они закричали, запахло палёным и жжёным спиртом.

Паника, которую вызвал этот внезапный, «ниоткуда» взявшийся огонь, была куда ценнее самих ожогов. Наёмники, державшие сеть, дрогнули, ослабили хватку. Этого мгновения Азарину хватило.

Он мощным рывком вырвался из ослабевшей сети, опалив её своим настоящим дыханием (кусок сетки расплавился и закапал на пол). Его хвост, словно молот, ударил по горящим и паникующим наёмникам, отшвырнув их в стену. Предводитель с вытаращенным глазом увидел, что дело пахнет керосином (в прямом смысле), и дал команду к отступлению.

Через минуту в зале, кроме нас с Азарином, остались только лежащие без сознания или копошащиеся в боли наёмники, запах гари, спирта и палёной сетки.

Азарин сжался, и его форма заструилась светом. Вскоре передо мной стоял он — в человеческом облике, с растрепанными волосами, дырой на рукаве туники, где сеть прожгла ткань, и диким блеском в глазах. Он тяжело дышал.

Он шагнул ко мне через дымящуюся лужу. Я замерла, ожидая гнева за непослушание.

Но он остановился в сантиметре. Его золотые глаза пылали, но не яростью. Чем-то другим. Горячим, интенсивным, невероятным.
— Ты, — проговорил он хрипло, — ТЫ ПОДОЖГЛА ИХ ГНОМЬИМ ПОЙЛОМ?
— Они… они скользили, — выдавила я, показывая на лужу. — А пары… пары спирта взрывоопасны.
— Я знаю, что такое пары! — он почти крикнул, но в его голосе прорвался смех. — Я дракон! Но использовать их так… это… это гениально безумно!

Тайны тостера. Глава 5.

После нападения прошла неделя. Замок заживал, как живое существо. Гномы латали выбоины от стрел, слуги выводили пятна от гномьего пойла, что оказалось задачей титанической, а я… я пыталась прийти в себя.

Не физически — ссадины затянулись, а вот внутри всё перекосило. Осознание, что на тебя охотятся, что ты — цель, а не случайность, действует хуже любого яда. По ночам я вскакивала от каждого шороха, а днём ловила на себе оценивающие взгляды слуг. Кто друг? Кто шпион Игрит?

Азарин это чувствовал. Его насмешки стали реже, а прикосновения — чаще, но иначе. Раньше он дотрагивался до меня с любопытством учёного к странному насекомому. Теперь в его жестах читалась… забота. Тяжёлая, неуклюжая, по-драконьи прямая. Он мог молча поставить передо мной кубок с тёплым вином, когда я сидела, уставившись в стену. Или отгородить меня от порыва ледяного ветра в коридоре своим телом, даже не глядя в мою сторону.

Именно после одного такого эпизода всё и началось. Мы шли по длинной галерее, ведущей в восточное крыло. Ветер с гор выл в узких бойницах, и я ежилась от холода. Азарин, шагавший впереди, вдруг остановился, скинул с плеч свой тяжёлый плащ и, не оборачиваясь, накинул его мне на голову.

— Ты дрожишь, — бросил он просто, продолжая идти.

Плащ пах им — дымом, кожей и чем-то острым, пряным. Он был невероятно тяжёлым и тёплым. Я укуталась, чувствуя, как ледяной комок страха внутри понемногу тает. Мы дошли до его личных покоев — не тронного зала и не библиотеки, а комнаты, похожей на кабинет воина-учёного. На стенах висели карты и схемы, на полках стояли не только книги, но и странные механизмы, образцы руд, застывшие в стеклянных шарах вспышки пламени.

— Садись, — сказал он, указывая на кожаное кресло у камина. Сам он остался стоять у стола, перебирая какие-то свитки. Его профиль в свете огня казался высеченным из камня. — Нам нужно поговорить, Лика. О том, почему на тебя напали.

— Потому что я твоя слабость, — выпалила я то, о чём думала все эти дни. — Игрит хочет ударить по тебе через меня.

Он повернулся ко мне. В его глазах не было отрицания.
— Отчасти. Но не только. — Он вздохнул, и этот звук был не похож на привычное мне драконье фырканье. В нём слышалось усталое раздражение. — Я провёл расследование. Допросы наёмников… ничего не дали. Они слепые исполнители, нанятые через пять посредников. Но Борк, покопавшись в своих гномьих связях, кое-что выяснил. — Он сделал паузу. — Тот, кто нанял их, интересовался не только тобой. Он спрашивал и об артефакте.

— О каком артефакте? — у меня ёкнуло сердце.

Азарин не ответил. Он открыл потайной ящик в столе и достал оттуда предмет, завёрнутый в чёрное сукно. Развернул.

Я вскочила, будто меня ударили током. Снова.

На столе лежал мой тостер. Старый, потертый «Ветерок». Но теперь он… жил. Его бежевый пластик светился изнутри тусклым, мерцающим голубым светом, а из прорезей для хлеба струился лёгкий пар. Он тихо гудел, как трансформаторная будка.

— Где… как… — я не могла вымолвить ничего связного.

— Его принесли гномы отцу после той злополучной игры, — голос Азарина был плоским, без эмоций. — Как часть «ставки». Король Торбальд проиграл его в кости клану Игрит месяцем ранее. А та, в свою очередь, выиграла его у бродячего торговца с Восточных пустошей. История тянется ещё дальше, но суть вот в чём. — Он ткнул пальцем в тостер. — Это не бытовой прибор твоего мира. Это Ключ. Древний артефакт, способный открывать бреши между мирами. Но только при одном условии: рядом должна быть «искра» — живое существо с резонансной с ним магической подписью.

Я подошла ближе, не в силах оторвать глаз. Моя рука сама потянулась к знакомому корпусу.
— Не трогай! — его рука перехватила мою запястье. Его пальцы были обжигающе горячими. — Мы не знаем, что произойдёт.

— Но я уже трогала его, — прошептала я. — В тот день. Он ударил меня током. И я… оказалась здесь.

Азарин медленно отпустил мою руку, но не отводил взгляда.
— Именно. Ты не случайная добыча, Лика. Ты — часть уравнения. Гномы, зная об уникальных свойствах артефакта, искали ту самую «искру». Их мастера-чародеи вычислили, что в определённый момент, в определённом месте другого мира произойдёт выброс энергии, совместимой с Ключом. Они настроили артефакт как маяк… и вытянули тебя сюда. Как рыбу на крючок.

Во мне всё похолодело.
— То есть… меня ВЫЗВАЛИ? Специально?

— Да. И сразу же проиграли в кости моему отцу как «редкую человеческую деву с искрой межмировья». — Он произнёс это с такой ядовитой горечью, что стало понятно: он тоже лишь недавно сложил пазл. — Отец считал это удачной шуткой судьбы. Я… я думал, ты просто невезение. Оказалось, это спланированная операция.

Я смотрела на тостер. Эта ржавая железка украла мою жизнь. Украла и бросила на растерзание драконьим амбициям.
— И Игрит всё ещё хочет его? — голос мой звучал чужо.

— Она хочет контроль. Ключ без искры — просто безделушка. Но искра без Ключа… — он посмотрел на меня, и в его взгляде читалось что-то, похожее на страх. Дракон боялся. За меня. — Ты — ходячая угроза её планам. Она либо заполучит тебя, чтобы использовать, либо уничтожит, чтобы никто не смог. А заодно нанесёт удар по моему роду, опозорив отца. Ты — идеальная мишень.

Я закрыла глаза. В голове вертелись обрывки: запах горелого тоста, удар током, золотые глаза в полумраке зала. Я была пешкой. С самого начала.
— Что же нам делать? — спросила я, и в голосе прозвучала не детская беспомощность, а усталость взрослого человека, попавшего в жернова.

Азарин подошёл вплотную. Он взял моё лицо в ладони. Его руки снова были невыносимо горячими, но сейчас это тепло было единственной точкой опоры в рушащемся мире.
— Мы выясним, на что ты способна. Если ты можешь активировать порталы, возможно, ты можешь и чувствовать магию, управлять ей. Это даст тебе защиту. А потом… — он замолчал, его большой палец провёл по моей щеке. — Потом мы найдём способ разорвать эту связь. Чтобы ты не была привязана к этому железу. Чтобы ты могла… — он снова запнулся, и в его глазах мелькнула тень уязвимости, которую я раньше не видела, — чтобы ты могла остаться здесь по своему выбору. Если захочешь.