Мой ненавистный дар

1 глава. Совсем как маменька.

Похожа на мать? Значит, нужно что-то менять…

Голубые холодные глаза внимательно разглядывали богатый интерьер ресторана. Скользили с одной хрустальной люстры на другую. С одного официанта в элегантной форме на другого. Парни с прямыми спинами и вежливыми улыбками ходили по помещению явно по определенному, заранее созданному и обговоренному принципу. Все подносы, столовые приборы блестели, вся идеально чистая фарфоровая посуда радовала колкий взгляд русоволосой статной женщины – руководительницы Красной части страны Лефпераз, перы Виты. Женщиной она слыла привередливой и вздорной, поэтому директор ресторана, в который попала сия дама, чувствовал себя, мягко говоря, некомфортно. Он глядел на нее из-за угла, следил за своими сотрудниками, надеясь, что все пройдет как обычно хорошо.

Пера Вита заказала салат с морепродуктами и дорогущее вино. Похоже, она пришла сюда не есть. Женщина кого-то ждала. И этот кто-то опаздывал. По крайней мере, так казалось директору ресторана, потому что глаза дамы с каждой минутой становились еще более колючими, чем обычно. Ее тонкие белые пальцы сжимали фужер с раздражением, а ножка в замшевой туфельке нервозно постукивала по полу.

Дверь в ресторан распахнулась. На пороге появился мужчина в светлом фраке с аккуратной рыжеватой бородкой. Он подошел ленивой походкой к пере Вите и присел на стул рядом с ней. Пера Вита промолчала. Это изумило не только директора ресторана, но еще и официантов, которые замерли на секунду, глядя в сторону пары.

– Извините за опоздание, – улыбнулся мужчина даме.

– Ничего страшного, – процедила руководительница Красной части страны. – Я рада Вас видеть.

– Я тоже. О чем Вы хотели со мной поговорить?

Колючий взгляд женщины перешел с глаз собеседника на его лоб, украшенный алыми узорами – меткой Одаренного.

– Вы самый лучший повар страны, – начала она.

– Я польщен.

– Вы знаете, что у моей дочери тоже кулинарный Дар.

– И?

– Ей через год поступать в Академию Одаренных, поэтому я бы хотела попросить Вас поучить ее…

– Нет, – перебил почтенную даму мужчина.

Пера Вита очень поразилась. Как и поразился беззастенчиво подслушивающий разговор официант.

– Почему?! – воскликнула дама.

– Ее всему научат в Академии.

– Она должна быть самой лучшей! Я Вам заплачу!

– Увы, я вынужден отказаться… У Вас все?

Женщина решила промолчать. А самый лучший повар страны встал и удалился, даже не удосужившись что-то заказать. Пера Вита потеряла аппетит. Она отложила от себя столовые приборы, поглядела в окно на мимо проезжающую повозку и вскоре покинула помещение, оставив недоеденное блюдо, старательно приготовленное Одаренным поваром ресторана. Не самым лучшим в стране, но лучшим в столице Красной части.

*

Звонкое пение птиц и шелест листьев перебивал веселый смех двух девушек, сидящих в кованой беседке. Они рассказывали друг другу истории, а затем, хватаясь за животы, вместе хохотали. Подолы их платьев, пошитых известным дизайнером, колыхались от телодвижений девиц, а шляпки, тоже его производства, съехали набок.

Две девушки – две сестры, похожие друг на друга как две капли воды, любили проводить время вдвоем. Особенно когда маменька уезжала по делам. Обычно она бы крикнула им из окна своего кабинета, под которым как раз находилась беседка, чтобы они замолчали. А сейчас – тишина. Сестрицы были этому невероятно рады и наслаждались жизнью в полной мере, пока мать не вернется и не испортит им настроение.

– Фелисса, тебе ведь через год уезжать, – сказала вдруг младшая сестра.

Ее собеседница нахмурилась:

– Зачем вспоминать о грустном?

– Извини…

– Ты же знаешь, я не хочу туда ехать. Все маменька! Замучила меня! Как папа умер, она совсем меня изводить стала. Я даже побаловать себя маникюром не могу. И распущенными волосами.

– А ты назло ей пойди и сделай себе маникюр!

– Это глупо, Паулина, – улыбнулась Фелисса. – И с моей стороны будет непрофессионально.

– Почему?

– Повара должны коротко стричь ногти и не покрывать их лаком. Это нормы санитарной гигиены. Неужели не знала?

Паулина скрестила руки на груди:

– Откуда мне знать? Это ты у нас Одаренная. Тебя мучают дурацкой кулинарией.

– Да, – вздохнула Фелисса. – Тебе повезло родиться без Дара.

– Повезло?! – мгновенно возмутилась младшенькая. – Мне придется, когда маменька состарится, взять на себя руководство Красной части страны! Тебе хорошо, уедешь через год, тебе никто докучать не будет!

– Паулина, так нельзя говорить. Она наша мать.

– Мать… Я ее люблю как мать. Но как человек она так себе.

Фелисса покачала головой, показывая свое неодобрение. Но она на самом деле не осуждала младшую сестру. Сама такой же была в пятнадцать, поэтому понимала, что вскоре, года через три, Паулина начнет анализировать свои слова и поведение.

2 глава. Побег.

Сбежать из дома легко. Трудно обустроиться на новом месте, когда всю жизнь жила как тепличный цветок.

Перы, руководящие Зеленой частью страны, были за атмосферу природы, деревенской жизни, но вскоре они приняли решение построить хотя бы двухэтажные квартирные дома. Во-первых, это позволяло иметь свое жилье небогатым людям. Во-вторых, не все жители Зеленой части радовались огородам и домашней скотине. Жили они просто так, не используя выделенный им участок. Это огорчало перов, поэтому год назад в каждом городе построили по несколько многоквартирных домов. И, увидев спрос на них, они строились и по сей день.

Из одного такого дома вышел высокий небритый мужчина. Он направился к хиленькому дряхлому сооружению неподалеку, распахнул дверь и вошел. Огляделся. Тусклые занавески, гниловатый пол, деревянная барная стойка и ни одного человека. Мужчина привычно вздохнул.

– Грета, Ян, Крис, вы уже пришли?

Неприметная дверь возле барной стойки открылась. Выглянула симпатичная рыжеволосая девица лет двадцати пяти.

– Пришли! – недовольно возвестила она. – А что толку? Народу не будет, как и вчера не было.

– Ну вот, – поник мужчина. – Даже не поздоровалась. Да и откуда знаешь, может сегодня нам повезет?

Девица фыркнула:

– Здравствуй, Фил. Нам не везет уже три года!

– Неправда!

Из-за двери выглянуло усатое лицо:

– Правда. Конечно, сначала люди ходили, но потом куда-то все плавно исчезли. Даже постоянные посетители два месяца назад пропали. Остосерчала им наша таверна.

– Идиот! – закатила глаза Грета. – Не остосерчала, а осточертела!

– Не умничай, дура! – выкрикнул усатый.

– Я не дура, в отличие от некоторых.

– Так, тихо! – хозяин таверны прошелся в кухню – то место, откуда выглядывали его сотрудники. – Где Крис?

– Тут, – пискнул голосочек.

Все взглянули на миниатюрную девушку, спрятавшуюся за раковиной, которая была больше ее в три раза.

Грета, оправив передник, поинтересовалась:

– Ты что там делаешь?

– Ложку уронила…

Мужчина вновь вздохнул. Присел на кривоватый стул возле стены и задумался. Наверное, таверну следует закрыть. Ее содержание только ему в убыток. После смерти жены это заведение, которое они поднимали с колен вместе, стало падать обратно. И что толку, что он продал дом, переехав в квартиру? Деньги с этой продажи скоро кончатся. Зарплату выдавать будет нечем. Что уж говорить о продуктах. Они все равно пропадают…

– Друзья, – начал Фил, – проработаем еще неделю… Если народа не прибавится, закроем лавочку.

– Что? – поразились сотрудники.

– А что вы предлагаете? – вскинулся мужчина. – Народу нет, выручки нет.

– Нужно что-то придумать! – сказала Грета.

– Что? Даже вывеску конкуренты утащили… И для чего так расстарались? Все равно к нам никто не ходил.

Рыжеволосая девица вновь не смолчала:

– Вот видишь! Конкуренты даже сейчас в тебе видят опасность. Нужно что-то придумать! И таверна зацветет как в былые времена. Нет! Даже ярче!

Хозяин тоскливо улыбнулся. Нет. Пик цветения таверны был как раз перед смертью его жены.

*

Фелисса глядела со своего балкона на землю. Слезы катились по ее щекам. За что мать с ней так? За что?

Она не могла даже злиться. Для нее этот предмет был слишком дорог. Он с ней был с момента смерти отца. Он пережил с ней самые горькие моменты жизни.

На брусчатке лежал сломанный мольберт. Одинокий, потому что размалеванный холст отлетел от него во время падения.

На ножку «лучшего друга» Фелиссы присел воробей. Он чирикнул, наклонив маленькую голову.

– Ненавижу ее! – крикнула девушка, ударив кулаками лакированные перила.

Птица, испугавшись, взлетела в небо и пропала из виду.

На этот раз мать перешла все границы. Она никогда не позволяла себе такое. Да, рвала рисунки девушки. Да, угрожала. Но никогда не ломала такую дорогую для нее вещь как мольберт.

В дверь комнаты Фелиссы постучали. Девушка не слышала посторонние шумы. Она стояла, словно оглушенная, обессиленная и раздавленная от горя. Но пришедшей и не нужен был ответ. Она влетела к сестре и сразу же обняла ее.

– Не плачь, она не стоит того, – прошептала Паулина.

– Она, может, и не стоит! Зато мольберт…

Сестры стояли, обнявшись, и глядели вниз. Фелисса цеплялась за плечи младшенькой. Судорожные всхлипы старшей сестры пробуждали в Паулине жалость к ней и злость на мать. Она всю жизнь портит своим дочерям!

С бала минули ровно сутки. Пера Вита уладила свои дела, пообщалась с мэрами Красной части. Все прошло довольно хорошо, и руководительница была довольна. У нее даже поднялось настроение до сегодняшнего вечера.

Когда всхлипы Фелиссы стали реже, Паулина предложила ей войти в дом. Девушка, последний раз взглянув на свой несчастный поломанный мольберт, еле передвигая ноги, прошла в комнату. Младшая сестра усадила ее в кресло, а сама плотно заперла балконную дверь и задернула занавески.

3 глава. Предсказание.

Посидеть в темнице благородной даме? Да.

При распределении заявлений, где стражники обычно очень веселятся, подшучивая над своими, пронесся задорный смех по всему Участку. Такого заявления у них еще не было. Никто, ни один человек, не додумался писать о пропаже драгоценностей, украденных в самом ненадежном месте – дешевой таверне с крысами и тараканами. А то, что в той таверне были крысы и тараканы, некоторые стражники знали прекрасно, так как сидели там несколько дней в засаде, надеясь поймать наркодилера.

– Глядите, – веселился крупный мужчина, указывая пальцем на лохматого веснушчатого паренька, – опять таверна «Лилия». Эдгар, не хочешь вновь туда наведаться?

– Да иди ты! – разозлился паренек. – Я там не один был, чего ко мне прицепился?

– Так мы тебе в команду Артура и Арнольда дадим, конечно.

– На висяк сразу троих? – скривился самый спокойный из компании.

– А чего висяк? – вступился Эдгар. – Может, преступник оставил там улики?

Все вновь басисто рассмеялись.

– Ты ж не глупый вроде парень, – улыбнулся крупный мужчина. – Преступники не оставляют свои рубашки на местах преступления, чтобы пес их по запаху нашел. А в «Лилии» даже посетителей не записывают. Как мы найдем его? К тому же, вряд ли девчонка там осталась. Наверняка туда кого-то заселили.

– А мы на наживу их! – предложил веснушчатый.

– Ну хорошо, – согласился самый спокойный. – Раз уж ты так проникся, то на тебя и записываю это дело. Кого берешь? Артура или Арнольда?

– Э, нет, – поднял руки парень с добродушным лицом, стоящий рядом с Эдгаром. – Вольдемар обещал взять меня на убийство.

– Тогда Арнольда, – сник тощий.

Арнольд всегда подшучивал над Эдгаром, поэтому паренек был не очень рад, в отличие от Арнольда, который молча стоял у окна. Но, как на него записали дело о драгоценностях в таверне, он весело улыбнулся и подошел к другу.

– Ну че, пойдем? Девку надо найти, опросить. И где только она шастает?

– Вряд ли в своем Красном Каменном Доме сидит. Походу, от сумасшедшей мамашки сбежала, – заржал толстяк. – Кто дежурил тогда?

– Я, – тихо отозвался Артур.

– Как она хоть выглядела? Красотка?

Парень пожал плечами:

– Да я и не рассматривал… Волосы у нее странные были… Челка кривая. Модно, похоже, сейчас так.

– Как мы ее по одной челке узнаем? Вот дурачина! Хоть бы попросил адрес временного проживания, – разозлился Арнольд.

– Да пер издалека видно! Рожа недовольная, спина как палка прямая. Волосы и глаза темные, руки нежные, благородная дама все-таки.

– Не рассматривал он ее, – хмыкнул толстяк. – А запомнил, что руки нежные!

По Участку вновь раздался смех.

---------------

Теперь буду выкладывать частями. Следующее - во вторник

3*

Был вечер. Фелисса успела обойти половину ломбардов, но ни в одном не нашлись ее украшения. Это сильно расстраивало девушку. Она не плакала лишь потому, что решила больше не захлебываться слезами. В последнее время девушка и так пролила их слишком много.

На ужин она купила себе дешевую плюшку у какой-то женщины на рынке. Денег почти нет. У нее на руках осталось лишь два золотых, девять серебряных и восемь медных. Можно было продать забытые вором браслет с подвеской, получить еще несколько золотых. Но Фелисса посчитала, что так делать не стоит. Она спрятала оставшиеся дорогие вещи себе в лиф прямо перед уходом из той таверны, а сейчас сидела, вдыхая остывающий воздух, и размышляла, что ей делать дальше. Больше в дешевое заведение девушка идти не хотела. А на дорогое не было денег. Оставалась ночевка на улице. Кто бы мог подумать, что пера, старшая дочь руководительницы Красной части, будет спать на лавочке, как бездомная?

Конечно, можно было бы вернуться домой. В огромное жилье, в теплую и уютную комнату, поесть прекрасной еды, которую она сама себе приготовит и лечь спать на мягкий матрас, накрывшись пуховым одеялом. Но нет! Девушка решительно насупила брови. Она ушла из дома, чтобы сбежать от той судьбы, которую не хотела себе. Сбежать от своего Дара, от Академии, от душной матери, от раздражающих балов и гнилых людей в простой свободный мир. От Дара не сбежишь – он с ней будет всю жизнь. Зато от остального получилось. Жаль, что свободный мир оказался слишком свободным. Здесь воруют, здесь хамят и не уважают друг друга. Да и за что уважать?

За всю свою жизнь Фелисса так и не узнала, что такое уважение к другим. Она, как и мать, всегда относилась ко всем презрительно. Всегда кривила лицо при появлении людей. Но если раньше в ответ никто не смел сказать гадость, то здесь… Пера для них ничто. Что такое пера? Дурацкий титул, который ничего не значит. Пустая приставка перед именем.

– Как же раздражает! – рыкнула девушка, стукнув ладонью по скамье.

Мимо проходящая старушка отпрыгнула в сторону, испуганно покосившись на странную девку.

– Это я не вам! – также злобно сказала Фелисса.

Но старушка, видимо, не поверила. Она сделала еще три шага вправо, чтобы быть подальше от скамьи со злой незнакомкой, и шустренько убежала в темноту. Фонари начали просыпаться. А пера дальше сидеть и размышлять о своей прошлой и нынешней жизни.

«Что ж… Пока, пера Фелисса. Здравствуй, бездомная».

Ноги болели, спину ломило, глаза слипались. Непривыкшая к долгой ходьбе и к какой-либо активности девушка мучилась от отвратительных ощущений. Ей что, действительно спать на лавке? А вдруг здесь, помимо воров, ходят и убийцы?

Поежившись, девица решила, что спать не будет. Лишь вздремнет. Усталость слишком сильно мучила ее. Не спать вовсе было невозможно. Фелисса подложила свой рюкзак под голову и скрючилась на скамейке. Сомкнула глаза. Сон сразу же утянул ее в свою пучину.

Ранним утром холод одолел девушку, и она резко распахнула глаза, думая, что спала всего ничего. От увиденных перед собой двух лиц пера испугалась, отшатнулась и упала со скамьи.

– Напугал ее, придурок, – недовольно сказал один.

– Чего? С чего это она меня испугалась? Это у тебя рожа страшная, как моя жизнь!

– Я тебе покажу, что такое страшная жизнь, – грозно навис парень покрупнее над худощавым.

Поняв, что эти двое вроде как безобидные, Фелисса поднялась на ноги и спросила:

– Вы кто?

Парни переключились на девушку:

– Мы стражники. Вы случайно не пера Фелисса из семьи Красного Каменного Дома?

– Да, это я, – кивнула дама, отряхивая юбку от пыли, в которую упала. – Вы нашли вора?

Парни хохотнули, покосившись друг на друга.

– Какого вора, дорогуша? Вы знаете, что невозможно ловить воров в таких тавернах?

– Мне один из ваших коллег это рассказал. Но что вы тогда здесь делаете?

Худощавый улыбнулся. Его веснушки на щеках будто бы подскочили.

– Вы заявленьице не забрали, вот на нас и повесили это дело. Ну что, будем расследовать или заберете?

– Ничего я забирать не буду! Выполняйте свою работу.

Улыбка спала с лиц стражей порядка. Они вновь переглянулись. Уже недовольно.

– Тогда мы вынуждены Вас опросить. Расскажите, как Вы обнаружили пропажу вещей… С самого начала, – тоскливо выдал парень покрупнее.

– Может, сначала представитесь?

Фелисса внимательно их оглядела. Худощавый парень казался тем, над кем любят посмеяться. А парень покрупнее, с явно выраженными мышцами, тем, кто любит смеяться над такими, как его товарищ. Первый назвался Эдгаром, второй Арнольдом.

По дороге до таверны «Лилия» Фелисса посвящала стражников в подробности пропажи драгоценностей и денег. Парни кивали в такт словам потерпевшей, но Арнольд периодически отвлекался на яркие зазывающие вывески таверн и булочных. Девушка это заметила. Остановилась. Эдгар недоуменно на нее взглянул.

– Арнольд, мне пожаловаться Вашему начальству? – приподняла брови пера.

Крупный парень испуганно повернул к ней голову.

4 глава. Новый дом.

Бездомная благородная дама – смешно! Спасибо гусю…

Альберт прибыл в Зеленый День еще утром. Его поразил уклад жизни людей в Зеленой части страны. Здесь было все по-другому. И это существенно усложнило поиск дочки хозяйки. По Красной части ходят ее псы. Такие же, как и он. У псов всегда можно узнать последние новости. Они поименно и в лицо знают каждого человека своего участка. И если псы знают жильцов Красной части, то жильцы их – нет. Но в Зеленой части псов не было!

Побродив до вечера, ему наконец-то повезло. Он увидел в окне одной таверны Фелиссу в компании двух молодых парней в зеленой форме. Стражники? Понаблюдав за ними немного, Альберт увидел, как девушка выбежала из таверны и побежала в неизвестном направлении. Естественно, он кинулся за ней. Парень не должен был показываться ей. Несмотря на то, что дочка перы Виты не знает, кто он, хозяйка сказала быть скрытным. А он должен исполнить волю хозяйки.

Фелисса прибежала к полупустой площади. Присела на скамейку, пытаясь отдышаться. Сняла рюкзак с плеча, положила его рядом с собой. Ее всегда раздражало поведение благородных дам и господ. Когда она пару раз устроила скандалы из-за этого, мать сделала ей выговор. Оказывается, глядя на откровенную ложь, нужно было улыбаться и кивать! Но пера так не могла! Вот и сейчас… Если бы она начала кричать, то показала бы себя полной дурой. Изабелла… Изабелла здесь дочка мэра. А кто Фелисса? Бродяжка, бездомная и нахлебница. Ее бы сразу же посадили в тюрьму. Нашли бы за что. И на этот раз новые знакомые ее смогли бы ее вытащить оттуда.

Думая, что бежит из дома-клетки в свободу, Одаренная не ожидала, что прибудет в похожую клетку… Раньше над ней стояла лишь мама. Сейчас даже какая-то эгоистичная аза!

Горькие мысли начали жечь глаза девушке. Поняв, что еще чуть-чуть и она разревется, пера стиснула кулаки. Нет! Она обещала себе перестать рыдать! Раз сил уйти из дома хватило, значит, их хватит и для того, чтобы пережить кошмар, который с ней сейчас происходит. Даже гадалка про это говорила… Судьба у Фелиссы тяжелая. Из-за того, что она пошла против воли самих Богов, которые создали этот мир.

«Совет мой… Какой же совет дать мне? По дворикам со старыми домами походи. Найдешь себе помощь», – вспомнились пере слова гадалки. И когда ей ходить? Днем по ломбардам, ночью… Ночью страшно! Здесь, на площади, хотя бы свет есть.

Словно по щелчку все фонари погасли. Фелисса растерянно огляделась. Это судьба ей мстит за то, что противится миру?

– Ненавижу! – буркнула девушка и легла на лавку, подложив рюкзак под голову. – Раз свет вырубили, нужно спать! Не пойду домой!

Альберт слышал слова дочери перы Виты. Он нахмурился. Она собралась спать здесь? Прямо здесь? Но почему? Насколько ему известно, девчонка взяла с собой украшения. Она не глупая. Должна была догадаться. Может, она их потеряла?

– Ироды вы! – продолжала Одаренная. – Хоть папины серьги верните! И вообще, вся жизнь – это клетка! Так несправедливо! Даже мир ставит мне рамки. Отстаньте! Просто отстаньте!

Девушка не выдержала. Слеза стекла по ее щеке и капнула в щель между досок скамейки на землю. После этой маленькой слабости последовали безумные всхлипы. Как бы пера не подавляла свои эмоции, они вырвались наружу.

– В-все из-за Дара… – обессилено прощебетала дочь перы Виты перед тем, как сон принял ее в свои объятия. – Ненавижу свой Дар…

4*

Читая письмо своего верного пса, пера Вита поражалась. Ее дочь спит на улице? Водится с непонятными мужчинами в тавернах? У нее нет денег? От злости мать скомкала письмо и бросила его на пол. Она не верила, что ее дитя, которое выросло на злате и серебре, питается непонятно где и ночует на лавке! Фелисса всегда была для нее чем-то драгоценным. И сейчас этот дорогой ей человек страдал.

Женщина не осознавала, что ее дочь страдает всю свою жизнь. Она просто злилась. Не на себя. Не на Фелиссу. А на обстоятельства, которые помешали старшенькой спокойно пожить в гостинице, перебеситься и вернуться домой.

Перед тем, как писать указания Альберту, женщина выпила рюмку какого-то крепкого напитка, что подарил ей сам правитель вместе с красной лентой с золотыми узорами. Эта лента давалась лишь тем, кто блестяще руководит своей частью. Поговаривали, что его жена, то есть правительница, сама вышивала эти узоры. Но Вите была безразлична какая-то тряпица. Она ее сунула даже не в сейф, как это сделал руководитель Синей части, а куда-то в комод. Если бы к ней наведался сам правитель и попросил показать ему ленту, женщина даже не вспомнила бы, куда ее положила.

Паулина тем временем сидела в комнате с подругами. Диана и Фиона, одетые с иголочки в светлые платья с кружевами и бантиками, переглядывались, глядя на подругу. Пера в отличие от них надела простенькое платье. К тому же с заплаткой. Вместо красивой укладки на голове был небрежный пучок.

«Она даже волосы не расчесывала» – брезгливо подумала Диана.

– Паулина, ну чего ты молчишь? – спросила Фиона.

– Что? – девушка очнулась и вытаращила глаза на подруг, будто впервые их увидела. – Вы когда пришли?

– Полчаса назад.

– Не притворяйся, ты с нами разговаривала! – с претензией выдала Ди. – Что с тобой? Ты сама не своя, Ула!

Младшенькая дернулась, услышав сокращенный вариант своего имени. Она вспомнила последнюю ссору с сестрой.

«Они – испорченные девки, так что не удивительно. А ты – пера».

Девушка помнила как сейчас эту фразу сестры. Ей так не хватало ее наставлений… Как же она там? Дошла ли? Все ли с ней в порядке? Почему она так и не написала письмо?

– Ула! – Диана помахала рукой перед лицом подруги. – Ты скажешь нам, что с тобой, или нет?

– Фелисса ушла…

Двоюродные сестры в один голос удивились:

– Куда?

– Подальше от маменьки…

– Я бы также на ее месте сделала, – призналась Фиона. – У вас мать ужасная.

Неприятное чувство кольнуло перу. Да, она тоже свободно говорит гадости про перу Виту… И даже угрызения совести при этом не испытывает. Но ей можно! Мать ведь портит жизнь именно своим дочерям, а не их подругам.

– За своей следи, – нагрубила младшенькая.

Ди и Фи переглянулись. Пера грубила не так часто, однако им это не нравилось. Хотя чего ожидать от девчонки с матерью-грубиянкой и такой же сестрой? Раз и пера Вита, и пера Фелисса обладают отвратительным характером, значит и пера Паулина будет такая же.

«От осины не родятся апельсины…» – подумала Фиона. – «И зачем я с ней дружу?»

– Ладно! – девушка вскочила с кровати. – Нужно развеяться. Может, Фелисса просто не может отправить письмо сейчас. Куда пойдем?

Диана оглядела подругу и демонстративно указала на ее наряд рукой:

– Ты пойдешь в этом?

– А что не так? – Паулина недоуменно взглянула в зеркало и покружилась.

– Причешись, надень красивое платье, – порекомендовала Ди. – Ты чего? Раньше ты не позволяла себе ходить в таком даже перед нами.

Девушка, хихикнув, призналась:

– Мне без разницы в чем ходить, главное, чтобы удобно было. А собирала меня всегда Фелисса. Говорила, что нужно выглядеть прилично везде. Мол, я пера, все такое. Она постоянно повторяла, что я пера. Ей вечно не нравилась моя походка, мои манеры. Я очень раздражалась, но сейчас мне этого не хватает…

Фиона удивилась:

– А что, твоя мать не нанимала тебе учителя по манерам и походке?

– Нанимала. Я все прекрасно знаю! И как есть, и как пить, и как ходить, и как сидеть. Но мне неудобно! Я не хочу чинно расхаживать как мама или сестра. Хочу развалиться в кресле и есть пирог руками!

Эти слова ужаснули сестер. Оказывается, они все время, с самого детства, не знали эту темноволосую девицу, которая даже в таком виде выглядела красивой. Обе девушки тянулись к светскому миру. Они думали, что Паулина такая же. Видимо, они ошиблись.

– Ладно… Наверное, не стоит позориться. Мне скоро шестнадцать. Я стану руководительницей одного из городов. Нужно соответствовать.

Пера вошла в свою гардеробную, выбрала наряд для прогулки, расчесалась, заплела две косы и переплела их между собой, с помощью шпилек сделав шишку. Брызнула на шею пару капель духов, подаренных подругами, и вернулась в комнату.

– Пойдем?

4**

На следующий день Альберту пришло указание от перы Виты – найти вора и дорогие украшения. Ей очень не нравилось то, как ее дочь сейчас живет. Она надеялась решить эту проблему с помощью одного из верных псов. И он старался ее не разочаровать.

Поначалу Альберт весь день обходил ломбарды, без стеснения использовал выданные хозяйкой деньги на экипаж. Все-таки ломбарды находились далековато друг от друга. Естественно, он не нашел ничего. Пес даже не знал, что совершает бесполезное занятие. Стражники с Фелиссой уже все давно обошли, но так и ничего не нашли.

После последней лавки решил искать другие пути. Вор мог и не сдать приметные цацки. А мог и сдать, но в другое место. Альберт усмехнулся догадке. Он вступил на службу к пере Вите еще ребенком. И пес видел своими глазами, как она растоптала все притоны и неофициальные места продажи. Зеленая часть, судя по тому, что он увидел, другая. Здесь царит преступность. Здесь другой уклад жизни. Даже туалеты практически на всех жилых участках на улице. А такого нет даже в самых старых деревнях в Красной части!

Все поражало его, но он привыкший. Пера Вита часто отправляла его в различные командировки. Каждый раз Альберт выполнял ее поручения безупречно. Он не мог оплошать в этот раз. Тем более на кону ее дочь. Дочь его хозяйки. Той, кого он не предаст даже под страхом смерти.

Не зря его с детства учили «рыть норы». Все, что лежит на поверхности – ерунда. Он в этом убедился еще раз, как только вышел из последнего ломбарда. Вспомнив за чашечкой чая в таверне, где находились притоны в Красной части, он начал вынюхивать их местонахождения в Зеленом Дне. Это оказалось несложно. Потому что преступники особо не скрывались. Чего только стоит таверна «Лилия» возле входа в город! Едва войдя в нее, Альберт понял, что это за место. Лица сомнительной наружности спокойно сидели за столом, обговаривая делишки. Пес огляделся, присел за свободный стол и попросил официантку принести чаю. И она принесла редкостную вонючую темную берду. Мужчина не стал это пить. Он оглядел помещение еще раз. А оно цветет и пахнет! В прямом смысле слова. Если здесь такая еда и антисанитария, почему же она наполнена людьми? Пес мысленно усмехнулся – его догадки сто процентов верны.

За все годы службы у перы Виты его отучили показывать эмоции. Он мог только мастерски изображать их по обстоятельствам. И это не раз помогало ему.

Посидев немного, Альберт подозвал подавальщицу. Она елейно улыбнулась:

– Посетитель чего-то желает?

– Посетитель желает прикупить жене украшения… – с особой интонацией произнес он. – Уважаемая не подскажет, где их можно приобрести?

– Конечно, – прищурилась дамочка. – Напротив нашего заведения есть ломбард.

Пес улыбнулся:

– Там нет того, что я хотел бы.

Девушка хихикнула:

– Тогда немного подождите. Он должен прийти через полчаса. Он всегда приходит к пяти часам вечера.

Альберт наклонил голову, показывая, что услышал ее. Удовольствие растеклось внутри его груди. Он чувствовал, что скоро все решится. Эта чуйка никогда не подводила ни одного из псов.

В указанное официанткой время в таверну вошел мужчина. Низкий, пузатый, со звериным оскалом и собранными лентой грязными волосами. Пес взглянул на него. Вошедший это заметил. Альберт не отводил глаза. Вор все понял и подошел к нему.

– Здорово, – пробасил дядька, плюхнувшись на соседнюю лавку. – Че надо?

– Украшения.

– Какие?

– Желательно, с рубинами… Жена мозги проела уже.

Мужчина усмехнулся:

– Понимаю. А что в ювелирном не купишь? Или в ломбарде?

Альберт сделал вид, что смутился. Разочарованно вздохнул и недовольно пробурчал:

– Деньги такие откуда взять? Бабы ведь не понимают, что такое работа!

– Точно-точно, – заржал вор. – Моя такая же! Есть у меня рубинчики… Прикинь, вчера браток подогнал! Повезло тебе.

Альберт постарался изобразить радость, но сердце его неприятно екнуло. Браток подогнал… Значит, это не тот вор, что обокрал Фелиссу!

– А у братка твоего нет чего серебряного? – ненавязчиво спросил пес.

– Чего у братка-то? – хмыкнул дядька. – У меня вот есть. Браток всю мелочь мне сбрасывает.

– То есть рубины для тебя мелочь?

Вор усмехнулся, сгибая ногу в колене и поднимая ее на лавку:

– Ты не знаешь, какие у нас масштабы. Ну что, серебро тебе или рубины подогнать? Чето тебя не поймешь, то рубины, то серебро.

– Да это моя жена… То ей что подороже надо, то деньги сэкономить хочет и обиженным голосом говорит подарить ей сережки серебряные. Дура она у меня истеричная!

– Понимаю… Ну че, когда встретимся?

– В любое время могу.

– А у меня сегодня дела, – цыкнул мужчина. – Если только в десять вечера. Жена не будет верещать, что на ночь глядя куда-то поперся?

– Не будет, – отмахнулся пес. – Я на работе часто задерживаюсь.

– И не думает, что ты по бабам пошел?

– Думает, не без этого. Такие скандалы бывают…

Дядька вновь заржал:

– Точно! Слушай, наши бабы не близнецы случаем? Позавчера на дело ходил, пришел, здрасьте! Дверь закрыта. Стучу – выходит со скалкой… Ну, я ее припугнул, что выгоню. Дом-то мой. А ей идти некуда. Сирота.

Альберт понятливо покивал:

– Ну ладно, мне идти надо. Где встретимся?

– Здесь.

– Хорошо.

Вот и договорились.

4***

Спать на лавке Фелиссе надоело. Она чувствовала, что от ее тела исходит неприятный запах, а красивые мягкие и блестящие когда-то волосы превратились в паклю. Навестив последний ломбард, девушка отчаялась. У стражников не было больше версий, где искать украшения. Пера поражалась такому. В Красной части, насколько ей известно, все преступники сидели в тюрьме. Маменька всю стражу выдрессировала. А ее верные псы ей помогали соблюдать порядок.

«Не зря правитель подарил ей ленту как лучшей руководительнице Цветной части» - подумала Фелисса. – «Все-таки моя мама отличная пера. Но, к сожалению, не очень хорошая мать».

Только сейчас девушка стала немного понимать поведение матери касательно руководства Красной части. Одаренная осознала, зачем пере Вите нужны псы, зачем ей нужно быть жестокой со многими людьми. Но почему она жестока со своими детьми?

Впервые в жизни в душе Фелиссы начало просыпаться уважение к маменьке. Раньше она уважала лишь тех, кто без Дара добился многого. Дальше них ее глаза не могли увидеть достоинства людей.

«Я так зациклена на своем Даре».

Встав со скамейки, которая в последнее время стала ее домом, девушка решила пройтись. Благодаря тому, что она ходила по улицам с Арнольдом и Эдгаром, пера немного выучила расположение различных заведений. Ей нужно было найти работу. В таверны, подобные «Лилии», ее не примут. В рестораны тоже. В средненькие, скорее всего, нет. Нужно найти что-то между «Лилией» и «Плюшкой», таверной зятя Арнольда.

Купив в дорогу пряник, девушка направилась в путь. Она читала названия улиц на домах и дивилась – «Горькая», «Мыльная», «Грустная», «Пахучая»… Таких названий она в жизни не видела! У нее дома, в Красной части, еще мамин дед переименовал все на красивые – «Сияющая», «Кирпичная», «Прекрасная», «Лиственная». А здесь… Все как в старину! Раньше считали, что чем противнее название, тем меньше на улице будет бед.

Сходив в несколько таверн, попадавшихся на пути, Фелисса осознала, что ничего у нее не выйдет. Встречают всегда по одежде. Раньше пера соответствовала своему титулу. Наряды от иголочки, идеальная прическа, ненавязчивые цветочные духи. А сейчас… Да, у нее есть духи (она взяла их с собой). Но что толку от них? Запах грязного тела ими не замаскировать.

Разочарованная Одаренная вышла на следующую улицу и остановилась, с ужасом глядя на раскрывшееся перед ней кладбище. Такого она увидеть точно не ожидала.

– Че встала? – спросил грубый женский голос.

Фелисса повернула голову на звук. Перед ней предстала толстая женщина в косынке с коромыслом и ведрами за плечом.

– Заблудилась?

– Да.

– Дома левее…

Девушка поблагодарила женщину.

Выйдя на протоптанную земляную дорогу, пера вскоре увидела хиленькие деревянные домики. Где-то громко промычала корова. Фелисса удивилась. Это точно все еще город? Улица походила на самую настоящую деревню!

«И зачем я сюда пришла? Здесь точно нет таверн».

Что-то подтолкнуло перу идти дальше. Наверное, любопытство. Подобное она видела только на картинках в книгах. Пахнуло навозом. Девушка дернула носом, недовольно скривилась. И как люди тут живут? Здесь точно нет проводки. Бегают к колодцам? Скорее всего. Женщина, которую пера встретила на пути, шла с коромыслом.

По правую сторону дороги гуляли птицы. Фелисса не могла понять, кто это. Утки? Гуси? А может, вообще курицы или индюки? Вид птицы она могла определить лишь по мясу.

Белое пернатое существо с горбатым клювом неожиданно посмотрело на Одаренную. Вытянуло шею и зашипело на нее. Девушка сделала испуганный шаг назад. Но животное не остановилось. Оно побежало на бедную Фелиссу.

Девушка завизжала и побежала к какому-то двору. Распахнула хлипкую калитку и резко заперла ее за собой. Птица просунула голову в щель забора, продолжая шипеть.

– Уйди, – взмолилась пера.

– Вы кто? – спросили сзади.

Резко обернувшись, Фелисса увидела старушку. Она держалась за столб, поддерживающий крышу небольшого крылечка. Ее круглые глаза глядели без малейшей злобы, что мгновенно бы возникла у перы, если бы к ней во двор забрела непонятная девица.

– Извините, пожалуйста, – пробормотала девушка. – Я боюсь… ту птицу. Она на меня напала. Я бы ушла, но она все еще там.

Старая женщина рассмеялась:

– Откуда вы?

Пера пожала плечами. Откуда она? Из Большого Красного Каменного Дома? Или из площади с облюбованной ею лавкой?

– Ниоткуда…

– Так не бывает, – улыбнулась бабушка. – У Вас нет дома, что ли?

– Да.

Ответ незнакомки удивил хозяйку избушки и двора.

– У меня был дом… Я из него ушла.

– Почему?

– Мне не давали свободу. Извините меня еще раз, я пойду. Та птица, кажется, уходит.

– Подождите.

Фелисса вопросительно взглянула на старушку.

– Во-первых, та птица – гусь. А во-вторых, мне нужна жиличка.

Глаза девушки округлились.

– Вы не волнуйтесь, денег я не попрошу. Мне помощь по дому и огороду нужна, у меня жуткий артрит. Раньше справлялась, сейчас уже стало очень тяжело. Конечно, я не настаиваю… Но я была бы рада пожить с вами.

Пера вспомнила слова гадалки еще раз.

«По дворикам со старыми домами походи. Найдешь себе помощь».

Вот и нашла.

*

Когда тьма спустилась на землю, Альберт пришел в назначенное время в назначенное место. Его ждал господин вор. Пес подошел к нему и оба без слов направились в таверну «Лилия», улыбнулись подавальщице, которая проходила мимо, оглядывая вошедших лукавым взглядом, и поднялись по деревянным скрипучим ступенькам на второй этаж.

В пятом номере и совершилась купля-продажа. Не особо удачная для Альберта. Вор показал ему украшения, которые не относились к Фелиссе никоим образом. За исключением одного – серебряных «гвоздиков» в виде кисточки. Рубиновые серьги, кольца, заколка… Все не те!

– Что? – прищурился мужик. – Не понравились рубины?

Пес усмехнулся: